Жанр: Электронное издание
Conand11
...крипом, но
согласился со мной повидаться. Ерш проживал на его территории, и Сергеич просто
не мог его не знать. Созвонившись с ним из ближайшего таксофона, я умудрился
успеть на мосты и заскочить за водкой. Уже через час я потчевал Сергеича
"Синопской" и не верил своим ушам - Ерш спокойно проживал по указанному адресу,
даже и не думая прятаться.
- А чего ему прятаться, живет себе тихо, никого не трогает. Правда... - Тут
Сергеич хихикнул и закусил водку маринованным огурчиком. - Недавно было.
Тут одна тетка жаловалась - умора. Ерш чего придумал - снял помещение через
каких-то лохов с юрлицом, поставил там бытовую камеру и телевизор. Развесил
объявления по всему микрорайону снимается, мол, новый сериал - детский.
С участием чуть ли не Гурченко с Тихоновым... Набираются дети, прослушивание
бесплатно... Ну мамочки-бабушки давай своих чад к ним косяками водить.
Они их записывают, просят там басню почитать, стишок, потом перезванивают -
гениальный у вас ребенок! Только пока снимаются взрослые сцены, надо бы ему
подучиться. Техника речи, движение, то, се...
- За деньги?
- А то! Всего-ничего - шестьсот баксов! Дети воют: мама-папа, хочу!
- И чего?
- Да ничего! Нашлось полсотни идиотов - заплатили. И обучение было - приходили
там какие-то на дом пару раз - такие же лохи за двести рублей в час.
Сергеич прямо-таки гордился успехами Ерша, вот только меня они не радовали, чего
он искренне не понимал.
- Почему же вы его не взяли? - спросил я бесцветным голосом, прекрасно зная
ответ.
- А за что? Он заставлял их деньги отдавать? Нет, сами заплатили. Договоров
никто не заключал, все чисто - он не при делах! Да и его лично там никто не
видел - какие-то студентки работали. И через месяц смылись.
- Так откуда же вы знаете, что это Ерш?
Сергеич снова хихикнул:
- По почерку. Чистый лохотрон, но как красиво...
Мы обменялись еще несколькими байками, и Сергеич убрал бутылку в сейф.
Я встал.
- Ясно. Спасибо, Сергеич. Адрес я записал, поеду, мосты сейчас сведут.
Но напрасно я надеялся так спокойно уйти от старого опера.
- Слышь, Скрипка, а чего вдруг за интерес? Неужто он и вас умудрился кидануть? -
Сергеич отечески улыбался.
- Да ты что? Нас?! Мы же профи!
- Ну так что ж? Иногда жулик жулика кидает - и ничего.
- Да ну?
- А как же! Жулик тоже человек, только наглый - оттого и слабый.
- Слабый - это хорошо, - сказал я, искренне надеясь на правоту Сергеича.
Это было бы действительно хорошо.
- Ну пока.
- Пока, - сказал Сергеич, и я пошел к двери. Вслед мне донеслось издевательское:
- Про-о-фи...
"...Полковник, почти неузнаваемый в спортивной куртке, джинсах и кроссовках, с
небольшой кожаной сумкой на плече, медленно пробирался между радами Калининского
рынка. Судя по всему, он выбирал себе очередную жертву.
Наконец он пошел побыстрее, и я понял, что кто-то из этой толпы обречен.
Я ввинтился между двумя азербайджанцами за соседними прилавками и, страшно
зыркнув на них, махнул своей малиновой агентской "корочкой". Прикрываясь за
мешками с картошкой, я очутился чуть ли не за спиной "полковника" и с удивлением
обнаружил, что гулкие стены рынка позволяют расслышать весь разговор. Большего
мне было и не надо. Я расположился с комфортом на каких-то тюках, подмигнул не
спускающим с меня глаз азербайджанцам и приготовился смотреть.
"Герой России" лениво подвалил к яркой полной блондинке, торгующей свининой, и
облокотился на прилавок. Та с готовностью улыбнулась, предлагая товар.
- Почем вот этот, с жирком? - весело осведомился "полковник".
- Вам на шашлычок или так, пожарить? - в тон ему пропела блондинка, увенчанная
чем-то кружевным и кокетливым, вроде небольшого кокошника.
