Жанр: Электронное издание
kalin2
...машину, - прогудела она на
манер викторианского привидения.
- Точно! - обрадованно подхватил идею, приняв ее за собственную,
Глазастый, прежде чем я успела умереть от
страха. - Вытащим компьютеры, чтоб не побились, а потом подложим лесины под
днище и выберемся.
Бородатый начал что-то бормотать про глас свыше, но так как две мысли
одновременно были слишком большой
нагрузкой для него, то он быстро утих.
И они приступили к перетаскиванию ящиков. Хотя если что-то и могло
побиться, то уже должно было побиться
при аварии. Но они вытащили весь груз на полянку, и теперь свежий воздух овевал
нас, что для разнообразия было даже
приятно. А парни расползлись по полянке в поисках подходящих лесин, но полянка
оказалась чрезвычайно бедна по этой
части, ничего крупней дудок тут не росло.
Поэтому ребята углубились в лес. Как раз когда они исчезли за стволами,
на поляну вышел рослый бык. Впереди
него с видом прогулявшей занятия школьницы, уличенной в этом строгим директором,
бежала пестрая телка.
Увидев, что за время его отсутствия во владения вторглись чужаки, бык
остановился и пораженно уставился на
машину и груду коробок возле нее.
Мыслительный процесс у него тоже шел с большим трудом и занимал много
времени, поэтому на осмысление
одного факта вторжения у него ушло столько времени, что успели вернуться наши
ребята. Быка они не видели, так как все
их внимание было приковано к толстым сучьям, которые им удалось набрать в лесу и
которые они несли перед собой.
Лесины в их руках были трактованы быком однозначно как угроза. Но и это
дошло до него лишь к тому моменту,
когда ребята подошли уже к машине. Лишь тогда бык взревел и бросился в атаку.
Все дальнейшее разворачивалось прямо у
нас на глазах. Видимость, за исключением тех моментов, когда действующие лица
скрывались за машиной, была хорошая.
Мы могли быть довольны - бык все свое внимание сконцентрировал на наших
спутниках. Мы пока не интересовали его. В
полном упоении он гонял противных чужаков вокруг машины.
- Где пастух, куда он провалился? Уберите быка! - вопили наши герои. - Он
кого-нибудь убьет.
При этом каждый не сомневался, что пострадает именно он. Иначе с чего бы
им так удирать? Мы с коровами в
восхищении следили за представлением. Но уже после четырех кругов самому
смышленому из парней пришло в голову
укрыться в машине. Удивительный эгоизм, если принять во внимание то, что бык
немедленно переключил свое внимание
на коробки.
Его тяжелое дыхание раздалось совсем рядом с нами. Покрытая пеной морда
сунулась к коробкам. Задумчиво
пожевав угол Маришиной коробки, он боднул ее для пробы. Звук ему понравился, и
он уже вознамерился нанести удар
поощутимее, как из машины с воплями выскочили парни. Справедливости ради надо
сказать, что беспокоились они не за
нас, а за тонкие схемы или что там в компьютерах может поломаться от удара
бычьих рогов. Но тем не менее их
присутствие вынудило быка снова отвлечься. Все повторилось, но мне показалось,
что в этот раз бык перебирал ногами не
так резво. Он явно отлынивал от своей работы. Однако это не помешало ему
прогнать ребят обратно к лесу.
Удовольствовавшись этим, он не стал их преследовать, а вернулся к своим
восхищенным коровам. Они что-то
укоризненно и восторженно мычали ему, и вид у быка был гордый и довольный, как у
любого мужа, сумевшего постоять за
честь семьи. Пока бык внимал целому сонму своих жен, из леса с опаской
высунулись наши ребята. Бык был далеко,
поэтому они рискнули, опустившись на четвереньки и используя все неровности
поверхности, по-партизански
приблизиться к нам. Коровы на лугу паслись не первый день, следов своего
пребывания они оставили предостаточно,
поэтому траектория движения ползущих отличалась причудливыми зигзагами и
рывками. Наконец они добрались до
машины и запихали под нее все оброненные за время бега наперегонки сучья.
