Жанр: Электронное издание
Alexnat19
...на такой обмен не согласилась!"
Вконец заинтригованная, Лола подо-, шла к вахтерше и спросила, где
находится фирма "Лягушка-путешественница".
Вахтерша, женщина разговорчивая, поправила очки и с живейшим интересом
уставилась на посетительницу.
- То-то я смотрю, для "Галатеи" ты вроде старовата, а для "Коробейника" -
наоборот, молодая, красивая и одета хорошо...
- - Что? - переспросила Лола. - Что это - "Галатея", "Коробейник"?
- Ну вот, видишь, девочки молоденькие идут - это в агентство "Галатея", их
там набирают на день-два всякие рекламные..,
эти.., акции проводить, а которой повезет или переспит с кем надо - так и в
телевизор попасть могут, вот они и валят валом...
А обратно с сумками выходят - это из фирмы "Коробейник" женщины, канцтоварами
вразнос торгуют. С утра пораньше на
складе затарились, а теперь разбегаются по всяким фирмам - ручки да тетрадки
продают.
- Л "Лягушка-путешественница" выходит, не здесь? - огорчилась Лола.
- Почему же не здесь? Здесь твоя "Лягушка", на втором этаже, третья дверь
направо. Только к ним никто, считай, и не
ходит.., пока что не выгнали, но еще месяц не заплатят за офис - точно выгонят!
Лола поблагодарила словоохотливую тетку и поднялась на второй этаж.
На третьей справа двери действительно была приколота кнопкой отпечатанная
на принтере лягушка с подписью:
"ООО Лягушка-путешественница". Турпоездки, авиабилеты, загранпаспорта и
пр..."
Подумав, что скрывается за эти многозначительным "пр...", а также что
"Лягушке" давно пора покрасить дверь, Лола
вошла внутрь.
В крошечной приемной сидела блондинка-секретарша с красными глазами и
вытирала измазанным тушью платочком
курносый веснушчатый носик. Когда Лола спросила ее, где можно найти Антона
Кузовкова, секретарша неожиданно
зарыдала, вскочила из-за стола и выбежала в коридор, схватив по дороге маленькую
лаковую сумочку.
Лола пожала плечами и открыла дверь кабинета.
В кабинете за одним из двух составленных углом столов сидела спортивного
вида брюнетка в облегающем сиреневом
свитере и с подозрительно блестящими глазами, наводящими на мысль о недавно
имевшем место скандале.
- Антона Кузовкова я могу увидеть? - спросила Лола.
В ответ на этот невинный вопрос брюнетка вскочила из-за стола, громко и
цветисто выругалась и запустила в Лолу
пухлым ежедневником в яркой пластиковой обложке.
Лола легко уклонилась, уперла руки в бока и на пределе своих голосовых
возможностей рявкнула:
- Так-то вы встречаете клиентов?
Неудивительно, что вам за аренду нечем заплатить!
Брюнетка взглянула на Лолу повнимательнее, отметила безупречного покроя
темно-синий костюм, Лолин сдержанный, но
умело наложенный макияж, и опомнилась.
Она порозовела, обежала вокруг стола и бросилась к Лоле, на ходу сдувая с
нее невидимые пушинки.
- Ох, Бога ради извините! Так вы клиентка! А я подумала, извините.., нервы
ни к черту, простите ради Бога! Чем вам
помочь? Вам путевочку или билетики?
- Я представитель крупной фирмы, - начала Лола вдохновенно врать, - наша
компания хотела бы приобрести очень много
путевок для своих сотрудников, но мне рекомендовали поговорить лично с
господином Кузовковым...
- Да зачем вам Кузовков? - Брюнетка продолжала приплясывать вокруг Лолы,
искательно заглядывая ей в глаза. - Да я вам
все объясню и сделаю в лучшем виде!
- Нет, - стояла на своем Лола, - мне рекомендовали лично к Кузовкову! Здесь
есть конфиденциальные вопросы, которые
можно решить только с ним! - При этом Лола загадочно округлила глаза.
