Жанр: Электронное издание
kalin2
...ред краской, последняя не смогла
причинить ему значительных повреждений. Стиралась она довольно легко, благо в
нашем распоряжении было достаточно
полотенец.
- Лучше бы тебе сменить место жительства, а еще лучше вместе с ним
сменить и фамилию, - советовала Ире добрая
Мариша, с треском разрывая очередной плед. - Елизар не посмотрит, что ты ему
почти родственница. Взгреет он тебя за
этот бедлам как пить дать. А все ты, Дашка. Если бы не твои фокусы, то и старика
не пришлось бы сейчас приводить в себя,
и тут бы все было цело.
- А кто меня напугал до полусмерти, наговорив с три короба про серию
загадочных и, между прочим, нераскрытых
убийств? - возмутилась я. - Это ведь ты была, а так как мы путешествуем в
обществе одной из его потенциальных жертв и
сами являемся такими же жертвами, то я сочла за лучшее вовремя подготовиться.
Вы мне обе, между прочим, охотно помогали.
- Не ссорьтесь, девочки, обратно ничего не вернешь, - сказала Ира, и, как
ни странно, ее слова подействовали на нас
умиротворяюще.
Мы снова вернулись к прерванному было занятию. Скоро голова капитана
приобрела вполне пристойный вид.
Правда, волосы нам не удалось до конца очистить, но их было не так уж много,
чтобы расстраиваться. К тому же днем он
всегда носил фуражку, а ночью все равно темно. И еще в складках на шее и за
ушами осталось немного зеленой краски, что
выглядело жутковато при любом освещении, но нельзя же требовать сразу всего. Нас
результат удовлетворил, а капитан
был молодцом и не капризничал из-за таких пустяков, как немного краски на шее и
носу.
Пора было подумать о том, чтобы избавиться от него. Мы потратили на возню
с ним кучу времени, по часам, скоро
должен начаться рассвет, пора уже отправляться по своим постелям. Капитана мы
обмотали последним из наших запасов
пледом и поволокли наверх. Он оставлял за собой разноцветные следы, но этим его
участие в передвижении и
заканчивалось, а весил он изрядно. Мы втроем совсем измучились, пока доставили
его до каюты. К тому же по дороге надо
было соблюдать осторожность, чтобы не наткнуться на какого-нибудь жаворонка из
команды, и тишину, чтобы не
перебудить их всех.
Кают на судне было четыре, но в каждой уже кто-нибудь спал.
- Куда нам его пристроить? Не можем же мы всю ночь таскать его по судну?
- заныла Мариша. - Мне он уже
надоел. Чисть его, возись с ним. Что за удовольствие? Давайте его положим прямо
в коридоре. До утра осталось всего дватри
часа, он не успеет замерзнуть, как его уже найдут.
Идея показалась нам заманчивой, и мы, недолго думая, устроили по-прежнему
храпящего капитана у стенки,
подложив ему под голову пожарное ведро. Кажется, ему было вполне комфортно, по
зеленевшему в свете ночника лицу
блуждала довольная улыбка. Мы пожелали ему спокойной ночи и отправились к себе в
трюм наводить там порядок перед
тем, как самим устроиться на ночлег.
Больше за все время плавания нас никто не беспокоил. Должно быть, пошел
слух, что в трюме нечисто. Во всяком
случае, заходить к нам опасались. Это мы поняли из разговора двух матросов,
который удалось подслушать следующей
ночью под темным небом на палубе.
- И с капитаном у нас неладно, - продолжил начатый ранее разговор один из
матросов. - Он вроде и здоров, а после
вчерашней ночи больше не пьет. Это на нем скверно сказывается.
- Что с ним случилось-то? - спросил второй.
- А я знаю? - удивился первый. - Нашли мы его утром всего зеленого и с
какими-то малиновыми подтеками по
всему телу. Где он такую краску раздобыл? У нас на всем судне только синей
немного осталось после покраски палубы.
- Пить-то он не пьет, - сказал второй, - но, говорят, заговаривается.
