Жанр: Электронное издание
DASHKA2
... Формально дело возбуждено не было, и он не имел
полномочий допрашивать сотрудников издательства. Но любезностью здесь и не
пахло.
- Меня интересует личность погибшего, - произнес капитан как можно мягче,
- а среди кого искать убийцу, если таковой существует, покажет следствие.
- Вы интересуетесь личностью писателя Годунова как должностное лицо или
как поклонник его творчества? - вопрос прозвучал слишком уж насмешливо,
почти по-хамски. Капитан растерялся. Он всегда терялся перед
немотивированным хамством. Конечно, не на столько, чтобы это стало заметно
со стороны.
- Как должностное лицо, - произнес он и заставил себя улыбнуться.
- Но, насколько мне известно, нет никакого следствия. Ракитин погиб в
результате несчастного случая.
- Обстоятельства гибели Ракитина выясняются в оперативном порядке, -
быстро произнес капитан.
- То есть это допрос? - уточнила редакторша без всякой улыбки.
- Это сбор оперативной информации, - капитан расслабленно откинулся на
спинку стула.
- Так я не поняла, я обязана отвечать на ваши вопросы или нет?
- Ну, в общем, да, обязаны, - кивнул Леонтьев, - постольку, поскольку
каждый гражданин обязан оказывать посильное содействие сотрудникам
правоохранительных органов.
Редакторша нервным жестом выбила сигарету из пачки. Леонтьев щелкнул
зажигалкой и достал свои сигареты. Несколько секунд молчали. Наконец
Астахова произнесла задумчиво и вполне миролюбиво:
- Никита Юрьевич был очень замкнутым человеком. Мы совсем мало общались.
Он привозил дискеты с готовыми романами, потом забирал корректуру.
Здравствуйте - до свидания. Вот и все.
- Когда вы его видели в последний раз?
- Давно. Больше месяца назад. Он заехал получить деньги за дополнительный
тираж.
- Гонорары ему выплачивали в бухгалтерии? - спросил Леонтьев.
- Да, как положено, - буркнула Астахова, и стало ясно, что меньше всего
ей хочется касаться темы авторских гонораров. Ну ладно. Не хочется, так и не
будем пока.
- Он работал над каким-нибудь новым романом?
- Вероятно, да.
- Вероятно? То есть точно вам это не известно? - искренне удивился
Леонтьев. - Разве не было никакого договора? Его последняя книга вышла
совсем недавно. Сколько времени проходит от момента сдачи рукописи до выхода
книги?
- Полтора-два месяца. Но дело в том, что Ракитин писал медленно и мало. И
никаких предварительных договоров у нас не было. Договор заключался на
готовое произведение. Мы покупали права.
- Но у вас же есть перспективный издательский план. Вам должно быть
известно, начал ли автор работу над новой книгой и когда закончит, хотя бы
приблизительно...
- Да, это обычная практика. Но с Ракитиным было по-другому, - быстро
проговорила дама. Пожалуй, слишком быстро. И Леонтьев автоматически отметил,
что здесь - еще одна болевая точка. "Ладно, давайте опять сменим тему", -
легко согласился про себя капитан и спросил:
- Зоя Анатольевна, скажите, а чем плоха фамилия Ракитин?
- Вас интересует, почему Никита Юрьевич взял псевдоним?
- Да. Если это не секрет, конечно.
- Никакого секрета, - устало вздохнула редакторша и взглянула на часы, -
у нас есть автор Никита Ракитов, он печатается в той же серии. Вот мы и
предложили Никите Юрьевичу изменить имя.
- А кто придумал это сочетание "Виктор Годунов"?
- Разве сейчас это так важно?
- В принципе нет. Меня интересует, не было ли для него это проблемой?
Все-таки печататься под чужим именем...
- А что такого? У нас почти все авторы под псевдонимами.
- И этот, Никита Ракитов, тоже?
Редакторша вспыхнула. Краска залила ее щеки под слоем пудры, но всего на
секунду. Она вскинула голову, тряхнула ухоженными ярко-рыжими волосами.
