Жанр: Электронное издание
Alexnat22
...бандиты напали на людей Виктора, стараясь
отнять деньги. Наверняка это его разборки. И поделом ему, в следующий раз будет
осторожнее, а то стал слишком
самонадеян. Александра Петровна поперхнулась дымом, когда сообразила, что
Виктор, очевидно, тоже погиб, иначе он не
дал бы им уйти. Но все это неважно по сравнению с тем, что денег-то в
чемоданчике не оказалось! И тому возможны две
причины: либо деньги просто задержались где-то и пришли бы завтра или
послезавтра, либо же вообще на счет "Арвена"
никто не переводил никаких денег. Значит, проклятый немец сумел вывернуться и
обмануть ее. Значит, силы ее внушения не
хватило, чтобы полностью подчинить его своей воле, ее мозг не может больше
концентрироваться, она слабеет...
Андрей смотрел на нее, сузив глаза.
- Ну, дружок, - Александра Петровна погладила его по голове и постаралась
говорить как можно спокойнее, - ничего
страшного не произошло. Деньги теперь, конечно, мы упустили - все Витя со своими
недоумками...
Пока она молча предавалась грустным размышлением, до Андрея тоже кое-что
дошло.
- При чем тут Витя? - закричал он тонким фальцетом. - Ты думаешь, я не
понял, что денег в банке вообще не было? А это
значит, что вся твоя афера лопнула как мыльный пузырь! Не вышло у тебя ни фига,
вот что!
Слабо тебе! - истерически кричал он. - Старая ты развалина!
Он осмелел от страха перед милицией и не соображал уже, что говорит.
Вернее, соображал, со злобой подумала
Александра Петровна, но перестал ее бояться, понял ее слабость.
- Что ты, дружочек, - проговорила Романцова спокойно, сжав руки на коленях,
чтобы не видно было, как они дрожат от
проклятого препарата, - Бог с ними, с деньгами, другие достанем.
- Достанем? - заорал Андрей, брызгая слюной. - Милиция нас достанет, вот
что.
Ведь если денег нет, значит, немец проклятый все знает, значит, он
догадался. Теперь начнут шерстить всех у него на
фирме, меня же девчонка продаст!
- А что она про тебя знает? - деловито поинтересовалась Романцова.
- Многое, - неохотно признался Андрей.
- Как же ты так неосторожно? - кротко проговорила Александра Петровна.
- Как же, как же... Сама говорила: добудь сведения любым способом... И я
свою работу выполнил! - Он снова впал в
неистовство.
- Вот и хорошо, вот и умница, - бормотала Александра Петровна, напряженно о
чем-то раздумывая. - Все наладится,
главное, что мы живы... А таких головорезов, как Витя, мы сколько угодно
найдем...
- Знаю, - зло проскрежетал Андрей, - и таких, как Витя, найдешь, и таких,
как я...
Но я один у ментов отдуваться не стану...
- Что ты, что ты, милый, - Александра Петровна почувствовала смертельную
опасность и напрягла свой мозг,
разрушенный постоянным употреблением проклятого препарата. Утром она на всякий
случай приняла двойную дозу, и
действие еще не закончилось. Потихоньку, сохраняя на лице спокойное и ласковое
выражение, она влезла в сознание Андрея
и поняла, что он собирается убить ее и выбросить из машины, руководствуясь
скорее страхом, а не доводами разума.
Следовало срочно переходить к активным действиям, пока он не сообразит, что
после убийства сможет взять в ее квартире,
от которой наверняка у мерзавца был ключ (в последнее время частенько он
проводил ночи в ее постели), кое-какие деньги и
вещи и скрыться.
Александра Петровна еще сильнее напрягла мозг и от пассивного прощупывания
перешла к быстрым действиям, чтобы он
не успел ничего заподозрить.
Андрей прикрыл глаза и откинулся на сиденье.
- Вот так, дружочек, - приговаривала Атександра Петровна, передвигая
мужчину на пассажирское кресло и занимая его
место за рулем, - вот так, милый...
Она проехала по знакомой проселочной дороге километров шесть и снова
свернула - теперь уже вовсе по бездорожью, -
добралась с трудом до небольшого, но глубокою лесного озера. Сюда редко кто
заезжал даже летом: вода в озере была
мутная, тинистая, покрытая ряской.