Один из них забрался за руль и завел машину, а Бородатый стал толкать ее
сзади. Услышав шум заведенного
двигателя, бык вздрогнул и развернулся. У него на морде отразилась крайняя
степень недоумения и гнева. Он же так
хорошо всех прогнал, как они осмелились вернуться? Ну, сейчас он им покажет!
Физической силой бог наших попутчиков не обидел. Они в два счета
выдернули машину из ямы и уже приступили
к погрузке, когда подоспел бык.
- Чего они в него не стреляют? - возмутилась кровожадная Мариша. - Это
животное мне надоело. Тоже мне
землевладелец! Пускай только сунется ко мне - пожалеет.
Ждать, пока бык вернется к нам и начнет жалеть об этом, долго не
пришлось.
Загнав ребят в машину, он неторопливо подошел к Маришиной коробке и
приготовился продолжить свою
тренировку. Неожиданно из отверстия в коробке высунулась тонкая Маришина рука с
зажатым в ней дезодорантом. Бык
очень заинтересовался блестящей штучкой и потянулся к ней, широко распахнув свои
глаза. И тут Мариша нажала на
спрей. По поляне пронесся рев, от которого у меня заложило уши и сами собой
зажмурились глаза.
Когда я открыла их, бык уже маячил в виде черного пятнышка далеко на
горизонте, а все его стадо удалялось в том
же направлении.
- Ничего не понимаю, какая его муха укусила? - удивился один из парней,
им, беднягам, Маришин подвиг был не
виден из-за груды коробок, загораживающих нас.
- Какая разница, - нетерпеливо ответил другой мужской голос. - Грузимся и
валим отсюда. Может, он сейчас
проветрится и вернется.
Это предположение так их встряхнуло, что они покидали коробки в один
момент. К сожалению, их быстрота
сказалась на качестве погрузки, обращались они с нами весьма небрежно.
Компьютерам-то что, а нам было неприятно. Я
отметила про себя нажаловаться на них старосте, если мы выпутаемся из этой
переделки, конечно. Потом, когда они
загрузили нас и загрузились в машину сами, мы наконец покинули лесной луг, еще
недавно оживляемый мирным стадом.
Когда мы выезжали, из леса появился пастух, таща за собой упиравшуюся корову.
Первым делом он оглядел луг и,
понятное дело, не увидел на нем своих коров. Зато он увидел нас, не знаю, какова
была цепь его размышлений, но кое-какие
выводы он сделал. А сделав их, завопил нам вслед:
- Воры! Стойте, отдайте коров!
- Вот странный человек, - сказал Бородатый. - Тут же нет никого. Кому он
может кричать?
Но этот вопрос был слишком сложен для его товарища, который обиженно
засопел и предложил помолиться и
поблагодарить господа за счастливое избавление от опасности. Уже второй раз за
сегодняшний день я слышала, как люди
благодарят господа за то, что было сделано за него другими. Эти чудаки так и
молились всю дорогу, должно быть, тот, кому
они молились, здорово над ними потешался.
- Они нас так швыряли, что обязательно захотят посмотреть, каков урон,
сразу же по приезде, - жаловалась
Мариша.
Я хотела сказать, что она, идиотка, сама виновата, но потом подумала, что
Марише и без меня это известно, к тому
же наши коробки стояли теперь в разных углах фургончика, орать мне пришлось бы
громко, а моя коробка стояла у самой
кабины, а значит, мою отповедь могли услышать Бородатый с приятелем. Вряд ли при
всей их вере они приняли бы мои
слова за глас с небес. Поэтому я молчала и слушала, что говорят в кабине.
- Зачем Васька заставил нас везти эти коробки в такую глушь? - спросил
Глазастый у Бородатого.
Я навострила уши, так как меня это тоже весьма интересовало, но в голову
ничего не приходило, сколько я ее ни
ломала. Бородатый был более продвинут в этом вопросе и авторитетно ответил:
- В общине есть несколько складов, на которых хранится гуманитарная
помощь от наших братьев из-за границы.
