Жанр: Электронное издание
Alexnat22
...похоронили. Несколько дней
понадобилось ей, чтобы осознать происшедшее.
Голова зажила, хирурги колдовали над ее лицом долгие месяцы. У Марии
Николаевны было время подумать. Лежа
ночами без сна, она перебирала всю свою жизнь и поняла, что это она виновата в
том, что погиб муж. Неужели она только
притворялась перед собой, что не хочет причинять ему вред?
Неужели она сама в мечтах, своими снами вызвала к жизни какие-то темные
силы, и судьба распорядилась так жестоко:
мужу - смерть, а ей - пожизненное уродство...
Врачи, однако, были настроены оптимистично. Говорили, что хоть и остались
на ее лице шрамы, но со временем можно
будет еще провести серию операций, только нужно подождать. Но Мария Николаевна
все уже для себя решила. Если бы она
жила в девятнадцатом веке, то дорога ее после несчастья была бы определена: в
монастырь. Там бы она доживала жизнь,
коротая время в молитвах, ожидая встречи с Богом. Но Мария Николаевна никогда не
была женщиной религиозной, и не
принято как-то в современном мире идти в монастырь. Она долго думала и приняла
наконец решение. Она разобралась. с
делами мужа, продала фирму, а также дачу и квартиру в Москве. Себе она купила
квартиру в Петербурге, причем просила
агентство сделать это как можно быстрее и незаметнее.
Квартира располагалась в уединенном месте, рядом с чудным парком -
ежедневные прогулки были единственным
развлечением, от которого Мария Николаевна решила не отказываться. Она не
сказала никому из своих многочисленных
знакомых, куда направляется и вернется ли когда-нибудь в Москву. Возможно, после
года такого существования она обретет
покой и волю к дальнейшей жизни, тогда она снова обратится к врачам. Но так
надолго Мария Николаевна предпочитала не
загадывать.
Судьба распорядилась за нее, сделала ее пешкой в подлой и мелочной игре
мерзких людишек. И душа Марии Николаевны
Амелиной не нашла успокоения и бродила теперь среди живых, горько жалуясь на
несправедливость сотворенного с ней зла.
По прошествии положенного времени вернулся в Москву возлюбленный Марии
Николаевны, пытался искать с ней
встречи, но не нашел уже в Москве ни ее самой, ни даже упоминания о ней. Общих
знакомых у них не было, он сумел
выяснить только про аварию, про смерть мужа, про ее шрамы.
К тому времени все знакомые уже перестали сплетничать - время прошло,
интерес пропал.
Человек, которого имела несчастье полюбить Мария Николаевна, был
профессиональным разведчиком, такая уж была у
него работа. И сейчас он свою карьеру на этом поприще решил закончить и найти
что-нибудь поспокойнее - годы идут, пора
и на покой. Удар, который нанесла ему судьба, отняв любимую женщину, был силен,
но не сломил его. Он долго думал,
имеет ли он право разыскивать Марию, ведь если бы она хотела этого, она оставила
бы ему весточку. Но тем не менее он
решил разыскать ее и убедиться, так ли все плохо на самом деле с ее лицом, а
также постараться помочь ей и приободрить,
убедить ее, что внешность - не главное для них, она все равно нужна ему.
Адрес квартиры в Петербурге он выяснил достаточно легко, при его-то
профессии.
И вот, приехав в этот город, он разумеется, не стал сразу ломиться к Марии,
чтобы не испугать, а решил сначала
понаблюдать за ней издали. Он вычислил нужные окна на шестом этаже, они были
плотно задернуты шторами.