- Вот так, дружочек, - снова повторила Александра Петровна.
Она вытащила вялого, почти спящего Андрея из машины, ни на минуту не
разрывая контакт с ним, чтобы он не пришел в
себя, обхватила его и подвела к самому берегу. Идти пришлось метров двадцать,
потому что Александра Петровна побоялась
подъехать ближе, уж больно топко. Хороша же она будет, если застрянет в этой
глуши, помочь-то некому, да и не нужно,
чтобы ее видели...
На берегу она отпустила Андрея - молодой крепкий мужчина стоял,
покачиваясь, как пьяный Александра Петровна, не
ожидая, когда он очухается, резко стукнула его по голове гаечным ключом.
Отвратительно хрустнула кость, Андрей
удивленно ахнул и свалился с обрыва в темную маслянистую воду. Туда же полетел
гаечный ключ. Поверхность озера на
короткое время забурлила, покрылась пузырьками болотного газа, но скоро все
стало таким же ровным и тихим, как
несколько минут назад.
Александра Петровна потерла пульсирующие тупой болью виски и пошла к
машине.
Это было необходимо - Андрей был опасен, очень опасен. Даже если сейчас она
смогла бы убедить его, что в будущем он
поймет, что ему не было смысла убивать курицу, которая несет золотые яйца, все
равно он стал непредсказуем. Он нервничал
бы, делал глупости и рано или поздно привел бы в ее квартиру милицию. Так что
поделом сопляку, в одном он был прав:
если нужно будет, она таких, как он, найдет сколько угодно. Если будет нужно...
Александра Петровна занималась самообманом: в глубине души она прекрасно
понимала, что больше не сможет
заниматься тем же бизнесом - ее мозг безнадежно измучен, выжат как лимон, долго
в таком режиме она не протянет, да и
запасы препарата почти иссякли.
Ну что ж... Кое-какие деньги у нее пока есть, делить их теперь не с кем - и
Витя, и Андрей отбыли в мир иной. Одной ей
этих денег хватит на какое-то время. Теперь же она должна отдохнуть...
Отдохнуть.
С трудом развернувшись, она выехала из леса на проселок, доехала до шоссе и
повернула к городу. Внезапно ее обуял
страх, что машина уже в розыске, что все посты ГАИ теперь будут искать ее по
номеру. Машину эту достал Витя специально
для операции у банка, так что она, возможно, краденая. Да еще могли запомнить
номер" свидетели у банка, так что риск
возрастал вдвое. Не доезжая до поста ГАИ, Романцова опять свернула в лес,
внимательно оглядела салон машины, вытерла
руль и сиденья и вышла, оставив ключи внутри.
Сегодня на ней не было осточертевшего чужого голландского пальто и парика
рыжего не было. Сегодня она ничем не
напоминала Марию Николаевну Амелину.
Романцова повязала голову темной косынкой, удержалась от соблазна надеть
темные очки - осенью, в ненастный день это
казалось бы странным, а что странно, то всегда запоминается. Она поплотнее
запахнула полы длинной кожаной куртки и
спрятала в полиэтиленовый пакет дамскую сумочку.
Через полчаса на остановке рейсового автобуса уныло мерзла немолодая,
достаточно просто одетая женщина. Никто не
обратил на нее внимания.
Как только у банка началась стрельба, Эрик рванул машину с места, чтобы
успеть удрать из этого района до приезда
опергруппы. Мы на полной скорости проскочили мимо банка и видели четыре трупа,
лежащие на асфальте недалеко от
двери. Кто такие, я не смогла разобрать, только по размерам определила Толечку
Маленького. Я даже расстроилась - ведь
именно он в свое время по доброте душевной отдал мне полбутылки своего пива. Но
у бандитов риск - это
профессиональное.
Эрик привез меня домой и сразу же буквально силой протащил в свою квартиру,
не слушая никаких возражений. После
этого он закинул туда же Горация и ушел на работу, предварительно взяв с Горация
обещание, что он будет охранять меня и
ни за что не выпустит из квартиры до вечера, пока он, Эрик, не явится с бутылкой
шампанского, чтобы отметить наше
избавление от неприятностей.
Намерения были у меня самые благие.