Это одежда, продукты, сухое молоко и даже кое-какая техника. Вот эти компьютеры
- часть этой самой помощи. С этих
складов вещи отправляют дальше по России, - как мне показалось, нехотя пояснил
Бородатый.
- Но почему же не устроить склад в удобном месте, где есть хоть какие-то
дороги? - удивился Глазастый.
Бородатый на минуту замешкался, но все же ответил, правда, уже не столь
уверенно. Похоже, раньше он над этим
не задумывался.
- Зачем надо, чтоб нам завидовали? К нам и так относятся настороженно, а
если к этому прибавится еще и зависть,
будет беда. А в наших местах стоит кому-то одному пронюхать, через день вся
округа будет знать, что, пока вся страна
бедствует, мы благоденствуем на западных вливаниях. А так вещи отправляют на
катерах, и никому в голову не приходит
связывать их с нами. Если бы еще в самой общине все ладно, так вообще было
прекрасно. Я ни о чем другом и не мечтал бы.
Мне его объяснение показалось малоубедительным, но не лезть же в кабину с
требованием пояснить еще раз
непонятные места.
- Даша! - надрывалась из своего угла Мариша, которой ничего не было
слышно, и потому она страшно скучала. -
Ты еще жива? Как ты думаешь, нам удастся незаметно выскользнуть?
Я считала, что, заметно или незаметно, не столь уж и важно. Главное,
выскользнуть в целости и сохранности, не
оставив ни одного из своих органов в руках неприятеля. В этих невеселых
раздумьях мы доехали до конечного пункта.
Прямо сказать, он расхолаживал всякое рвение к продолжению расследования.
Если в мире и нашлись бы местечки
более подходящие для совершения уголовных преступлений, то их счет шел бы на
единицы.
Однако люди, по крайней мере, те из них, кого нам удалось подглядеть,
производили впечатление милых и простых
ребят. Одеты они были скромно и говорили о мирных житейских вещах и никак не
вязались с этим жутким длинным
домом над излучиной реки, выстроенным из пористого камня и обросшим мхом. Из
крыши торчали антенны и спутниковая
тарелка, но научный прогресс и уют не одно и то же. Деревья подходили к самому
дому, все они были старые и закрывали
своими корявыми ветвями небо. Поэтому возле дома всегда должна была царить тень,
а внутри - полумрак. Даже странно
было, что возле реки, где вообще легче дышится, может найтись столь мрачное
место.
Нас внесли в дом, и мы воочию смогли убедиться, что внутри он ничуть не
веселее, чем снаружи. Стены были
покрашены темной краской, а мебели практически не было никакой. На самом деле
это был скорей не дом, а склад. Во всех
внутренних помещениях стояли бесчисленные ящики с различными надписями. Одного
зеленого горошка тут было
несколько стеллажей. Ненамного отставал от него и компот из персиков. Никогда бы
не подумала, что персики - предмет
первой необходимости для стран, переживающих трудные времена.
А вот риса, гречи, сахара и муки, из которых и должна была бы состоять
всякая уважающая себя гуманитарная
помощь, тут не было вовсе. Зато тут были целые пирамиды кастрюль разных
размеров, все были снабжены поучительными
надписями религиозного содержания. Имелись тут также и россыпи жестяных крышек
отечественного производства для
закатки. Еще были мешки с кофейными зернами или из-под них. Нас внесли и
поставили рядом с телевизорами китайского
производства и миксерами неизвестного происхождения. На них было написано, что
это кухонные комбайны.
Как только нас оставили одних, мы сразу же воспользовались
предоставленной передышкой. Выбраться оказалось
не так-то просто, так как нас заклеили скотчем в несколько слоев. Но Мариша
протянула вниз свою руку с зажатыми в ней
маникюрными ножничками и их острием ловко распорола клейкую ленту на моей
коробке. Можно было только похвалить
себя, что мы захватили с собой все свои вещи, и в особенности порадоваться, что
не забыли Маришину косметичку.