- Жене, красавица! На поджарку.
Продавщица аж зашаталась от "красавицы" и торопливо предложила:
- За сто пятьдесят этот кусочек уступлю...
Несмотря на то, что даже при самом разнузданном мотовстве "этот кусочек" не
стоило брать и за сто тридцать, "полковник" с веселым удовольствием оглядел ее
фигуру, и добродушно заметил:
- Сама-то балуешься свининкой, любишь поесть...
Блондинка не обиделась:
- Да не ем я ее! Замучалась с диетами этими, а все как бочка! - она засмеялась и
покраснела.
- Ну? - удивился "полковник". - А моя за месяц двадцать кило сбросила - я сам не
верил. А ведь была - ну чуть тебя пошире, ей-богу! А сейчас - вон свининку
лопает и хоть бы хны, уже с год...
Я просто физически почувствовал, как рыбка заглатывает наживку и мысленно
поаплодировал "полковнику". Продавщица неслась к кидку, как пиранья на кусок
свиного окорока.
- Двадцать килограммов?! Да это как же?
- Да насмотрелась рекламы по телевизору - то пояс ей купи, то таблетки...
А то еще на эту, как ее... липосракцию, что ли...
- Липосакцию! - поправила его блондинка.
- Во-во! На "сракцию" эту записаться решила! Я говорю, вообще мозгами
двинулась! - "Полковник" доверительно придвинулся к ней и что-то добавил.
Блондинка зашлась от хохота. "Полковник" снова заговорил громко, и я понял
почему - соседки по прилавку (тоже, кстати, отнюдь не в весе пера) клонились в
его сторону, как березки на ветру.
- И тут звонит мне старинный приятель, - продолжал "полковник". - С Тибета
вернулся, геолог. Так мол и так, твоя на похудании не чокнулась? Еще как,
говорю, - совсем рехнулась! Моя, говорит, тоже! Но я, говорит, проблему решил.
Привез ей с Тибета окаменевший помет птицы Хубу. Япошки, говорит, за миллионы
покупают! Хочешь, мол, горсть по дешевке?
Прилавок задрожал от нетерпения. Наступал момент истины.
- Ну я и взял от безысходности, - счастливо, как человек, выигравший в лотерею,
продолжал "полковник". - Как в сказке, кто скажи - ни в жисть не поверил бы!...
Прилавок затих, как зачарованный.
И "полковник" умело сменил тему:
- А за сто тридцать не уступишь, красавица?
Рыбка висела на крючке, как вкопанная, - подсекать не надо. Я был в полном
восторге.
- Помет? - недоверчиво спросила продавщица, пропустив последний вопрос.
- Ну а мумие что - не помет? - парировал "полковник". - Еще и хуже! А с этой
птичкиной неожиданности настой как вода получается - никаких проблем!
Он похлопал по сумке и довольно ухмыльнулся.
- Вот еще привез пару кило, теща пристала - "тоже хочу". Ну если и она похудеет,
начну этой штукой торговать, раз все так с ума посходили... Так как насчет
скидочки?
Зачарованная толстушка часто заморгала.
- Не покажете?... Как хоть выглядит?
- Не вопрос, - великодушно согласился "полковник" и открыл сумку. - Показать -
покажу, только продать не проси - теща убьет!
Дальше было почти не интересно.
Я выбрался из мешков и, отряхнувшись, пошел покупать малосольные огурчики.
А перед выходом прошелся мимо мясного ряда. "Полковника", понятное дело, уже и
след простыл.
Пышная продавщица уже собрала вокруг себя товарок и гордо демонстрировала им
полиэтиленовый пакетик, доверху набитый обыкновенным керамзитом. Продавщицы
аккуратно нюхали камешки, вертели их в руках и охали. Одна из соседок по ряду
даже попробовала продукт жизнедеятельности "птицы Хубу" на зуб.
- А не дорого, Люсь? Все-таки сто долларов!
- Где дорого? - кипятилась Люся. - Это ж птица Хубу - понимать же надо!? С
Тибета!
Продавщицы одобрительно цокали языками. И я поехал в Агентство..."
Кононов показал мне продукт своего труда перед самым моим уходом.
