Жанр: Электронное издание
Kaldar07
...л на стол
официант.
- А теперь закусить, - совершенно пьяным голосом сказала Наташа. - Жутко
проголодалась.
Инна развернула лежащее перед ней меню и буквально встала в тупик.
- Что такое "Сильтюпудиньш"? - шепотом спросила она у Наташи.
- Какой-нибудь пудинг, - сказала та.
Инна плохо представляла себе, что такое пудинг.
Одно она знала точно - его традиционно готовят в Англии. Стране холодной.
Значит, блюдо должно быть сытным и
горячим.
- А "Земниеку"? - спросила она у Наташи.
- Похоже на землянику, - откровенно призналась сестра. - Можно тоже
заказать.
Инна заказала и то и другое. Кроме того, на десерт официант посоветовал
заказать "Буркану плаценис" и "Бубертс". И
хотя названия Инне не особенно понравились, но она все же заказала.
- Если это не кисель со сливками, то тащите, - распорядилась Инна.
Официант ушел и через несколько минут вернулся обратно. Он сказал несколько
слов Наташе. Та повернулась к Инне и
перевела:
- Он говорит, что повар рекомендует госпожам иностранкам попробовать их
фирменное блюдо "Спетя пирадзини".
- Давайте Петю, - распорядилась разошедшаяся Инна. - И пираньи тоже тащите.
Не знала, что они в Даугаве водятся. Но
на закуску тащите.
Затем Инна заказала еще водки и соку. Официант ушел совершенно
осчастливленный. Заказ на столе появился очень
быстро. "Сильтюпудиньш" оказался запеченной селедкой с яйцами, хлебом, яблоками
и уксусом. А "Земниеку" мясом с
луком и картофелем.
Все это было залито сырым яйцом. А потом сунуто в духовку. В итоге
получилось нечто сытное, горячее и вкусное.
Словом, возразить было нечего.
- "Спетя пирадзини"! - с торжеством провозгласил официант, водружая на стол
блюдо с аппетитными крохотными
пирожками.
Сестры вонзили зубы в теплое тесто и с удивлением обнаружили, что внутри
скрывается нежнейшая копченая грудинка с
луком. Они быстро умяли все пирожки и с нетерпением принялись дожидаться
десерта. Все было так вкусно, что они
совершенно не успевали говорить о деле, пока ели. Но сейчас зверский голод
несколько утих, и у сестер получилась
небольшая передышка.
- Так куда ездил Роберт? - лениво дожевывая последний пирожок, спросила
Инна у Наташи.
- Ты не поверишь, - вылизывая тарелку, сказала та, - он ездил к отцу
Сильви.
- Так долго? И потом, с кем он там разговаривал, если отец Сильви уже сидит
в Берлине и ждет звонка похитителя.
- В том-то и дело, что он вовсе не в Берлине, - сказала Наташа. - Он у себя
дома. И совершенно не беспокоится насчет
своей дочери.
- Откуда ты знаешь?
- Я в окно подсмотрела. Этот господин Яунайс сидел в кресле перед камином,
вытянув ноги.
- Это еще ни о чем не говорит, - сказала Инна. - Он решал, как ему лучше
спасти дочь.
- При этом он сидел с закрытыми глазами, потягивал что-то из рюмки, и рожа
у него была самая благодушная. Словно у
кота, что сидит на солнышке после того, как слопал миску сливок.
- Да, - задумалась Инна. - И в самом деле не похоже на отца, убитого
разлукой с дочерью. А что Роберт?
- Они о чем-то переговорили с отцом Сильви.
Причем тот много смеялся, а Роберт выглядел немного встревоженным и
обрадованным одновременно.
Но ты выслушай все по порядку. Когда Роберт вошел к отцу Сильви, тот сидел
в полном кайфе. Потом он как-то
недоверчиво посмотрел на Роберта. Потом у него стало такое шкодливое выражение
лица, словно он собирается поведать
какую-то интересную сплетню или забавную шутку. Словом, он очень оживился и
начал что-то рассказывать Роберту. У того
лицо сделалось удивленное-удивленное. А потом Роберт тоже начал смеяться и
радоваться.
- Надо же, - удивилась Инна. - А потом что?
- А потом отец Сильви открыл бутылку шампанского. Налил два бокала. И они с
Робертом выпили.