Я решила смирно сидеть дома и заниматься уборкой Эриковой квартиры. Но,
поскольку у него и убирать-то было нечего -
все вещи лежали на своих местах и даже пыли почему-то не было, то я быстро
заскучала. Часа два я потратила на
подхалимаж. Я подлизывалась к Горацию, чтобы он выпустил меня из квартиры на
полчасика. Потому что не могу же я на
торжественном ужине со свечами и шампанским быть в простых брюках!
Нет, обязательно нужно надеть наконец то черное трикотажное платье, а к
нему сделать соответствующий макияж и
прическу. Гораций был неумолим, пока я не догадалась подкупить его свиной
отбивной. После отбивной он подобрел,
отошел от двери, и я отважилась сделать вылазку. На площадке шестого этажа было
тихо, а внизу перекрикивались рабочие.
В моей квартире тоже было все спокойно. Я проверила препарат Валентина
Сергеевича, лежавший под ванной, быстренько
собрала вещички и удалилась, позвонив Неониле, чтобы она оповестила всех мужей,
что со мной все в порядке, я никуда не
делась, а то кто-нибудь из них еще припрется меня спасать в самый неподходящий
момент.
- Эрик пришел, когда мы с Горацием смотрели по телевизору криминальные
новости.
Показали результаты перестрелки у банка, гору трупов, затем камера
продемонстрировала окно на третьем этаже, откуда,
как сказал ведущий, стрелял снайпер. Там, на лестничной площадке, лежали двое. С
первого взгляда я узнала Корня. Он был
мертв. Во втором оказалось тоже что-то знакомое. Когда оператор нашел другой
ракурс, я узнала того плешивого мужичка,
который сотрудничал с дамой-злодейкой, я видела его в Сосновском парке. Лежавшие
внизу, очевидно, были рядовые
бандиты двух преступных группировок. Собственно, про нашу соседку-злодейку не
было сказано ни слова, очевидно, она
сумела скрыться.
- Чем нам это грозит? - спросила я Эрика, пока он еще окончательно не
потерял голову от моего шикарного вида.
- Думаю, что ничем. Дело у нее не выгорело, сюда она больше явиться не
сможет, побоится. А возможно, милиция ее и
так найдет, из-за перестрелки. А я хочу выбросить ее из головы в буквальном
смысле слова. Давай жить по-человечески.
Сейчас я хочу есть, пить и... - Внезапно он повернул меня к свету, потом
отступил на шаг, и глаза его вспыхнули зеленым
огнем, как у мартовского кота на крыше:
- Слушай, я совершенно не хочу есть! - крикнул он, подхватив меня на руки.
Спрашивается, зачем я два часа возилась с прической?
Через некоторое время я сочла возможным начать разговор:
- Эрик, я должна задать тебе очень важный вопрос!
- Я знаю, что ты хочешь спросить и отвечу: да, я тебя люблю.
Я замялась:
- Видишь ли, мне, конечно, очень приятно это слышать, но я хотела спросить,
что мы, собственно, будем делать с
препаратом Валентина Сергеевича?
- Ты считаешь, что это важный вопрос? - В голосе его звучало разочарование.
- А ты считаешь, что нет? - мгновенно вскипела я.
- Нет, потому что этот вопрос я уже решил, - невозмутимо ответило это
белобрысое чудовище. - Препарат я передам
своему другу-немцу. У него связи в области фармакологии, он пристроит его в
надежные руки.
И если действительно это хорошее лекарство, то его будут выпускать и
назовут - препарат профессора Запольского. А
денег мы с них никаких не возьмем, пусть больные дети скорее получат свое
лекарство.
Я подумала немного и решила, что у нас, в России, вряд ли лекарство скоро
найдет своего больного, уж очень у нас сейчас
все сложно, и согласилась с Эриком.
- Ну, теперь я тебе задам важный вопрос, - усмехнулся Эрик.
- Да, дорогой, конечно, я тебя люблю, - проворковала я ему в плечо.
- Мне, разумеется, тоже очень приятно такое слышать, но я хотел спросить,
будем мы сегодня ужинать или нет?