- Про девиц талдычит. Но они ему, должно быть, спьяну пригрезились.
Откуда на судне женскому полу взяться?
- А все-таки странно, раньше такого за ним не водилось.
- Ну и что? Годы идут, а наш капитан не молодеет. Нет, должно быть, пора
на берег, а жаль старика. У него и
семьи-то нет, и детей никого не осталось.
Что ему на пенсии делать?
- Может, рано ему на берег? - таинственно пробормотал как бы про себя
второй парень. - Вот мне вчера, когда мы к
берегу пристали, одна бабка рассказывала, что в Ульяновке видели аж целый
десяток ведьм. Будто бы разъезжали они на
огненных конях и выли дурными голосами, а потом взбудоражили покойников на
кладбище, и те чуть не подожгли село.
Так модифицировалась наша невинная поездка на мотоцикле.
- Чушь, верно, - нерешительно предположил первый.
- Я и сам рад бы поверить, что чушь, а только не одна бабка говорила.
Серьезные мужики тоже головами согласно покачивали. Так-то. А теперь
прикинь, мы мимо тех мест, где
Ульяновка, проходили, может, к нам тоже чего перебралось?
- Не знаю, чего там перебралось, а только в трюм я больше не ходок.
Пускай этот рыжий с бородой смотрит за
своим добром. Иначе зачем он на катере остался?
Толку тут от него никакого.
Они скоро ушли, после их ухода Ира сказала:
- Капитана жалко. Он ведь и в самом деле нас видел, а ему не верят и даже
хотят списать на берег.
- А что ты предлагаешь? - спросила я.
Если бы речь про капитана завела Мариша, я даже спрашивать не стала бы. И
так было бы ясно, что у нее на уме.
Про Иру я ничего толком не знала, потому и спросила. Но, видимо, поездка в
обществе Мариши оказала тлетворное
влияние на ее ум и психику. Потому что она предложила перемазать краской подошвы
ног и погулять по палубе. То есть
примерно то, что я предполагала услышать от Мариши.
Дело принимало серьезный оборот. Если я с трудом управлялась с одной
буйнопомешанной особой, то что же мне
прикажете делать с двумя ненормальными?!
Однако мы вымазали ноги и усердно бродили по палубе, время от времени
окуная ступни в ведра с краской. В душе
я уповала на милость небес, чтобы этого оказалось достаточно, чтобы
реабилитировать капитана в глазах команды. Иначе
страшно подумать, во что могли втравить меня эти две чокнутые. Эффект был
поразительный - вся команда с раннего утра
погрузилась в пучину мрачного отчаяния из-за того, что теперь было точно
установлено - на корабле поселилась нечистая
сила и теперь ему на воде уже не место. Впору было его переоборудовать.
- Плавать на нем теперь больше нельзя, - твердили эти тупицы, ради
которых мы пошли на неслыханные жертвы, я
лично потом целый день оттирала подошвы ног от вьевшейся в них краски. - Надо
вставать на прикол.
Мы понимали, что они имеют в виду. По берегам Десны возле Чернигова
стояло много списанных пароходов, в
которых располагались теперь гостиницы, ресторанчики и кафе. Нечто подобное они
полагали придумать и для своего
катера.
- Раскрыли пасть, - прокомментировала их надежды грубая Мариша. - Кому
это корыто нужно? Тут даже приют
для бродячих собак делать стыдно.
Тем временем мы подплывали к Киеву. Что нам с Маришей делать в этом
городе, было неясно. Брать билет на
поезд было рискованно, так как за прошедшее время Никитин хоть десять раз мог
объявить нас в розыск. Аэропорт отпадал
по той же причине. Можно было попроситься к проводнику, но они в летний сезон
все ожесточались сердцем из-за
нездорового спроса на их услуги.
- Ты куда направишься после того, как мы сойдем на берег? - спросила я
Иру. - Ты должна сообщить Елизару, что
груз доставлен?
