Жанр: Электронное издание
Conand11
..... а оно мне не нужно - я его любила
безвозмездно.
- А вы кто, собственно, такие? - мужчина вздыбился над столом.
- Я из Агентства "Золотая Пуля", - сказала я и тут же поняла, что это была моя
ошибка.
- Ах, агенты сраные?! мужик взвыл. - Так это вы Сашку угробили!
- Нет, вы нас не правильно поняли, мы из "Пули", - кричала я, но было уже
поздно.
- Из какой, ебанный в рот, пули? Всех порешу! - Мужик выхватил невесть откуда
взявшийся топор и кинулся на Сергея.
Сергей быстро увернулся, и мужик по инерции разрубил дверь. Эта же инерция
бросила его на пол.
- Бежим, - крикнул Сергей и дернул меня за руку.
Все произошло так быстро, что я не успела опомниться, как мы оказались на
лестничной клетке. За нами вылетел топор, который с лязгом ударился об пол и
отлетел к соседней двери.
- Вот сволочь, пиджак попортил, - уже в лифте, разглядывая себя, заметил
Сергей. - Вот козлы. Может быть, в такой пьяной разборке и погиб наш Шурик.
Напились, поругались из-за этой мадам и начали махать топорами, получился
летальный исход. С утра очухались, смотрят - трупешник вместо Шурика. Ну они его
по запчастям и вынесли. А где закопали - поди спроси. Они уже и маму родную не
помнят в лицо.
Я до сих пор не могла прийти в себя.
Подумать только, сейчас я была на волосок от смерти. Еще чуть-чуть - и это
чудовище расправилось бы со мной так же, как и с Ягодкиным. Неужели эта пьяная
парочка безжалостно убила своего друга?
- Думаешь, они его убили?
- Может, и не убили... - Сергей задумался. - Может, и не убили. Просто Шурик такой
человек, он мог и не вынести их общества. А послать их подальше у него наглости
не хватило. Может, обидели они его, вот он и поехал на дачу, например. Он так
иногда делал: ехал в садоводство, например, в Тосно, селился в заброшенном
домике и рисовал. Черт его знает.
Он натура загадочная.
Я представила, как буду искать Ягодкина по садоводствам, и ужаснулась. Там
столько заброшенных домиков и столько же алкоголиков. Я умоляюще посмотрела на
Сергея. Он - на меня.
- Ну ладно, главное - не терять надежды. Будем искать. Давай поедем на следующие
выходные в садоводство, около Тосно. Однажды я его уже там находил.? Поедем?
Я кивнула. Конечно поедем. Какие еще мероприятия по розыску сгинувшего Ягодкина
можно предпринять, мне и в голову не приходило.
Напоследок, коль уж оказались в этом районе, Сергей предложил зайти к
участковому, дабы поставить его в известность о бесчинствах, которые творятся в
квартире "свободного художника" Ягодкина. "Он как раз должен быть на месте,
сегодня дежурит", - сказал Артемкин, и я поразилась его осведомленности.
Участковый находился в соседнем квартале от дома Ягодкина. Я с любопытством
разглядывала скромное пристанище рядового милиционера, переделанное, видимо, из
обычной квартиры: тесный коридорчик-прихожая, эмалированная раковина с обильными
следами ржавчины и протертый до дыр линолеум.
- Добрый день, Владимир Алексеевич! - Сергей поздоровался с маленьким щуплым
мужчинкой невзрачной наружности.
Мужчинка растерянно вскочил и вопросительно посмотрел на Артемкина. Потом на
меня. Потом опять на Артемкина.
Тот продолжал:
- У вас тут люди пропадают, пьяные дебоширы занимают их квартиры, а вы
бездействуете. Видите, даже Агентство "Золотая пуля" заинтересовалось нашим
Ягодкиным.
- Как - бездействуем? Совсем не бездействуем, - засуетился участковый, - да вы
присаживайтесь.
Сергей не преминул воспользоваться его предложением. Чуть помедлив, его примеру
последовала и я.
- Нас интересует, какие меры вы принимаете по розыску Ягодкина? - подала я
голос.