Потом он поднялся по лестнице на шестой этаж и осторожно заглянул на
площадку. И в это время интересующая его
дверь отворилась, и оттуда вышел неприятный мужчина - невысокого роста, плешивый
и неважно одетый. Мужчина
проговорил что-то в глубь квартиры, показалась женская рука, которая заперла за
ним дверь, и все стихло. Человек выглянул
в окно на лестничной площадке и заметил, как плешивый вышел, незаметно
оглядываясь на ходу, как шмыгнул за угол,
стараясь не привлекать к себе ничьего внимания. Его простоватый вид не обманул
бывшего возлюбленного Амелиной: за
долгие годы работы взгляд его был наметан, и теперь он ясно видел, что плешивый
мужчина был опасен, очень опасен. Что
могло быть общего у Марии с этим типом? Возможно, в агентстве перепутали
квартиру, но нет, он все выяснил точно, и
здесь ему дали твердый ответ, что по такому адресу прописана Мария Николаевна
Амелина. Но где же она сама?
Человек позвонил по телефону, трубку долго никто не снимал, потом ответил
женский голос, совершенно чужой.
Сомнений не было, это не она. Потому что лицо, конечно, могло сильно измениться
после аварии, но тембр голоса Марии он
узнал бы из тысячи других голосов. Многолетнее профессиональное чутье подсказало
ему не соваться сейчас в квартиру, а
попробовать выяснить кое-что со стороны.
Днем приезжал Олег и по моей просьбе основательно выгулял Горация. Олег
привез кое-какие мои вещи, те, что я
оставила в его квартире, в том числе и картинку Неонилы, которая стала нравиться
мне с момента похищения еще больше.
Он походил немного по квартире, вздыхая, и наконец удалился, а мы с Горацием
поднялись к Эрику и заняли
наблюдательный пост у окна. Он приехал чуть раньше обычного и поднялся в
квартиру без приключений, в лифте с ним
ничего не случилось.
- Деньги придут завтра! - с порога сообщил он. - Я точно знаю.
- Боюсь, что они это тоже знают, - вздохнула я, - определенно кто-то в
твоем благотворительном фонде на них работает.
- Не могу же я каждого подозревать! - возмутился Эрик.
- Поешь скорее, - спохватилась я, - а то как бы не начали они тебя опять
мучить...
- Мне так нужна завтра свежая голова!
Это ужасно - знать, что у тебя в мозгу копаются всякие проходимцы. И вдруг
они все же сумеют со мной совладать, что
тогда делать?
- Почему ты говоришь "они", когда мы точно знаем, что это "она", - та самая
женщина, что находится сейчас в квартире
напротив.
- Ты уверена?
- Уверена. А теперь слушай и не перебивай, у нас мало времени.
И я рассказала ему про то, как принимала препарат Валентина Сергеевича, как
беседовала сегодня с зловредной соседкой
и как опознала ее в качестве той самой А. Р., о которой так нелицеприятно
высказался Валентин Сергеевич в своих записках.
- И все равно у нас нет против нее никаких доказательств. Если только
милицию напустить, что она самозванка... -
мечтательно протянула я.
- Пока они там будут разбираться, она улизнет. Потому что ту, настоящую
соседку, никто у нас в доме как следует не знал,
так что никто с уверенностью утверждать не может, что эта женщина - не та.
- В общем, я предлагаю такой выход, - решительно начала я, - дать
возможность той злодейке воздействовать на тебя, но я
буду тебя защищать.
- То есть ты хочешь сказать, что опять примешь препарат? - Эрик даже
вскочил со стула.
- А что еще остается делать? - Я пожала плечами как можно спокойнее,
предчувствуя, что сейчас разразится буря.
- Это исключено! - твердо заявил Эрик. - Я не могу позволить, чтобы ты изза
меня рисковала своим здоровьем.
- Ты предпочитаешь, чтобы эти сволочи выжали тебя как лимон, получили, что
хотели, а потом устроили тебе
автокатастрофу? - я вышла из себя, но тут же опомнилась, подошла к Эрику и
обняла его. - Милый, я просто не могу этого
допустить... Как же я без тебя?
Прием сработал. Эрик мгновенно оттаял, уселся и посадил меня на колени. Я
стала нашептывать ему тихонько, что я уже
принимала препарат, что умею с ним обращаться, что ничего плохого со мной не
случилось. А если это сделает Эрик, то
злодейка обязательно почувствует неладное, и кто ее знает, что еще выдумает.