- Да. Это тоже псевдоним.
"О Господи, неужели еще одна болевая точка?" - удивился капитан.
Разговор все больше напоминал прогулку по минному полю. Леонтьев в
очередной раз решил сменить тему.
- Кто первый читал рукопись нового романа?
- Мы делали по две распечатки с дискеты. Одну брала я, другую -
коммерческий директор.
- Никиту Юрьевича интересовало ваше мнение?
- Да, он спрашивал, понравился ли роман. Но больше из вежливости.
- Как он относился к критике?
- Спокойно.
- К любой критике?
- Ну, к нашей, во всяком случае. Если у меня или у коммерческого
директора возникали какие-то вопросы по тексту, он всегда очень внимательно
выслушивал, потом иногда вносил исправления.
- И не пытался спорить, отстаивать свою точку зрения?
- Нет.
- То есть безропотно менял в тексте все, на что вы указывали?
- Вы меня неправильно поняли, - в голосе редакторши опять засквозило
раздражение, - он никогда не принимал замечания, которые касались стиля,
психологии героев, основных сюжетных линий. Не возражал, но и не принимал.
Но у всякого автора могут быть неточности, чисто технические. Когда такой
большой объем текста, человек может упускать незначительные детали. А
Ракитин к тому же отказался от редактора.
- Почему?
- Его не устраивал уровень редактуры.
- А что, у вас в издательстве действительно плохие редакторы? -
поинтересовался капитан с невинной Приветливой улыбкой.
- Разные, - рявкнула Астахова с каменным лицом _ и вообще, я не понимаю,
к чему вы клоните? Среди сотрудников издательства у Ракитина врагов не было.
Для нас гибель такого перспективного автора - огромная потеря.
- Да, я понимаю, - кивнул капитан, - я ни к чему не клоню. Просто круг
людей, которые могу рассказать о Ракитине, весьма ограничен. Как вы сами
справедливо заметили, Никита Юрьевич был человеком замкнутым. Могу добавить,
еще и одиноким. С женой он развелся семь лет назад, родители его пока не
прилетели из-за границы, да и говорить с ними будет очень трудно. Они
потеряли единственного сына.
- У него были теплые отношения с дочерью, - быстро произнесла редакторша.
- Почему вы так решили?
- Он приезжал с ней в издательство. Девочка часто жила у него. Я это знаю
потому, что она подходила к телефону. Это я просто к тому говорю, что не так
уж он был одинок. Наверняка имелась у него какая-нибудь женщина. Неженатый
молодой мужчина, интересный, я бы сказала, привлекательный. К тому же
известный || писатель. Разумеется, женщина была. Насколько мне известно,
пожар произошел не в его квартире, а в квартире знакомой, у которой он жил.
Скажите, строго между нами... Я знаю, вы не имеете права, тайна следствия, и
все такое. Неужели его все-таки убили?
Только что перед капитаном было бесполое должностное лицо, доблестно
охранявшее всякие сложные секреты своей фирмы, старавшееся изо всех сил не
сболтнуть лишнего, строго держать дистанцию. Существу этому не было дела до
чьей-то там нелепой преждевременной смерти. Ракитин-Годунов либо кто-то еще
- какая разница? "Умри ты сегодня, я завтра", - вспомнил капитан старую
тюремную присказку и подумал, что женщина эта либо совершенная скотина в
душе, либо что-то знает и скрывает очень тщательно.
Проявление обычного дамского любопытства выглядело почти фантастично на
фоне ее ледяной выдержки, словно какая-нибудь умная железная машина вдруг
взяла и почесала за ухом или высморкалась. Только что Астахова говорила как
робот, а теперь в голосе ее прозвучали живые человеческие интонации она
мягко улыбнулась, пожалуй, впервые за весь разговор, и красиво взмахнула
ресницами.
- Работаем, - широко улыбнулся в ответ капитан, - -проверяем. Да, а как
насчет подборки материалов? Нам, конечно, не так уж сложно самим разыскать
все что печаталось о писателе Годунове, но не хотелось бы тратить время.
