Жанр: Электронное издание
Kaldar08
...ли очень довольны
друг другом.
- Ну что? - спросила я у подруги, когда мы сбежали от Филиппа, который
долго благодарил Маришу за наведенную у него
в номере чистоту, приняв ее за горничную.
- Кое-что есть, - загадочно сказала подруга. - Не знаю, насколько это
важно, но я нашла у него в номере плитку табака и
женскую подвязку, очень похожую на те, которые мы видели в комнате у Милы.
- И что это нам дает?
- Не знаю, но, во всяком случае, приближает к разгадке того, как провела
Мила свой последний вечер.
- Думаешь, с ним? - спросила я, кивая головой на окна комнаты Филиппа.
- А вот это мы у него вечером и выясним, - сказала Мариша.
- Как это? - наивно удивилась я.
- Ну, он же пригласил тебя вечером к себе.
- И не думал, - отказалась я.
- Но вы так душевно распевали с ним, что это только так и можно воспринять,
- сказала мне Мариша.
- У тебя довольно странный взгляд на отношения между людьми, - заявила я ей
в ответ. - А жертвовать своей честью,
чтобы выведывать у мужика в постели все подробности его отношений с Милой, я не
хочу и не буду.
Наш спор прервало появление Кротова с Валерой. Парни выглядели довольно
грустно.
- Он действительно француз, - сказал Кротов. - Мы видели его документы. Он
сценарист в кино, главным образом пишет
сценарии для фильмов ужасов. Сюда он приехал спокойно поработать, но очень
доволен, что случилось убийство, так как это
дало его мыслям необходимое направление.
И теперь он чувствует, что напишет свою лучшую вещь. Милу он знать не
знает, видел несколько раз в ресторане, в холле
и в саду. Сам наркотики не употребляет, а предпочитает вино и женщин. В общем,
настоящий француз.
- И как это он при своей любви к вину и женщинам не употребил Милу к белому
вину? - съехидничала Мариша. - Думаю,
что он врет насчет своих отношений с ней.
- Отстань ты от мужика, у него не было самого главного для того, чтобы
убить Милу, - потребовал Валера.
- Чего?
- Мотива, - многозначительно подняв палец, сказал парень.
Кротов, который уже достаточно поработал оперативником, мог бы с легкостью
опровергнуть его слова, сказав, что чаще
всего убийства случаются без всякого мотива, а просто под пьяную лавочку, но не
стал. Очень уж Филипп не был похож на
алкоголика, но что-то странное в нем, безусловно, было.
- А мотивом могло послужить что угодно, - не сдавалась Мариша. - Например,
ей очень его хотелось, она его уверила, что
здорова, а потом, когда он переспал с Милой, она ему заявила, что у нее все-таки
СПИД. Тогда он ее прикончил от злости
или, может быть, если он добрый человек, чтобы долго не мучилась. Мне лично этот
тип очень подозрителен, и мы нынче
идем к нему в гости, чтобы поближе познакомиться.
Николай Валентинович вышел из дома, в котором жила мать Милы. Разговор был
тяжелый. Бедная женщина сначала не
хотела признаваться, что знает, будто бы ее дочь в Испании, а потом не хотела
верить, что Мила мертва. Однако вместе с
отпечатками пальцев Кротов прислал своему начальству и остальные бумаги по делу
об убийстве русской девушки Светланы
Ильиной.
- Какая Светлана! - возмутилась мать Милы Ирина Юрьевна. - Мою дочь зовут
Мила. Что вы мне тут ерунду говорите.
Но ей пришлось присмиреть, когда майор достал фотографии, сделанные на
месте преступления и присланные ему по
факсу.
- Доченька! - ахнула Ирина Юрьевна. - Господи, да как же это? И почему
вдруг Светлана? Ее же звали Милослава. Отец
придумал...
И женщина залилась слезами.
- Ирина Юрьевна, - сказал майор, дождавшись, пока поток слез немного утих,
- я искренне разделяю ваше горе. Но
слезами вы Милу не вернете и нам помочь не сумеете. Ради дочери вы должны сейчас
собраться и рассказать мне все-все,
что вы знали про личную жизнь Милы. Постарайтесь припомнить всех ее мужчин,
которые были у нее до замужества, и,
возможно, тех, которые были и потом.