Эрик слушал меня благосклонно, думаю, потому, что ему было приятно ощущать
мои губы у своего уха. Я поднялась,
налила ему чаю, а себе минеральной воды. Эрик выпил чай и посмотрел на меня
строго:
- Нету нет и нет! Я не могу тобой рисковать!
- Уже, - кротко ответила я, показывая на пустой стакан, - я это уже
сделала.
Действительно, порошок заранее был у меня отмерен в стакане, так что я
просто развела его минералкой и выпила на
глазах ничего не подозревающего Эрика.
- Так будет лучше, - мягко проговорила я, но Эрик резко отвел мои руки и
отвернулся.
Мы долго сидели молча. Казалось, время совсем остановилось. Минутная
стрелка приклеилась к черной отметке и не
собиралась двигаться по кругу. Тишина стала густой и тяжелой.
И тут я увидела, что Эрик бледнеет той самой бледностью, которую я замечала
всякий раз, когда в его сознание
вторгалась чужая воля. Тотчас же в ровном гудении ветра, зазвучавшем в моем
мозгу, послышался неразборчивый
напряженный голос. Различала только отдельные слова, потому что голос этот был
адресован не мне, а Эрику. Но по самой
интонации - повелительной и жесткой - я поняла, что Эрику сейчас внушают, что он
должен сделать завтра в банке.
Тогда я напрягла свою волю, собрала ее в кулак и направила всю силу туда же
- в беззащитный мозг Эрика. Я боялась, что
мой противник почувствует постороннее присутствие, поэтому старалась не облекать
свои усилия в слова, я просто
обволокла сознание Эрика своим сознанием, как оборачивают на зиму слабые яблони
еловыми ветками, я постаралась
согреть его своим теплом, своим участием, своей поддержкой и при этом придать
ему силы - силы противостоять чужому
влиянию, чужой воле. Я почувствовала, будто сильный, холодный ветер пытается
свалить меня с ног. Я сжала зубы от
напряжения, но не отступила, не отдала разум Эрика чужому, злому сознанию. Слова
моей соперницы стали слышнее и
разборчивее:
"Ты запомнил все, что я тебе велела, и выполнишь все в точности так, как
тебе было приказано. Сейчас, когда наш
разговор закончится, ты, как всегда, забудешь его... Да собственно, тебе и
забывать нечего: это ведь твои мысли, твое
решение. Ты сам хочешь сделать то, что я тебе приказала, а меня нет и не было,
ты ничего про меня не знаешь".
Я приняла чужую волю на себя, а Эрика согрела еще одной волной своей
теплоты и поддержки. Возможно, я послала ему
слишком много нежности - но кто меня за это осудит? Я ничего не делала и даже
ничего не говорила, а кто может отвечать за
свои мысли?
И я очень хотела думать, что мне это не показалось, но Эрик ответил мне
встречной нежностью, благодарной, теплой
волной ласки и любви...
Боясь, что наши мысли подслушают и мы сорвем завтрашнюю операцию, я
приглушила свои эмоции, снова превратив
сознание в мягкую укутывающую вату, пассивно противодействующую холодному
сильному ветру чужой воли. Я очень
надеялась, что злодейка не почувствовала ничего необычного: ведь сопротивлялся
ее воле не сам Эрик, его сознание было
пассивно. Скоро я почувствовала, как холодный ветер в моем сознании стихает.., и
вот все закончилось.
Лицо Эрика порозовело, глаза были прикрыты и на губах блуждала легкая
растерянная улыбка. И я поняла, что помогла
ему.
Ночь мы провели, обнявшись, в легкой дреме; Утром за завтраком Эрик
почувствовал было себя неважно, видно, злодейка
решила закрепить достигнутые вчера результаты, но сознание Эрика, защищаемое
мной всю ночь, так укрепилось, что
внушение, сделанное на скорую руку, на него почти не подействовало.
Он позвонил мне с работы, сказал, что все идет нормально, он сейчас едет в
банк, чтобы самому отвезти платежку, а
копию оставил в своем компьютере, так что тот, кому надо, может поинтересоваться
и сообщить злоумышленникам, что все
идет по их плану.