- Ну как? - волнуясь спросил он, пока я придирчиво вглядывался в газетные
страницы.
- Охренительно, - честно сказал я. - Сколько сделал?
- Двадцать штук, как просил. - Он нетерпеливо щелкнул по шее. - Гони гонорар.
Я вытащил из сейфа двухлитровый штоф с самогоном. Глаза его увлажнились, и,
видимо, горло перехватило от избытка чувств, поскольку он ушел, не попрощавшись.
Я подумал, что это, должно быть, грех - сталкивать человека с верного пути, но
уж больно твердо Безумный Макс ступал по неверному... Так я и успокоил свою
совесть.
Вечером Горностаева повела меня в театр. В самый что ни на есть Государственный
академический большой драматический театр, но, слава Богу, не на спектакль, а за
кулисы. Нам пришлось преодолеть немало кордонов из самых настоящих милиционеров,
прежде чем дойти до гримерного цеха. Я шел и думал, зачем понадобилось менять
милых старушек, вечно дремавших на вахте? Может быть, потому что в наше время
вместо гениальных режиссеров здесь чаще ходят спонсоры?
У двери с табличкой "Гримерный цех"
Горностаева притормозила и перевела дыхание. Мне она показалась взволнованной, и
я поинтересовался:
- Что это с тобой?
- Волнуюсь, - сказала она, покраснев. - Вдруг тут кто-то из великих?
Я посмотрел на нее с жалостью, толкнул дверь и отпрянул. Навстречу мне выскочил
какой-то страшный старик с всклокоченными волосами и жутким оскалом. Я пятился
назад, пока не уперся в дрожащую Горностаеву. Старик подошел поближе и заявил
жутким шепотом:
- Ходют тут всякие!!! - мороз пробирал по коже от этого голоска, правда, тут же
дед заговорил молодым чистым баритоном. - Девушка, сигареткой не угостите?
Я обернулся и понял, что Горностаева дрожит от смеха. Прямо сотрясается и
протягивает этому чудовищу пачку "LM".
"Старик" взял сигарету и с церемонным поклоном спросил:
- Чем обязан, молодые люди?
Горностаева затараторила:
- Вы Ян Шапник? Здравствуйте. Нас Володя Соболин знакомил, если помните, на
премьере "Антигоны". Меня зовут Валя. А это - Алексей.
- Здравствуйте, Валя. Здравствуйте, Алексей. Что же Соболин не заходит?
Я хотел было сказать, что Соболин слишком многим задолжал в этом театре, чтобы
так вот по-простому "заходить", но Горностаева, которой все это было известно не
хуже, меня опередила.
- Не знаю... - невинно сказала она. - Мы к вам по делу. Я вам звонила.
Шапник улыбнулся и показал ей на дверь в гримерку.
- Прошу!
Я сел на диванчик у стены и погрузился в какой-то театральный журнал.
"..."Полковник" привычным щелчком "отстреливает" окурок и заходит в подъезд.
Видит, что во всех почтовых ящиках торчит уголок газеты. Открывает почтовый
ящик, достает оттуда несколько рекламных листовок и "Явку с повинной".
Хмыкает и, положив ее под мышку, поднимается по лестнице.
Зайдя в квартиру, он разувается и проходит в чистенькую кухню, почти без мебели.
Садится за стол, открывает "Явку...". На первой полосе - фотография бравого
американца в ковбойской шляпе и галстуке-шнурке "по-техасски". Материал
озаглавлен: "Техасский миллиардер готов отдать за семейную реликвию миллион
долларов!". Ниже - чуть помельче:
"У Джона Дудкоффа есть рисунок, по которому он хочет найти в Петербурге
скульптуру, пропавшую еще до революции". "Полковник" открывает разворот и видит
иллюстрацию. - карандашный набросок всадника с копьем на вздыбленном коне.
Морщит лоб.
Звонит телефон. Он поднимает трубку.
- Квартира одиннадцать? - скороговоркой спрашивает гнусавый женский голос.
- Да...
- Антенная служба беспокоит, сегодня работали по вашему подъезду. Проверим пятый
канальчик!