- Вообще-то, все меры мы уже приняли, - медленно, растягивая слова, начал
отвечать участковый и почему-то внимательно посмотрел на Сергея, - мы его нашли.
То есть нашли, что в его пропаже нет ничего криминального. Он жив-здоров, живет
в каком-то садоводстве.
- На чем основывается ваша уверенность?
- На чем? На... На том, что я его видел. Да, я его видел. Вчера. Нет, позавчера.
Он пил пиво около "Пантеры".
- Нет, правда?! - изумленно воскликнул Сережа.
- Да, - уверенно продолжал участковый, - я его ни с кем не мог спутать.
Стоял и пил пиво. Так что эта история, мне кажется, не стоит вашего
беспокойства.
Это был совсем неожиданный поворот.
Вяло попрощавшись, мы вышли на улицу.
Я окончательно во всем запуталась. Минут пять мы стояли молча, Сергей пристально
вглядывался мне в лицо.
- Вот и закончилось наше расследование, - нарушил молчание он.
Так- то оно так. Но как я об этом скажу Обнорскому? Он ведь потребует предъявить
Ягодкина, не поверит, что я этим делом вообще занималась.
- Нет, - вздохнула я, - так не пойдет.
Надо найти его и получить с него расписку, что он нашелся и не хочет, чтоб его
дальше искали. Такие требования у моего начальства.
- Да? - разочарованно произнес Сергей. - Ну, значит, будем искать. Хотя этих
садоводств - тьма-тьмущая. Значит, я заеду на следующих выходных?
"Он нежно приобнял ее за плечи, зарываясь в сноп ее пушистых светлых волос.
"Милая", - прошептал он, прикасаясь губами к уху. От этого прикосновения сладкая
нега пробежала по всему телу.
Близость родного тела сводила с ума, бешено забилось сердце, его удары
отдавались где-то глубоко внутри. Теплая волна, зародившись внизу живота,
захлестнула все тело. Самойлов провел рукой по груди, нащупал упругий сосок и
мягко сжал его. От этого осталось еще меньше сил удерживаться на ногах, голова
закружилась и все мысли, которые тяготили меня в течение дня, мгновенно
улетучились..."
Внезапно раздался визг тормозов, и я едва не очутилась лежащей на капоте синей
"копейки".
- Коза! Смотри куда лезешь, дура! Вали отсюда! - высунувшись по пояс из окна, на
меня орал водитель.
Я глянула на светофор: красный. Оказывается, я, увлекшись сочинением новеллы,
умудрилась вылезти на проезжую часть.
- Извините, я задумалась...
- Задумалась, интеллигенция сраная, а мне из-за этой курицы в тюрьму садиться. -
Водитель ударил по газам и с ревом рванул с места.
В расстроенных чувствах я добралась до работы. Водитель, так грубо вторгшийся в
нашу с Соболиным интимную сцену, убил весь романтический настрой. Да и вообще
желания работать не было никакого. Хотелось вернуться домой, потихоньку заняться
домашними делами, пересадить филодендрон в большой керамический горшок и думать
о том, какой будет моя новелла.
Обнорский просил побольше эротики, ну так за этим дело не станет. Я даже
подумывала, может, описать мое романтическое приключение с бизнесменом
Гурджиевым? История о том, как я познакомилась с Жорой Армивирским, криминальным
олигархом и авторитетным человеком, в клубе "Мата Хари", а потом встречалась с
ним в его доме, будет не менее захватывающей, чем интрижки Завгородней. Толстая
золотая цепочка, змеей притаившаяся на его широкой волосатой груди... А потом
Гурджиева посадили, обвинив в похищении двух армян, потом, благодаря мне, эти
армяне были найдены, и Жора вышел...
Наверное, он знает, кому обязан своим освобождением. Может, правда, все это
описать?
Но я быстро отбросила мысль о том, чтобы Гурджиев вошел еще и в мою книжку.
Хватит ему моей жизни. А в эротических сценах мне достаточно и Соболина.
Только как новеллу сделать детективной?
Детектив - это когда стреляют, убивают или, хуже того, титаническими умственными
усилиями разгадывают загадки. Должна быть завязка, интрига, кульминация и так
далее, в общем, почти как в школьном сочинении.