- Да вы знаете, не особенно много печаталось, - Зоя Анатольевна явно не
готова была к этому вопросу, она расслабилась и не успела быстро собраться в
комок, стать опять бесполым, бесчувственным должностным лицом, а потому
покраснела и заерзала на стуле. Ей было неловко.
- Но у вас ведь есть пресс-секретарь, который отслеживает все материалы.
Может, мне не стоит утруждать вас и просто поговорить с ним?
Несколько секунд Астахова молчала и старательно скребла длинным
серебристым ногтем какую-то невидимую налипшую грязь на пластиковой
столешнице. И наконец произнесла, устало и равнодушно:
- Его нет сейчас. Я вам дам номер его мобильного телефона. Объясняйтесь с
ним сами.
- Он просто не успел подготовить материалы? - догадался капитан.
- Обычное разгильдяйство, - поморщилась Зоя Анатольевна, - вашу просьбу
ему передали, но он, кажется, забыл. Это можно понять, у него не работа, а
сплошная беготня. И мне, честно говоря, просто неловко.
- Да, я понимаю, - капитан достал блокнот. Зоя Анатольевна продиктовала
номер.
Когда дверь закрылась, Астахова схватила телефонную трубку, несколько
секунд подержала в руке и бросила на место. Встала, подошла к окну,
проводила взглядом прямую высокую фигуру капитана и испуганно отшатнулась от
окна, когда ей показалось, что он сейчас обернется. Потом достала сигарету
из пачки, долго щелкала зажигалкой, не могла прикурить, потому что руки ее
дрожали.
- Идиот, - пробормотала она, покачав головой. - Господи, какой идиот! Я
ведь предупреждала.
Справившись, наконец, с зажигалкой, жадно затянувшись, она решительно
шагнула к столу, сняла трубку и стала звонить через междугородний код, но
после восьмерки было все время занято.
Прошло больше двух часов, Петя Лукьянов все не перезванивал, и Ника сама
набрала его номер. Петя тут же взял трубку.
- Знаешь что, Елагина, - тихо произнес он после долгой паузы, - я не буду
лезть в это дело. И тебе не советую.
- Что? - не поняла Ника.
- Что слышала. Кремировали твою первую любовь.
- Как? Когда?
- Сегодня ночью. По ошибке. Все. Я не могу об этом говорить. По телефону,
во всяком случае.
- Давай встретимся.
- Слушай, Елагина, у меня двое детей.
- Я знаю. Но разве из этого следует, что ты не можешь встретиться со
своей бывшей сокурсницей? Петюнь, ты ведь никогда не был паникером.
- Теперь стал.
- Если ты узнал нечто опасное, возьми и скинь эту информацию. Скинь ее
мне. А я разберусь.
- Я смотрю, ты уже читала последний роман Годунова? Ты почти дословно
цитируешь.
- Ты так хорошо запоминаешь тексты?
- Те, которые мне нравятся, - да. Ладно. Прости. Я погорячился. Если
честно, испугался немного. Это не по-мужски, я понимаю. Говори, где и когда.
Я сегодня свободен.
- Хочешь, приезжай ко мне. Или я к тебе...
- Знаешь что, Елагина, пригласи меня в хороший ресторан. Я так давно не
был в ресторане, а уж женщины меня вообще никогда не приглашали. Я наглец,
но пользуюсь случаем.
- Хорошо, Петюня. Какую кухню предпочитаешь?
- Ну, не хочется тебя разорять, - задумчиво протянул Петя, - я, конечно,
никогда не был в ресторане "Ампир" и во многих других. Мимо проезжаю на
общественном транспорте, а внутрь заглядывать не доводилось даже одним
глазком. Знаешь, давай посидим скромненько и со вкусом. Пригласи меня в
"Американский бар" на Маяковке.
- Разумно, - улыбнулась в трубку Ника, - часа через полтора у входа.