- А что... - пытается возразить "полковник", но его грубо перебивают:
- Проверим-проверим! Чтоб разговоров потом не было. Включайте, я подожду.
"Полковник" включает телевизор. Появляется заставка информационной программы.
- Работает... - робко говорит "полковник".
- Отмечаю. Не выключайте минут десять, может, еще сорвется... - в трубке раздаются
короткие гудки.
На экране появляется Степан Томский.
- Нам не удалось побеседовать с самим Джоном, но некоторые подробности все-таки
удалось выяснить, - говорит он, и сразу же появляются кадры подъезжающего
лимузина, который останавливается у гостиницы "Астория". Из него, старательно
скрываясь от камеры, выходит ковбой с газетного снимка и заходит в отель.
- Семья мистера Дудкоффа, - басит тем временем Томский, - потратила на поиски
бронзового всадника десятки лет. Наконец, следы его обнаружились в Петербурге.
Джон срочно прилетел в наш город и, как утверждают осведомленные источники,
намерен завтра уехать, так как пока выяснить что-либо о столь драгоценной
реликвии не удалось. По оценкам специалистов, цена "бронзового всадника" сегодня
составляет более миллиона долларов.
Нашей программе удалось достать старинную фотографию из частного архива,
датированную тысяча девятьсот десятым годом.
На экране появляется старинный снимок с логотипом "Majestes Imperiales Denier".
На нем - бравый офицер, опирающийся на бронзового всадника. "Полковник" качает
головой..."
Тем же вечером в полурасселенной квартире на Колокольной раздается
требовательный стук во входную дверь. Из комнаты, шаркая, спешит расфуфыренная
блондинка в неописуемого цвета кофте и ярко-лимонных лосинах. Аляповатый макияж:
жирные "стрелки", пунцовые румяна, огромный начес - в этой девице столько же от
петербурженки, сколько такта в Спозараннике. К тому же, разговаривая, она тянет
слова и по-малороссийски "гхэкает".
- Хто?! Шо надо? Я не одета!
Из- за двери доносится благородный баритон Ерша.
- Пожалуйста, откройте, это из риэлтерской конторы.
- Из ри... А, шоб вас повыкидывало... - Девица открывает дверь.
Перед ней - Ерш. Он в образе этакого профессора - золотые очки, "дипломат",
"бабочка", костюм.
- Здравствуйте, барышня, а где хозяйка?
- Яка хозяйка?! На три дни я тута хозяйка! - Девица обдает Ерша таким плотным
ароматом дешевых духов, что он закашливается, чуть не утыкаясь носом в огромную
грудь.
- Понимаю. Снимаете, значит. А, простите, регистрация у вас есть?
- Есть у меня и регистрация, и комбинация, и шо надо есть усе! В чем дело?
Ерш неотразимо улыбается и мягко спрашивает:
- Не позволите ли пройти?
- А на шо? - вовсе не мягко интересуется девица.
Ерш улыбается просто обворожительно:
- Есть деловое предложение.
- А лапать не полезешь?
- Что?! - благородное негодование Ерша не знает границ, но девица уже
посторонилась и бормочет, впуская его в квартиру:
- Ну заходьте, раз предложение, тока недолго. Заходят такие, юбку на голову, и
привет...
Комната, в которой еще недавно Скрипка готовился к боевому задержанию
наркодилера, выглядит все так же, только в ней прибавилось клеенчатых тюков.
Повсюду разбросаны женские вещи. Ерш сидит там, где сидел Скрипка, и нервно
постукивает-пальцами по шлему всадника.
Девица тем временем бегает по комнате, собирая вещи.
- Ни за Боже мой! - верещит она. - Ты шо, мне ключи бабке сдавать - она ж меня в
милицию... Ни-ни, ни Боже мой!
- Эх, жаль времени нет... - шипит Ерш.
- Чего шепчете, не слышу? - Девица останавливается над ним, и ему снова
становится дурно от удушающего аромата.
- Тысяча долларов, - тихо цедит Ерш.
- Щас! - к его немалому удивлению саркастически восклицает девица. - В тюрьму за
тыщу долларов! Шли бы вы отсюдова, дядечка, а то мой хахаль вернется, тай годи...
Три тысячи. Сейчас, - дурея, говорит Ерш.