- Да что вы такое говорите! Моя Мила была порядочной женщиной. У нее был
какой-никакой, но муж, а любовников у нее
быть не могло.
В это время раздался громкий звонок во входную дверь. Хозяйка пошла
открывать и вернулась в сопровождении
высокого мужчины, по виду армянина, с небольшой плешью на макушке. Одет он был
не просто богато, но, пожалуй,
изысканно. Держался с достоинством, но без заносчивости. Казалось бы, он должен
был производить благоприятное
впечатление, но майору он чем-то не понравился, пожалуй, слишком внимательным и
цепким взглядом.
- Это Милин дядя и мой брат, - представила пришедшего хозяйка и обратилась
к гостю:
- Андрей, очень хорошо, что ты пришел. Этот человек говорит, что Милу
убили.
- Что? Как убили?! - воскликнул Андрей. - Ты же говорила, что она в
Испании.
- Вот там-то, они говорят, и убили Милу. Ты посмотри вот на это, - и она
протянула брату роковые фотографии. - Что ты
скажешь?
По лицу Ирины Юрьевны было видно, что для нее очень важно мнение брата -
чуть ли не последняя инстанция. Как
скажет, значит, так оно и есть.
Скажет, что фотографии подложные, и можно не обращать на них внимания. А
нет, взвалит на свои плечи тяжесть
случившегося. Ему принимать решение. Это майору понравилось еще меньше. Лично он
не стал бы этому Андрею доверять
так безоговорочно. Впрочем, поспешил он себе напомнить, личные ; отношения в
семье его никак не касались.
- Это она, нет никакого сомнения, - наконец вынес вердикт Андрей. - Боже
мой! Что же с ней ; случилось?
- У нее в крови был обнаружен героин, - сказал майор. - И еще одно
вещество. Должно быть, наркотик был с инородной
примесью.
- И от этого она и скончалась? - догадался Андрей. - Но почему в таком
случае вы занялись расследованием? Это ведь
чистой воды несчастный случай?
- На этот вопрос я вам ответить не могу, - сказал майор, отдав должное
брату Ирины Юрьевны - соображал тот неплохо и
явно был тем воробьем, которого на мякине не проведешь.
- Я понял, - сказал Андрей. - Больше неуместных вопросов не будет.
Догадываюсь, что вы бы хотели нас с сестрой о чемто
спросить. Наверное, о том, не связана ли смерть Милы со смертью ее мужа?
Майор был вынужден признать, что шустрый братец украл его вопрос, и
кивнуть.
- Ира, - обратился Андрей к сестре, - у тебя есть какие-нибудь соображения
на этот счет? Все-таки ты чаще у них бывала.
- Может быть, у Степы на работе были неприятности? - предположила Ирина
Юрьевна. - Хотя он работал у очень
положительного человека, я как-то раз его видела, когда тот заезжал за Милой. Мы
славно поговорили. И он был очень добр
к Миле, оплачивал из своего кармана все ее больницы. Нет, ничего плохого я про
него сказать не могу. Я не верю, что он
имеет отношение к смерти Милы.
И женщина задумалась.
- А что вы можете сказать по поводу личной жизни вашей племянницы? -
спросил майор.
- Ничего, - сказал Андрей. - Мы в последнее время были с ней не очень
близки.
- Вероятно, потому, что она употребляла наркотики, - догадался майор, - а
вы этого не одобряли?
- Не одобрял, но не в силу каких-то отвлеченных причин, а просто потому,
что Милу стало опасно приглашать в
приличный дом. Ира, может быть, я сделаю тебе больно, но я должен сказать. Я
несколько раз попробовал пригласить Милу
к себе, чтобы попытаться образумить ее, и поплатился тем, что у меня пропало
несколько дорогих вещей, доставшихся мне в
память о маме.
- Вот как? - удивился майор. - Но квартира Милы и ее гардероб не
производили впечатления, что девушка так отчаянно
нуждается в деньгах, чтобы прибегнуть к воровству.