- Нет, но я должна явиться в общину, чтобы они знали, что я тут. Может
быть, им понадобятся мои услуги. А если
нет, то я свободна и пойду к бабушке, - сказала Ира, окинула тревожным взглядом
некоторый беспорядок в трюме и
вздохнула:
- Пожалуй, в общину не пойду. Они такие сухие, боюсь, не поймут, даже
если я объясню им, что мы спасали свои
жизни. Да они и не поверят. Ведь я почти никого тут не знаю.
Пароход подходил к Киеву. Это мы поняли из отрывочных возгласов, которые
долетали до нас.
- Надо сваливать отсюда, - высказала Мариша общую мысль. - Они того и
гляди причалят и всем скопом полезут за
грузом.
- Лучше всего удирать, когда причаливаешь, - со знанием дела заявила Ира.
- На судне царит суматоха. Приходят разные незнакомые личности с берега,
и можно остаться незамеченной.
- Бородатый нас узнает, - сказала Мариша.
Это было серьезной проблемой, впору пожалеть, что мы не на Востоке и у
нас не принято закрывать лица женщин
плотным покрывалом.
- Может, он не знает, как мы выглядим? - жалобно застонала я. От всех
этих проблем голова пухла.
- Рисковать бы я не стала, - сказала Мариша, на которую нашел неожиданный
и несвоевременный приступ
осторожности. - Может, этот тип был с теми, кто скрутил нас в милиции. И вообще,
он не только команде подозрителен,
чего ради он отправился с нами в плавание? И потом - он точно знает Ирку.
- Мы постараемся не попасться ему на глаза, и все будет в порядке, - с
неоправданным оптимизмом решила Ира. -
Я тоже не хочу с ним разговаривать. Я всегда его недолюбливала. Он постоянно
вертелся там, где потом случались беды.
Не понимаю, за какие заслуги так ценит его староста?
К этому времени мы подплыли к берегу, и на катере, как и предсказывала
Ира, поднялась страшная кутерьма и
шум. Мы быстренько собрали свои манатки, закрыли особенно вопиющие разрушения
пестревшим пятнами краски ковром
и начали карабкаться вверх по железной лестнице. С процессией баптистовчернорабочих,
пришедших за своим грузом,
разминулись с интервалом в долю секунды. Укрывшись под брезентом, который уже
однажды сослужил нам добрую
службу, мы услышали немало интересного в свой адрес.
- Что случилось с грузом? Кто это натворил?
Этот вопль и подобные ему повторялись еще многократно. Хотелось бы
думать, что это было эхо. Но, увы. Кроме
этого, они много еще чего сказали. Ира поступила совершенно правильно, когда
решила не соваться пока в общину. Мне
даже обидно стало. Я про себя никогда столь скверно не думала, и, по-моему,
верующим людям, особенно членам церкви
баптистов, не к лицу знать, а тем более употреблять прилюдно такие выражения и
эпитеты, которыми они нас наградили и
которые больше подходили спившимся и не раз сидевшим за хулиганство матросам.
Первыми мимо нас пронесли мешки с солью, что очень нас удивило. Мешки
лежали в самом низу, к тому же этот
продукт не отличался особой ценностью. Но почему-то им уделили особое внимание.
Их несли наш бородатый знакомый и
еще один тип, при виде которого Ира даже присвистнула. Потом носили еще массу
вещей, но Бородатый больше не
появлялся.
- Куда это он делся? - удивилась Мариша. - Как дело дошло до физической
работы, так его и нет. Ира, где ж твой
знакомый?
Но Ира хранила загадочное молчание. Она что-то старательно обмозговывала,
и было видно, что раздумья
причиняют ей страшную боль. После двух часов шума и топота ног на судне
воцарились тишина и спокойствие. Можно
было вылезать из-под брезента. Единственный, на кого мы наткнулись, пока
пробирались к сходням, оказался капитан. Но
он вел себя мирно. Прижавшись к борту, он пропустил нас мимо себя. Некоторая
зеленова-тость, сохранившаяся в складках
его кожи, при нашем появлении лишь немного усилилась, но и только.
Ступив на землю, Ира неожиданно приобрела деловой вид и сказала:
- Я передумала, я пойду в общину и приму наказание.