Девица, охнув, садится рядом и, помолчав, почему-то шепчет:
- Не. Я женщина честная. Не просите. Ни за Боже мой...
- Пять, - не веря, что он это говорит, произносит Ерш. - Пять тысяч, раз
честная!
Он достает из кармана пачку долларов, помахивает ей.
- Ну! Чертова дура!!!
Лицо девицы перекашивается, она хватает деньги и сует их в лифчик.
- Ох. Прости меня грешную... - быстро бормочет она. - Забирай эту халабуду и чеши,
пока не передумала! Нет, погодь!
Она лихорадочно достает деньги и начинает пересчитывать, шевеля губами.
- Забирай!
Ерш криво усмехается и встает. Снимает какую-то простыню с кресла, начинает
заворачивать скульптуру. Скашивает глаза и видит, что девица отошла к серванту -
одной рукой она судорожно сжимает ворот футболки, в другой - дрожит увесистый
молоток.
- Ты чего? - тяжело дыша, спрашивает Ерш.
- Двигай, двигай! Знаем мы таких!
Ерш с усилием подхватывает всадника и несет к выходу.
Нигде в Питере так не чувствуется красота белых ночей, как на Исаакиевской
площади. Есть в ней такое, что ничем не испортишь, не испоганишь... Я смотрел на
Ерша, выходящего из дверей "Астории", сопровождаемого недоуменными взглядами
швейцаров, вспотевшего и несчастного. На руках его безучастно покоился
завернутый в простыню бронзовый всадник, стоимостью больше миллиона долларов,
которого он явно удерживал из последних сил. Он шел так беспомощно, ища, куда бы
прислониться... Мне стало жалко его - бедного уставшего кидалу, который даже не в
силах испортить мое впечатление от этой дивной ночи... Поэтому, мимо него,
беззаботно посвистывая, и прошел ковбой Мальборо.
Ерш оглянулся и воспрял. Не обращая внимания на протест швейцара, он поставил
всадника рядом с ним и бросился вдогонку.
- Мистер! - силясь отдышаться, прохрипел он.
И тут, несмотря на дырку в джинсах, ковбой эффектно повернулся и снял шляпу. А
заодно и очки. Ерш отшатнулся, и я почувствовал, что полностью удовлетворен.
- Один-один, - ласково сказал я. - Вы ко мне, товарищ полковник? По делу, или
как? Вам что, нехорошо?
Ерш молча вытер пот и пошел через сквер, к Исаакиевскому собору. Швейцар звал
его, но он не остановился. Он шел, ускоряя шаг, прямо по газону и притормозил
лишь на секунду, когда мирно сидящая на скамеечке Горностаева приветливо
сказала:
- Здоровеньки булы!
Ерш вздрогнул, но потом ухмыльнулся и, покачав головой, пошел дальше. А я подсел
к Горностаевой.
- Валюшка, ты - гений! - искренне сказал я.
- Валюшка?! - изумленно переспросила Горностаева. - Скрипка, не пугай меня!
- Ладно...
Я достал из кармана деньги, и отсчитал сто долларов.
- В чем дело, Скрипка, это же казенные? - грозно спросила моя гениальная
подруга.
- Во-первых, бабке за квартиру и эту бронзовую дрянь, во-вторых, Вовчику за
лимузин... - подумав, я отсчитал еще триста. - И в-третьих... Валь, ты когда-нибудь
бывала в пятизвездочном "люксе"?
- Это же казенные! - неуверенно повторила Горностаева.
- Вечером Обнорский приезжает, - беззаботно сказал я. - Стрельну у него до
зарплаты. Потом компенсирую. На штрафах за курение в неположенных местах...
- Кого же ты собираешься штрафовать?
И хотя мы уже вовсю целовались, я довольно четко произнес:
- Тебя.
- "...Полковник, он же Палтус, с усилием подхватывает всадника и несет к
выходу", - дочитав, я сложил листочки в папку и допил остывший кофе. Горностаева
в соседнем кресле нервно кашлянула.
Взгляд раскинувшегося на своем любимом диванчике Обнорского ровным счетом ничего
не выражал.