- Тем не менее она взяла у меня столовое серебро и одну очень дорогую
фигурку работы Фаберже, - сказал Андрей.
Майор покачал головой и осмотрелся. Что-то не сходилось: обставлена
квартира Ирины Юрьевны современными вещами,
никаких предметов старины, кроме кузнецовского сервиза с потрескавшимися
блюдцами и щербатыми чашками, тут не
наблюдалось. На стенах висели три картины, но все они были явно недавнее
приобретение.
- Не шарьте глазами в поисках антикварных вещей, у меня их нет, - сказала
Ирина Юрьевна. - Мама купила мне квартиру,
когда я вышла замуж, а брату досталось мамино жилье со всей обстановкой.
Я взяла с собой только сервиз и несколько драгоценностей, которые и ношу.
Но у меня Мила только раз попросила
кольцо, а потом сказала, что потеряла. Я не могу с уверенностью сказать, что она
его у меня украла.
- Что за кольцо?
- Очень дорогое и массивное, в середине натуральный изумруд, а вокруг него
четырнадцать брильянтиков. Закрывало всю
фалангу. С тех пор я его не видела.
- Но все-таки мне нужно выяснить, с кем встречалась Мила до своего
замужества, - сказал майор. - Не может быть, чтобы
у нее никого не было.
- Конечно, поклонников была куча, - сказала Ирина Юрьевна. - Мила была
симпатичной девушкой и из хорошей семьи.
Она могла рассчитывать на более приличную партию, чем этот Степа.
- Ира! - предостерегающе воскликнул брат. - Он же мертв!
- Ой, - снова расплакалась женщина. - Все время забываю. И в самом деле,
бедный мальчик мертв. Конечно, я хотела бы
для дочери другого мужа, но он, по-моему, искренне любил Милу.
- Ему нужна была прописка в городе, - расставил точки над "i" ее брат. - И
возможность ничего не делать. Редкий
бездельник. С трудом закончил среднюю школу, да и то вечернюю. Даже ПТУ у себя
на родине не смог одолеть. Так и
явился сюда со специальностью газосварщика, ни дня не проработав по
специальности.
- Мила его содержала, - подтвердила Ирина Юрьевна. - Она его очень любила и
жалела, а он, хоть и нельзя плохо про
покойников, но он пользовался этим. Я даже думаю, не он ли приохотил мою девочку
к наркотикам.
- Не он, - заверил ее брат. - Мила стала употреблять наркотик еще в школе.
А Степы тогда и в помине не было, зато был
один тип, старше ее чуть ли не в два раза. Вот тот мог.
- Да, правда, был такой мужчина, - сказала Ирина Юрьевна. - Очень красиво
ухаживал за Милой. Цветы каждое утро,
конфеты, подарки. Я ей говорила, что принимать такие знаки внимания не следует,
но она меня не слушала. Характер у нее
был упрямый, если ей категорически запретить, делала назло. Поэтому я лишь
иногда напоминала ей, что экзамены на носу,
и хвалила ее поклонника. Думаю, что еще и поэтому она к нему все-таки охладела.
- Как его звали?
- Владимир, но все называли его Вольдемар, а фамилию не помню. Могу потом
посмотреть в старой записной книжке
моей дочери, - предложила Ирина Юрьевна, приложив к глазам платок. - Не
подумайте, - продолжила Ирина Юрьевна, - что
я из-за возраста так была нерасположена к нему.
Просто брак с ним был бы тяжким испытанием для моей девочки. По профессии
то ли режиссер, то ли театральный
критик, вся его жизнь проходила за театральными кулисами. Домой он приходил
исключительно для того, чтобы немного
поспать. Человеку едва за тридцать, а он успел уже развестись с четырьмя женами.
Конечно, такой человек был бы скверным
мужем. К счастью, Мила и сама это поняла. А потом Владимир куда-то исчез, и
появился Степа.
- А куда он исчез, вы не знаете?
- По-моему, он эмигрировал в Соединенные Штаты, - сказала Ирина Юрьевна. -
Во всяком случае, он много
распространялся о том, что здесь ему не дают творить, что он тут задыхается от
нехватки кислорода и что тут его ничто не
держит.