- Ты свихнулась, - уверенно заявила Мариша. - Они и без тебя отлично
разберутся. А ты им только помешаешь.
- Видишь ли, я должна проверить одну вещь, - печально сказала Ира. -
Давайте встретимся на этом месте в десять
вечера и пойдем ночевать к бабушке.
С этими словами она побежала прочь.
- Зачем ты позволила ей уйти? - возмутилась я. - Ведь это мы в первую
очередь виноваты в том, что случилось.
- Молчи и смотри, - приказала мне Мариша, прыгая за какой-то ящик. - Мы
пойдем за ней, но только незаметно. У
нее явно что-то на уме, и нам следует это "что-то" выяснить.
Перебегая от груды одних грязных ящиков к другим, не менее грязным, мы
последовали за Ирой. Во время наших
перебежек Мариша, должно быть, чтоб я не скучала, развлекала меня разговором.
- Я сразу поняла, что с этим грузом не все в порядке, - с апломбом
говорила она. - Эти мешки с солью! Ха! Не
стали бы они огород городить из-за такой малости. Они точно перевозят что-то
противозаконное. Например, наркотики.
А что? Транзитом из Польши в Финляндию. Очень похоже на правду.
- И что ты планируешь делать дальше? - взывала я к голосу ее разума. -
Мобилизовать местное управление по
борьбе с наркотиками? Они не пошевелятся из-за такого ничтожного повода, как
подозрения какой-то идиотки.
- Ты кого это называешь идиоткой? - удивилась Мариша. - Никого я звать не
собираюсь. Сами во всем разберемся.
Именно это я и боялась услышать. И зачем спрашивала?
- Проследим за Ирой, - развивала свой план Мариша, - потом захватим их
врасплох или прокрадемся незаметно.
Как получится. Думаю, что взять на испуг не удастся. Придется действовать
хитростью. Или попробовать взлом.
От ее слов мне стало так плохо, что я вынуждена была даже остановиться и
перевести дух.
- Можно поручить это кому-нибудь другому, - робко предложила я, но Мариша
меня высмеяла:
- У тебя есть подходящая кандидатура? Может быть, ты близко знакома с
кем-нибудь из местных взломщиков,
которые согласились бы заняться этим делом из чистой приязни к тебе?
- А это идея! - воодушевилась я.
- Иногда я думаю, что и сама не так уж безнадежна, - сказала Мариша,
переминаясь с ноги на ногу рядом со мной.
Что она хотела этим сказать?
- Пока не будем загадывать, - сжалилась надо мной великодушная Мариша. -
Может быть, все еще уладится.
Но мне казалось, что это всего лишь уловка, чтобы заставить меня
двигаться. Как выяснилось, я была недалека от
истины. Но Ира передвигалась с такой скоростью, что это внушало мне надежду на
то, что мы в конце концов потеряем ее в
густой толпе. А когда она уселась в машину, я и вовсе возликовала. Но не тут-то
было. Мариша дернулась вперед,
выскочила на проезжую часть и остановила своим телом первую же попавшуюся
машину.
Водителем оказался молодой парнишка, не привыкший к такой экспансии и
поэтому быстро деморализованный
Маришиной наглостью.
- Скорей! - подпрыгивая на сиденье, голосила моя подруга.
Это относилось одновременно ко мне, замешкавшейся не без задней мысли у
символично задней двери, и к
водителю, оторопело пялившемуся на нас с Маришей и пытающемуся сообразить, что
"скорей".
- Вперед! Вот за той желтой машиной с проплешиной на боку, -
распорядилась Мариша. Водитель послушно нажал
на газ.
- У нас нет денег, - наклонившись вперед, шепотом информировала я Маришу.
- Все купоны и рубли кончились. Чем мы расплатимся? Есть только сотня
баксов и несколько десяток.
- Плевать, - сказала Мариша, и погоня продолжалась.
Ирин "жигуленок" исправно отрабатывал свой гонорар, и угнаться за ним
нашему водителю было не так-то легко.
