Жанр: Электронное издание
Conand11
... внутреннем сайте. Никто точно не мог определить, какое из них
настоящее, а какое подложное. И единственным способом борьбы с этим было просто
не выполнять их, что все и делали.
Поэтому я, прочитав приказ Обнорского, первым делом усомнилась в его
подлинности. Выглядел он так: "Приказываю активизировать работу Агентства
"Золотая пуля" в сфере поиска пропавших без вести.
Эти меры необходимы в связи с реорганизацией соответствующего отдела в ГУВД.
Для эффективности работы рекомендую создать группу быстрого реагирования из
сотрудников, откомандированных из различных отделов. От архивно-аналитического -
Соболину А. В., от репортерского - Горностаеву В. И., от расследовательского -
Модестова М. С. Ввиду малочисленности группы быстрого реагирования разрешается
привлекать для выполнения отдельных заданий Татьяну Петровну (специалист в сфере
пищевых технологий) и Григория (специалист по охране и безопасности помещений).
Обнорский".
- Ничего себе, - сказала я, растерянно глядя на Марину Борисовну. - Может, это
подделка?
- К сожалению, нет. Я уже уточняла у Обнорского.
- Хорошо, а почему вы считаете, что нам придется расстаться? Тут же не написано,
что надо перезжать в отдельный кабинет. Я здесь сидеть буду.
- В том то и дело, Анечка, что вы сидеть не будете...
Как я представила, что мне придется бегать целыми днями, подобно бешеной собаке
или кому-нибудь из репортеров, мне стало плохо. Я без сил опустилась на стул. Но
расслабиться мне так и не удалось - день был специально создан, чтоб погубить
меня.
Дверь кабинета распахнул Григорий и предательским жестом показал на меня шумной
группе товарищей:
- Вот наш ведущий специалист по поиску пропавших, Анна Владимировна. Ей все и
расскажете! - Вахтер подбежал ко мне и шепотом сказал:
- Никого больше нету, ни Модестова, ни Горностаевой. Обнорский велел к тебе
вести.
- Он сейчас на месте?
- Да...
Я выбежала из кабинета, заверив группу ищущих, что скоро предоставлю себя на их
растерзание, и кинулась к Обнорскому.
- Андрей Викторович! За что? - взмолилась я, оказавшись у Шефа в кабинете.
Обнорский спокойно сидел, развалившись в кресле, и поигрывал кинжалом.
- О-о-о! И откуда такая прыть, совершенно вам не свойственная, Анна
Владимировна?
- Пожалуйста, не надо. Я все равно не справлюсь. Я не умею. Там сейчас целая
шайка посетителей, я не знаю, что с ними делать.
- Очень просто - снимать первичную информацию, - серьезно сказал Обнорский. - И
вообще, что это за сопли: не справлюсь, не умею. Не умеешь - учись.
Сотрудники Агентства постоянно должны повышать свою квалификацию, иначе они не
сотрудники, а так, шантрапа.
Когда Обнорский начинает хамить, это, как правило, свидетельствует о
непоколебимости его позиции. Во мне кроме страхов пред грядущим заданием и дикой
паники ничего не осталось, даже слов.
Я выразительно посмотрела на Обнорского и тихо вышла в надежде, что он понял мой
взгляд.
...К счастью, вся шайка посетителей искала не разных людей, а всего лишь одного.
Группой они пришли так, для солидности.
Не знаю, правда, как солидности, но шуму они производили предостаточно. Они как
цыгане столпились надо мной, одновременно галдели и размахивали руками:
Пропал, пропал, совсем пропал...
Он такой тонкий был, чувствительный...
Творческая натура...
Его похитили...
Только когда, растеряно озираясь, то на одного, то на другого, я задала вопрос:
"А сколько лет было ребенку?", все вдруг замолчали. От имени толпы решил
выступить приятный молодой человек в синей джинсовой рубашке и с такими же
синими яркими глазами. Он сказал:
- Правда, давайте по порядку. Кто-нибудь один... А то девушка уже совсем
запуталась. Кто будет рассказывать? Лен, давай ты - ведь ты же все это начала.