Бывший разведчик караулил весь день и следующий тоже. В квартиру Марии
никто не пришел. Следовало признать, что
он упустил злоумышленников. Насчет того, что люди, которых он видел в квартире,
- злоумышленники, он не сомневался:
шестое чувство говорило ему об этом. На третий день он понял, что в квартиру
Марии больше никто не придет.
Что делать? Как ему искать Марию?
Когда-то давно он бывал в Петербурге, хорошо знал этот город, были у него
тут связи. Пришлось признать, что один он
ничего не сможет сделать, и обратиться за помощью. Номер бежевого "крайслера"
ему ничего не дал - оказалось, что
"крайслер" принадлежал одному типу, Андрею Кошелеву, а тот уже три дня как
пропал, и домашние не представляли, куда
он мог деться.
Выяснения связей Андрея результатов не дало. Пришлось обратиться в
известную организацию, бывшего разведчика
провели в архив, и там тщедушный маленький человечек выдал ему папку с досье
Марии Николаевны Амелиной. Ничего там
не было такого, о чем не знал ее возлюбленный. Он посидел над папкой, поглядывая
по сторонам, впитывая в себя атмосферу
архива. Что-то такое было здесь, за что можно зацепиться. Пару раз он перехватил
встревоженный взгляд обитателя архива и
понял, что был прав, что-то было связано с этой папкой.
Рабочий день подходил к концу. Хозяин архива шуршал чем-то за стойками.
Бывший разведчик не спеша оглянулся по
сторонам.
Никого не было рядом с ним, только далеко у входа сидела девушка за
столиком и копалась в формулярах. Человек
осторожно шагнул в направлении шуршания.
Архивариус испуганно пискнул, когда сильная рука схватила его за плечо.
- Вы мне расскажете все об этой папке, - прозвучал глуховатый голос у его
над ухом. - Кто еще ей интересовался за
последнее время?
Архивариус заглянул в жесткие глаза спрашивающего и понял, что расскажет
все.
Александра Петровна захлопнула за собой дверь. Железные створки лязгнули
как огромные стальные челюсти, как
створки капкана. Когда-то собственная квартира казалась ей надежной пристанью,
убежищем, но теперь нигде она не могла
чувствовать себя в безопасности.
Романцова сбросила уличную обувь, нашарила тапочки.., ей показалось, что
она оставила тапки в другом месте. Неужели
кто-то побывал здесь без нее? Страх побежал по позвоночнику холодным щекотным
насекомым. Да нет, ерунда! Кто мог
знать, кроме нее, этот адрес? Андрей? Андрей... Но он там, в маслянистой темной
воде. Он больше не опасен.
Александра Петровна прошла на кухню, включила кофеварку. После крепкого
кофе будет не заснуть, но она и так уже
которую ночь не спит, а кофе придаст ей хоть немного сил... Она налила чашку
густого темного напитка, поднесла ее к
губам, и в это мгновение зазвонил телефон. Этот звук был таким неожиданным в
тишине квартиры, так ударил по нервам,
что чашка выпала из руки, кофе разлился по столу.
Романцова схватила трубку, поднесла ее к уху, но в трубке молчали. Ей
показалось, что на том конце различается чье-то
дыхание, но наверняка она сказать не могла - возможно, разгулялись нервы.
- Андрей? - спросила она, не выдержав долгого молчания. - Виктор?
Трубка безмолвствовала. Романцова швырнула ее на рычаг, схватилась руками
за голову. Что с ней творится? Что за бред
лезет в голову? С того света не протянута телефонная линия! В голове нарастала
пульсирующая боль, ставшая привычной за
последние дни. Пульсирующая боль и шум, скрежет - будто огромный состав
трогается с места, и вагоны с лязганьем
пробуют сцепку. Александра Петровна подняла глаза, и ей показалось, что узор
обоев, которыми была оклеена ее кухня,
поплыл и переменился. Среди цветных пятен одно за другим всплывали лица -
Андрей, Виктор, та рыжая женщина из
Сосновки... Вдруг, оттеснив все другие, на стене возникло насмешливо улыбающееся
лицо профессора Запольского.
- Чему ты улыбаешься, старый идиот? - вслух произнесла Романцова. - Надо
мной смеешься?
Профессор не отвечал, только презрительно щурил глаза. Романцова зажала
себе рот и в испуге огляделась.