Брюнетка остановилась, и на лице у нее отразилась сложная гамма
противоречивых чувств. В этой гамме преобладало то
вполне естественное служебное рвение и боязнь упустить хорошего клиента, то
совершенно непонятное раздражение,
переходящее в настоящую ненависть. Казалось, она разрывается между желанием
обслужить клиентку и столь же сильным
желанием убить ее на месте. Наконец служебный долг взял верх, и брюнетка сквозь
зубы проговорила:
- Он пиво пьет в "Джоне Сильвере".
Это за углом, метров пятьдесят от проходной. Лучше туда идите, а то он
может сегодня не вернуться. А по мобильному
ему звонить бесполезно - он его здесь забыл.
- А как я его узнаю? - спросила Лола.
На лице брюнетки снова вспыхнула с трудом сдерживаемая ненависть, и, коекак
справившись с тягой к немедленному
смертоубийству, она злобно прошипела:
- Узнаешь. Ты его узнаешь, не сомневайся.
Лола удивленно поблагодарила брюнетку и отправилась в указанном
направлении.
"Джон Сильвер" оказался довольно приличным баром, отделанным в стиле
пиратского корабля. Перед входом стоял
швейцар в красном головном пиратском платке, с черной повязкой на глазу и,
конечно же, с попугаем на плече. Швейцар
распахнул перед Лолой дверь, и она оказалась в полутемном помещении, увешанном
штурвалами, якорями и потемневшими
от времени обломками разбитых кораблей.
Попугай напутствовал ее вслед истошным криком "Пиастры, пиастры!", и Лола
шагнула в таинственную полутьму.
У самой двери стояла деревянная раскрашенная статуя знаменитого пирата из
"Острова сокровищ". Все было на месте - и
треуголка, и деревянная нога, и огромный старинный пистолет за поясом - пистолет
был настоящий. Немного постояв у
входа, чтобы глаза привыкли к полутьме, Лола подошла к стойке и присела на
высокий круглый табурет.
- Привет! - подскочил к ней бармен - кудрявый парень с серьгой в ухе, так
же одетый в стилизованный пиратский костюм.
- Что закажем?
- Что же вы попугая-то на улицу выгнали? - спросила Дола. - Хоть и тепло,
но все-таки осень. А он птица нежная, еще
простудится. Его место, я так понимаю, на плече у Джона Сильвера.
- Не говорите, - слегка расстроился бармен, - скучает попугай... Кричит
много, посетители пугаются. А некоторые учат его
словам нехорошим.
- Научили? - полюбопытствовала Лола.
- Вы не поверите - такой способный оказался. Иногда как начнет орать - даже
стыдно... Наверное, сам Джон Сильвер
таких слов не употреблял... Вообще подумываем его чучелом заменить, а этого в
зоопарк сдать, - признался бармен.
Лола взяла с тарелки горсть соленых орешков и огляделась. Людей в заведении
по дневному времени было совсем
немного. За одним столом двое классических "новых русских" с бритыми затылками
выясняли отношения, пытаясь
установить, кто из них двоих настоящий козел, причем в ходе дружеской беседы
понемногу возникало впечатление, что - оба.
За другим столиком неумеренно накрашенная и увешанная драгоценностями дама
бальзаковского возраста кормила
креветками молодого широкоплечего негра.
В самом дальнем углу сидел в одиночестве упитанный голубоглазый мужчина лет
тридцати.
При виде этого мужчины с Лолой произошло что-то непонятное. Она забыла,
зачем, собственно, пришла в это заведение,
и как загипнотизированная двинулась через зал к его столику.
У нее не было своей воли, странное чувство тянуло ее к этому мужчине, как
магнитом. Наверное, такое чувство
испытывает кролик, когда он смотрит в немигающие глаза удава, решившего им
пообедать. Мужчина поднял на нее свои
голубые глаза. Лола увидела, что он здорово пьян, и в то же мгновение у нее
отнялись ноги. Она безвольно опустилась на
стул рядом с незнакомцем. Бедный кролик прибыл и ждет, когда на него обратят
внимание. Приятного аппетита.
- Ну вот, опять! - пробормотал голубоглазый мужчина не совсем понятное, и
спросил:
- Пиво будешь?