- Да. - Женщина лет сорока пяти встрепенулась и всем своим видом выразила
полнейшую готовность начать рассказ. - Я все начала, но мы все - друзья Саши,
его фамилия Ягодкин. Мы с ним - друзья детства. Вместе росли, вместе учились,
вместе женились. Он женился два раза и оба неудачно, где сейчас его жены -
неизвестно даже. Ясно одно - они его даже не ищут. Он был особенный человек,
очень творческий. Многие говорят, что он алкоголик. Да, он выпивал, но
алкоголиком не был. Он мог привести любого человека к себе домой, ну, с которым
познакомился у ларька, выпить с ним... Просто его интересовали люди. Такой он был
странный: увлекался философией, графологией, историей. Вы понимаете, что это не
просто алкоголик?
- Да, конечно, - понимающе закивала я, хотя не видела разницы между пьяницейхудожником
и рабоче-крестьянским "синяком".
- Пропал он после Нового года. Пропажу мы обнаружили где-то в конце февраля,
просто не выходили после праздников на связь и не волновались. Но я знала, что
он должен идти с моим сыном в театр двадцать
седьмого февраля. Но он не появился. Я стала ему звонить - трубку берут какие-то
незнакомые люди. Обзвонила всех знакомых, - женщина показала рукой на группу
поддержки. - Все тоже не знают, куда делся Саша.
- А что говорят в милиции? - осторожно поинтересовалась я.
- Ну вы же знаете, как они работают.
Сначала дежурный районного отделения милиции не хотел принимать заявление,
потому что я, оказывается, не являюсь ему родственницей. Через несколько дней
мне сказали, что обязаны принимать заявления ото всех, правильно? Ну вы же
знаете?
- Да-да, - уверенно закивала я головой, хотя и понятия не имела о том, кто
принимает заявления и от кого.
- Приняли, а через несколько дней я узнаю, что дело собираются закрывать. На
каких основаниях, спрашивается?
- Да, на каких основаниях? - повторила я, взглянув при этом на парня в джинсовой
куртке, он почему-то производил впечатление самого компетентного человека.
- Участковый сказал, что местонахождение Ягодкина установлено. То, что в его
квартире живут посторонние люди, никого не насторожило.
- Так что уголовное дело закрыли только потому, что его видели. Может, это был
не он? - переспросила я.
- Дело не уголовное, а розыскное... может, и не он был, - развел руки парень, а я
решила больше вопросов не задавать, чтоб не позориться. Молодой человек,
которого, как выяснилось, звали Сергей Артемкин, продолжал рассказывать дальше:
- В принципе, убийство или похищение Ягодкина никому не выгодно. Он ни с кем
никогда не ссорился. Из всего богатства у него была только квартира, да и та
записана на его мать. Я работаю в известном агентстве недвижимости "Китежград",
поэтому знаю тонкости в таких делах. Квартира Ягодкина принадлежала его умершей
матери, и по закону должна перейти ему. Но Сашке лень было в свое время
заниматься оформлением документов и ведением наследственного дела, потому
квартира так и осталась по бумагам принадлежать ей. В принципе, это сделать
никогда не поздно, но только при наличии самого Ягодкина. А его нет, и, как я
выяснил в ГБР, квартира так и осталась числиться за умершей.
...Спустя два часа компания покинула Агентство, слезными просьбами вытянув из меня
обещание непременно найти Ягодкина. Артемкин даже предложил свою посильную
помощь в моем расследовании: консультации по квартире Ягодкина, крепкое мужское
плечо при визитах в сомнительные места и все четыре колеса старенького "опеля".
Учитывая то, что я не могла ума приложить, с чего начать поиск пропавшего
алкоголика, это предложение было как нельзя кстати. Тем более что молодой
человек на самом деле был очень приятный.
Не успела я с облегчением вздохнуть за полчаса до окончания рабочего дня оттого,
что наконец-то все сюрпризы закончились, как на меня свалилось новое
происшествие.