- Боже мой, что происходит? Я сижу одна на кухне и разговариваю сама с
собой... или с привидениями, что еще хуже...
Пульсирующая боль и скрежет в голове все усиливались, становясь
невыносимыми.
Александра Петровна выпила две таблетки анальгина, прекрасно зная, что они
ей нисколько не помогут.
Снова зазвонил телефон.
Романцова смотрела на него, как на приготовившуюся к прыжку кобру, как на
гранату с выдернутой чекой. Она не хотела
брать трубку, но звонок за звонком ввинчивались в ее мозг, как электродрель. Не
в силах дольше выносить эту пытку,
Александра Петровна поднесла трубку к уху.
- Что вам нужно? - спросила она хриплым от страдания голосом.
- Что вы сделали с Марией? - вопросом на вопрос ответил глуховатый мужской
голос на том конце провода.
- С какой.., с какой Марией? - переспросила Романцова, холодея от страха и
понимая уже о ком идет речь. - Ведь у ее.., у
нее никого не было?
- Никого... - как эхо отозвался мужской голос, - никого, кроме меня... И я
ей не смог помочь, меня не было рядом... Что вы
с ней сделали?
Романцова снова швырнула трубку и выскочила из кухни. Она не могла
оставаться на месте, ею овладело болезненное
беспокойство. Она немедленно должна была что-то сделать, дать выход этому
беспокойству.
Кто этот человек? Как он нашел ее? Откуда он взялся?
Он не мог ее отыскать, скорее всего, это не живой человек, а плод ее
больного воображения, порождение ее мозга,
измученного непосильными нагрузками и приемом проклятого препарата, такой же
призрак, как лица на стенах кухни... Те,
кто видел ее, все мертвы. Единственно внушала опасения та глупая баба с собакой,
любовница немца...
Только она может опознать Романцову, все остальные убиты, погибли и уже не
смогут причинить вреда, а с той кретинкой
надо разобраться...
Романцова лихорадочно носилась по квартире. Она оделась, взяла необходимые
вещи и выбежала на улицу. Махнув рукой
первому попавшемуся частнику, она произнесла:
- К Сосновскому парку.
Она не видела улиц, по которым вез ее частник, полностью погруженная в свои
внутренние дебри, в страх и беспокойство.
Она не заметила, что от самого ее дома их машину преследует белая "восьмерка" -
обычная профессиональная осторожность
полностью изменила Александре Петровне. Водитель с опаской косился на странную
пассажирку с лихорадочно блестящими
глазами, которая бормотала что-то, разговаривая сама с собой.
Водитель посчитал ее наркоманкой, довез до Сосновки, получил деньги и уехал
быстрей, от греха подальше. Когда
машина скрылась из виду, Александра Петровна огляделась и увидела, что ее
высадили у дальнего края парка, и теперь
придется пересечь Сосновку, чтобы оказаться у нужного дома.
Она углубилась в парк, безотчетное беспокойство гнало ее вперед, она шла
очень быстро, не разбирая дороги, иногда
сходя с аллей и тропинок, продираясь прямо сквозь кусты. Запыхавшись от быстрой
ходьбы, Романцова вышла из зарослей
на большое открытое пространство. Перед нею стоял старый деревянный дом с
башенкой, окруженный высоким забором.
Сзади послышались шаги, кто-то шел, как она, продираясь прямо через кусты. Страх
снова охватил все ее существо, она
заметила обострившимся от страха зрением, что одна из досок забора отодвигается,
и протиснулась внутрь. Шаги
преследователя звучали ясно за забором. Романцова решила спрятаться в доме, но
окна и двери были заколочены досками
крест-накрест. Александра Петровна боязливо огляделась и заметила невдалеке от
крыльца небольшое открытое подвальное
окошко. Рядом валялась оторванная ставня.
Из-за угла дома показалась мужская фигура. Романцова подбежала к открытому
окну, но лезть в него побоялась - подвал
казался темным и глубоким, а еще ей страшно было повернуться к преследователю
спиной.
Она остановилась, повернувшись лицом к нему, безвольно ожидая встречи с
неизвестным. Это был высокий плечистый
мужчина средних лет. Длинное энергичное лицо его - из тех, которые в шутку
называют лошадиными, - не портила
трагическая складка у рта и коротко стриженные седые волосы. Приближаясь к
Романцовой, он посмотрел на нее, как на
ядовитое насекомое, и задал тот же вопрос:
- Что вы сделали с Машей?