Не потому, что водитель был плох, а просто тот, другой, гнал как сумасшедший.
- Там за рулем какой-то псих, - пожаловался наш водитель после того, как
"Жигули" второй раз за последние три
минуты проскочили на красный свет. Вскоре за нами раздалось гудение милицейской
сирены.
Нам предлагали остановиться. Наш водитель, как человек законопослушный,
остановился по первому же
требованию и пошел объяснять, что он, в общем-то, и ни при чем, а виноват
исключительно в природном мягкосердечии,
которое не позволило ему переехать шныряющую по дороге девушку, а после ее же
выкинуть из машины.
"Жигули" увозило Иру в даль неизвестную. Я злорадно потирала руки,
предвкушая провал Маришиного
предприятия, и ликовала, но ликовала рано. К моему ужасу, Мариша переместила
свои телеса и в мгновение ока очутилась
на водительском месте. У нашего водителя с головой было совсем плохо, иначе бы
он не оставил ключи в машине. Марише
и надо-то было всего лишь повернуть их, что она и сделала. Машина завелась с
первого раза, и мы промчались мимо
остолбеневшего гаишника и нашего знакомого, замершего с зажатыми в вытянутой
руке документами.
В себя они приходили неоправданно долго. Могли бы и успеть нас выловить,
пока мы еще оставались в поле их
зрения. Но они потратили массу времени на препирательства. Наш паренек рвался в
милицейскую машину, а гаишник не
пускал его. Поэтому, когда они все-таки пришли к консенсусу, мы уже скрылись из
виду, и догнать нас у них не
получилось.
Зато мы сумели снова сесть на хвост желтым "Жигулям". Для этого Марише
пришлось задействовать максимум
своих способностей. На мою долю выпала роль штурмана.
- Налево! Справа автобус! - вопила я. - Сворачивай!
Мариша послушно крутанула руль, и нас швырнуло влево. Оттуда приближался
на солидной скорости троллейбус.
Избежать столкновения с ним можно было только одним путем - свернуть на
трамвайные пути. Мариша и свернула, и все
было бы хорошо, но на данном отрезке времени и в данной точке пространства,
похоже, скопились все трамваи Киева. И все
они жаждали ехать именно по тем путям, которые Мариша облюбовала для нас.
Приходилось поминутно петлять,
уворачиваясь от них, но становилось очевидным, что, увернувшись десять раз, на
одиннадцатый мы врежемся в жесткий
бок трамвая.
Противный желтый "жигуленок" был словно заколдованный. Он преспокойно
нарушил еще несколько правил
движения прямо под носом у гаишников. Но те были слишком поглощены наблюдением
за нашей машиной, чтобы
обращать внимание на такие пустяки, как разворот на зебре и обгон каравана
пустых молочных бочек.
Пока мы сражались с муниципальным транспортом, "Жигули" преспокойно
въехали под запрещающий въезд и
выезд знак, проехали еще немного и встали возле знака, запрещающего стоянку по
нечетным дням. Надо ли говорить, что
сегодня было 17-е?!
Я увидела, как из машины выскочила Ира и бросилась во двор. Доведя это до
сведения красной, как помидор,
Мариши, я продолжила наблюдение. Мариша съехала на проезжую часть, пересекла ее
под носом у самосвала,
взвизгнувшего на весь район тормозами. Над улицей заструился запах горелой
резины. Мариша тормознула машину на
остановке автобуса, перекрыв тем самым движение общественного транспорта на всем
участке, и вылетела из машины. Я
сочла за благо тоже в ней не задерживаться, так как сирена приближалась и скорое
появление органов возмездия было более
чем вероятно.
- Бежим скорей! - подгоняла меня Мариша, но я и так спешила изо всех сил.
Мы успели свернуть во дворы до того, как к месту парковки подлетели целых
три милицейские машины и из них
посыпались вооруженные до зубов, в бронежилетах и с автоматами, субъекты. Лица у
них были закрыты черными
шапочками с прорезями для глаз и рта. Так как мы были уже далеко, то не увидели,
как они скрутили водителя желтых
"Жигулей", расслабившегося после ухода Иры и не успевшего вовремя покинуть
опасный участок дороги. Наверное, это
доставило бы нам некоторое удовлетворение, но мы были уже слишком далеко.