Едва я успела прикоснуться к ручке двери в кабинет архивно-аналитического, как
услышала за спиной голос живого классика:
- А, мадам Соболина. Как у нас продвигается расследование пропажи этого, как
его... алкаша?
- Помаленьку...
Такой ответ настораживает. Он приемлем для сотрудников районных отделений
милиции, а в "Золотой пуле" ответ на вышеупомянутый вопрос должен быть либо
"ускоренными темпами", либо, в крайнем случае, "по плану".
- Андрей Викторович, дело в том, что я не считаю случай с пропажей Ягодкина
подходящим для нашего расследования.
Скорее всего, он живет в одном из садоводств Ленобласти и совсем не хочет, чтоб
его
находили. Он же алкаш, пропащий человек. Вот и пропал. И никакого криминала.
Квартиру его никто не забирал... Давайте я займусь работой у Марины Борисовны.
Обнорский сочувственно посмотрел на меня:
- Откуда такая пораженческая позиция? "Нет криминала..." Наша задача состоит в
том, чтоб найти криминал даже там, где его нет. Понятно? Работай, Соболина,
работай.
Классик уже повернулся, чтобы идти к своему кабинету, когда я сообразила
спросить:
- Андрей Викторович, а что такое интрига? То есть как она выглядит в новелле?
- Интрига? Хм, ну это... - Обнорский что-то изобразил руками в пространстве,
сильно напоминающее форму женского тела. - Ну... ну ты даешь, Соболина, не знать,
что такое интрига. Спроси у Соболина, он знает. И не отвлекай меня по пустякам.
Сдача новеллы - десятого, для тебя - пятнадцатого, потому что еще придется
интригу искать.
Было одиннадцать вечера, когда зазвонил телефон. "Наверное, Соболина хотят", -
лениво подумала я, уже лежа в кровати. Было слышно, как Соболин дошел до
прихожей, взял трубку, затем раздалось его удивленное:
"Аня, это тебя! Какой-то мужик".
- Это Соболина. Слушаю, - я подбежала к телефону.
- Здравствуй, Анечка, - раздался визгливый противный голос. - Угадай, как я
узнал твой телефон?
- Не знаю...
- Я позвонил в Союз журналистов, сказал, что я твой младший брат из Белоруссии,
вот мне и дали. Как дела?
- Ничего, Вадик, я сейчас немного занята...
- Я тут откопал такую вещь. Скинхеды готовят погромы, я к ним внедрился?
Интересно?
- Нет, я занимаюсь совершенно другим делом, розыском.
- Кого ищем?
- Пьяницу одного.
- Какое агентство недвижимости оформляло его квартиру?
- Не знаю, никакое. Мне специалист из "Китеж-града" сказал, что квартира на
пропавшем не числится и она не могла быть поводом к убийству.
- Откуда? - впервые за всю историю в голосе Тараканникова послышалась
задумчивость. Я повторила. Минуту промолчав, Тараканников мрачно произнес:
- Ну ты даешь. Так и до инфаркта недалеко. Подожди, я сейчас водки выпью. - В
трубке раздался звон посуды, недвусмысленное бульканье и голос Тараканникова
вернулся:
- Ты знаешь, что теперь мне этим придется заниматься? Ты знаешь, что это за
агентство? Там непонятно, кого больше, мошенников или убийц. В каком, говоришь,
районе алкаш пропал? В Южном?? И менты не работают? Правильно, а зачем им
работать, ведь их бывший сослуживец, господин Бардаков, теперь директор "Китежграда".
Там таких пропавших еще с десяток найдется. - Слова из Вадика вылетали с
частотой пулеметной очереди. Я застонала.
- Вадим, давай мы об этом завтра переговорим. И вообще, откуда ты все это
знаешь? Позвони мне завтра на работу, было приятно поболтать, пока. - Я
молниеносно бросила трубку на телефон и даже прижала ее, словно опасаясь, что
оттуда снова прорвется голос Тараканникова.