Романцова вспомнила, что, лихорадочно собираясь, она взяла с собой пистолет
и ощутила в кармане его успокаивающую
тяжесть.
Переведя дыхание, она вынула пистолет из кармана и подняла трясущейся
рукой. Мужчина же не обратил на оружие
никакого внимания. Он не сводил с Романцовой полных горячего страдания глаз и
повторял:
- Что вы с ней сделали?
Романцова не могла смотреть ему в глаза, это причиняло ей невыносимую
физическую боль. Отведя взгляд, она неслышно
проговорила:
- Я не знаю... Виктор взял это на себя...
Во всяком случае ее уже нет... И Виктора тоже... И Андрея... Чего же вы
хотите от меня?
Мужчина подходил к ней все ближе и ближе. Казалось, его глаза насквозь
прожигают ее кожу. Александра Петровна,
собрав остатки воли, подняла выше пистолет и нажала на спуск.
В напряженной тишине громко прозвучал сухой щелчок осечки. Пятясь назад,
Романцова оступилась и упала спиной в
подвальное окошко.
Высокий седой мужчина подошел к окну и посветил вниз фонариком.
Неестественная поза, в которой распласталось на
каменном полу женское тело, угол, под которым была повернута голова, не
оставляли сомнений: женщина была мертва. Она
лежала на полу, как сломанная кукла.
- Лариса, иди сюда! - Эрик звал меня на кухню каким-то приглушенным
голосом.
Я подкралась тихонько и увидела сидящего посредине кухни Горация, умильно
уставившегося на холодильник.
- Ну и что? - начала было я. - Что тут такого странного? - Но Эрик привлек
меня к себе и зажал рот.
- Смотри дальше, - шепнул он.
Дверца холодильника чмокнула и начала открываться, а Гораций продолжал
сидеть на полу, не приближаясь к
холодильнику. Чудеса, да и только!
- Я давно за ним замечаю, - шептал Эрик, - еще когда тебя похитили, он у
Артема бутерброд спер путем телекинеза -
двигал его по столу. Я тогда думал, что рехнулся малость от переживаний за тебя,
а теперь и ты свидетель.
- Слушай, я совсем забыла, - я чуть не хлопнула себя по лбу, - он же съел
тогда львиную долю порошка! Это случайно
вышло. Но ведь в записках Валентина Сергеевича сказано, что препарат действует
всего несколько часов. Со мной ведь так и
было!
А с тех пор, как Гораций съел порошок, прошло три дня.
- Замок, что ли, на холодильник привесить, - размышлял Эрик.
- Может, пройдет, - я с сомнением глядела на Горация.
- К тому времени, когда мы вернемся, возможно и пройдет.
- Когда мы вернемся? - переспросила я. - Откуда вернемся?
- Видишь ли, после всего, что со мной случилось, мой друг-немец решил, что
мне срочно нужно отдохнуть. И разрешил
мне в течение месяца пользоваться его домиком вблизи Бокэра, это на юге Франции.
Месяц я не могу себе позволить, но
недельки три...
Домик - это я поскромничал, там вполне приличный дом, большой. На двоих
места хватит.
- И ты думаешь, что я так сразу и соглашусь? - начала было я заводиться.
- Разумеется, согласишься, - спокойно ответил Эрик, - у тебя нет причин
отказываться. Насчет Горация я договорился с
Олегом, он возьмет его на это время к себе, только нужно предупредить, что
Гораций открывает холодильник.
Я подумала, что, действительно, тогда нет никаких причин отказываться. К
тому же Бокэр - это вблизи Арля. Арль очень
красивый город и родина Аристида де Бельмона, о котором я в последнее время
успела позабыть.
- В октябре там тепло и очень красиво, - искушал Эрик.
Улыбнувшись, я заглянула ему в лицо и машинально перевела взгляд на
раскрытый холодильник. Здоровенный кусок
вырезки, вынутый мной утром из морозилки, неуклонно приближался к краю полки.
- Гораций, волчья сыть! Немедленно оставь мясо в покое! - рявкнула я.
Закладка в соц.сетях