Лола кивнула: дар речи она, по-видимому, потеряла.
Мужчина махнул официанту, и тот принес два бокала пива.
- Ну, Антон, ты даешь! - негромко проговорил он, ставя бокалы на стол.
"Антон, - подумала Лола, с большим трудом возвращая себе способность
соображать, - значит, это и есть Антон Кузовков.
То-то мне брюнетка в офисе сказала, что я его легко узнаю..."
- Тебя как зовут? - спросил Антон скучным голосом.
- О... Ольга, - ответила Лола, с трудом справившись с немотой.
- Пиво пей, Ольга.
Лола послушно поднесла к губам бокал и в два глотка выпила его, совершенно
не почувствовав вкуса.
Антон посмотрел на нее долгим изучающим взглядом. От него исходили волны
какого-то то ли жаркого холода, то ли
холодного жара - во всяком случае, чего-то такого непонятного, от чего Лолу
начала бить мелкая дрожь. Она из последних
сил пыталась сопротивляться этому ужасному состоянию, пыталась разбудить голос
своего рассудка, пыталась внушить себе,
что в этом голубоглазом мужике нет совершенно ничего хорошего - толстый,
ленивый, пьяный...
Но сопротивляться исходившим от него волнам было то же самое, что пытаться
руками остановить бульдозер. Кролик
сложил лапки и покорно ждал решения своей участи.
- Ну ладно, пойдем, что ли. - Антон поднялся из-за стола, бросил на
скатерть деньги.
Лола послушно следовала за ним.
Спорить или сопротивляться не имело смысла. Швейцар напоследок окинул ее
насмешливым взглядом, и даже попугай
крикнул "Пиастры, пиастры!" каким-то особенно издевательским тоном, но Лола не
обращала ни на что внимания. Она шла
за Антоном, как преданная собачка вдет за своим хозяином. Антон открыл перед ней
дверцу побитых "Жигулей", и она села
на переднее сиденье. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль: "Как же он
поедет, он же совсем пьяный?" Но она тут же
забыла об этом.
Дороги Лола не запомнила и даже не могла бы потом сказать, долго ли они
ехали. Все происходило как бы в полусне.
В полусне Лола поднялась за Антоном по лестнице, в полусне вошла за Антоном
в квартиру. Правда, Антон и сам был
какой-то сонный. Он разложил складной диван, повернулся к Лоле и спросил:
- Ну чего ты стоишь-то?
Лола все еще была в каком-то отупении и не сразу поняла, чего он от нее
хочет. Антон помог ей раздеться, и она
послушно, как кукла, легла рядом с ним на диван.
Едва закончив свое черное дело, Антон зевнул, перекатился на правый бок и
мгновенно заснул, если можно так
выразиться, сном праведника, если, конечно, праведники храпят. Дело в том, что
Антон периодически гулко всхрапывал и
бормотал во сне что-то нечленораздельное.
Лола еще некоторое время полежала на спине, глядя в потолок и нервно
покусывая губы. Этот свинтус, конечно, и не
подумал о насущных нуждах своей партнерши, получил свое - и дрыхнуть...
Внезапно Лола расхохоталась и вскочила с дивана. Смеялась она над собой,
над своей неожиданной глупостью. Что на нее
вдруг нашло? Почему она как ненормальная потащилась за этим толстым голубоглазым
эгоистом? Наверное, потому он и не
подумал удовлетворить ее по-человечески, что рассудил: ты сама на мне повисла,
сама этого хотела, так будь довольна тем,
что получила...
Лола вспомнила сцену в офисе "Лягушки-путешественницы", зареванную
секретаршу и ненормальную брюнетку,
швыряющую в клиенток предметами обихода, и поняла, что этот упитанный парниша,
всхрапывающий на диване, как
пьяный бегемот, загадочным образом притягивает всех женщин, которые встречаются
на его пути, и они ничего не могут с
этим поделать, им остается только устраивать истерики и расцарапывать друг другу
физиономии...
Неудивительно, что турфирма на грани разорения - ее сотрудницам совершенно
не до выполнения своих служебных
обязанностей, они могут думать только о своем равнодушном повелителе и бороться
за его благосклонность.