- Кто это был? - полюбопытствовал Соболин. Узнав, что чокнутый уголовник, он с
досадой резюмировал:
- Эх, не узнал я его раньше. А то бы он на всю жизнь запомнил, как звонить
незнакомым людям в такое время. Теперь он и к тебе пристает.
Надо велеть Григорию не пускать его на порог Агентства.
Тараканников внес в мой спокойный вечер тревогу, сумасшествие и еще какую-то
гадость, чем окончательно испортил его. Не то, что бы я восприняла его всерьез,
но его слова не давали мне покоя. По крайней мере, я твердо решила завтра
проверить слова Артемкина насчет собственника квартиры Ягодкина. Это
действительно надо было сделать раньше.
- Клянись! - грозный рык донесся из кабинета Спозаранника.
Я в смятении остановилась и осторожно заглянула внутрь. Над столом Спозаранника
вздымалась Железняк, растерянно оглядываясь по сторонам, а сам хозяин стола
держал ее под оптическим прицелом своих очков.
- Клянись! - снова повторил Глеб Егорович.
- Как? - Нонне было явно не по себе.
Спозаранник быстро сосканировал очками кабинетную местность и все стратегически
важные объекты. Его взгляд задержался на дыроколе:
- Клянись на дыроколе! - Спозаранник поставил перед Железняк это священный
предмет. - Повторяй за мной: "Клянусь, что впредь не сделаю ни шагу, не поставив
непосредственное начальство в известность, всю инициативу буду оформлять в
соответствии с требованиями штабной культуры, а именно заведу отдельную папку, в
которую буду подшивать ежедневные отчеты об инициативах, которые пожелаю
проявить..."
Железняк положила одну руку на дырокол, а вторую почему-то по-пионерски
приложила к левому уху и зычно стала вторить Спозараннику: "Клянусь, что
впредь..."
Когда она закончила фразу и с ожиданием посмотрела на шефа, Спозаранник довольно
улыбнулся и пояснил:
- Все твои инициативы будут обсуждаться на общем собрании сотрудников отдела
расследований под председательством начальника отдела. - Глеб Егорович кашлянул
и поправил галстук, без того безупречно висевший у него на шее под углом ровно
90 градусов от линии плеча. - Кроме того, обязуюсь... Повторяй, повторяй,
Железняк!
Железняк повторила все слова странной клятвы, рожденной в воспаленном мозгу
Глеба Егоровича, и напоследок дала маразматическое обещание (так потребовал шеф)
не склонять к неформальным отношениям представителей мужского пола в Агентстве,
особенно начальников отделов. Это меня поразило больше всего - совсем Егорыч из
ума выжил. То мучает своих подчиненных непонятными требованиями, то в подсобке
прячется.
К Железняк он больше всего цепляется.
Слава Богу, я не в его отделе...
- Он что, совсем помешался? - спросила я Железняк, пулей выскочившую из
кабинета.
- Угу, трус несчастный! - Нонна хищно окинула взглядом коридоры Агентства. - Ты
Зудинцева не видела?
- Нет. Я только пришла, Антошка не хотел в садик идти...
- Бывает! - Железняк уже неслась к выходу, гулко стуча каблучищами по паркету.
По- моему, она торопилась вовсе не для того, чтоб отписывать отчеты об
инициативах Спозаранику. Честно говоря, мне нравится Нонна, она добрая девушка,
но иногда ее энергия меня пугает. Этот постоянный безумный огонь в ее глазах...
Такой, наверное, был у фанатиков-революционеров, например, у Веры Засулич.
Я думала, что с рождением двойни она станет нормальным человеком, но, кажется,
получилось наоборот.
Не понимаю, что человеку еще нужно?
Прекрасные дети, сносный муж... Главное для человека - это ведь семья, все
остальное второстепенное, и не стоит этими вещами так увлекаться.
Единственное, что меня смогло отвлечь от семьи - это, как ни странно, написание
новеллы. На мой взгляд, она у меня так здорово получалась, только с интригой
были небольшие сложности. У моей новеллы ее либо не было, либо она выглядела
так, что я ее не смогла распознать.
Я вспомнила - Обнорский велел мне поинтересоваться у Соболина, что такое
интрига. Я открыла дверь в репортерский.