Точно я не могу сказать, какая страна согласилась его принять, но куда-то
он точно уехал, потому что иначе бы он от
Милы, конечно, не отстал.
- Да, он от нее голову совсем потерял, - поддержал сестру Андрей. - Я видел
их вместе всего несколько раз, но он глаз с
нее не спускал. Совсем помешался.
- Помешался! - обрадовалась Ирина Юрьевна. - Именно то слово! Не влюбился,
а именно помешался. Представьте,
однажды всю ночь простоял у нее под окном, распевая серенады. Я думала, что
рехнусь, слуха у него не было вовсе.
Спасибо, соседи милицию вызвали. Сама я не могла, Мила вопила, чтобы я не смела.
Муж был, как всегда, пьян, так что я
просто не знала, что и делать. Этот Вольдемар без конца откалывал всякие
коленца. Представляю, что он вытворял, когда
они оставались наедине. Мила даже перестала ночевать дома, а потом и вовсе
переселилась к Вольдемару, и мне самой
пришлось поговорить с ним. После этого он стал хоть изредка привозить ее домой.
- Чем же она так его приворожила? - удивился майор.
- Утверждал, что она вторая Монро, - ответил за Ирину Юрьевну Андрей. -
Говорил, что камера обожает Милу, что ей
прямая дорога на сцену. Называл ее своей путеводной звездой и прочее. Но,
повторяю, это было больше десяти лет назад.
Миле тогда только исполнилось шестнадцать.
- А как она пережила разлуку с Владимиром? - спросил майор.
- Знаете, она тосковала, но письма от него приходили регулярно, поэтому она
не очень горевала и все рассказывала, что
скоро Володя устроится на новом месте и вызовет ее к себе. Но то ли ему
понадобилось больше времени на это, чем он
рассчитывал, то ли что-то иное, но Мила стала его забывать, а письма постепенно
перестали приходить. Последнее пришло
уже после замужества Милы.
- Оно у вас? Вы его читали?
- Что вы! - обиделась Ирина Юрьевна. - Никогда в жизни! Мила забирала
письма и хранила их у себя. У нее даже тайник
был для них специальный.
В большой комнате в стене. Там и держала, чтобы Степа не нашел. Мне их
трогать тоже не разрешалось, Мила следила и
не оставляла меня одну у них в квартире.
- Но неужели она ничего вам не рассказывала о содержании писем Владимира?
- Почему, даже читала что-то из них вслух, - сказала Ирина Юрьевна.
- И?...
- И ничего особенного. Много ласковых слов, клятвы в вечной любви, описание
того, где он сейчас работает и как ему
тяжело приходится из-за недостаточного знания языка. Но эта проблема быстро
решилась. По-моему, Владимир ошибся в
выборе профессии. Ему бы в качестве переводчика цены не было. Он очень легко
усваивал чужой язык. В детстве он прожил
два года в Литве с родителями, год в Эстонии и три года на Кубе. Так он свободно
владел языками этих стран.
- Значит, от мужа ваша дочь скрывала, что у нее был любовник до замужества?
- уточнил майор.
- Да, думаю, что она не хотела расстраивать Степу, сравнивая их. Честно
говоря, сравнение явно было не в пользу Степы.
Кроме внешности, муженек не обладал ни одним ценным качеством, но зато любил
сидеть дома, Владимир же был из
другого теста. Нет, я не могу жалеть, что Мила не осталась с ним, вряд ли она
была бы счастлива с Владимиром Разве можно
быть счастливой, сидя на вершине вулкана?
- Были у нее другие знакомые? - с невинным видом спросил майор.
- Вы из моей дочери проститутку не делайте! - возмутилась женщина. - К чему
эти вопросы?
- Нам нужно знать об убитой как можно больше, - спокойно пояснил майор. -
Скажите, а вы не догадываетесь, где Мила
могла брать свои наркотики? Кто ей продавал их?
- Нет, - покачала головой Ирина Юрьевна. - Точно не знаю, дочь скрывала от
меня свое пристрастие. Конечно, я
догадывалась, но подробностей не знала.
- А подруги? Были у Милы близкие подруги?