И еще много смеялись и снова пили. Короче, праздновали. А потом господин
Яунайс проводил Роберта до выхода и долго
тряс тому руку и хлопал по плечу.
В общем, они большие приятели, как я поняла.
Инна ничего не успела сказать, потому что официант поставил перед девушками
десерт. Это оказались ватрушки с
морковкой, а к ним нечто белое и пышное. Белое и пышное на поверку оказалось
взбитой манной кашей со сливками, яйцами
и вкраплениями изюма. Сверху яство было полито взбитыми сливками. Сестры
заказали еще по кофе и принялись
обдумывать то, что удалось узнать Наташе.
- Отец Сильви знаком с Робертом и даже очень ему симпатизирует. А Роберт -
лучший друг Эдгара, а у Эдгара был повод
и возможность похитить Сильви, - сказала наконец Инна, облизывая ложку. - Тебе
эта комбинация не кажется странной?
- Кажется, особенно если учесть, что отец Сильви сидит дома и не думает
ехать выкупать свою дочь, - ответила Наташа.
- Они в сговоре! - заключила Инна.
- Кто? Отец Сильви и Эдгар с Робертом?
- Да, - кивнула Инна. - И Дюша в придачу.
- Но зачем отцу Сильви понадобилось, чтобы его дочь похитили? - спросила
Наташа.
- Откуда я знаю? - удивилась Инна. - Может быть, не хочет часть доходов
декларировать. А так, дескать, отдал деньги
вымогателям. В полиции все подтверждено документально. Какой с меня спрос? Или у
него прогорел бизнес. А мать Сильви
составила завещание таким образом, что ее деньги переходят только к Сильви. И
только если девочка умрет, деньги
достанутся господину Яунайсу. Да мало ли поводов может быть. Он решил жениться
во второй раз, а Сильви против.
Господи, да любой пустяк сгодится. Ты что, не знаешь, что на отцов полагаться не
стоит? Они же самцы.
- Ну и что? - удивилась Наташа.
- А то, что на самцов полагаться не следует, если не хочешь остаться в
дурах, - сказала Инна. - Вот хотя бы, к примеру,
взять твоего отца. Оставил тебя малолетней сиротой. Нам с матерью пришлось тебя
одним растить.
- Он же не виноват, - заступилась за отца Наташа. - Его ведь убили.
- Убили! - фыркнула Инна. - Значит, не должен был позволить себя убить. А
так никакой ответственности! Оставил тут
дочь, а сам на тот свет смылся.
И сидит там на облаке, вниз поплевывает. Хорошо устроился! Никаких хлопот,
никаких забот!
- Ладно тебе моего папку ругать, - обиделась Наташа. - Ты лучше подумай,
как нам Сильви найти?
- Не знаю, - откровенно призналась Инна. - Раз тут и отец Сильви замешан,
то уж и совсем не знаю.
Прямо преступный клубок какой-то. А еще и дедушка твой отравленный. И
Арвида застрелили. Голова кругом идет.
- Но если отец Сильви смеется, то вряд ли ей все же угрожает серьезная
опасность, - сказала Наташа. - Все-таки не совсем
же он скотина, чтобы приказать убить свою дочь и при этом жизнерадостно
хохотать.
Против этого даже Инна не нашла что возразить.
Девушки расплатились по счету, оделись и вышли на улицу. Тут они обе
почувствовали, что съеденное и выпитое не
прошли даром. Их клонило в сон, а ноги заплетались. Но пока они добрались до
своей машины, обе немного на морозце
приободрились. К тому же свежий воздух оказал положительное воздействие на их
мозги.
- Вот сейчас приедем домой и сразу же отправимся к тете Иде, - вслух
размышляла Наташа. - У нас есть положительные
известия от Дюши. Она будет рада с нами поговорить. А мы тем временем
осторожненько выясним, не брала ли она яд у себя
в аптеке.
Ну просто так. Лежал себе никому не нужный пузырек или пакетик с ядом - она
и взяла. Чего тут не признаться?
- Ага, - согласилась Инна, икая. - Обязательно признается.