Коробки мы снова аккуратно заклеили, подобрав с пола все равно без дела
валяющиеся тюбики клея, и, поместив в
них вместо себя несколько десятков связок богословской литературы, смогли
хорошенько оглядеться. Положительно в этом
месте, если не обращать внимания на мрачную атмосферу, можно было безбедно
просуществовать без малого несколько
лет. Все тут было под рукой, а чего не было, можно заказать у добрых заграничных
дядей.
Выбраться-то мы выбрались, но встал вопрос, что делать дальше.
- Когда меня несли на руках, - задумчиво сказала Мариша, - мне
послышалось, что они сегодня ждут прибытия
катера для отправки нового и очень срочного груза. Так как я пребывала в эйфории
оттого, что меня, словно царицу
восточную, несут на себе рослые мужи, то сначала не обратила на их слова
никакого внимания. А теперь думаю, что это
может быть за срочный груз? У нас в центральной части страны, насколько мне
известно, нет эпидемий и массового голода
тоже. Что за срочность такая с доставкой консервов?
- Вероятно, что-то скоропортящееся. Но если это скоропортящееся отправят
сегодня на катере, то нам можно
присоединиться к этому грузу. Я готова даже смириться с тем, что на воде меня
страшно укачивает и завтрака нам на катере
никто не предложит. Но мы ведь и сами с руками, сможем немного попользоваться
этой кормушкой, хозяева не обеднеют,
если лишатся пары банок с компотом.
Мне идея такого способа путешествовать понравилась. Никто не лезет с
вопросами. В коробке, конечно, душно, но
не хуже, чем в любом поезде в летнее время. И в любом случае надо убираться
отсюда побыстрее, так как те, кто нас
похитил, должны скоро хватиться, а Никитин уж, наверное, давно хватился.
- А при чем тут катера и вода, на которой тебя укачивает? - дернула меня
за рукав Мариша, губы у нее были
перепачканы темным шоколадом, а волосы украшены лавровыми листьями,
просыпавшимися на нее, когда она исследовала
нагромождение пакетов на полках.
Я пересказала ей стоящую часть разговора, который мне удалось подслушать,
и она воскликнула, мигом позабыв
про свои исследования полок:
- Что же ты молчала? Это же все упрощает. Мы свалим отсюда с помощью
наших же врагов, а по пути еще успеем
выяснить все подробности их бизнеса, может, это поможет нам понять, где был
Елизар в те дни, когда тут творились эти
убийства, и почему староста так хочет поговорить с нами, что даже не постеснялся
похитить. Ведь он же про нас говорил
сразу после пожара? Надо будет разузнать, нельзя же все перекладывать на плечи
симпатяги Никитина.
- Когда это он успел из коварного типа, не поторопившегося спасти тебя от
рук бандита, превратиться в симпатягу
Никитина? - подозрительно спросила я, так как знала за Маришей особенность
хорошо отзываться о людях, которым она
собиралась причинить или уже причинила крупные неприятности.
- Видишь ли, - проникновенно ответила Мариша, - когда мы копались в его
сейфе в поисках наших паспортов...
- Ты копалась, - поспешно уточнила я.
- Ну да, - нехотя согласилась Мариша. - Когда я изучала содержимое сейфа,
на глаза мне попалась одна интересная
вещь.
- Надеюсь, ты ничего с ней не сделала? - торопливо спросила я ее, в душе
уже зная ответ и боясь его.
- Ну, как тебе сказать, - замялась Мариша. - Ты так металась по комнате,
что я потеряла всякое самообладание и,
словом, сама не понимаю, как она оказалась у меня в сумке.
Я поняла это с самого начала, она могла бы и не говорить, оставалось
выяснить сущую безделицу.
- И что же это была за вещь? - сурово спросила я.
