Жанр: Электронное издание
Alexnat19
...отом Маркиз взвалил ее на
закорки.
- С чего это ей помирать? - ворчала Лола, отпихивая ногой с дороги тело
какого-то братка. - Она еще всех нас переживет,
стерва немецкая. Чуть жизни из-за нее не лишились...
- С виду такая худенькая, а тяжеленная, - кряхтел Маркиз, согнувшийся под
тяжестью Моники.
Они вышли из избы и направились к стоящей неподалеку "ауди".
"Все машины на месте, - мелькнуло в голове у Лени, - но ведь была еще та,
на которой приехал Виктор, ее-то как раз и
нету. Стало быть, он жив и рванул отсюда на своей машине. Что и нам необходимо
сделать как можно скорее..."
Машина была заперта, и ключей не было, но для Лени такие мелочи не
составляли проблемы. Управившись с замком, он
впихнул Монику на заднее сиденье, и тотчас же оттуда раздался тихий жалобный
визг.
- Пу И! - вскинулась Лола. - Детка, ты жив?
Оказалось, песика заперли в свое время в машине, чтобы не шумел, и Пу И
совершенно пал духом от одиночества и тоски.
- Да еще и описался! - Маркиз потянул носом воздух и брезгливо поморщился.
- Это у него нервное, - заступилась Лола, - и к тому же тебе-то какое дело,
машина все равно не твоя...
- Точно, - согласился Леня, трогаясь с места. - Да оставь ты его в покое,
лучше Моникой займись!
Лола усадила Монику на заднем сиденье, та пришла в себя, но была какая-то
вялая.
- Это хорошо, что она такая квелая, - бормотала Лола, - иначе я с ней и
сидеть рядом боюсь. Лариска говорила, она
единоборства знает. И на фига ее с собой тащить?
При выезде на шоссе Лола оглянулась и заметила сзади в деревне довольно
приличное зарево. По дороге к городу им
встретились две пожарные машины.
Была глубокая ночь, и гаишникам, надо думать, тоже хотелось спать, поэтому
никто их не остановил.
В квартиру Моника поднималась сама, хотя и двигалась как сомнамбула.
Леня тихо-тихо открыл двери. В коридоре никого не было, обитатели
коммуналки крепко спали.
- Леня, - твердо сказала Лола, когда они вошли в комнату, - я ее одну
оставлять боюсь. Кто знает, что у нее в голове, когда
Вольф ей так сильно мозги прополоскал? Может, она совсем сбрендила?
Мы заснем, а она нас сонных прирежет...
- Да уж, - неуверенно проговорил Маркиз, - ну, ты ложись, а я подежурю. Эх,
был бы Пу И у нас сторожевой собакой!
Утром Монике стало плохо. Ее тошнило, сильно болела голова. Все тело
дрожало крупной дрожью, ноги были ледяными.
Хоть она пришла в себя и глядела осмысленно, но язык ей плохо повиновался, и
объяснялась Моника больше знаками.
- Отходняк! - со знанием дела определил сосед-алкоголик дядя Гриша,
заглянувший в раскрытую дверь. - Ей бы
поправиться.., я сбегаю.., или кефиру, если денег жалко!
- Да иди уж, тоже доктор нашелся! - выгнал его Маркиз.
- Инфекция! - уверенно сказала Зинаида Викентьевна, так же из любопытства
заглянувшая в дверь. - Леня, а кто это у
тебя?
- Лолка, да закрой же дверь! - рявкнул он.
- Так душно же! - огрызнулась в ответ Лола. - И рвотой воняет!
- Левомицетин и грелку к ногам! - категорически заявила Зинаида
Викентьевна. - Идем, Ленечка, я дам...
Леня зашел к ней в комнату и плюхнулся на диван, чтобы перевести дух. Ему
нужно было сделать несколько важных
звонков и даже кое с кем обязательно встретиться, но он не мог уйти, оставив
Лолу один на один с больной Моникой.
У соседки были включены утренние телевизионные новости.
"Перестрелка и пожар в поселке Катыши по Выборгскому шоссе", - говорил
голос за кадром, и Маркиз увидел знакомый
перекресток, а потом - саму деревеньку.