Дома они оказались лишь милостью божьей. Машина непостижимым образом, пока
стояла на морозе, напрочь утратила
способность слушаться руля. Инна вся с ней измучилась. Поворачивает руль налево,
а машину кидает чуть ли не под колеса
автобуса. Поворачивает направо, а машина останавливается самым неожиданным
образом.
Но сестры все же добрались до дома. Поставив машину в гараж, они прошли в
дом. В гостиной никого не было. Вообще,
дом производил впечатление опустевшего. Инна быстро подсчитала в уме, здесь
должно было оставаться не так уж мало
народу - исчезли всего четверо. А остальные были живы и невредимы.
По крайнем мере еще утром. Эмилия с Зиной и Ояром обнаружились в кухне, где
они уютно устроились возле стола и
пили кофе. Тут же сидела Стаей.
- Где твоя мама? - спросила у нее Наташа.
- У себя, - сказала та. - Скорбит по Дюше. Придумывает, какой бы памятник
ему на могилку посимпатичней поставить.
Мама у нас известная паникерша. Лично я думаю, что Дюша просто загулял и скоро
вернется.
- А папа?
- Поехал в полицию, - сказала Стаей. - Хочет поторопить инспектора, чтобы
тот скорей отыскал Дюшу. А тетя Ингрида
повезла дядю Алексея на перевязку. И Вилли с Яном с собой прихватила.
- Заявила, что не может оставить их одних в этом доме, где постоянно в
кого-то стреляют и кто-то пропадает, - объяснила
Эмилия. - Если бы не приказ полиции оставаться в доме до конца расследования,
она бы вообще собрала свои манатки и
была бы такова.
Сестры быстро смекнули, что идти к тетке Иде нужно именно сейчас. Пока она
одинока и несчастна.
Они поднялись наверх и постучали.
- Входите, тут не заперто, - раздался из-за двери умирающий голос.
Сестры вошли и обнаружили Иду в кресле возле окна.
- Вот смотрю, где бы лучше могилу Дюши устроить, - сказала Ида. - Можно и
здесь в саду. Где-нибудь на пригорке,
откуда хороший вид. Ведь дом этот ему должен был принадлежать.
- Еще не все потеряно, - сказала Наташа. - Мы недавно видели Дюшу.
- Что с ним? - подскочила с кресла Ида. - Он умирает?! Где он? Я хочу
немедленно ехать к нему!
И не подумаешь, что минуту назад женщина прощалась с жизнью.
- Думаю, что вы там не очень нужны, - сказала Инна.
- Как это так? Мать всегда нужна, - с вызовом сказала Ида.
- Он у своего друга, - пояснила Инна и с нажимом добавила:
- У Роберта. Вы меня понимаете?
- Понимаю, - снова опускаясь в кресло, вздохнула Ида. - Значит, он вернулся
к старому. А я уж начала надеяться, что он и
в самом деле женится на этой девушке. Не то чтобы она мне очень нравилась. Но
должен же Дюша на ком-то жениться,
чтобы пресечь слухи о том, что он голубой. Он хоть жив?
- Живей не бывает, - заверила ее Инна, забывая упомянуть, что Дюша весь в
бинтах и зеленке. - Просил передать вам
привет. И чтобы вы не беспокоились.
- Он очень заботливый! - расчувствовалась Ида. - Скоро он намерен вернуться
домой?
- Может быть, завтра, - сказала Наташа. - Но там у Роберта ему будет
безопасней. О нем очень хорошо заботятся. А здесь
он каждую минуту рискует быть отравленным.
- Или не рискует? - тут же спросила Инна. - Может быть, Дюша и Стаей
единственные в доме, кто может не бояться
съесть отраву, а? Ну разве что по ошибке.
- На что ты намекаешь? - насторожилась Ида.
- Нам сказали, что вы раньше работали в аптеке.
И имели дело с ядами. В том числе и с редкими, - сказала Инна. - Ну а повод
подсыпать яд в напиток Роланда
Владимировича у вас был. Как и все остальные, вы надеялись на его деньги. И
боялись, что он вычеркнет вас, вашего сына и
мужа из своего завещания.
- Это чушь! - взвилась Ида. - Впрочем, да. Частично это правда. Я работала
в аптеке. Ну и что из этого? Я не слишком
любила своего свекра, но зла я ему также не желала. Можете спросить кого угодно.
Не травила я его.