- Чушь, - сказал он безразлично. - Для нашего сборника "Все в АЖУРе" это не
годится, даже если кто-нибудь это отредактирует. Твой герой, Леша, которого вы с
Валентиной так находчиво назвали Контрабасом, выглядит конченым кретином,
которого не то что в Агентстве - его даже в "Ленинских искрах" держать бы не
стали. Да и история абсолютно невероятная. Вы бы хоть со Спозаранником
посоветовались.
Он потянулся и сунул в рот свой любимый легкий "Кэмел".
- А вот про кидалово с детским сериалом - неплохо. Ты, Горностаева, давай,
развивай эту тему. А тебе, Леша, придется придумать что-то еще, не
правдоподобнее. А то догадались, инвестигейторы хитрожопые, на двоих одну
новеллу писать. Хренушки! - Обнорский зевнул и махнул царственной дланью. -
Свободны.
Я встал и торжественно кивнул Горностаевой. Та, скорбно прикрыв глаза, вышла из
кабинета.
- Андрей! - стараясь говорить как можно громче, обратился я к шефу. - Одолжи
мне, пожалуйста, триста долларов! Мне ненадолго, скоро отдам!
- Пожалуйста, - удивленно сказал Обнорский. - А чего ты так орешь?
- Понимаешь, у меня проблемы возникли с машиной, но я отдам, ей-богу, с получки,
как только, так сразу... - Я продолжал драть глотку, но объяснить это шефу не было
никакой возможности. Просто я четко слышал, как в приемной покатывается от
хохота моя гениальная подруга Горностаева, а Обнорский не любит, когда
сотрудники Агентства смеются без видимых причин.
ДЕЛО О ПРОПАВШЕМ ДРУГЕ
Рассказывает Анна Соболина
"Соболина Анна Владимировна, 27 лет, сотрудник архивно-аналитического отдела.
Замужем. Муж - начальник репортерского отдела Соболин Владимир Альбертович.
Исполнительна, неконфликтна, но малоинициативна. Перспективы служебного роста -
минимальны.
В позапрошлом году у Соболиной был похищен сын - Соболин Антон.
В результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий ребенка удалось
вернуть родителям.
Косвенно причиной похищения стала интимная связь Владимира Соболина с
сотрудницей городской прокуратуры.
Некоторое время назад из-за частых измен Соболина В. А. отношения супругов
ухудшились. По слухам, Соболина также поддерживала интимную связь с замдиректора
Агентства Повзло Николаем. Те же слухи склонны приписывать ей кратковременные
неделовые контакты с бизнесменом Гурджиевым.
Сейчас семейные отношения у супругов Соболиных нормализовались.
Есть сведения о неудавшейся попытке завербовать Анну Соболину сотрудниками ФСБ..."
Из служебной характеристики
Начало этого дня не предвещало ничего хорошего. С утра позвонила мама и сказала,
что заболела гриппом и не сможет взять на две недели к себе во Всеволожск
Антошку. С одной стороны, хорошо, что я буду видеть сына каждый день, но с
другой... Для меня невыносимо будет его разочарование - ведь сын ждал этой поездки
последние несколько месяцев. До сих пор - а уже конец июля - Антошке приходилось
сидеть в городе, где не было его лучших друзей.
- Мама, а когда мы поедем отдыхать? - спросил сегодня сын, когда я стремительно
собиралась на работу. - Сашка вместе с предками уехал в Крым. А где это Крым?
- Крым - на Черном море.
- А почему оно черное? Оно на самом деле черное?
- Нет, оно Черным называется потому, что на нем все загорают и становятся
черными. Ладно, солнышко, я побежала, веди себя хорошо и не мучай крысу.
Я поцеловала Антошку в нос и пошла обуваться. Лицо сына просветлело, и он
потопал на кухню, видимо, нарушать мое последнее указание насчет крысы.
На работе меня ждало новое потрясение. Меня встретила Марина Борисовна словами:
- Анечка, голубушка, представляете, нам с вами придется расстаться!
Я прислонилась к стене:
- Как?
- Ой, нет, не насовсем, конечно. Обнорский издал один дурацкий указ о создании
группы срочного реагирования, ну, в общем, читай сама... - Агеева развернула ко
мне монитор компьютера, на котором была изображена открытая страница нашего
внутреннего сайта.