И ведь не зря брюнетка устроила Лоле такую сцену ревности - и часа не
прошло, как та оказалась в постели Антона.
Да, видно, бизнесвумен нисколько не сомневалась в таком повороте событий,
хорошо зная своего любезного шефа.
"Но я-то, я-то хороша! - удивлялась Лола, торопливо собирая по комнате свою
одежду и косясь на ворочающегося во сне
Антона. - Уж всякого, кажется, повидала, профессия обязывает, а поддалась его
чарам, как дурочка-первокурсница!"
Наскоро ополоснувшись и одевшись, Лола обошла квартиру, чтобы составить о
хозяине хоть какое-то представление -
кроме того, которое она получила в постели, и иметь хоть какое-то оправдание
своего поведения перед Маркизом.
Квартира Антона Кузовкова была типичной берлогой любвеобильного холостяка.
Кое-как прибранная - видимо,
временные подруги Антона начинали иногда наводить здесь порядок в сомнительной
надежде захомутать хозяина, удивив
его своей домовитостью, - эта квартира не носила на себе отпечатка постоянного
присутствия единственной женщины, жены
и хозяйки.
Зато временное присутствие многих женщин бросалось в глаза на каждом шагу
Лола в самых разных углах квартиры
натыкалась на забытые тюбики помады - причем таких разных, несочетаемых
оттенков, что было ясно - ими могли
пользоваться только разные женщины; в неожиданных местах, от промежутка между
письменным столом и батареей до
кухонного шкафчика для продуктов, она нашла три смятых лифчика, причем один
первого номера, один третьего и один
пятого; в ванной нашла гребешок с застрявшими в нем светлыми волосами, а на
комоде в спальне - массажную щетку с
остатками черных волос, явно принадлежавших ревнивой брюнетке из офиса "Лягушкипутешественницы".
Все же самая интересная находка ожидала ее в прихожей. Лола увидела на полу
под шкафчиком для обуви рамочку с
фотографией, лежащую лицевой стороной книзу. Она нагнулась и достала фотографию.
На этом снимке были изображены Антон и молодая женщина с короткими рыжими
волосами. Лицо у женщины было
недовольное и раздраженное. Ее личность не вызвала у Лолы никаких сомнений: это
была Моника Тизенхаузен.
Рассудив, что, если фотография валяется на полу, то она, скорее всего, не
нужна хозяину, Лола, воровато оглянувшись,
сунула ее в свою сумочку и хотела уже ретироваться из квартиры, но в этот момент
из спальни послышался сонный голос
Антона:
- Эй, ты где?
И с ней снова начали твориться те же загадочные вещи, что и в "Джоне
Сильвере". Только что она думала об Антоне со
сдержанной неприязнью и удивлялась тому, что пошла за ним, как дурочка, забыв
все на свете, только что она хотела как
можно скорее уйти от него и никогда больше его не видеть - и вдруг ее снова
потянуло к нему как магнитом, ее окатило
волной того же, что прежде, жаркого холода, и она двинулась на голос своего
голубоглазого повелителя, как кролик
послушно идет в объятия удава.
При этом, чтобы найти себе хоть какое-то оправдание и придать видимость
смысла своему поведению, Лола подумала,
что ей обязательно нужно поговорить с Антоном, разузнать у него как можно больше
о его недолгой семейной жизни и
выяснить, что ему известно о судьбе Моники Тизенхаузен.
Однако все эти благие намерения так и остались только намерениями.
Войдя в комнату и увидев голубые глаза Антона. Лола потеряла способность
рассуждать. Ее, как прежде, охватила зябкая
томительная слабость. Она застыла под взглядом Антона, ожидая, как Его
Величество распорядится ее судьбой.
- Ты чего оделась-то? - с ленивым недоумением спросил Антон. - Собралась,
что ли, куда?
- Нет... Я никуда... - пролепетала Лола, с трудом справившись с неожиданно
отказавшим голосом.
- Ну, так иди сюда, - лениво проговорил Антон, гостеприимно раскрывая
объятия, как удав раскрывает объятия
трепещущему кролику.