Бывший возлюбленный Марии Николаевны Амелиной прождал возле ее дома до
вечера, но ничего не изменилось. Шторы
были по-прежнему плотно задернуты, но с наступлением темноты ему удалось
заметить тонкую полоску света в комнате, да
еще в кухне, где занавески были тоньше, мелькал изредка женский силуэт. Часов в
одиннадцать он решил, что никто из
интересующей его квартиры сегодня не выйдет, и отправился передохнуть. Рано
утром он снова занял свой пост наблюдения
и ждал часа два, замерз и вымок под мелким осенним дождиком. Ничего не
происходило в окнах на шестом этаже, даже
форточку никто не открыл. Он хотел было уже уходить, как вдруг заметил давешнего
неприятного плешивого мужчину,
который вошел в подъезд, стараясь остаться незамеченным. Домофон сегодня был
отключен, так как на пятом этаже шел
ремонт и рабочие все время таскали в подъезд то стройматериалы, то сантехнику,
то вообще сварочный аппарат.
Наблюдатель бросился за плешивым, поднялся бегом по лестнице, но лифт обогнать
не сумел, поэтому примерно между
третьим и четвертым этажами только успел услышать, как хлопнула дверь на шестом
и женский голос что-то проговорил
сердито. Через некоторое время плешивый вышел и с теми же предосторожностями
выскользнул из дома, затем сел в
неброскую "девятку", подождал немного, и вырулил следом за темно-синей новой
"ауди", в которую спокойно сел
светловолосый мужчина приличного вида. Сами по себе эти манипуляции были
интересны, но наблюдателя интересовала
только Мария Николаевна Амелина, поэтому он снова занял свой пост у парадной.
Его терпение было вознаграждено: на
лифте с шестого этажа приехала вниз дама, и сердце у бывшего разведчика замерло
на мгновение. Она была похожа на
Марию, те же рыжеватые волосы, походка, поворот головы, но это была не она.
Воротник у пальто был поднят, и волосы
причесаны так, чтобы не видно было лица. Это можно было объяснить шрамами после
аварии, но, даже не видя ее лица,
мужчина понял, что это не Мария. Он шел сзади на приличном расстоянии и с
нарастающим беспокойством видел, как эта
неизвестная женщина старается походить на Марию, но делает это неумело и
непрофессионально.
Пройдя два квартала, дама вдруг изменила походку и пошла вперед быстрее.
Это выглядело так, как будто она перестала
притворяться, имитировать чужую походку и жесты, словом, махнула рукой на
конспирацию. Теперь уже ничто в этой
женщине не напоминало Марию. Дама перешла дорогу и села в бежевый "крайслер",
стоящий в маленьком тупичке. Человек
отметил номер машины - три девятки и повернул назад, к дому.
Дверь подъезда была по-прежнему нараспашку - теперь на третий этаж носили
мебель. Человек осторожно поднялся по
лестнице на шестой этаж и огляделся. На площадку выходили три двери - одна
квартира, судя по некрашеной еще двери,
была необитаемой, на звонок в другую никто не ответил, очевидно, хозяева были на
работе. Но человека интересовала третья
квартира - она по документам принадлежала Марии Николаевне Амелиной. Но где же
она сама? Он прислушался - на
площадке не было слышно ни звука - и принялся аккуратно колдовать над замками.
Через десять минут он вошел в квартиру.
Там было пусто. Квартира выглядела необжитой, это естественно, ведь Мария жила
здесь всего несколько месяцев. Он
походил по комнатам, огляделся. Вот на полочке стоят безделушки, которые он
помнил еще по тем временам, когда они
встречались с Марией. Вот в шкатулке серьги, что были надеты у нее в Москве, в
их последнюю встречу. Он даже нашел в
шкафу ее платье, что запомнил тогда. Паспорта в квартире не было, других
документов тоже, но порывшись в письменном
столе, он нашел старый альбом с фотографиями. Мария в юности, в театре, на
Черном море...