Несколько месяцев назад Обнорский прилюдно объявил, что сотрудникам Агентства
пришло время попробовать себя в писательстве. Это совсем не трудно - заверил нас
Обнорский. От каждого по новелле.
Ничего особенного сочинять не надо: берешь свой собственный журналистский образ,
меняешь пару букв в фамилии - и вперед. Главные правила: начальство не хаять и -
побольше эротики.
В великих муках увидели свет три книжки "Все в АЖУРе". С каждой из них
добровольных писателей становилось все меньше и меньше. Когда пришло время
писать четвертую, мастера художественного слова и вовсе перевелись, заявив, что
предыдущие "Все в АЖУРе" были ошибки молодости, которые больше не повторятся.
Тогда Обнорский хмуро огляделся и объявил: "Пишут все!", имея в виду даже тех, в
ком трудно было подозревать склонность к литературному творчеству. То есть,
например, меня, Светку Завгороднюю и Каширина.
Это было месяц назад. Месяц минул, и поскольку писательство не входило в круг
моих прямых обязанностей, то я успела забыть о нем. Вот сегодня-то вечером и
выяснилось, что это была не шутка и даже не деловое предложение, а приказ
Обнорского. Он собрал всех у себя и потребовал предъявить свидетельства своих
творческих потуг. Тех, кому было что предъявлять, оказалось всего двое -
Железняк и Зудинцев, да и то количество их творчества исчислялось не страницами,
а строчками.
Обнорский хлопнул кулаком по столу, обозвал всех засранцами и велел каждому
написать и сдать новеллу в объеме 20 страниц - либо же объяснительную о причинах
невозможности сделать это в том же объеме. За неисполнение: стремительное
падение в глазах шефа и столь же стремительное сокращение премий. Честно говоря,
стало страшно.
После этого Каширин час ходил по кабинетам и предлагал всем устроить народный
бунт, чтобы свергнуть иго капиталистов-эксплуататоров. Честно говоря, в тот
момент у меня было горячее желание его поддержать, но виду я не подала.
Идея написать свое собственное художественное произведение все-таки увлекла
меня. Помнится, в детстве я всерьез мечтала стать детской писательницей, как
Агния Барто. Писала короткие рассказы и зачитывала их перед родителями. Им, помоему,
очень нравилось. В тот же вечер, как Обнорский объявил о новом проекте, я
пришла домой, взяла чистый лист бумаги и долго наслаждалась мыслью, что с этого
начнется моя писательская карьера. Однозначно, писать новеллу мне нравится
больше, чем искать черт знает куда сгинувшего алкоголика. Я уже придумала свою
героиню: нежная, чувственная женщина, окруженная вниманием мужчин, но отдавшая
предпочтение одному. Она любит и любима. Образ мне представлялся четко, чего
нельзя было сказать о сюжете. Он у меня как-то не вырисовывался. А Обнорский
велел его еще сделать детективным...
Следующий день я решила посвятить привыканию к мысли, что я теперь специалист по
розыску пропавших, и архивно-аналитический может прожить без меня. Я медленно
разбирала дела, порученные накануне мне Мариной Борисовной, и размышляла, как бы
увильнуть от невыполнимой миссии по розыску пьяницы.
Между прочим, работы для меня у Агеевой было предостаточно. Целая стопка папок с
найденной информацией лежала на столе как надгробие моей полезности для архивноаналитического
отдела. Надо бы ее - папку - куда-нибудь до поры до времени
прибрать. Или отдать в расследовательский отдел... Я сгребла стопку бумаг и пошла
к Спозараннику.