Мужа там, как всегда, не оказалось - видимо, убежал на задание. В кабинете были
только Завгородняя и Каширин.
- Светка, как твоя новелла? - поинтересовалась я.
- О, классно. Мне так понравилось.
Когда я выйду замуж за миллионера и состарюсь, я вплотную займусь художественным
творчеством. Куплю виллу, сяду в ней и буду писать эротические триллеры.
- А я вот не могу понять, что такое интрига.
- Это просто. Представь, читаешь ты книжку. Читаешь, читаешь, читаешь. Доходишь
до интриги - и тут у тебя аж дыхание захватывает, так хочется дочитать до конца.
Читаешь и не успеваешь думать, читаешь и читаешь... А потом - развязка, хлоп, и
неинтересно. - Светка выдохнула и обмякла. - В общем, как в сексе: все точно так
же, прелюдия, то есть завязка, кульминация, развязка.
Каширин, беззастенчиво подслушивавший наш разговор, делая вид, что играет на
компьютере, повернулся на стуле и с интересом спросил:
- Светочка, ты все книжки так читаешь?
- Да я, честно говоря, их почти не читаю, - не почувствовав подвоха, ответила
Завгородняя.
- А я хотел предложить вместе книжку почитать. На днях купил. Называется
"Заводной апельсин". Слышала?
- Ой, да... Что-то сельскохозяйственное?
Тут в кабинет заглянул Скрипка и, увидев красное от едва сдерживаемого смеха
лицо Каширина, любопытно протиснулся в дверь полностью.
- Отчасти да. Светка! - продолжал издеваться Каширин. - Ты никогда не думала в
школу устроиться преподавателем литературы?
- Нет, я детей не люблю.
- Бывает. Однако любовь или нелюбовь к детям не сказывается на их окончательном
количестве. - Скрипка решил поддержать разговор. - Был у меня один знакомый. Он
очень не любил детей. Ну просто до дрожи в коленках. Но он очень любил женщин.
И женщины любили его, потому что он был красивый, богатый и глупый. Мой знакомый
любил женщин бескорыстно, что нельзя сказать о них. Они норовили от него
забеременеть, и беременели. По две-три штуки в неделю. А мой знакомый был
честный и порядочный человек и считал своим долгом на них жениться. Но на всех
жениться он не мог и от этой коллизии еще больше не любил детей. А женщины все
беременели и беременели - видимо, у моего знакомого такой организм был, что
стоило ему только к женщине прикоснуться, как она тут же беременела...
Последнюю фразу услышала Агеева, проходившая мимо. Кардинально изменив
траекторию, она завернула в кабинет:
- Кто беременела? - грозно спросила она Скрипку.
- Да так, знакомая одного моего знакомого... - пробормотал он.
- Ага. То-то я гляжу, Горностаева бледная ходит в последнее время. Доигрались! -
Агеева развернулась и, хлопнув дверью, вышла из кабинета.
Минуту все сидели молча. Скрипка, побледневший, видимо, из солидарности с
Горностаевой, развел руки и двинулся к выходу.
- Так что дальше с твоим знакомым было? - спросила Завгородняя.
- Женился...
- На всех?
- Ага. В Турцию уехал и женился, - скорбно произнес Скрипка и тоже ушел.
Что- то подсказывало мне -скорбит он совсем не из-за своего знакомого.
- Вот, Анна Владимировна, теперь тебе понятно, что такое интрига? - Каширин
многозначительно поднял брови.
- Соболина! - Обнорский был сегодня не в духе и явно настроился похамить. - И
это называется "детективная новелла"? Где здесь детектив, где здесь интрига, где
здесь, твою мать, новелла?
Обнорский швырнул передо мной пачку листов, которые я ему отдала накануне.
Я отшатнулась. Мне хотелось плакать, но я сжала кулаки и твердо ответила:
- Если вы, Андрей Викторович будете сдержаннее в выражениях, я готова выслушать
суть ваших претензий к моей новелле.
- "Выслушать!" - передразнил Обнорский, сбавляя обороты и усаживаясь в кресло. Я
так и осталась стоять. - Ладно.