Определенно, дело было нечисто. Она жила здесь, но потом куда-то пропала. И
он обязательно выяснит, что с ней
случилось.
Корень был в ярости. В ярость он впал позавчера рано утром, когда его
обманула, обвела вокруг пальца наглая баба со
своим белобрысым хахалем. Каким образом она сумела подать ему знак, Корень так и
не понял, но тем не менее бабу
освободили какие-то хмыри, а он. Корень, хоть и не потерял жизнь, но остался ни
с чем, да еще и перед братвой неудобно.
Но Корень всегда гордился своей выдержкой. Чего он достигнет, если сейчас
вломится в квартиру к той бабе и прикончит ее?
Да ничего, кроме неприятностей. Ни денег, ни препарата он не получит. Так
что с местью следует подождать, это всегда
успеется.
Полдня ушло на то, чтобы освободиться от веревок и освободить своих
подчиненных.
Потом немного пришли в себя, и к вечеру машина с Корнем и двумя его
ребятами уже дежурила у дома зловредной бабы с
собакой.
Свет у нее горел, но сама она не показывалась, даже с собакой не выходила.
Наутро они вышли вместе с белобрысым,
быстро шмыгнули в машину и отъехали торопливо. Корень был начеку и спокойно
вырулил следом. Все шло по плану. Баба
со своим белобрысым хахалем приехали к банку в центре города и остановили машину
на платной стоянке за зданием,
причем встали около самой будки охраны. Ну и черт с ними! Не так уж они ему и
нужны. Гораздо проще перехватить деньги,
которые получит неизвестный "Арвен", а с этими двоими он сможет разобраться
позже.
Корень уверенно подошел к дверям банка.
Охранник лениво потянулся за пропуском.
- Я к главбуху, насчет открытия счета!
Охранник кивнул и махнул рукой:
- На второй этаж, комната двенадцать!
Поднявшись на второй этаж, Корень подошел к кабинету главного бухгалтера,
занял очередь за знойной дамой
бальзаковского возраста и направился к окошечку операционистки. Дождавшись,
когда от окна отойдет кудрявая девушка в
кожаном плащике, он вальяжно склонился к окошку, улыбнулся самой обаятельной
(как ему казалось из своих улыбок и
промурлыкал:
- Здравствуйте, Зульфия Омаровна! (имя-отчество операционистки он только
что прочел над окошечком).
- Здравствуйте! - ответила дама несколько неуверенно - лицо посетителя, его
близко посаженные глаза и густые брови
были ей незнакомы.
Вдруг прямо перед Зульфией Омаровной появилась стодолларовая купюра.
Операционистка, не меняя выражения лица и
вообще никак не показывая своего оживления, сделала неуловимое движение рукой, и
купюра исчезла. Взгляд ее необычайно
потеплел.
- Чем я могу вам помочь?
Корень перешел на полушепот:
- Вот чем вы можете мне помочь. У вас есть такой клиент - фирма "Арвен".
Так вот, когда их человек сегодня придет к
вам, подайте мне, пожалуйста, какой-нибудь знак...
- Как же, ведь это такое нарушение... - так же полушепотом ответила Зульфия
Омаровна.
Тут же перед ней появилась еще одна купюра. Молниеносно сглотнув ее,
Зульфия прошептала:
- Я дважды включу лампу!
Корень ободряюще улыбнулся и вернулся на диванчик перед кабинетом главбуха.
Оттуда отлично просматривалось
окошечко Зульфии Омаровны. Корень с умным видом погрузился в чтение
"Коммерсанта", который захватил исключительно
для солидности, одним глазом наблюдая за окошком. Клиенты подходили один за
другим, Зульфия Омаровна каждый раз
включала лампу над окошком, чтобы клиенту удобнее было расписаться за полученные
выписки. Очередь к главбуху
понемногу рассасывалась. Наконец из кабинета вышла бальзаковская дама, за
которой занимал Корень и сделала
приглашающий жест. В это время к двери подбежала запыхавшаяся и совершенно
замотанная толстушка с папкой.