Мариша только приготовилась чистосердечно ответить и даже набрала
побольше воздуха в грудь, как ее благие
намерения спугнули мужские голоса. Мы забегали по комнате, со страха не
соображая, куда лучше спрятаться. Выбор был
слишком велик. В конце концов мы нашли самый примитивный выход - забрались на
верхнюю полку. А ведь в нашем
распоряжении были такие шедевры, как залежи пачек бумаги для принтера и
ксерокса, где можно было строить коридоры и
превращать их в настоящие лабиринты с лазейками и потайными комнатками,
известными только нам одним. Еще имелся
целый лес лопат, грабель, вил и мотыг, которых хватило бы для целой плантации,
использующей на своих землях
исключительно ручной труд; а также соблазнительно неровные рулоны китайских
ковров, поставленные стоймя. В такие
рулоны можно было уютно завернуться и подремать, пока не минует опасность.
Вместо всех этих прекрасных мест мы были
вынуждены ютиться на узкой и жесткой полке и мириться при этом с соседством
банок, наполненных какой-то
отвратительной зеленой массой, вероятно шпинатом.
В помещение вошли мужчины, нескольких из них мы уже видели сегодня.
Бородатый тоже был с ними, а вот приятель его куда-то делся. Должно быть,
мыл машину после сегодняшнего
сафари. Насколько я поняла, он был в подчиненном положении у Бородатого. Но и
без него нам тут хлопот хватало. Эти
типы, которых никто сюда и не думал звать, вдруг развили бешеную активность,
стали стаскивать к двери самые различные
вещи, на мой взгляд, никак между собой не связанные.
Например, они тянули капроновые шнуры и велосипедные камеры. Одновременно
жадно хватали ящики с
маринованной морковью и вяленой рыбой. Наши компьютеры, с которыми мы уже успели
свыкнуться и которые нам стали
почти родными, они тоже выставили возле дверей.
При этом они твердили друг другу, что транспорт прибыл и промедление
теперь смерти подобно. Кого они имели в
виду, кто из-за их медлительности мог дать дуба, понять было невозможно. Но
торопились они страшно. Тащили какие-то
немыслимые мешки и неуклонно приближались к полкам, где укрылись мы с Маришей.
С их стороны это было просто непорядочно. Зачем им этот противный шпинат,
если в их распоряжении столько
прекрасных и вкусных вещей? Ничем иным, кроме от природы присущей им вредности,
я объяснить их поведение не
смогла ни тогда, ни после. Бородатый был самый хваткий, его рыжие патлы
мелькали, казалось, одновременно по всем
углам. И именно он первым появился возле нашей полки.
В ужасе от того, что мы сейчас, когда все так хорошо складывалось,
попадем в руки противника, я судорожно
дернула левым ботинком, и ровная шеренга баночек закачалась. То, что первая же
банка угодила прямо в лоб пронырливому
Бородатому, я приписала милости небес и везению, изредка выпадающему на долю
убогих и сирых умом. Следующие банки
пикировали на него словно снаряды, и спасения от них не предвиделось. Их тут
скопилось столько, что хватило бы на целый
отряд, а не на одного Бородатого. Поэтому, когда подоспела помощь, им было не до
того, чтобы глазеть наверх, они. были
поглощены тем, чтобы извлечь своего товарища из-под слоя зеленых банок,
устилавших пол, будто диковинный
шевелящийся палас. В суматохе никто не заметил, как мы осторожно, стараясь
ничего больше не уронить, слезли с полки и
припустили прочь.
Мы ловко использовали все особенности ландшафта и скользили незаметно,
словно тени индейцев на тропе войны.
Так, укрываясь за всем, что годилось для этой цели, мы выбрались из склада и
даже свои рюкзаки прихватили с собой. К
Маришиному я, в свете последних событий, стала относиться с большим уважением.
На реке и в самом деле стоял катер. Весьма большой катер, надо сказать.
Он носил гордое имя "Шторм" и
напоминал старого морского волка, которому на склоне лет пришлось зарабатывать
себе на хлеб тем, что ему всю жизнь
было не по нутру.