В коридоре, около вахтера, стоял высокий тощий мужчина и бешено жестикулировал
руками. Приглядевшись, я узнала в нем чуму "Золотой пули" - недавно вышедшего из
мест не столь отдаленных Вадика Тараканникова. Едва покинув камеру, он счел
своим долгом навестить Агентство, используя то, что оно в свое время активно
освещало историю посадки Тараканникова. А история была интересная: неоднократно
судимый Тараканнков в 95-м году устроился помощником депутата Заксобрания
Правшова и очень деятельно участвовал в комиссии по бюджету. В силу того, что и
Тараканников, и Правшов были широкой души люди, результаты их участия были
очевидны не только для их коллег по цеху, но и для простого люда. Народный
избранник разъезжал на иномарках в тесной компании с Тараканниковым и устраивал
пьяные оргии прямо в колыбели питерской законности - Мариинском дворце. Видимо,
помимо заботы о бюджете товарищи взяли на себя заботу о молодежи, потому что в
оргиях участвовали малолетние подростки. И, как потом выяснились, некоторые -
против своей воли. Поэтому прокуратура и предъявила Правшову и Тараканникову
обвинение по статье "похищение человека".
Освободившись, бледный и изрядно похудевший Тараканников появился в Агентстве и
заявил, что за поруганные честь и достоинство Агентство обязано выплачивать ему
пенсию. Шаховский, который имел честь беседовать с ним, заявил, что к моменту
написания статьи у Тараканникова не осталось ни чести, ни достоинства, поэтому
поругать было нечего. Тараканников очень быстро с этом согласился, уточнив, что
"он - главный подонок этого города", и сей титул позволяет ему делать все, что
заблагорассудится. Через секунду, не переводя дыхания, Вадик предложил нам
купить у него какую-нибудь информацию.
Несмотря на то, что от его предложения отказались, Тараканников с настойчивостью
маньяка еженедельно заходил в Агентство и предлагал то сведения о последних
разработках американских ядерщиков, то секретную информацию о готовящемся
заговоре против президента. Бесценные знания он продавал дешево - иногда просто
за бутылку пива, что, вероятно, и сподобило Кононова однажды воспользоваться его
услугами в сборе сведений о подростковой проституции Питера. Признаться, эту
сферу Тараканников знал блестяще... После получения от Макса бутылки энтузиазм
Тараканникова возрос до катастрофических размеров, и он объявил себя портативным
информационным агентством, услугами которого пользуется сама "Золотая пуля".
Коллеги-журналисты из других изданий, услышав это, несказанно удивились, а
Кононов при вторичной попытке Тараканникова втюхать ему новый пакет своих услуг,
послал его туда, куда Макар гусей не гонял... Однако судя по тому, что
Тараканников снова в "Пуле", он уже успел вернуться из такой дали.
...Стоящий у входа Вадик, в свою очередь, заметил меня и закричал:
- Вот, я к ней пришел. Как вас зовут?
Аня Соболина, я помню. Я пришел вам рассказать, кто убил Крепыша. Я все знаю.
Пропустите меня.
Я прибавила шагу. Если он сейчас прорвется и "сядет на уши", то слезет не скоро,
а значит - рабочий день можно считать загубленным. Ну а поскольку я не умею
грубо посылать, то Тараканников может со мной разговаривать вплоть до моей
кончины. Причем, что удивительно, несмотря на обилие разноплановой информации,
которую он выплескивает, в памяти не остается ровным счетом ничего. Он уходит, а
ты потом вертишь головой по сторонам: куда делись три часа из твоей жизни?
Поэтому от Спозаранника я рискнула вернуться в свой кабинет, только когда
убедилась, что Вадик мне уже не страшен. Он стоял и, держась руками за дверной
проем, рассказывал жаждущему его выпроводить Каширину, что лично знаком с
убийцей Кеннеди.
- Аня, вы не интересуетесь детской порнографией? Могу поделиться очень
интересными данными, - крикнул мне вслед Тараканников, когда я скрывалась за
дверью своего кабинета.
В кабинете стояла Агеева и держала телефонную трубку в руках.
- Анечка, это тебя, - с некоторым удивлением произнесла она. Дело в том, что мне
редко звонили на работу, а если и звонили, то знакомые Марине Борисовне люди.
Этот, видимо, был чужой, и Агеева пояснила:
- Приятный мужской голос...
Обладателем его оказался Артемкин.