- Кто последний к главбуху? Я за вами буду! Ой, я, наверное, уже не успею?
- Проходите, проходите, - галантно пропустил ее Корень, которому совершенно
нечего было делать в кабинете, -
проходите, я за вами.
Толстушка пылко его поблагодарила и проскочила в кабинет. Приемные часы
банка неумолимо подходили к концу. И в
это время к окошечку операционистки подошла худенькая девушка лет двадцати.
Корень скользнул по ней взглядом без
всякого интереса, и в это время лампа вдруг дважды мигнула. Корень, мгновенно
насторожившись, окинул взглядом
полупустой зал и ленивой походкой вышел на лестничную площадку. Через минуту
девушка появилась тоже и пошла по
лестнице на первый этаж, где располагался кассовый зал. Корень не спеша
спустился, и, не входя в кассовый зал,
внимательно оглядел его с порога.
Людей в зале было немного, в основном, измученные отчетностью бухгалтеры
среднего возраста. На этом фоне заметно
выделялись двое мужчин, явно находящихся в очень хорошей спортивной форме.
Девчонка, спустившаяся от Зульфии
Омаровны, перекинулась с одним из парней парой слов и подошла к окошку расходной
кассы.
Корень "сфотографировал" обоих боевиков и покинул здание банка, чтобы
подготовить "комитет по встрече".
Возле банка не разрешали парковаться, а дальше стояло несколько машин, но
все они были пусты. Корень понаблюдал
немного и предположительно вычислил машину "Арвена". Она стояла метрах в ста от
входа. Затемненные стекла не
позволяли разглядеть людей внутри, но Корень считал себя реалистом и всегда
исходил из худшего: как минимум двое
вооруженных бойцов находятся внутри. Поэтому людей с деньгами надо брать ближе к
выходу из банка, на возможно
большем удалении от их машины. Препаратом придется пожертвовать - за двумя
зайцами погонишься, ни одного не
поймаешь.
Да и зачем ему этот препарат, когда можно взять столько денег? А с теми
двумя, что сидят сейчас в машине на стоянке за
банком, он всегда успеет разобраться...
У входа в банк стоит телекамера, и если охранник заподозрит неладное, он
тут же вызовет опергруппу, и к банку она
подъедет через две-три минуты, это тебе не ларек зачуханный. Корень в который
раз поразился собственной
предусмотрительности и не спеша дошел до нанятого на один день грузовичка"Газели".
Там он тихонько переговорил с
водителем, и тот, вырулив от тротуара, остановился в таком месте, чтобы
перекрыть обзор машине "Арвена". Водитель
грузовичка был парень неглупый, быстро в уме сложил два и два, понял, что дело
пахнет жареным, и, оставив грузовичок где
ведено, запер его и удалился от греха в расположенный неподалеку продуктовый
магазин.
Корень хмыкнул и пошел к своим бойцам давать последние инструкции перед на:
чалом операции.
Все были давно готовы, а люди с деньгами все не появлялись. Корень
занервничал: ведь уже когда он сидел возле
кабинета главбуха, ему сказали, что приемные часы заканчиваются. В дверях
показалась толстушка с папкой, которую
Корень пропустил без очереди к главбуху. Корень покинул свой пост, подошел к
даме с извинениями и спросил как можно
вежливее:
- Скажите, там девушка моя, бухгалтер, что-то долго не выходит. Приемные
часы ведь закончились?
Дама, радостная оттого, что успешно решила с главбухом все вопросы,
ответила охотно:
- Закончились приемные часы у служащих банка, прекратили принимать
документы, а касса еще работает. Ваша
бухгалтерша, верно, деньги получает?
- Ну да, деньги, - с готовностью подтвердил Корень.
- Тогда не волнуйтесь. Расходная касса всегда дольше работает.