- Куда она чешет? - волновалась Мариша.
После самоубийственной погони меня такие мелочи уже мало волновали. Я
растеряла в последние несколько минут
годичный запас беспокойства и теперь напоминала самой себе танк или сфинкса.
- Придет время, узнаем, - урезонила я Маришу, но ей мое настроение не
передалось.
- Как ты можешь быть такой спокойной?! - взвилась она. - На наших глазах
совершается нечто подозрительное, а
ты будто не замечаешь.
На это я собралась ответить ей, что пускай радуется тому факту, что я с
ней, а мое мироощущение пусть не волнует
ее, но не успела. Ира зашла в огромный семиэтажный дом старой постройки. У нас в
таких домах в центре города обычно
можно было найти целый клоповник маленьких туристических и прочих, но тоже
маленьких, агентств. Как обстояли дела
тут, неизвестно. Но в доме был всего один подъезд, и мы вошли в него. В конце
холла начиналась огромная лестница, возле
которой сидел консьерж, за которым располагались двери с плачевно маленькими -
не разглядеть - табличками.
Спрятавшись за массивной дверью, мы наблюдали, как он приветливо покивал
Ире, но тем не менее не позволил ей
пройти прежде, чем не позвонил куда-то по телефону и не получил указание
пропустить ее. Только после этого он
разблокировал вертушку.
- И что будем делать? - обиженно, словно это я все специально подстроила,
спросила Мариша. - Наверх нам не
пройти. С этим цербером не справишься.
В этом я была с ней согласна. Старичок производил впечатление крепкого и
физически очень здорового человека,
знакомого к тому же с тяжелоатлетическими снарядами. Он не постеснялся вступить
бы с нами в драку, если бы мы
попытались пройти без спроса. Но мы все же вылезли из своего укрытия и принялись
прогуливаться перед самым носом
вахтера. В восторг он от этого не пришел, но первые десять минут терпел. Потом
терпению его пришел конец, он спросил:
- Вы к кому?
- Мы ждем своего друга, - высокомерно ответила Мариша, он на время
удовлетворился этим объяснением, и мы
продолжили променад.
Насчет того, чтобы за нас замолвили доброе словечко по телефону, было
нечего думать. Хотя бы уже потому, что
разглядеть название хоть одной фирмы даже с такого близкого расстояния оказалось
невозможно. Таблички были
смехотворно маленькими. Нашли на чем экономить! Мы гуляли уже добрые четверть
часа, и вахтер понемногу начинал
сатанеть. Он кидал на нас откровенно враждебные взгляды, и только такая
толстокожая личность, как Мариша, могла их не
замечать. Я всерьез подумывала о побеге, когда в холле наконец возникло еще одно
живое существо.
Им оказался маленький испуганный господин с грустным взглядом
потерявшегося домашнего любимца. Одет он
был в дорогой шелковый пиджак, который выглядел на нем так, словно его подобрали
на помойке и, не отгладив
хорошенько, напялили. Брюки были просто плачевны. На носу у господина были очки
в тонкой золотой оправе,
скрепленной пластырем. В руках он держал кожаный кейс, тоже явно очень дорогой и
новый, но тем не менее уже
начинающий приходить в соответствие с общим видом своего владельца.
Лицо вахтера дрогнуло при виде мятого человека, и в глазах его
промелькнуло нечто похожее на раболепие,
мгновенно подмеченное Маришей, сделавшей должные выводы. В тот момент, когда
господин с кейсом со спокойным и
чуточку застенчивым лицом направлялся к вахтеру, наперерез ему устремился таран
в лице Мариши.