Дом, как ни странно, сохранился, очевидно, нутро выгорело, а толстые
бревенчатые стены устояли. Возможно, пожарные
оказались на высоте и успели потушить. Забора не было, трава вытоптана, яблони,
которые раньше, несмотря на сентябрь,
были покрыты густой листвой, теперь стояли с черными голыми ветвями.
"Милиция и пожарные обнаружили в доме и около него многочисленные трупы,
всего насчитали десять человек", -
спокойно говорил ведущий.
Показали "лексус" и второй джип, возле которого топтались трое
оперативников. Дальше камера мельком
продемонстрировала два-три лежащих трупа, после чего изображение переместилось в
дом. Маркиз снова увидел залитые
кровью стены, труп Вольфа на полу, валявшийся рядом с ним пистолет...
"Так и есть, - думал он, - уж милиция-то небось все вокруг обыскала. Десять
трупов: пятеро братков от Хопра, Вольф,
трое, что были с ним, и тот тип, что был с Моникой, которого убрали первым..."
Что-то беспокоило его, какая-то деталь. Рядом с Вольфом на полу ничего не
было, кроме пистолета. Когда они поднимали
Монику с кровати, там тоже не было никаких предметов.
"Держу пари, что они не нашли диктофон, - думал Маркиз, - стало быть,
Виктор забрал информацию, которую Вольф
выкачал из Моники, и смылся. Но меня это совершенно не должно интересовать, у
меня своих проблем достаточно..."
"Установлено, что одна из машин, найденных возле дома в Катышах,
принадлежит лидеру тамбовской" группировки по
кличке Хопер. Отсюда представители милиции сделали вывод, что произошла
очередная разборка между группировками".
"Ах какой я молодец, - думал Маркиз, - что догадался угнать лексус" у
Хопра. И Ухо тоже молодец, здорово все
провернул. Теперь все спишут на обычные бандитские разборки, если, конечно, не
определят, кто такой Вольф. А впрочем,
вряд ли они это смогут, потому что даже я толком не знаю, кем же он был..."
- Ленечка! - обратилась к нему Зинаида Викентьевна. - Конечно, не мое это
дело, но кто у тебя там болеет?
- А, это Лолкина подружка, - легко соврал Леня, - ее муж из дому выгнал,
пришлось пустить переночевать на одну ночь, а
ей вот плохо стало...
Старуха поджала губы, дивясь на современные нравы, но все же не утерпела:
- Лола очень сердится, мне кажется, она тебя к ней ревнует...
- Что?.. - протянул Леня. - Да бросьте вы, Зинаида Викентьевна, при чем тут
это?
- При том, - строго сказала старуха, - Лола девушка неплохая... В ванной,
конечно, за собой не убирает никогда, но в конце
концов не это главное. А я вчера ночью видела, как ты эту.., на руках нес, а
Лоле это, конечно, неприятно. И никакая она
Лоле не подруга, и это еще узнать надо, за что ее муж из дому выгнал!
- Хорошо, Зинаида Викентьевна, я ваши замечания учту, - кротко ответил Леня
и поскорей вышел, прихватив у старухи
грелку.
Лола обтерла Монику махровым полотенцем, смоченным в воде с уксусом,
напоила несладким чаем. Когда приложили к
ногам грелку, дрожь понемногу прошла, и Моника затихла.
- Как бы она коньки не отбросила, - тихонько сказала Лола, прижимаясь
губами к уху Маркиза, - что тогда будем делать?
- Не представляю, - честно признался он, - но надеюсь на лучшее. Не должна
бы.., организм крепкий.
- Ты можешь наконец сказать, для чего она тебе нужна?
- Скоро, - он посмотрел на часы, - скоро, девочка, все узнаешь. Потерпи еще
немножко. - Он ласково провел рукой по ее
волосам.
Лола скосила глаза - что это с ним случилось? Отчего вдруг заговорил так
ласково? Но никакого подвоха на первый
взгляд не обнаружила, Леня глядел на нее честными глазами и улыбался.
- Неужели ты хочешь тащить ее через границу в Германию и предъявить там
папаше Тизенхаузену? - догадалась Лола. -
Леня, это безумие! У нее же нет документов! Да и нас там не очень-то ждут.
Вернее, ждут, но только для того, чтобы
посадить за убийство Шульца, или как там его.
- Подожди, - твердо ответил он.
Лола только вздохнула.
Часам к двум Маркиз начал нервничать.