Прошло еще минут тридцать, и наконец на пороге банка показалась девчонкабухгалтер
из "Арвена" в сопровождении
двоих охранников. Лицо у девушки было покрыто красными пятнами, охранники шли
злые и мрачные, один из них нес
коричневый кожаный чемоданчик. Корню очень не понравились выражения их лиц, он
заподозрил неладное, но времени на
изменение плана операции не было, тем более что за оставшиеся секунды он и не
смог бы остановить своих людей без риска
попасть под пули охраны "Арвена". Корень напрягся, приготовил пистолет и
продолжал наблюдать за развитием событий.
Вышедшая из банка троица быстрым шагом направилась к своей машине, но не
прошли они и десяти шагов, как с ними
поравнялся идущий навстречу бритоголовый крепыш. В ту же секунду из
припаркованной рядом машины, как черт из
табакерки, выскочил здоровенный амбал - Толечка Маленький, правая рука Корня.
Бритоголовый с одной стороны и Толечка
с другой подскочили к "арвеновским" бойцам. Началась короткая схватка.
В эту секунду Корень, внимательно наблюдавший за событиями, заметил
металлический блеск оружия в окне дома
напротив.
Он понял, что проглядел снайпера, который держит улицу под огнем, и кинулся
к нужному подъезду. Не успел он вбежать
в парадную, как прогремели один за другим два выстрела. Оглядываться было
некогда, Корень стрелой взлетел на третий
этаж. На лестничной площадке стоял невысокий плешивый мужчина с обрезом и пуля
за пулей поливал улицу выстрелами.
Корень слету, почти не целясь, дважды выстрелил в незнакомца из пистолета. Тот
зарычал, как раненый зверь, тяжело
повернулся и успел еще выстрелить в Корня из обреза. Корень в свою очередь,
успел разглядеть перекошенное болью и
яростью лицо, и свет померк в его глазах: пуля из обреза, выпущенная почти в
упор, разворотила ему грудную клетку.
На улице возле входа в банк, картина была еще страшнее. Боевики "Арвена"
истекали кровью - когда началась стрельба,
Толечка и его бритоголовый напарник, как было оговорено заранее на случай
серьезного сопротивления, прикололи их
десантными ножами, но сами были тут же убиты выстрелами из окна. Девушкабухгалтер
лежала среди четырех трупов,
тонко постанывая от боли и страха. Случайная пуля из обреза ранила ее в ногу, но
шок был так силен, что она этого не
замечала.
Охранник банка, услышав стрельбу, срочно вызвал опергруппу, но буквально за
полминуты до ее появления и сразу после
того, как стихли выстрелы, машина с затемненными стеклами сорвалась с места, на
секунду остановившись возле груды
трупов. Дверцы распахнулись, из машины высунулась женская рука. Она схватила
коричневый кожаный чемоданчик,
который лежал на тротуаре чуть в стороне, но, очевидно, женщина поняла по его
весу, что чемоданчик пустой, потому что
она тут же бросила его обратно на мостовую. Дверца захлопнулась, и машина на
огромной скорости умчалась в направлении
Приморского шоссе.
Отъехав от города километров десять, Андрей затормозил, остановил машину на
обочине шоссе и повернулся всем
корпусом к сидящей рядом Романцовой. В его серых глазах растерянность смешалась
с холодной злобой.
- Ну, и что теперь? - спросил он голосом, дрожащим от испуга и ярости. -
Где твои обещанные большие деньги? Столько
народу замочили, Витек тоже наверняка погиб, нас теперь вся городская ментовка
искать будет - и все через твои блестящие
идеи!
Александра Петровна молчала, не желая показывать ему свою слабость. Мимо по
шоссе проносились машины.
- Отъедем еще немножко, на тот проселок, - по возможности спокойно
обратилась она к Андрею, - чтобы глаза на шоссе
не мозолить.
Он угрюмо подчинился. Александра Петровна достала из сумочки сигареты, дала
прикурить ему. Следовало успокоиться
и подумать, что делать дальше. Жуткие события, происшедшие только что у банка,
произвели на нее сильное впечатление.
Еще ни разу в своей жизни Романцова так близко не видела смерть. Какие-то
...Закладка в соц.сетях