Слушай сюда. Я просил, чтоб в новелле были секс, эротика, интрижки. Где оно?
- Как - где? - Я была возмущена. Уж чего-чего, а эротики там хватает. Я схватила
листы и стала показывать Обнорскому. - Вот. И вот. И тут чуть-чуть. А здесь
вообще две страницы. А вот это?
- Что "это"? "Самойлов нежно раздвинул мне ноги..." - это ты считаешь эротикой? -
Обнорский удивленно посмотрел на меня. - Эротика с собственным мужем?
Запомни - секс, эротика и порнография - это когда мы с тобой, или ты с Повзло,
или там с Кашириным, как хочешь. А с собственным мужем - это картины семейного
быта. Я хочу интриг на стороне!
- Как? С кем? - я растерялась.
- С кем хочешь. Далее. Чем занимается твоя героиня? Любит собственного мужа,
ходит в магазин и путается под ногами остальных сотрудников Агентства. Где
расследование?
- Ну, там труп есть...
- А толку? Расследование одним трупом не ограничивается. Героиня должна ходить,
думать, разговаривать. А она у тебя какая-то вялая. И этой, интриги, нету. -
Обнорский опять нарисовал в воздухе женскую фигуру. - Переделывай. Знаешь что
напиши? Ту историю с похищением твоего сына, помнишь?
Я кивнула. Конечно, помню. Такое вряд ли забудешь. Только вспоминать не очень
хотелось - а уж тем более делать достоянием публики историю про суку-прокуроршу,
с которой спутался мой муж и которая устроила похищение Антошки...
Видя мое смятение, Обнорский бескомпромиссно приказал:
- Пиши, пиши. Чтоб пятнадцатого текст был у меня на столе, и эротики побольше.
Все. Иди.
Только вечером я вспомнила, что опять не позаботилась о запросе в ГБР насчет
квартиры Ягодкина...
- Ты что, забыла? Мы же договаривались... - На пороге стоял Артемкин, протягивая
мне бледную розу. Джентльменский; жест смотрелся еще трогательнее оттого, что
Артемкин был в ярком спортивном костюме и кроссовках.
О, у меня совершенно вылетело из головы, что я договорилась с ним ехать искать
Ягодкина в южное садоводство. Вспомни я об этом раньше, я бы перезвонила ему
накануне, отказалась бы. Мне совершенно не хотелось ехать, особенно после того,
что рассказал Тараканников. А если Артемкин действительно преступник? Нельзя
сказать, что я поверила этому чокнутому трепачу Тараканникову, но получилось,
как в том анекдоте: "ложки-то нашлись, но осадок остался". Тем более что на
сегодняшний выходной у меня были совершенно другие планы: перестирать все
накопившееся за две недели белье, сходить на рынок, испечь беляши к приходу
Володи...
- Да нет... что ты... то есть нет, - замялась я, со смущением взглянув на свои
домашние тапочки. - Если честно, то действительно забыла.
- Ну так собирайся, я подожду. Я специально пораньше встал.
- Понимаешь, Сергей... Я... - Я не знала что сказать. Не могла же я ему заявить:
"Понимаешь, Сергей, я боюсь с тобой ехать, потому что после слов сумасшедшего
уголовника мне кажется, что ты убийца"? Других причин отложить поездку я, как
назло, не могла придумать... - Я хотела голову помыть.
- Мне всегда нравились аккуратные женщины, но ты, по-моему, слишком
самокритична. Поверь мне, в садоводстве среди дачников у тебя будет самая чистая
голова, - засмеялся он.
Я вздохнула. Посмотрела на розу. Кивнула.
"Он нежно приобнял ее за плечи..." - глядя на закатное солнце, вспоминала я куски
своей новеллы. Окружающая природа тосненского садоводства располагала к лирике:
кругом звенели птицы, зеленые острова простирались до самого горизонта, легкие
дуновения ветерка доносили благоухание цветов. Я стояла на краю обрыва, которым
заканчивалось опустевшее к вечеру садоводство, на дне обрыва игриво поблескивал
маленький ручеек. Да, у Ягодкина губа не дура, если он выбрал это садоводство в
качестве среды обитания.