Это было действительно разумно. В таких местах, как ресторан "Ампир",
можно запросто столкнуться с кем-то из многочисленных Гришиных знакомых. А
этого вовсе не хотелось. Также не исключено, что застольные разговоры могли
писаться кем угодно - от МВД и ФСБ до какой-нибудь параллельной бандитской
структуры. Американский бар - место вполне скромное, демократичное, шумное.
- Можно я пока здесь побуду? - спросила Зинуля. - Видик посмотрю, музыку
послушаю.
- Конечно, оставайся.
Через час, выруливая на Садовое кольцо на своей маленькой темно-синей
"Тойоте", Ника с удивлением обнаружила, что за ней неотрывно следует серый
"Мерседес".
- Ну здравствуйте, - пробормотала она, перестраиваясь в крайний ряд,
ближе к обочине, и сбавляя скорость, - этого мне только не хватало.
Дождавшись, пока "мере" подкатит ближе, она резко затормозила у края
тротуара и вышла из машины. "Мере" тоже остановился. Там сидело двое. Стасик
и Костик. Молодые люди из охранной структуры, принадлежащей ее мужу. Именно
они встречали ее вчера в Домодедово.
- В чем дело, ребята? - хмуро поинтересовалась она, заглядывая в салон
сквозь открытое окно.
- Вероника Сергеевна, добрый день. Как вы себя чувствуете? - оба молодых
человека одарили ее радостными улыбками.
- Спасибо, отлично. А вы? - сдержанно улыбнулась в ответ Ника.
- Все нормалек, - панибратски подмигнул Стасик.
- Ну и славно. Я рада, что у вас "нормалек". Зачем вы сели мне на хвост?
- Григорий Петрович приказал, - пожал пудовыми плечами Костик.
- Отменяется, - покачала головой Ника.
- Что отменяется? - спросили они хором- Приказ Григория Петровича.
- Не имеем права, Вероника Сергеевна, - вздохнул Стасик, - да вы не
нервничайте. Вы успокойтесь. Мы ведь вам не мешаем, мы тихонечко.
Не ответив ни слова, Ника шагнула к своей машине, достала из сумки
сотовый телефон, набрала код Синедольска и номер Гришиной спецсвязи, по
которой он всегда сам брал трубку.
- Ника, девочка, как ты? - спросил он, ничуть не удивившись звонку.
- Гриша, скажи своим качкам, чтобы оставили меня в покое. Мне это не
нравится.
- Солнышко, что с тобой? Почему ты так нервничаешь?
- Со мной все нормально. Сними охрану.
- И не подумаю.
- Гриша, как это понимать?
- Это понимать так, что ты теперь жена губернатора, и тебе по статусу
полагается охрана. А чем ты, собственно, недовольна? Они тебе мешают? Или у
тебя свидание? - он коротко рассмеялся, но смех получился натужным,
искусственным.
- Да, Гришенька. У меня свидание, - вздохнула Ника, - и мне неловко перед
молодыми людьми. Ну что они обо мне подумают?
- Да ты их не стесняйся, прелесть моя. Они думают что-либо только по моей
команде. О тебе, солнышко, никогда ничего плохого. А с кем свидание?
- Да с одним сокурсником, - как можно небрежней произнесла Ника, - ты его
вряд ли помнишь.
- Ну почему? Всех твоих сокурсников, с которыми у тебя сохранились теплые
отношения, я отлично помню. Так с кем же у тебя свидание?
"Нельзя называть имя... но и врать тоже нельзя. Он запросто узнает... Он
приставил ко мне своих качков потому, что поймал на лжи. Вполне возможно,
домашний телефон прослушивается... Господи, ну что же это такое?" - с тоской
подумала Ника и ласково проворковала в трубку:
- Ой, Гришенька, хороший мой, я же опаздываю, я дико опаздываю. Неудобно.
Целую тебя.
Она никогда не ворковала, не говорила мяукающим, хныкающим тоном
"капризной киски". Это был не ее стиль. А сейчас сфальшивила. И самой стало
противно до тошноты.