- Одна была, - нехотя ответила женщина. - Наташа.
- Ира, не смеши людей, - оборвал ее брат. - Какая это подруга, чуть мужа у
Милки не увела.
Майора уже начал порядком раздражать этот самонадеянный господин, который
постоянно лез не в свое дело и мешал
задушевной беседе с ближайшей родственницей убитой.
- Но тем не менее именно она могла знать, если бы у Милы или Степы
появились проблемы, - возразила ему Ирина
Юрьевна. - Я вам дам телефон Наташи. Они с Милой учились в одной школе, дружили.
После школы пути их немного
разошлись, но отношения они все равно поддерживали. А после того как Мила
встретила Степу, Наташа и вовсе к ним
зачастила. Я сначала удивлялась, с чего это такой всплеск дружбы, а потом
поняла, что Наташа охотится за Степой. Но у
Наташи с жильем были всегда проблемы. Она жила в крохотной двухкомнатной
квартирке с отцом, матерью, бабкой и
парализованным дедом. А еще собака, две кошки и несколько кроликов, которых
разводила Наташина мама прямо на кухне
под газовой плитой. Разумеется, Наташа не могла конкурировать с Милой, которая
жила одна в двух комнатах. Не понимаю,
на что рассчитывала Наташа, когда строила глазки Степе. Разве что всерьез
полагала, будто он так же бескорыстен, как и
красив.
- И чем дело кончилось?
- Конечно, Степа женился на Миле, а Наташа сделала вид, что он ей вовсе и
не был нужен, и старалась общаться с Милой
как прежде. Мила вела себя точно так же, словно Наташа и не пыталась отбить у
нее жениха. Но мне кажется, что зло Наташа
на Милу все равно затаила, она была не из тех, кто смиряется с поражением, -
сказала Ирина Юрьевна. Рассказ о дочери,
похоже, заставил ее забыть об ужасной реальности.
От матери Милы майор вышел с телефонами двух близких Миле людей в кармане -
они могут пролить свет на то, что же
случилось с их злополучной подругой. Майор очень бы удивился, узнав, что сразу
же после его ухода Ирина Юрьевна с
совершенно сухими глазами выпроводила брата, поймала такси и отправилась не
куда-нибудь, а прямо на улицу Восстания, к
офису Аполлона Митрофановича.
Уже второй час Мариша уговаривала меня, что нет ничего страшного, если я не
стану дожидаться приглашения Филиппа,
а сама постучусь к нему.
- Он бы все равно тебя пригласил, - втолковывала она мне. - Вы так чудно
спелись. Он смотрел на тебя, словно ты богиня
или другое существо неземной красоты.
- Ладно, - наконец согласилась я. - Пойду.
Все равно ведь от тебя не отвяжешься.
- Только оденься пособлазнительней, - засуетилась Мариша. - И помни, он
должен обязательно размякнуть, чтобы начать
выбалтывать тебе свою прошлую жизнь. Мужикам для этого нужен сущий пустяк -
бутылка и немного женского внимания.
Я тут тебе приготовила бутылку с вином, возьмешь ее с собой. Ну а вдруг он
не захочет много пить, так на этот случай я
добавила в вино чуточку водки.
А ты, пожалуйста, не пей с ним.
- Он насторожится, если я откажусь, - сказала я.
- Выпей самую капельку, - согласилась Мариша. - И помни, побольше
сочувствия, мужики на это страшно падки.
Я послушно натянула на себя максимально открытый сарафан, накрасила губы,
глаза и стала похожа на законченную
шлюху. Потом, взяв со вздохом из рук Мариши бутылку с вином, я направилась к
своему Филиппу. После тихого,
осторожного (как и подобает девушке, которая хочет, чтобы ее визит остался для
окружающих тайной) стука дверь никто не
открыл. Я постучала решительней. Снова безрезультатно. Наконец я в сердцах пнула
дверь ногой, обутой в тяжелое сабо, в
комнате послышался шорох, и дверь открылась. На пороге стоял Филипп.
- О! - обрадовался он мне. - Это ты. Я спал.