- Что, еще один пасквиль?
- Нет, вот - читай указ Обнорского.
Дело в том, что месяц назад один из многочисленных и быстро сменяющих друг друга
компьютерщиков изобрел такую интересную штуку, как внутренний сайт, чем весьма
расположил к себе Обнорского.
Андрей Викторович радовался новой забаве как ребенок: всех обязал заглядывать на
сайт каждые пятнадцать минут и пообещал, что ни одного письменного приказа мы
больше не увидим. Теперь приказы будут только в электронном виде, которые при
желании каждый сотрудник Агентства может распечатать в собственном экземпляре. В
связи с необходимостью обновлять сайт и оправдывать его существование Обнорскому
все чаще и чаще приходилось придумывать и издавать приказы.
Дошло до того, что последние распоряжения, вышедшие из-под пера Андрея
Викторовича, носили интимно-дотошный характер. Например, в прошлую пятницу на
сайте появилось объявление: "Уважаемые коллеги! Пора идти в буфет". В
понедельник появилось указание, касающееся персонально Нонны Железняк:
"Рекомендую Нонне Евгеньевне сменить тон прически на более приглушенный с целью
создания положительного образа сотрудника Агентства "Золотая пуля". Обнорский.
Поскриптум: я в курсе инцидента, когда посетитель сбежал, увидев вас, не
дождавшись аудиенции у Марины Борисовны".
А в четверг досталось и самой Агеевой: "Марина Борисовна! Рекомендую вам
перечитать пункт 7 инструкции № 32, касающийся длины юбки".
Может быть, поэтому никто особенно не удивился, когда на внутреннем сайте
появилось совершенно маразматическое объявление: "В связи с празднованием Дня
пограничника всем сотрудникам Агентства выйти в 14.00 в коридор и, отдав честь,
приветствовать меня словами: "Рота к смотру готова! Ура! Ура! Ура!". Ну мы и
вышли. Не все, конечно, но кто был в Агентстве - за этим проследил Спозаранник.
Последней подошла Завгородняя со словами: "Это что, прямо здесь честь отдавать?"
Когда мимо проходил Обнорский, мы рявкнули. Он обалдел. Сначала на его лице было
написано одновременно крайнее изумление, смешанное с плохо скрываемым
удовлетворением, а секунду спустя это выражение сменилось на хмурое. Видимо, он
заподозрил, что его разыгрывают.
Только потом выяснилось, что не писал Обнорский такого приказа. Он был послан
даже не с его компьютера, а с компьютера болеющего Модестова. С тех пор подобные
нелепые сообщения с пугающим постоянством стали появляться на внутреннем сайте.
Злоумышленник не ограничивался подделкой приказов Обнорского, он еще писал
пасквили в стихотворной форме. Чаще всего героями злой сатиры становились
Спозаранник, Повзло и Скрипка.
Спозаранник спозаранку сел крутить свою баранку,
Желтый свет увидел он и заехал под фургон.
Это творение появилось через день после того, как Глеб Егорович попал в аварию,
попытавшись пересечь перекресток со взбесившимся светофором. Цвета на светофоре
сменялись со скоростью света, но Спозаранника это не остановило, и он стал
двигаться рывками: на зеленый мгновение - по газам, на красный - на тормоз. Как
потом объяснил Спозаранник, если правила предписывают двигаться на зеленый, а
стоять на красный, то он не видит оснований не делать так. Огромный фургон
впереди был для него тоже не аргумент.
Такие же дурацкие стишки оказались посвященными и самому Обнорскому:
"Чтоб Агентство не пропало, классик вышел в Интернет, книжек написал немало, а
приказов - как-то нет". Кстати, директору Агентства досталось больше всего.
И так не удалось установить вредителя, этим делом промышляющего. Каждый раз
нелепые сообщения и глупые стихи посыпались с разных компьютеров, один раз даже
с компьютера самого Обнорского.
Поимкой стихоплета с поличным было занято все Агентство, особую прыть проявляли
компьютерщики.
Так или иначе, это происшествие сказалось на авторитетности всех сообщений,
появляющихся на
...Закладка в соц.сетях