- Подожди, мы не закончили, - в его голосе послышались неприятные нотки,
- садись в машину, Ника. Опаздывать действительно нехорошо, но мы договорим
по дороге. Так с кем же у тебя свидание?
- Ты же знаешь, я не могу разговаривать по телефону за рулем.
- Садись к ребятам.
"Он знает, с кем я встречаюсь и где, он знает, о чем мы будем говорить с
Петюней, и вполне возможно, сегодня к вечеру ему уже передадут по факсу
распечатку кассеты с записью разговора. Я что, думаю, это он, мой муж, мой
Гришаня, заказал Никитку? Я правда так думаю? Я поверила гнусной анонимке?"
- все это молнией пронеслось в голове, и уже совсем спокойно, без всякого
фальшивого воркования и дрожи в голосе, она сказала:
- Да, Гришенька. Я, пожалуй, сяду в машину к ребятам. А мою кто-нибудь из
них отгонит в гараж. Я встречаюсь в баре с Петюней Лукьяновым. Помнишь его?
- Конечно. Это тот, который стал патологоанатомом?
- Да. Так вот, мне захочется выпить в баре, и твои ребята очень кстати.
Извини, что вспылила. Просто я еще не привыкла к роли губернаторши и жутко
устала. В общем, ты сам понимаешь. Я тебя очень люблю, Гришенька.
- Я тебя тоже люблю, девочка. Будь умницей. Не нервничай и береги себя.
Она ждала, что он спросит про Зинулю. Но он не спросил, а произнести
самой: "Да, кстати, я забыла тебе сказать...", почему-то не было сил. Язык
не повернулся. Она забрала из "Тойоты" свою сумку, уселась на заднее сидение
"Мерседеса" и ласково улыбнулась Стасику с Костиком.
- К "Американскому бару" на Маяковке. Если можно, быстрее. Пусть один из
вас, ребята, отгонит мою машину в гараж.
Капитану Леонтьеву хотелось еще раз, уже спокойно и основательно,
побеседовать с хозяйкой сгоревшей квартиры. Первый их разговор был коротким
и совершенно несодержательным.
На следующий день после пожара Резникова Зинаида Романовна примчалась из
Питера ночной "Стрелой" и опознала обгоревшее тело друга юности без
колебаний. На вопрос, почему Ракитин Никита Юрьевич, имея собственную
трехкомнатную квартиру в центре Москвы, переселился к ней в конурку
гостиничного типа, Резникова менторским тоном сообщила, что у творческой
личности бывают такие периоды, когда необходимо сменить обстановку, и
количество комнат, а также прочие коммунальные мелочи при этом значения не
имеют.
Такое объяснение всех устроило. Ну чего там, несчастный случай, стоит ли
вдаваться в подробности? Кто их разберет, писателей, они народ такой... с
придурью. Все хотели поскорее отделаться от бессмысленной, но обязательной
рутины.
Сейчас капитану не терпелось поговорить с Резниковой. А она исчезла.
Нельзя сказать, чтобы капитан сбился с ног, разыскивая свидетельницу,
которая была едва ли не самой важной в не существующем пока что деле. Он
связался с матерью Зинаиды Романовны, отправил человека в Сокольники и на
Арбат.
Мать сообщила, что понятия не имеет, где загуляло беспутное
великовозрастное дитя. В пельменной в Сокольниках сказали, что судомойка
Резникова в отпуске за свой счет и когда появится на работе, неизвестно. На
Арбате, где Зинаида Романовна иногда продавала свои картины, ее не видели с
прошлой среды.
Впрочем, кроме Резниковой были еще свидетели, которые никуда не
пропадали. Например, бывшая жена, бывшая няня, имелись еще и
друзья-знакомые, адреса которых предстояло выяснить. И наконец, надо было
вплотную заниматься поисками Сливко, главного героя трагических событий. "А
Резникова появится, - решил капитан, - ну куда ей деться? Да и зачем? Может,
укатила назад, в Питер? Может, просто загуляла с горя? Незамужняя, бездетная
свободная художница, постаревшая хиппарочка образца семидесятых..."