Он мог бы мне это и не говорить, так как стоял передо мной изрядно опухший
и в одних трусах. Теперь я могла
хорошенько его рассмотреть и пришла к выводу, что ему здорово за сорок, а скорее
под пятьдесят.
- Чем обязан? - спросил Филипп, откровенно зевая, но тут он углядел бутылку
у меня в руках, и весь сон с него словно
ветром сдуло.
- Вино! - возликовал он. - У меня где-то были бокалы.
Достав два стакана для сока, он проворно наполнил их драгоценной влагой.
- За нас! - провозгласил он, осушая свой стакан одним махом.
Напрасно Мариша беспокоилась о том, как мне заставить его напиться. Филипп
обошелся без моих уговоров. Наполнив
свой стакан по второму разу, он выпил еще и подобрел.
- Как хорошо, я очень люблю вино. У наших хозяев, этих христиан, все
отлично, но вот насчет вина и сигарет они явно
просчитались, - вздохнул он. - И еще одно у них плохо...
После этого он достал пачку табаку.
- ..курить приходится тайком, - договорил он, отламывая от плитки кусок и
засовывая его в рот, - никакого удовольствия в
этом случае от курения я не испытываю. Вот и жую. Не хочешь попробовать?
Вспомнив, что Мариша говорила, будто бы Филипп смотрел на меня, как на
богиню, я отказалась.
Мне как-то слабо представлялась богиня, усердно жующая табачную жвачку и
смачно сплевывающая в тарелочку.
И тут Филипп запел. Голос у него был ничего себе, не очень сильный, но для
камерного варианта вполне. А вот песню я не
узнавала, точно так же как и язык, на котором она исполнялась. Но судя по
взглядам, которыми меня одаривал Филипп, это
была какая-то любовная песня. Мне стало душно, воздуха катастрофически не
хватало, голова кружилась.
То ли дело было в вине, щедро разбавленном Маришей водкой, то ли на меня
так действовал голос Филиппа и его
взгляды.
А потом он начал меня целовать. Это было ужасно, я уже не помнила, что я
тут по делу. Но, к счастью, он сам от меня
отстранился и заговорил. Он сказал, что я похожа как две капли воды на его
первую девушку, что как только он увидел меня,
так небо и земля разверзлись у него под ногами, а в сердце вошла любовь. Еще что
пою я словно соловей и мне просто
необходимо выступать, чтобы радовать людей своим неземным голосом. И он даже
уверен, ему удастся выхлопотать для
меня выгодный контракт на озвучивание одного из его фильмов.
Словом, вешал лапшу на уши, ни капли не стесняясь. Если бы он ограничился
поцелуями, то я бы пропала. Но он
заговорил и этим все испортил. Есть женщины, любящие ушами, так им чего ни
наплети, они все слопают и добавки
попросят. Я себя к таким не отношу, фальшь в словах я чувствую моментально, и
весь любовный угар мигом куда-то
испарился.
Я вдруг вспомнила, что нахожусь тут в интересах следствия, а вовсе не для
личных утех.
- Как ужасно умереть вдали от родины, - сказала я, как только мне удалось
вставить словечко в сплошной поток
комплиментов, которыми меня заваливал Филипп.
Может быть, моя фраза была несколько некстати, но я готовила ее заранее,
когда она еще была к месту. Я же не виновата,
что лишь сейчас мне удалось ее произнести.
- А я знала убитую, - пояснила я поперхнувшемуся Филиппу.
- Да? - ничуть не удивился он. - И что?
- А ты ее раньше никогда не видел?
- Никогда, - с жаром заверил меня Филипп. - Милая, с того момента, как я
увидел тебя, все остальные женщины для меня
перестали существовать.
Ты выйдешь за меня замуж?
Тут настала моя очередь поперхнуться. Такого со мной еще не случалось. То
есть я не хочу сказать, что мужчины не
делали мне предложений, но обычно этому предшествовало более или менее
длительное знакомство.
- Как-то так сразу, не знаю даже, - растерянно пробормотала я. - Мне нужно
подумать.
- Конечно, - немедленно согласился Филипп. - Завтра же я напишу своему
адвокату, чтобы он готовил бракоразводный
процесс.