Лола послушно двинулась на зов своего повелителя, торопливо сбрасывая на
ходу одежду.
- Это ЛОСХ, - уверенно заявил Боря Штрек, брякнув по столу опустевшей
пивной кружкой.
- Что? - не понял его Леня. - Какой лось?
- Да не лось, - поморщился Боря, - серый ты Леонид, как соцреалист в
третьем поколении! Не лось, а ЛОСХ -
Ленинградское отделение Союза художников на Большой Морской. Отделение давно уже
не Ленинградское, а СанктПетербургское,
но все его так по старой памяти и называют ЛОСХом. А это, на
снимке у тебя - Белая гостиная ЛОСХа, такой
выставочный зал. У них, сам понимаешь, денег негусто, вот они и сдают свои залы
под всякие сомнительные
псевдохудожественные выставки, преимущественно эротического характера.
Прилетев в родной Петербург, Леня Маркиз задумался, с чего начать поиски
таинственной немецкой миллионерши, и
решил, что для начала непременно нужно узнать, где именно была сделана та
единственная фотография, с которой начались
сомнения в ее, миллионершиной, преждевременной кончине.
Будучи жуликом высокого полета и занимаясь своим благородным делом в таком
культурном центре, как Петербург, Леня
волей-неволей сталкивался с разного рода экспертами, галерейщиками, держателями
и устроителями выставок, торговцами
живописью и графикой разной степени честности. Одним из них и был Боря Штрек,
когда-то неплохой, подающий надежды
живописец, позднее переключившийся в поисках более легких заработков на
изготовление копий картин художниковавангардистов
двадцатого века. Боря знал в городе все и всех и наверняка должен
был узнать запечатленный на снимке
выставочный зал.
Маркиз нашел в старой записной книжке Борин телефон, позвонил ему и через
час уже ввалился в мастерскую Штрека,
побрякивая полной сумкой пива "Туборг" в качестве гонорара за ожидаемую
информацию.
И Боря не подвел.
- То у них выставка "Лучшие фото Плейбоя"", то - "Женщины и автомобили"...
Вот и это явно снято на такой же выставке.
Когда, говоришь, сделана фотография?
- Ну, я думаю.., месяца полтора назад.., или чуть больше.
- Ну так это все можно у Валечки узнать. - Боря придвинул к себе телефон,
потыкал пальцем кнопки и замурлыкал в
трубку, как толстый кот при виде сметаны:
- Валюшечка, зайчик мой ушастенький, ты меня не забыла, надеюсь? Да никакой
это не Гроссмуттер! И не Пеликанский!
Валюшечка, это же я - твоя большая и вечная любовь - Боря Штрек!
Ну, слава Богу, наконец узнала! Валюшечка, котик мой пушистенький, вспомни,
пожалуйста, какие выставки у вас были в
Белой гостиной полтора-два месяца назад? Как? "Маленькие радости"? "Женщины и
цветы"? Рыбка моя глазастенькая, к
тебе сейчас приедет один мой друг - потрясающий мужик! Только что, между прочим,
из Монте-Карло! Он тебе покажет
одну фотку, так ты не в службу, а в дружбу помоги ему узнать, что на ней
изображено. Целую тебя, индюшоночек мой
толстопузенький.
- Спасибо, дорогой. - Маркиз записал адрес и заторопился.
- Всегда рад помочь! Заходи в любое время, только с пивом. Только ты учти:
эта Валечка подарков не берет, у нее
основной лозунг - "Лучший мой подарочек - это ты!". Сам по ходу дела там
разберешься...
Валечка оказалась невысокой, симпатичной, слегка полноватой дамой в
мохеровом свитере, призывно облегающем бюст
шестого номера, с глубокими и выразительными карими глазами. Эти карие глаза
выражали в основном глубокий интерес ко
всем встречающимся на Валечкином жизненном пути особам противоположного пола.
При виде Маркиза Валечка необыкновенно оживилась, и ее мохеровый бюст
взволнованно заколыхался. Маркиз передал
ей привет от Бори Штрека, в ответ, на это Валечка закатила выразительные глаза и
с придыханием проворковала:
- Ах, какой мужчина, какой мужчина!