- Я просто хотел узнать, как у вас дела продвигаются, может, чем помочь надо? -
сказал он, извинившись за беспокойство.
- Дела идут по плану, я пока занимаюсь сбором предварительной информации, -
ответила я, сама слабо представляя, что значит "предварительная информация".
Однако это словосочетание произвело впечатление на Артемкина:
- О! А я подумал, что, может быть, вы хотели поехать поговорить с теми людьми,
которые сейчас живут в квартире Ягодкина. Я бы вам предложил свою помощь, потому
что, на мой взгляд, одной туда идти небезопасно...
- То есть?
- Ну там пьянки постоянные, драки.
Давайте я за вами заеду завтра во второй половине дня, часа в четыре - и вместе
сходим?
- Давайте, - я обрадовалась. Появился шанс сделать хоть что-то по розыску этого
несчастного алкоголика. Может, его друзья-собутыльники расскажут, что с ним
случилось. Что ни говори, а этот агент проявился как нельзя кстати...
После работы я зашла в супермаркет недалеко от дома. Когда я в задумчивости
бродила мимо витрин с ветчиной и сыром, размышляя, что бы такого купить на ужин
Володе с Антошкой, вдруг услышала противный, но знакомый голос сзади: "Это моя
бутылка пива. Я с ней пришел, э-э-э, не бейте меня по голове, не бейте.
Помогите, я буду жаловаться Карачаевцеву!".
Тирада сопровождалась звуками вялой потасовки. Я оглянулась с самыми плохими
предчувствиями. Так и есть: Тараканников, этот жуткий сумасшедший уголовник.
Он стоял в окружении трех охранников супермаркета, пытаясь вырвать рукав своего
длинного потрепанного плаща из рук продавщицы. Второй рукой с зажатой в ней
бутылкой он размахивал над головой.
- Я помощник депутата Правшова, вот мое удостоверение. У нас депутатская
неприкосновенность! - не унимался Тараканников, защищая свои права собственности
на бутылку пива, по-видимому, только что спертую с прилавка.
- Молчи, лишенец, - легкими пинками охранники теснили Тараканникова к выходу. Я
представила, как буду выглядеть в глазах окружающих, если эта одиозная личность
вдруг сейчас заорет на весь зал: "Соболина!". В том, что он не преминет меня
опознать, я не сомневалась. Я быстро нагнулась и пошла вдоль витрины с
колбасами, побыстрее к выходу, лишь бы Тараканников не успел заметить мое
присутствие в зале. Так я шла, пока не уткнулась головой в толстый живот одного
из охранников, только что задержавшего Вадима.
- Вы что, вместе? - грозно спросил он.
- Нет, что вы, - мне пришлось разогнуться.
- Зачем тогда прячетесь? - полюбопытствовал секьюрити.
- Я? Прячусь? Я колбасы разглядывала, - не успела я порадоваться, что так ловко
выкрутилась, как на весь магазин раздался окрик:
- Соболина! Вот спросите у той женщины, какие у меня связи в этом городе. Вот
она, вот! Аня, я здесь, - Тараканников стоял у выхода и усиленно тыкал в меня
пальцем.
Я готова была провалиться сквозь землю.
Из магазина нас выперли обоих. Тараканников, едва оказавшись на свободе,
отряхнулся, пригладил помятый плащ и продолжал вещать на всю улицу:
- Это была моя бутылка пива. Я ее купил в соседнем магазине! Хотел взять рыбы
здесь. Мерзавцы, я в прокуратуру пожалуюсь. А то распустились. Сейчас позвоню
зампрокурора, а то совсем эти магазинные охранники распустились. Это нарушение
прав человека. Аня, а вы знаете, что я известный правозащитник?
- Угу, только, пожалуйста, тише. - Я едва ли не бегом бежала от места
происшествия, пытаясь оторваться от Тараканникова, но он вслед за мной прибавлял
шагу. Мне хотелось оказаться хотя бы в тихом и безлюдном месте, чтоб никто не
увидел моего попутчика.
- Аня, я в тюрьме ел раков. Думаете, это просто так? У меня был негр-повар.