- Но мы же вроде бы собирались пожениться? - удивилась я. - При чем тут
бракоразводный процесс?
- С моей женой, - пояснил мне Филипп. - Семь - счастливое число, а я уже
далеко не так молод, как был когда-то. Пора и
остановиться.
- Ну, я согласна, - хихикнула я, догадавшись, что это всего лишь шутка. -
Но теперь на правах невесты я хочу тебя
спросить, было у тебя что-то с убитой. Вы ведь с ней встречались?
- Нет, - решительно отказался мой жених. - Разве можно назвать встречей тот
единственный раз, когда она была у меня в
номере? Она почему-то начала рыдать, заявила, что я ей страшно напомнил ее
первую любовь, а после этого сразу же ушла.
- И все?
- Все, - не очень уверенно ответил Филипп.
- Все, я спрашиваю? - с нажимом повторила я.
- Нет, не совсем, она еще сказала, что я бесчувственное чудовище.
Совершенно не понимаю, что я ей сделал, почему она
так разозлилась? По-моему, нам было очень хорошо вдвоем. И зачем ей понадобилось
убивать себя, вводя себе огромную
дозу наркотика, да еще сразу же после нашего свидания? Она что, не понимала,
какое впечатление это произведет на меня?
Но какое нам дело до этой женщины? А почему она тебя интересует? Откуда ты ее
знала?
- Мы из одного города, - сказала я. - Из Санкт-Петербурга.
- Вот как, - задумался Филипп. - Когда-то я бывал там.
Больше он ничего не сказал, а впал в странное оцепенение, даже не обратив
внимания, что я, его невеста, ухожу.
Разгневанная и оскорбленная, я вылетела в коридор, где меня уже поджидала
Мариша.
- Ну что? - набросилась она на меня. - Знал он Милу?
- Один раз переспали, - сказала я. - А потом она ему чуть морду не набила и
ушла вся в слезах и в эту же ночь сделала себе
последний укол.
- Ужас! - сказала Мариша. - Теперь мы знаем почти все о том, как провела
свои последние часы Мила. Значит, сначала у
нее было свидание с Филиппом, который чем-то напомнил ей ее бывшего
возлюбленного. Должно быть, того самого, что
снят на пленке. Она вернулась к себе, взяла пленку и пошла... Куда она пошла,
по-твоему?
- К видеомагнитофону! - воскликнула я. - Как это мы сразу не догадались!
Магнитофон был представлен в отеле в единственном числе. Стоял он в
гостевой комнате. То есть она так называлась, а
на самом деле была помесью библиотеки, гостиной и кинозала, так как, кроме
видика, тут был еще и кинопроектор. Комната
в столь поздний час была не заперта, но в ней никого не было. Мы внимательно
осмотрели магнитофон.
Вне всякого сомнения, им недавно пользовались, но вот кто?
- Посмотри на кассеты, - прошептала мне Мариша.
Я посмотрела и не увидела в них ничего примечательного.
- Они все в пыли, - добавила моя подруга. - Их никто не трогал уже больше
недели. А магнитофоном, напротив,
пользовались сравнительно недавно. На нем пыли почти нет. Во всяком случае, ее
меньше, чем на кассетах. Значит, Мила
просмотрела свои пленки, и ей стало тоскливо. А что делает алкоголик, когда ему
тоскливо? Правильно, он берется за стакан.
- Думаешь, у Милы наркотик был с собой, просто она его приберегала до поры
до времени?
- Думаю, да. Здесь, под бдительным оком Маноло, ей бы не удалось раздобыть
героин. Этот Филипп, он не похож на
наркомана?
- Нет, он вышел ко мне в одних трусах, у него на теле нет ни единого следа
от укола. И вообще, он выглядит на редкость
здоровым.
- Значит, наркотик Мила, как мы и думали, привезла с собой. Нужно идти к
нашим ребятам, пусть позвонят своим и
потребуют пошевелиться, выяснить, где и у кого Мила брала наркотик.
Николай Валентинович и без нас сосредоточил свои усилия на поисках
торговца, который мог продать Миле
смертоносное зелье. И хотя чутье подсказывало ему, что обыкновенн
...Закладка в соц.сетях