Звякнул внутренний телефон.
- Давай, Андрюша, на ковер ко мне, быстренько, - услышал капитан голос
своего непосредственного начальника подполковника Саидова.
Формулировка "на ковер, быстренько" не предвещала ничего хорошего.
Подполковник Саидов Анвар Саидович особенной начальственной вредностью не
отличался и подчиненных своих по пустякам не дергал. Дружелюбный,
компанейский азербайджанец московского происхождения, он крутился, как умел,
в сложном мире мафиозно-милицейских отношений. Все знали, что грехов за ним
много, но не больше той допустимой нормы, которая соответствует служебному
положению.
Взятки Анвар Саидович брал осторожно и с умом, своих соотечественников,
занятых сомнительным бизнесом, покрывал, конечно, но старался делать это
тактично и умеренно. Подчиненных, окружных сыскарей, никогда понапрасну не
обижал. В общем, Анвар Саидович был хорошим человеком и терпимым
начальником.
Сочный пятидесятилетний толстяк с шикарной белоснежной шевелюрой и
смоляными брежневскими бровями, Саидов восседал в кресле, как султан на
троне. Злые языки утверждали, что подполковник подсинивает свою роскошную
седину специальными оттеночными шампунями.
На этот раз Саидов был хмур и официален. У капитана окончательно
испортилось настроение.
- Заходите, товарищ Леонтьев. Я вижу, у вас появилось много свободного
времени? - не глядя на капитана, не предлагая ему сесть, произнес Анвар
Саидо-вич и загасил резким жестом только что закуренную сигарету. - Частным
сыском решили заняться?
- Что вы имеете в виду?
- Сам знаешь. Садись, не маячь. Ты зачем в издательство ходил? Куда ты
вообще лезешь, Андрюша? Капитан уселся и закурил.
- Анвар Саидович, я занимаюсь делом о незаконном хранении оружия. У меня
в розыске Сливко Антон Евгеньевич, осужденный за убийство...
- Молчи и слушай меня! - Саидов хлопнул ладонью по столу. - Слушай и не
перебивай. Оружие и наркотики у кого нашли? У этой, как ее? - Саидов
болезненно поморщился. Судя по всему, он перед вызовом капитана с
документами по делу ознакомился тщательно, однако память на фамилии у
подполковника всегда была скверная.
- У Кудияровой, - подсказал капитан.
- Правильно. У Кудияровой. Ну и на хрен тебе сдался этот Сливко? Не было
никакого Сливко. Бред у старой нимфоманки. Она сумасшедшая, стоит на учете.
Оружие и наркотики уже конфискованы. Посадить психованную бабку мы всегда
успеем. Что ты суетишься, Леонтьев?
- Анвар Саидович, а как быть с пальцами? Отпечатки на банке с наркотиками
соответствуют по дактилоскопической формуле отпечаткам Сливко Антона
Евгеньевича, осужденного за убийство...
- Пятнадцать лет назад, - напомнил Саидов, - осужденного и честно
отбывшего наказание.
- Да, конечно. Но он исчез.
- А откуда ты знаешь, что он существует? Со старухиных слов? Может, помер
давно твой Сливко, а психованной бабке во сне привиделся.
- Отпечатки на банке с наркотиками тоже привиделись? - мрачно
поинтересовался капитан.
- Слушай, ты мне здесь дурочку не валяй! Ты скажи мне прямо, Леонтьев,
зачем тебе это надо? - Я считаю, что Ракитин Никита Юрьевич мог быть убит.
Несчастный случай похож на инсценировку, выполненную профессионалом. И
профессионал этот, вполне вероятно, Сливко Антон Евгеньевич.
- Ну и считай себе на здоровье, - тяжело вздохнул Саидов.
- Виноват, товарищ подполковник?
- Вот то, что виноват, это точно. И мне за тебя, Леонтьев, сегодня
здорово намылили шею. Ну кто тебя просил лезть в издательство?