И она замолчала, но зато начала сердито пыхтеть носом. Сестры ждали.
- Я знаю, откуда ветер дует, - неожиданно заговорила Ида. - Эта змея
Ингрида решила свалить всю вину на меня. Ну нет,
ей это не удастся. Я тоже кое-что про нее знаю.
Сестры уставились на Иду. Кажется, не они одни были осведомлены о пятне в
родословной Ингриды.
Но то, что сказала Ида, поразило сестер своей неожиданностью.
- Муж этой змеи вовсе не сын Роланда! - с торжеством заявила Ида.
- Дядя Алексей? - удивилась Наташа.
- Дядя Алексей! - передразнила ее тетка. - Никакой он тебе не дядя. Разве
что наполовину.
- Как это так?
- Он родился у жены Роберта, но она нагуляла его от любовника. Алексей -
плод любви, а не законный наследник. Вот
что!
- Не может быть! - прошептала Инна. - А он знает?
- Конечно, нет, - фыркнула Ида. - Откуда ему знать? Я сама это узнала
совсем недавно.
- Недавно? - подозрительно спросила Инна. - И когда же это? Месяц назад?
Год?
- Какой год! Разве бы я стала держать это в себе целый год? - снова
фыркнула Ида.
- Так когда же? - настойчиво спросила Инна.
- Какие любопытные, - стрельнула на нее глазами Ида. - Все вам расскажи!
- Это случилось, когда вы рылись в столе Роланда Владимировича! -
обличительно ткнув в нее пальцем, сказала Инна. -
Не одному Алексею пришла в голову мысль пошуровать в столе Роланда
Владимировича.
- Да, я рылась в бумагах, - вдруг с вызовом выпрямилась Ида. - Только не в
бумагах Роланда Владимировича. То есть не в
тех, что у него в кабинете лежат.
- Да, а где?
- В бумагах его жены, - сказала Ида. - А что тут такого? Она, между прочим,
мать моего мужа. Я имела право прочесть ее
письма.
- Вы!.. - захлебнулась от негодования Инна.
- Тетя Ида, вы поступили совершенно правильно, - поспешно перебила сестру
Наташа. - Иначе как бы мы узнали тайну
дяди Алексея.
Ида бросила на Наташу благодарный взгляд и немного расслабилась.
- Здесь всегда такая тоска, - в качестве объяснения сказала она. - Я всегда
начинаю скучать уже через несколько минут
после приезда. Этот дом меня подавляет. Не знаю, в чем дело, но это так.
- И чтобы развеять тоску?.. - подсказала ей Наташа.
- Да, и чтобы немного развеяться, а заодно и разобрать всякий хлам, я
спустилась в комнату моей покойной свекрови. Там
вся мебель осталась на своих местах, как и при ее жизни. Только чехлами накрыли,
чтобы пыль не садилась. Но ящики
разобрать, по-моему, так никто и не удосужился.
- Даже Эмилия? - удивилась Наташа.
- А ей с какой стати? - тоже удивилась Ида.
Сестрам стало ясно: что бы Ида ни узнала из писем, тайна Эмилии пока что ей
не открылась.
- Так вот, я проверила ящики. Но в них не было ничего интересного. Старые
тюбики с кремом, тени для глаз, тушь.
Колода карт, какие-то бумажки с неразборчивыми каракулями. По-моему, списки
покупок. Потом еще чеки из магазинов.
Моя свекровь была очень мнительна. Ей казалось, что ее все обманывают и
обворовывают. Особенно торговцы. Она свято
берегла все чеки. Даже на самую незначительную покупку. В общем, в ящиках была
всякая ерунда.
- А письма?
- Так вот, я уже достаточно повозилась в пыли и решила, что на сегодня
развеялась. И приготовилась уходить. Но потом
подумала, а что бы мне и в платяном шкафу не посмотреть. Вдруг там моль
завелась.
Это ведь такая беда. Если в одном месте завелась, то по всему дому мигом
расплодится. А все вещи свекрови Роланд
приказал оставить на своих местах. Глупо.
Но он вообще был со странностями. Расследование это дурацкое затеял...
И женщина погрузилась в задумчивое молчание.
- Тетя, о письмах, - снова напомнила ей Наташа.
- Ах, да, - встрепенулась Ида. - Я к тому и веду.