Вид у него был недовольный и мрачный. А может быть, это таинственное
место накладывало на все, что
приближалось к нему, свой отпечаток чего-то рокового.
Мариша восторженно втянула в себя воздух и по-приятельски ткнула меня в
щиколотку чем-то твердым. Рюкзак
она перебросила через плечо и сейчас была занята тем, что разувалась и торопливо
закатывала джинсы до колен.
- Чего ты ждешь? - удивленно воззрилась она на меня. - Время уходит, они
в любой момент могут появиться здесь.
Упоминание о "них" произвело на меня магическое действие. Я тоже начала
быстро подвертывать штанину,
пытаясь сообразить при этом, что не дает мне покоя с той минуты, когда было
решено воспользоваться для нашей прогулки
неизвестным катером. Наконец сообразила, но было слишком поздно, Мариша уже
мчалась вниз по склону, прячась за
стволами деревьев, которые по мере приближения к воде делались все ниже и реже.
У самой воды их вообще не было. Но, к
счастью, на судне тоже никого не было. С одной стороны, было даже досадно, что
некому наблюдать, как грациозно мы
карабкаемся по канату с узлами, какой-то доброй душой опущенному в воду.
Восторг, а не зрелище!
У Мариши из карманов сыпалась бумажная дребедень: старые автобусные
билетики, бумажки с телефонами,
которые идентифицировать не смог бы никто в мире, и прочий хлам, что она таскала
с собой и расстаться наотрез
отказывалась.
Теперь она беспомощно стонала, вися на веревке и провожая взглядом все
эти сокровища. До палубы мы добрались
благополучно - я имею в виду, что нас никто не заметил.
- В трюм! Быстрей! - скомандовали мы друг другу и, толкаясь и спотыкаясь,
помчались вниз, где полагалось быть
трюму.
- А почему в трюм? - очень вовремя, как раз когда мы уже окопались в этом
дивном, хотя чуточку и
подванивающем плесенью месте, спросила я. - Сюда скоро заявятся эти, с вещами. И
что нам тогда делать? Тут же
совершенно негде прятаться.
В трюме и в самом деле пустовато. Всего-то и было, что несколько белых
мешков с солью, которые успели
загрузить сюда раньше, чем мы учинили безобразие со шпинатом.
- Пошли отсюда! - рявкнула я. И мы поторопились унести ноги прочь до
того, как пожалуют наши невольные
хозяева.
- Надеюсь, они захватят что-нибудь съедобное, чем мы могли бы
воспользоваться, - бубнила Мариша себе под нос,
взбираясь по трапу. - Я как-то забыла прихватить пару шоколадок. А ведь
неизвестно, сколько нам придется плыть.
Ее слова напомнили мне, о чем я собиралась спросить, прежде чем мы
полезли, словно обезьяны, на это судно.
Вопрос, куда мы, собственно, собираемся плыть, подспудно терзал меня уже давно.
Стоило найти укрытие под сваленными
дождевиками или парусом, во всяком случае, то, под чем мы нашли себе приют,
выглядело именно так, я поделилась своей
тревогой с Маришей.
- Ну ты, подруга, даешь, - поразилась она. - Здесь же только одно русло,
пригодное для судоходства. По Десне мы
доплывем до Киева.
- А дальше? - не успокаивалась я. - И зачем нам Киев? Мы же вроде
собирались к морю? Хотя теперь я предпочла
бы попасть домой. Была бы очень довольна, буде это удастся. А если катер пойдет
по Десне не к Киеву, а в обратном
направлении?
- Твои же знакомые говорили, что продукты приготовлены для России. Будь я
на их месте, отправила бы весь груз
на Киев, а оттуда уже к нашей Родине-матушке, в Смоленск, - успокаивала меня
Мариша.
- Ты не знаешь этих людей, - сказала я. - Они все делают не по-людски.