Меня все слушались. Хотите, я открою тайну: я спал с женой губернатора, -
"тайну" он открыл не только мне, но и десятку людей, оказавшихся в ближайших
пятидесяти метрах от нас, потому что произнес он это чрезвычайно громко и
визгливо.
- Только тише, умоляю, - я была просто в отчаянии, не зная как отделаться от
него. Мои слова: "до свидания, мне пора домой", которые я произнесла за
последние пятнадцать минут раз двести, Тараканников попросту пропускал мимо
ушей.
- Когда я стану губернатором, я сделаю вас своим пресс-секретарем. Вы мне
нравитесь. Выходите за меня замуж...
Тут я поняла, что единственный выход - это расслабиться и не слушать Вадика.
Только так можно избежать сумасшествия. Из-за него я так и не купила продукты к
ужину. Когда я дойду до следующего магазина, будет уже полдевятого, в девять я
буду дома. К половине десятого подойдет Володя, да и Антошку надо поскорее
накормить. Что бы такое сделать на быструю руку? В принципе, курица недолго
готовится, на сковородку - и все. Хотя нет, хочется, чтоб было вкуснее, с
гарниром, шампиньонами, чесноком. В морозилке еще пельмени остались, но это
совсем не выход...
- ...Лично знаком с начальником оперчасти "Крестов". Семьями дружим. А с
начальником питерского уголовного розыска мы в начале девяностых вместе куртками
конфискованными торговали. Тогда у нас кооператив был, "Север" назывался...
Нет, так дело не пойдет. Надо срочно что-то придумать. Пельмени на ужин - это
катастрофа. Может, сделать пюре? А где в такое время найти нормальную картошку?
Везде дорогущая. Все дороговато. Скоро надо будет думать, как Антошку в школу
собирать. Столько всего надо будет купить: ранец, учебники, костюмчик... Еще в
начале года думали с Соболиным, не отдать ли нам Антошку в частную школу, теперь
ясно, что придется ему идти в обычную. Бедный мой ребенок, даже лето нормальное
родители ему не смогли устроить...
- Я был богатый и ездил на "мерседесе". Меня посадили специально, из зависти.
Интриганы! Меня предали. Никого я не похищал. То есть похитил, но с его
согласия. Я так тыщу раз делал - и ничего. А тут из-за одного сраного мальчика -
целых пять лет...
- До свидания, Вадим, я уже пришла. - Я не стала дожидаться, пока Тараканников
распрощается со мной, и кинулась в подъезд. Последнее, что я услышала, было
визгливо-удивленное: "Как, уже?"
- Анюта, почему вы такая задумчивая сегодня? - спросил Сергей, кинув на меня
взгляд сбоку. Мы мчались на его машине по Московскому шоссе в отдаленный район,
где затерялись следы пропавшего Ягодкина и где ныне в его квартире проживают
какие-то странные люди. Мимо мелькали отстающие машины и серые "сталинки"
проспекта. Артемкин вел машину легко и уверенно, вызывая у меня уважение и
зависть - я понимала, что никогда не смогу научиться так водить.
- Я раздумываю над сюжетом новеллы, которую надо написать для книжки, - как
можно более безразличным тоном ответила я.
Артемкин заметно заинтересовался, даже заерзал на водительском сиденье:
- Правда? Какая интересная у вас работа! А я, между прочим, тоже роман сочиняю.
Уже несколько лет подряд. Эпохальный замысел.
Я с любопытством посмотрела на Сергея. Определенно, он мне нравился все больше и
больше. Хоть какая-то польза от пропавшего алкоголика - познакомилась с таким
приятным человеком, и даже потенциально полезным, все-таки агент по
недвижимости. Мы повернули с Московского проспекта на Ленинский.
- Действие происходит в Древнем Египте, тайны которого до сих пор не
разгаданы, - продолжал Артемкин. - Главная героиня - царица. Параллельно идет
вторая сюжетная линия, уже в современности. Там та же царица, но только в другой
жизни.
- Как интересно. И про что этот роман?