Я подошла к шкафу, открыла дверцы и стала перебирать платья и пальто. Моли
там, слава богу, не оказалось. Зато я
случайно в глубине шкафа нащупала какую-то выпуклость. Сама не знаю, зачем я на
нее нажала. Скорей всего это
получилось автоматически.
Я на нее нажала, и у меня под рукой повернулась маленькая створка. Увидеть,
что лежит в тайнике, я не могла. Для этого
мне пришлось почти целиком влезть в шкаф. И я в него влезла. Нащупала связку
бумаг и вытащила ее наружу.
- И что это были за письма?
- Их там оказалось много, - сказала Ида. - Но несколько писем меня
заинтересовало. Все они были адресованы моей
свекрови. Но датированы разными годами. Письма ее любовника! Я прямо ахнула,
когда поняла это. Моя свекровь была
редкой ханжой. Вот Ингрида, она той же породы. Но по сравнению с моей свекровью
Ингрида просто резвая козочка. Та
вечно зудела, как важны крепкие семейные узы, что измена или просто обман
недопустимы в супружеской жизни.
Да что там! Она всех неверных жен чуть ли не линчевать призывала. И вдруг
такое открытие! Сама изменяла своему
муженьку.
- Конечно, вы не удержались и прочли все письма?
- Конечно, - энергично кивнула Ида. - Боже мой!
Когда я поняла, что Алексей вовсе не сын Роланда Владимировича, меня чуть
удар не хватил. Такое открытие! А Ингрида
еще вечно нос задирает передо мной. Вот бы я ей славно утерла его. Да только не
в моем это характере - на чужой беде
выезжать. Пусть, думаю, раз уж Роланд чужого ребенка воспитал и искренне своим
считал, так и дальше идет. Чего уж перед
смертью старику душу травить.
- И вы никому не показывали этих писем? - спросила Инна.
- Никому! - горячо воскликнула Ида. - Ни словечком не обмолвилась. И дальше
бы молчала, если бы Ингрида не вздумала
меня обвинить в отравлении Роланда. Теперь-то уж я молчать не стану. Не я первая
начала. Пусть получает, что заслужила.
- А кто был отцом Алексея, вы узнали? - спросила у нее Инна. - Его имя?
- Нет, - с сожалением протянула Ида. - Конвертов там не было. А все письма
подписаны какими-нибудь забавными
прозвищами. То кролик, то мышонок, то утенок. Но вообще-то я поняла, что это был
человек не шибко образованный. Ну, вы
понимаете, речь у него была не очень грамотная. И частенько в тексте
проскальзывали орфографические ошибки.
В самых простых словах. Думаю, что это был садовник или какой-нибудь шофер.
Кто-нибудь из обслуги.
Но разве это важно? Важно другое.
- Что?
- Там же в тайнике были и ее собственные письма к любовнику, - с торжеством
произнесла Ида. - Вот уж где она душу
отвела. Сначала все писульки пылали страстью. Потом им, видно, пришлось
расстаться.
Потому что она тосковала по нему. А потом стали появляться сообщения о том,
что она ждет ребенка.
И что уверена: ребенок этот не от мужа. Она очень детально описывала, что и
как чувствует. Потом ребенок родился, но
переписка двух любовников продолжалась. Не так часто и уже без всяких страстных
заверений, но продолжалась. Свекровь
описывала, как растет и развивается их ребенок. Писала, как его назвали. Вот тут
я и поняла, что речь идет об Алексее.
- Можно взглянуть на эти письма? - спросила Инна.
- Конечно, - после некоторого колебания все же согласилась Ида. - Пойдемте,
достанем их.
- А разве они не у вас?
- Нет, я их прочитала и решила, что разумней положить их на место. У меня в
комнате их мог найти муж. А кто его знает,
как бы он себя повел. Роланд Владимирович тогда был еще жив. Вы меня понимаете?
Не такой Эрнест человек, чтобы
делиться наследством с бастардом. А мне казалось, что будет несправедливо лишить
Алексея наследства.
Ида провела девушек на второй этаж. Бывшая комната свекрови была последней
в коридоре. Инна еще раньше обратила
внимание на пустовавшую комнату.
Но Инну все время отвлекали более важные дела.