Разве обычные люди стали бы переправлять свой груз по реке на этой
развалине, которая даже на первый взгляд
страдает всеми хроническими болезнями списанных за негодностью судов? Ничего
подобного. Они бы сразу же
воспользовались услугами железной дороги. Почему они этого не сделали? Я не
обязана верить всем бредням Бородатого,
изложенным им в машине своему напарнику. Уверена, есть другое объяснение тому,
что они перевозят свой груз по воде,
кроме нежелания вызвать зависть соседей.
- И что ты предлагаешь делать? - поинтересовалась Мариша.
- Я у тебя хотела спросить, - это была чистая правда.
- Полагаю, нам следует плыть с гуманитарным грузом хотя бы до ближайшего
крупного города. Знаешь, в
средневековой Европе говорили, что если хочешь надежно спрятаться, поезжай в
Париж. Они имели в виду...
- Понимаю, что они имели в виду, - прервала я. - Лучше скажи, что ты
стащила из сейфа Никитина?
У Мариши сделалось обиженно-недоумевающее лицо, словно она не понимала,
как это можно волновать ее по
пустякам в такой ответственный момент, когда она продумывает всю нашу дальнейшую
жизнь и пути ее спасения. Но она
все-таки почти собралась ответить, когда вновь раздались шаги. Просто проклятие
какое-то на мою голову. Как только
появляется шанс узнать хоть что-нибудь, сразу же, пожалуйте, кто-то припрется и
все испортит!
На этот раз пожаловал сам капитан. Может, не совсем и настоящий капитан,
но все-таки был он достаточно
колоритен. Он прошествовал мимо нашего укрытия слегка заплетающимся шагом.
Сначала я приняла его манеру
передвигаться за прославленную походку морских волков - вразвалочку, но за
капитаном тянулось облако столь едкого
амбре, что он проник даже сквозь толщу брезента, под которым мы укрывались.
Синий китель капитана слегка залоснился
на боках и помялся, а вместо ботинок он носил удобные шлепанцы, но это мелочи.
Капитан был еще бодр духом и полон
желания показать всем, кто тут настоящий хозяин. К его огромному разочарованию,
в трюме он никого не обнаружил.
Тогда он достал самую настоящую трубку и принялся вышагивать возле мешков взад и
вперед, что-то бормоча себе под нос.
За этим занятием его и застали прибывшие на судно.
Получивший в лоб Бородатый все никак не мог расстаться с компьютерами, он
нес в руках монитор одного из них,
когда увидел капитана, присевшего на тюки.
Бородатый стоял возле нас, и мы отчетливо слышали, как его тяжелое
дыхание внезапно прервалось. Тишина
длилась так долго, что мы уже стали опасаться за его здоровье, но так же
внезапно, как перестал, Бородатый задышал вновь.
На этот раз дышал он часто, прерывисто и со свистом. Я бы сказала, что он
напуган.
- Капитан, - дрожащим голосом произнес Бородатый, - вам нельзя тут
находиться.
Если он хотел таким манером избавиться от капитана, то выбрал не тот
путь.
Капитан разгневанно надул щеки, покрытые густой щетиной, и пророкотал как
из бочки:
- Кто ты такой, салага, чтобы указывать мне, что мне можно, а что нет на
моем собственном корабле? Пойди-ка
сюда, я научу тебя уважению.
- Сейчас тут будет идти погрузка, - поспешно залепетал Бородатый,
который, судя по всему, не был особенно храбр
и вступать в схватку с бравым капитаном не собирался. - Вам будет неудобно,
всякие ящики, тюки и коробки, знаете ли.
Суета, шум. И потом - здесь сыро. Вам, с вашим ревматизмом, лучше
наблюдать за погрузкой сверху.
До того как Бородатый упомянул про ревматизм, капитан и сам думал пойти
наверх, но теперь он чувствовал в себе
достаточно сил, чтобы показать этому наглому сопляку, что он пока еще в силах
стоять на своем. И капитан остался вникать
во все мелочи погрузки. Его указания разносились по всему судну, от носа до
кормы, и благодаря ему мы были отлично
осведомлены, что где д
...Закладка в соц.сетях