- Как всегда. Про любовь. Про вечность. - Артемкин серьезно посмотрел на меня.
- А Саша был вашим близким другом? - спросила я, чтоб сменить тему.
- Не так, чтоб очень. Раньше плотно дружили, а потом поддерживали отношения в
основном благодаря Лене, она у нас магнит компании. И когда Сашка начал
спиваться, Ленка не брезговала его обществом.
- Кажется, приехали, - радостно сообщила я, увидев издалека табличку с адресом
дома, откуда пропал Ягодкин.
Когда дверь открылась, мы с Артемкиным недоуменно переглянулись. Даже ожидая
увидеть за дверью все, что угодно, вплоть до призрака убиенного Ягодкина, мы
были шокированы. Мадам, эксплуатировавшая жилплощадь потерянного, была пьяна в
стельку и едва держалась на ногах. Видимо, последний раз одежду она меняла в
феврале, потому что одета была как раз по тому сезону: выщипанная заячья
телогрейка, дырявые шерстяные колготки и валенки. О том, что она знает - на
дворе все-таки месяц июнь, говорила ее шляпка с бумажными розами, кокетливо
сдвинутая на левое ухо. Вместе с открывающейся дверью дама по инерции
впечаталась в стенку. Поправляя шляпку, женщина сделала пригласительный жест и
произнесла:
- Прр-шу, пр-ходите, гос-спода...
- Мерси... - ответил Артемкин и сделал решительный шаг вперед. - Что здесь за
бардак?
- Ну не надо так, - остановила я его и тоже переступила порог.
Мадам оказалась в квартире не одна.
На кухне над столом склонилась еще одна темная личность. На столе наблюдалась
изящная сервировочка, состоящая из двух граненых стаканов, бутылочки
спиртосодержащей жидкости "Льдинка" и настойки боярышника.
- Простите, а вы кем приходитесь пропавшему Ягодкину? - спросила я личность.
Мужчина долго фокусировал на мне мутный взгляд выцветших глаз, минуту размышлял
и наконец произнес:
- Скорбящий друг... Ик-к!
Женщина шатаясь, подошла к столу, поймала бутылку "Льдинки", разлила себе и
"другу":
- Ну за Сашу. Чтоб земля ему пухом... - Парочка выпила.
- Почему вы думаете, что он умер? - поинтересовалась я.
- Сгубили супостаты... - ответил мужчина и протянул свой стакан:
- Усугубите, не побрезгуйте.
Я улыбнулась, вежливо отказалась и продолжила вытягивать из алкоголиков
информацию:
- Какие супостаты?
- Агенты...
- Какие агенты? Спецслужб, что ли? - усмехнулся Сергей.
- Угу, спецслужб, - алкоголик хихикнул.
- А как он пропал? - я хотела выяснить у "скорбящих друзей" хоть что-то.
- Мы, эт самое, поехали, - начал рассказывать мужчина, - на дачу. Отдохнуть, тосе.
Проехали, тоже, а Саша-то все - ёк. Пропал. Дверь открыта, баян пропал...
- Какой баян? - удивилась я.
- Какой-какой... на котором играют, песни поют... Ой, цветет калина в поле у ручья,
парня полюбила молодого я... - скорбящие затянули песню.
- А кому была выгодна его пропажа?
Может быть, квартирный вопрос?
- Кому выгодно? Я же говорю - агентам. И вопрос - как его... тоже.
Сзади раздался грохот. Я оглянулась.
Мадам сидела на полу и разводила руки:
"Стул спиздили. Прямо из-под зада. Агенты сраные", - бормотала она. Пошатываясь,
она подошла к мужчине и упала к нему на колени.
- На кого записана его квартира? - продолжила я свой допрос.
Дама стукнула кулаком по столу:
- Я законная наследница! Это мое.? Я его любила! Мы с ним жили долго и счастливо
и умерли... то есть хотели умереть в один день. А он обманул. Умер раньше. А одна
я не хочу. Он мне завещание оставил бы.
...Закладка в соц.сетях