И вот теперь они находятся в этой комнате. Ида опустилась на колени и
нырнула в огромный шкаф.
- Вот тут. Сейчас! - донесся из шкафа ее глухой голос. - Никак не могу
нащупать.
Сестры в нетерпении переминались на месте. Наконец Ида вылезла из шкафа.
Она протянула сестрам пачку писем,
перевязанную розовой ленточкой.
- Очень странно, - внезапно сказала Ида, разглядывая сверток. - Тут что-то
не так.
- Что?
- Да вот ленточка. Точно помню, я завязывала ее бантиком. Еще старательно
расправляла его. Не знаю точно, почему, но
эти любовные письма меня растрогали. Я поняла, в каком страхе, что ее обман и
измена откроются, жила всю жизнь моя
свекровь. И я точно завязала ленточку бантиком.
И все трое уставились на завязанную простым узлом ленточку.
- Вы точно помните, что бантик? - спросила Наташа.
- Помню, - заверила ее тетка.
- Это может значить только одно, - сказала Инна. - Кто-то, кроме нас,
прочел эти письма. А стало быть, еще как минимум
один человек посвящен в тайну Алексея. И точно, что это не сам Алексей.
- Почему?
- Потому что письма целы, - пояснила Инна. - Если бы на них наткнулся
Алексей, он бы их уничтожил. Ему совсем не
нужно, чтобы именно сейчас выплыло, что он не родной сын Роланда и не может
претендовать на его наследство.
Сестры взяли пачку пожелтевших писем и ушли к себе. Читать любовные
откровения выпало на долю Наташи. Письма
были написаны частично на латышском языке, а частично на русском. Инна слушала
вольный перевод этих писем из уст
Наташи и думала, что не совсем пристало впечатлительному подростку читать такие
вещи, которые в этих письмах
описывались.
- Я думаю, что любовник моей бабушки был русским, - неожиданно прерывая
чтение, сказала Наташа.
- Почему?
- Если бы он был латыш, то зачем моей бабушке напрягаться и писать порусски,
- пояснила Наташа. - Бабка ведь была
чистокровной латышкой. И свой язык знала в совершенстве. Русский она, конечно,
тоже знала, но хуже. Поэтому любовник и
старался писать ей на латышском. И лишь когда становилось невмоготу, переходил
на свой родной язык. И это объясняет
ошибки в письмах ее любовника, где он пишет по-латышски. Бабушкин любовник вовсе
не был малограмотным, он просто
недостаточно хорошо знал латышский. Объяснялся на нем скованно. А в тех
строчках, где он пишет по-русски, нет ни одной
орфографической ошибки.
- Интересно, - сказала Инна. - Нужно узнать у Эмилии, кто в доме ее сестры
из слуг был русским.
Сестры направились на кухню. Эмилия уже готовила то ли ужин, то ли
завтрашний обед. Он аппетитно бурлил в
кастрюлях. Сестры, несмотря на то что плотно перекусили в кафе, ощутили голод.
- Прямо и не верится, что когда-нибудь этот кошмар закончится, -
пожаловалась Эмилия сестрам, деловито помешивая
бурое варево в кастрюле. - И что убийцу найдут.
- Найдут, - успокоила ее Наташа. - Эмилия, а неужели ты с моей бабкой
совсем никак не переписывалась? Вы же сестры
как-никак. Ну и что с того, что жили в разных городах.
- Конечно, мы писали друг другу, - сказала Эмилия. - Но виделись не часто.
Правду сказать, я даже ее детей только на
фотографиях и видела. А когда редко видишься, то и общих тем для разговора мало.
Но мы старались поддерживать
переписку регулярно. Так что я была в курсе того, как у них обстоят дела. Во
всяком случае, когда это касалось чего-то
важного. Мне это было необходимо, ведь я любила сестру. И главным образом ради
нее же я старалась не бывать у них в
гостях. Ведь, находясь у сестры в доме, мне вряд ли удалось бы скрыть мою любовь
к Роланду. И это больно ранило бы мою
сестру.
- Да, но ты все равно была полностью в курсе ее дел. А когда моя бабушка
была еще молодой, у них в доме были слуги? -
спросила Наташа. - Ну, не во время войны, а уже после нее?