- Мы вас совсем заждались! - радостно вопила она, исполняя вокруг него
танец туземца, предвкушающего сытный
обед из упитанного миссионера. - Вы же обещали быть к двенадцати, - ласково и в
то же время чуточку укоризненно
упрекала она застывшего на месте господина, - а сейчас уже почти половина
первого. Нехорошо опаздывать.
- Я вам назначил? - удивился маленький господин. - А позвольте узнать, по
какому...
Но узнать ему никто не позволил. Мариша завалила его самой разнообразной
информацией о своих двоюродных
тетушках, которые все в один голос передавали привет своему милому другу и
просили его позаботиться об их племяннице.
- А чья же вы... - попытался выяснить господин.
Но это ему тоже не сообщили. Мариша обиженно надула губки и сказала:
- Неужели мы будем разговаривать в холле? Вы не пригласите нас в свой
офис? И это после того, как вы опоздали
на добрый час!..
Бедный и окончательно потерявшийся от мощного натиска особы, которая была
на голову выше его и в несколько
раз упитанней, подавляя уже одним этим, господин пригласил нас к себе.
- Они со мной, - сообщил он вахтеру, и вожделенный проход был открыт.
Стоило Марише миновать вертушку, как она моментально потеряла интерес к
тщедушному господину, который все
пытался выпытать у нее, кто же ее к нему послал, или хоть в общих чертах узнать,
что ей от него нужно. Кажется, он был
готов на многое, лишь бы избавиться от нас, зря Мариша этим не воспользовалась.
Но она оставила его возле лифта терзаться сомнениями, не обидел ли он
ненароком чем-нибудь свою загадочную
визитершу, а сама помчалась вверх по лестнице, таща меня за собой за руку.
- Видишь, - говорила она мне, - всегда можно найти добрую душу, которая
согласится помочь.
Мы обследовали второй и третий этажи, но ни одной подходящей таблички не
нашли. Верней, Мариша не нашла, а
я даже и не пыталась искать, так как не могла взять в толк, что же мы ищем. Мы
поднялись на четвертый этаж, где
остановились на симпатичной площадке, где разместилось несколько керамических
ваз с живыми цветами, был постелен
ковер и стояли кресла. И в этом славном месте судьба улыбнулась нам своей
привычно кривой улыбкой, а Мариша мрачно
прогудела мне в ухо:
- Вот здесь они и окопались.
На очередной двери, отделявшей добрую половину коридора, висел плакат, на
котором был изображен крест. На
мой взгляд, в последнее время мы слишком часто на него натыкались, но это было
все, что я могла сказать по поводу
очередной с ним встречи. Мариша же усматривала в нем перст судьбы и глас свыше.
- Туда надо войти, - сказала Мариша и требовательно на меня посмотрела,
ожидая какой-то реакции, которой не
последовало.
Вместо этого за нашей спиной открылись двери лифта, и из них вышел
знакомый нам господин. Только на этот раз
он был без кейса и без пиджака, успев избавиться от них, пока мы обшаривали
здание. Выглядеть лучше он от этой
перемены не стал.
- Вы все-таки решили зайти ко мне? - обрадовался он нам совершенно
преждевременно, мне даже снова стало его
жаль, он был так мил и беззащитен перед лицом Маришиной угрозы. - Проходите,
пожалуйста.
И он отворил перед нами дверь своим ключом, и мы все зашли вовнутрь.
Первое, что мы увидели, были заляпанные краской наши знакомые ковры,
стоявшие ровными рядами вдоль стен
коридора. Определенно мы попали в нужное место, Марише сегодня патологически
везло. Крыть было нечем, Ира должна
быть где-то здесь, рядом с коврами. Меня мучил только вопрос: стоит ли ей знать
о том, что мы знаем, где она?
Наш маленький господин провел нас в свой кабинет, который тоже выглядел
сильно помятым и потрепанным,
невзирая на усилия мастеров придать ему благоустроенный евростандартный вид.
Вещи, которые по своему
предназначению должны пребывать в комплектах, были хаотично разрознены и
раскиданы.
- Вы хотите чаю? - спросил наш милый господин, но тут же спохватился:
- А еще у меня есть неско
...Закладка в соц.сетях