Пользуясь этим приступом энтузиазма, Леня подсунул мохеровой Валечке копию
немецкой фотографии.
- Кажется, этот снимок сделан у вас в Белой гостиной?
Дама близоруко сощурила карие глазки, вгляделась в фотографию и низким
грудным голосом подтвердила:
- У нас, у нас! Это с выставки "Радости жизни", закрылась месяц назад, а
продолжалась... - Она пошуршала какими-то
бумажками, лежащими в беспорядке на столе. - Три недели, с двадцать шестого
июля, по семнадцатое августа.
- Какая у вас чудная память! - самым своим чарующим голосом проговорил
Маркиз. - А не знаете ли вы, Валечка, чья вот
эта фотография. - Он ткнул кончиком карандаша в снимок девушки с журналом.
- Вас что - заинтересовала эта рыжая селедка? - ревниво спросила Валечка,
возмущенно качнув бюстом. - Или хотите
узнать, какой фотограф ее снимал?
- Фотограф, фотограф! - успокоил Маркиз взревновавшую даму, понимая, что
имени и адреса модели она все равно не
знает.
- Это Славик Расторгуев, - доверительно сообщила Валечка, почему-то не
добавив своего "какой мужчина!".
- Расторгуев, Расторгуев... - задумчиво повторил Леня, будто бы пытаясь
что-то припомнить. - А его адресочка у вас нет?
Валечка привычно закатила глаза и с наигранным сожалением в голосе
сообщила:
- Он у меня записан в старой записной книжке, а книжка - дома... Но я через
полчаса заканчиваю, - она бросила взгляд на
часы, - и мы могли бы зайти ко мне... Я живу недалеко, на Гороховой, Леня
послонялся полчаса в фойе Союза художников,
просмотрел афиши выставок на ближайшие месяцы - "Обнаженные в шляпах", "Тайны
японской спальни", "Эрос и космос"...
Наконец по лестнице процокали каблучки, и Валечка торжественно спустилась в
фойе. В полный рост она выглядела
гораздо привлекательнее, чем за рабочим столом, - у нее оказались довольно
стройные ножки и неплохая талия, что при ее
выдающемся бюсте производило впечатление.
Вспомнив напутствие Бори Штрека, Маркиз подумал, на что только не
приходится идти ради достижения цели, и
порадовался тому, что догадался по дороге купить бутылку шампанского.
Валечка жила действительно недалеко от Союза художников В отличие о
большинства подъездов в центре города, обычно
донельзя запущенных, Валечкин подъезд был прекрасно отремонтирован, чисто вымыт
и заперт на кодовый замок.
Они поднялись на третий этаж и попали в бывшую коммунальную квартиру
немыслимых размеров, разделенную когда-то
на три или четыре махоньких отдельных квартирки, одна из которых принадлежала
гостеприимной Валечке.
Оставив Леню в кресле перед низким столиком, заваленным художественными
журналами, проспектами и каталогами
выставок, Валечка извинилась и исчезла.
Через несколько минут она спросила из кухни, предпочитает гость кофе или
чай, и когда он согласился на кофе, энергично
зазвенела посудой.
Прошло еще несколько минут, и наконец хозяйка появилась на пороге с
подносом в руках.
Леня вытаращил глаза: гостеприимная Валечка успела переодеться, и теперь на
ней был коротенький розовый халатик без
пуговиц, туго перехваченный в талии пояском. В вырезе халата выразительно
трепетал Валечкин умопомрачительный бюст.
- Вы не против? - хозяйка скромно захлопала ресницами. - Я по-домашнему...
У меня так жарко...
Леня, не говоря ни слова, поставил на стол бутылку шампанского и начал
откручивать проволоку. Ему тоже стало жарко.
- А как же кофе? - спросила хозяйка, поставив поднос на свободный край
стола.
- Кофе потом, - лаконично ответил Маркиз, - фужеры есть?
Фужеры в доме, конечно, нашлись.
Валечка села на диван, скромно сдвинув колени, и выпила с Леней за
знакомство.
Леня расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и пересел поближе к хозяйке.