- Знаешь, Сергей, мне кажется, что Ягодкин здесь. И мы его найдем, живого или
мертвого, как велел мне Обнорский, - я услышала, что Артемкин что-то промычал в
ответ. - А представляешь, он убит, а пока мы его ищем, квартиру Ягодкина уже
переписали на какого-нибудь... - я на секунду задумалась, -... Цветом кина.
Я улыбнулась и продолжила нелепую версию:
- А алкоголики ни при чем, просто так там живут...
Спиной я почувствовала, как подошел Сергей. "Он нежно приобнял ее за плечи..."
Вдруг холодные крепкие пальца сжали мое горло, тут же потемнело в глазах. Я
хотела закричать, но крик застрял где-то внутри, наружу вырывались только хрипы.
Я попыталась разжать его пальцы, но поняла, что слабею. Я хотела что-то сказать,
просить, уговорить, молить о пощаде, отречься от всего, продать душу, воззвать к
человеческому... Я бы смогла его уговорить, объяснить, спастись, если бы он дал
сказать мне хотя бы слово.
Мысли обволакивались в слова, теснились в голове, но ни звука произнести я была
не в силах. И тогда я поняла, это конец.
Было не больно, только страшно. Удивительно, как это не больно умирать.
Умирать?... Но Антошка... Изнутри меня разрывал отчаянный волчий вой, который
холодные пальцы превращали в жалкий хрип. Ноги подогнулись, я начала сползать на
землю, цепляясь за нее руками.
Холодные пальцы отрывали меня от земли, а я продолжала хватать руками пучки
травы и комья ссохшегося песка. Внезапно земля увернулась из-под рук, и я кудато
полетела. Чужие руки последовали было за мной, но хватка ослабла. Я изо всех
сил дернулась. Руки напоследок впились в волосы, но я уже ушла из-под их власти.
Земля обнимала меня и ласкала, когда я катилась вниз по обрыву...
Мокрая от поцелуев ручья, я бежала сквозь березовую рощу, расталкивая и ломая
маленькие деревца. Под ногами хлюпало, за каблуки цеплялись кочки. Вне себя от
страха, я спиной чувствовала за собой Артемкина, хотя шума погони вроде не было
слышно. Ощущение, что Артемкин стоит за спиной, не прошло и тогда, когда я села
в машину, резко затормозившую в двух метрах от меня, когда я выскочила на
неизвестно откуда взявшуюся грунтовую дорогу. Это ощущение не прошло никогда.
Прошло две недели после того, как убийца алкоголика Ягодкина пытался меня
задушить. За этот период прошло достаточно событий, чтоб написать не одну, а
целых десять новелл. Во-первых, дело все-таки возбудили, только не розыскное, а
по факту попытки убийства. Сбежавшего после совместной поездки в садоводство
Артемкина нашли довольно быстро - в Баку, у собственной бабушки. Он довольно
быстро признался в убийстве Ягодкина и еще пяти пропавших человек из Южного
района. Труп Ягодкина был обнаружен в одном из домиков в садоводстве - том
самом, где мы безуспешно пытались с Артемкиным его найти живого.
Отчасти милиция была права - Ягодкин действительно пребывал в Тосно... его
Артемкин нашел самостоятельно. Кому как не ему знать, куда он спрятал труп... еще
в конце февраля. То есть участковый Владимир Алексеевич, так упорно не хотевший
разыскивать пропавшего, видел в середине июня у пивного ларька, очевидно,
призрак Александра Ягодкина.
Во- вторых, я написала статью. После публикации купалась в лучах славы: все
считали свои долгом подойти и выразить свое восхищение. Даже Обнорский снизошел
и произнес длинный и витиеватый комплимент -что-то про серую мышку и
превзойденные ожидания. Напоследок он заметил, что в Агентстве вызревает новый
талант, и это не пройдет незамеченным для руководства. Новеллу мне разрешили
сдать позже всех - при условии, что она будет такая же блестящая, как и статья.
Обнорский по своим каналам выяснил, что рассказывает на следств
...Закладка в соц.сетях