- Что значит - лезть? Я счел необходимым побеседовать с сотрудником
издательства, в котором печатались книги потерпевшего. В порядке сбора
оперативной информации.
- Ну ты погоди его в терпилы-то записывать, погоди. И вообще, я сказал,
не перебивай. Молчи и слушай! Если твоего писателя и замочили по заказу, то
это совсем другой уровень. Ты что, не понимаешь?
- Нет.
- Ну хорошо. Объясняю для слаборазвитых. Писатель Годунов, он же погибший
от неумелого обращения с электропроводкой Ракитин Никита Юрьевич,
шестидесятого года рождения, слишком известная фигура. Знаменитость, можно
сказать. Если кто его и заказал то заниматься этим должны люди с Петровки. А
не мы грешные.
- Убийство произошло на нашей территории, и предварительное
расследование...
- Слушай, дорогой, ты заткнешься когда-нибудь? Прости, пожалуйста, за
грубость. Из издательства позвонили в министерство, самому Чуриченко, и
говорят мол, что за дела? Неужели убийство одного из лучших детективщиков
России расследует окружная шелупонь? Заявляется, мол, к нам какой-то сопляк
капитанишко и устраивает допрос с пристрастием главному редактору. Чуриченко
тут же навел справки, выяснил, что никакого убийства не было. Ну и,
разумеется, сегодня рано утром устроил мне разнос, как мальчишке, в своем
кабинете. Теперь ты понял, Андрюша? Или тебе еще надо что-то объяснять?
- Понял, - кивнул Леонтьев, - знаете, Анвар Саидович, мне кажется, надо
попросить санкцию прокурора на вскрытие.
- Слушай, Андрейка, - черные и масленые, как оливки, глаза Саидова
ощупали лицо капитана, - ты как себя чувствушь? Голова не болит?
- Нет. А что?
- У меня второй день раскалывается. Магнитные бури действуют. Они ведь и
на психику действуют некоторым. Не замечал? С нервишками у тебя как?
- Не жалуюсь.
- Устал я от тебя, капитан Леонтьев, - печально вздохнул подполковник. -
Ты завязывай с частным сыском. Пока не поздно.
- Что значит пока не поздно, товарищ подполковник?
- То и значит. Мало тебе "глухарей"? Ну куда ты лезешь? А главное - ради
чего?
- Я уже сказал. У меня есть основания подозревать, что Ракитин убит. Я
считаю, что по вновь открывшимся обстоятельствам должно быть возбуждено
дело. И прежде всего необходимо вскрытие.
- Это какие такие обстоятельства? - прищурился Саидов.
- Я все перечислил в рапорте. Рапорт у вас на столе.
- У нас с тобой получается как в дрянном кино, - подполковник закурил и
расслабленно откинулся в своем кресле. - Злодей начальник связан с мафией и
мешает герою-подчиненному разоблачить преступников. Но только это не кино,
Андрюша. Я не злодей, и если писателя правда заказали, то я вполне с тобой
солидарен. Надо искать убийцу и заказчика. Надо. Но я знаю, что найти
невозможно ни того, ни другого. И ты это знаешь. Сам факт профессиональной
инсценировки говорит за себя. Если сейчас поднять волну, возможно, дело
будет возбуждено по вновь открывшимся обстоятельствам, к чему ты всеми
силами сейчас стремишься, Андрюша. Но это будет "глухарь", который спишут на
нас. Тебе это надо? Мне - нет. У нас и так по округу раскрываемость не выше
сорока процентов. Куда нам еще один "глухарь", да такой крупный? Кому от
этого хорошо? Мертвому писателю? Это не кино, Андрюша. Нет тебе тут ни
злодеев, ни героев. Есть элемент обычного разгильдяйства.
- Разгильдяйства?
- Именно, - кивнул Саидов, - труп твоего писателя кремировали ночью.
- То есть как - кремировали? Родители прилетают только сегодня, а его уже
кремировали?! Но это же невозможно без согласия близких родственников...
- У нас все возможно, - шевельнул бровями Саидов. - Он прошел по
документам
...Закладка в соц.сетях