Валечка вдруг вскочила и прощебетала:
- Ах, ведь вы хотели адрес Славика Расторгуева...
- Черт с ним, с адресом... - проговорил Маркиз, расстегивая следующую
пуговицу.
Его бросило в жар. Валечка подошла к книжному шкафу и забралась на стул,
чтобы дотянуться до верхней полки. При
этом перед Леней открылся такой вид, что он забыл о приличиях, подскочил к
хозяйке, схватил ее в охапку и понес на диван,
на ходу зубами развязывая пояс халатика.
- Ну что вы, право, какой необузданный... - сладко замурлыкала Валечка, но
Леня не дал ей продолжить.
Его подозрения подтвердились: под халатиком на ней совершенно ничего не
было.
В комнате наступила тишина, время от времени прерываемая Лениным рычанием и
Валечкиными истошными вскриками.
По прошествии полутора часов Валечка томно потянулась и спросила:
- Там в бутылке шампанского не осталось?
Леня протянул руку к столику, и они допили шампанское прямо из горлышка.
- Да, кстати... - вспомнил Маркиз. - Ты мне обещала адрес этого...
Славы Расторгуева. Только давай я сам достану твою записную книжку, а то,
если ты туда полезешь, мы снова
отвлечемся...
- А почему бы и нет? - Валечка пожала круглыми плечами, при этом ее
непревзойденный бюст призывно колыхнулся.
Леня вернулся домой очень поздно.
Он раздобыл адрес фотографа Расторгуева, но в такое время нечего было и
думать о визите к нему. Продолжение поисков
волей-неволей пришлось отложить на завтра.
Лолы почему-то тоже не было, и Леня в ожидании своей партнерши принял душ.
Когда он вышел из ванной комнаты в набедренной повязке из махрового
полотенца, дверь открылась и на пороге
появилась Лола. У нее было какое-то удивленное растерянное лицо. Выглядела она
очень утомленной - под глазами залегли
темные круги, помада с губ стерлась, сами губы подозрительно припухли, и даже
слегка размазался левый глаз.
- Где ты была? - напустился Маркиз на подругу. - Я за тебя так волновался!
Я просто места себе не находил целый вечер!
Лола подняла на него влажный затуманенный взгляд, но ничего не ответила.
- Что ты себе позволяешь! - Маркиз накручивал себя все больше и больше, в
праведном запале он так замахал руками, что
махровое полотенце чуть не упало на пол, и ему пришлось подхватить его, чтобы не
оказаться перед Лолой в костюме Адама,
что в настоящее время совершенно не входило в его планы.
Лола в это время, совершенно не обращая на него внимания, утомленно упала в
кресло, скинув лодочки.
Леня продолжил в той же тональности, но без жестикуляции:
- Мы приехали сюда с чисто деловыми целями и должны заниматься розысками
этой чертовой пропавшей немки, а не
тратить время на свою личную жизнь!
Лола сняла жакет и швырнула его мимо Лени на диван, а сама вольготно
откинулась на спинку кресла и глубоко вдохнула,
при этом достаточно помятая блузка распахнулась на груди и стало видно, что Лола
без лифчика.
- Не пытайся меня обмануть, я вижу, что ты только что была с мужчиной! -
кипятился Маркиз. - Нашла, понимаешь,
время!
Проследив за его взглядом, Лола ощупала себя и пожала плечами: она поняла,
что забыла бюстгальтер у Антона. Она
хмыкнула и смущенно закрыла глаза.
- Отвечай, где ты была?! - вопрошал Маркиз тоном оскорбленного мужа.
Лола открыла глаза, удивленно посмотрела на него и проговорила хрипловатым
голосом:
- По-моему, я совершеннолетняя, а у нас с тобой отношения сугубо деловые.
Да ты бы лучше на себя посмотрел - в твоем возрасте это уже неприлично!
Леня подошел к зеркалу и увидел у себя на груди багровую отметину от
Валечкиных губ.
Маркиз проснулся рано, оттого что Пу И пытался зубами стянуть с него
одеяло. Зловредная Лолка впусти
...Закладка в соц.сетях