- У них всегда была кухарка, - сказала Эмилия. - Это я могу тебе точно
сказать. Готовить твоя бабка не умела совершенно.
И нянька из деревни для детишек.
Из деревни девушки еще не испорченные приезжают.
Но город их быстро портит. Глядишь - раз, и нянька кавалера себе нашла. Но
это понятно, кому охота чужому ребенку
попу вытирать. Гораздо приятней своего завести, если уж на то пошло.
- А мужчины в доме были? Русские? - спросила Наташа.
- Бог с тобой, что за вопросы? - удивилась Эмилия. - Какие еще мужчины? Ну,
приходили друзья Роланда Владимировича.
Он ведь русский. Только друзья его все уже на том свете. Один вот доктор Гун
остался.
- Доктор Гун? - хором воскликнули девушки. - Он что, русский?
- Он немец, но обрусевший. В Латвию он только после войны приехал, -
сказала Эмилия. - Они с Роландом очень
дружили. Доктор у них одно время часто бывал. А потом ему пришлось уехать. Я
особо не спрашивала, но, по-моему, его
посадили.
- За что?
- Тогда такие времена были, что не нужно было особой причины, чтобы
человека посадить, - сказала Эмилия.
Эмилия немного помешала варево в своей кастрюле, а затем снова обернулась к
Наташе.
- Во всяком случае, он единственный, кроме меня, кто может тебе про твою
бабушку рассказать. Тебя ведь это
интересует?
- Да, - кивнула ей Наташа. - А у вас есть его телефон?
- Конечно, там в холле, в телефонном справочнике посмотри. На первой
странице должен быть номер, - сказала Эмилия. -
Роланд Владимирович только доктору Гуну доверял свое здоровье. Очень уж опасался
он молодых врачей. Считал, что им
бы лишь все резать да на аппаратуре диагноз высчитывать.
- А что плохого в аппаратуре? - удивилась Инна. - Ультразвук там, томограф.
- Я и не говорю, что плохо. Но Роланду Владимировичу было не по нутру. Он
вырос в те времена, когда врач ходил чуть
ли не с деревянной трубочкой. А когда ты стар, то трудно менять свои привычки.
Наташа первой умчалась к справочнику. И уже дозвонилась до доктора, когда
Инна подоспела к ней.
- Да, это очень важно, - взволнованно говорила в телефонную трубку Наташа,
когда Инна встала рядом с ней. - Может
быть, дело жизни и смерти.
Наташа повесила трубку и сказала:
- Он нас ждет. Прямо сейчас и поедем. Можно даже пешком.
- Не поздно? - усомнилась Инна. - Ужин сейчас будет.
- Доктор в пяти шагах живет, - не сдавалась Наташа. - Он мне объяснил, как
до него быстрей дойти.
И сестры, поспешно надев на себя еще не просохшую обувь, вышли на улицу.
- Первым делом нужно раздобыть образец его почерка, - говорила Инна. -
Письма любовные с собой захватила?
- Да, - кивнула Наташа. - А как мы его почерк раздобудем?
- На месте видно будет.
- А потом? Когда мы раздобудем его почерк?
- Там видно будет, - повторила Инна.
Доктор Гун уже поджидал сестер.
- Что случилось? - спросил он их, едва сестры сняли с себя одежду.
- У меня страшно болит живот, - внезапно согнувшись в три погибели,
простонала Наташа. - Как вы думаете, меня тоже
могли отравить?
- Ляг сюда, - быстро сказал ей доктор. , Наташа послушно прилегла на
широкую тахту. Доктор профессиональными
движениями помял ей живот.
- Здесь болит?
- Нет, - сказала Наташа. - Вот тут справа колет.
- Это ничего, - уже спокойней сказал доктор. - Ты просто переволновалась. У
молодых девушек бывают от волнения боли
в самых неожиданных частях тела. Завтра зайдешь в аптеку и купишь лекарство.
Оно тебе поможет. Я тебе запишу его название. А то еще перепутаешь.
- Выпишите лучше рецепт, - попросила Наташа. - А то вдруг не дадут.
- Дадут, но если тебе будет так спокойней...
Доктор присел к столу и набросал несколько слов на листке.
- Вот, - протянул он рецепт Наташе.
Сестры впились глазами
...Закладка в соц.сетях