Он положил мобильник на стол и мотался мимо, как маятник, так что у Лолы
даже слегка закружилась голова. Моника
успокоилась и задремала. Выглядела она получше.
Мобильник запищал, и хоть Маркиз давно ждал звонка, он вздрогнул от
неожиданности.
- Да! - Он схватил трубку. - Да, конечно! Рад вашему приезду! Разумеется.
Нет, в гостиницу не нужно, лучше...
Он послушал немного, потом записал на клочке бумаги адрес: Вознесенский
проспект.
- Будем через два часа, ждите.
Он спрятал мобильник в карман и повернулся к Лоле.
- Ну, Лодка, пришел момент действовать! Собирайся, скоро поедем на встречу.
Да с этой, - он покосился на Монику, - глаз
не спускай. Как бы она в последний момент что-нибудь не выкинула. Подбери ей
что-нибудь из своих шмоток, вы вроде
фигурами похожи.
- Да что у меня есть-то? - заворчала Лола. - Все же вещи на той квартире
бросили! Что, костюм, что ли, красный ей давать
от "Живанши"? Сейчас, разбежалась... Лень, можно я для нее у Зинаиды Викентьевны
что-нибудь из одежды попрошу? Она
же все равно ни фига не соображает, ей все равно, что надеть...
- Не валяй дурака! Мы должны ее сдать в товарном виде! - крикнул Леня, не
оборачиваясь. - Так что не жмись!
Причеши хоть, а то скажут - привели швабру какую-то...
Когда через полчаса Леня вернулся с пакетом фотографий, которые прятал в
укромном месте, Лола не долго думая
обрядила Монику в свои джинсы и куртку.
Сама же она надела любимый ржаво-коричневый брючный костюм, так
замечательно подходивший к осенней гамме и к
ее собственным волосам.
Моника молча и безучастно позволяла делать с собой все, что нужно. Иногда
она сама, подчиняясь командам Лолы,
причесывалась и застегивала пуговицы.
- Как хочешь, а с ней не все ладно, - заявила Лола, - как бы папаша
Тизенхаузен к нам не прицепился, что мы его доченьку
сглазили.
- Наше дело - доказать, что это она, - возразил Маркиз, - а там уже ее в
клинику определят и вылечат за бешеные бабки.
Слушай, может, подкрасишь ее немножко, а то она какая-то бледная...
- Она мне уже вот где! - заорала Лола, ничуть не смутившись, что Моника
может услышать. - Как подумаю, сколько
народу этот ее Виктор из-за нее положил, так просто зубами скрипеть хочется.
И не тех братков мне жалко, что в Катышах, а к примеру, несчастную барменшу
из ЛОСХа - она совершенно ни при чем,
или архитектор этот, армянин... Еще они кого-то в машине вместо нее сожгли.
Моника вдруг вскинула глаза и внимательно поглядела на Лолу. Взгляд этот
Маркизу очень не понравился.
"Скорей бы ее с рук сбыть! - пронеслось в голове. - Вот еще тоже морока:
сидела бы дома, папочка денег дает сколько
хочешь, так ее потянуло на подвиги..."
- Милые дамы, авто у подъезда, - сказал Маркиз, чтобы разрядить обстановку,
- прошу вниз.
Он в этот раз угнал очень скромные "Жигули", чтобы исключить всякие
неожиданности. Доехали они без приключений,
только Моника весьма оживленно поглядывала по сторонам, так что Маркиз спиной
ощущал идущие от Лолы волны
беспокойства.
Маркиз припарковал машину у красивого подъезда, сказал несколько слов в
домофон, и двери подъезда отворились.
Маркиз крепко взял вышедшую из машины Монику за локоть и держал так все
время, пока они поднимались по лестнице.
Лола шла замыкающей.
Дверь нужной им квартиры на третьем этаже открыл молодой человек
неприметной наружности. Кивком головы он
пригласил их в комнату, где находились двое. Первый был мужчина неопределенного
возраста, весь какой-то серый и
высушенный. Было такое впечатление, что его только что вытащили из гербария.
Тщательно приглаженные волосы лежали
на голове аккуратно, как приклеенные. Серые небольшие глаза глядели на
окружающих холодно и подозрительно, но Маркиз
знал, что от этих глаз ничто не ускользнет, никакая мелочь.
Второй сидел в кресле у окна и не сделал попытки подняться. Маркиз отметил
только, что человек немолод, но крепок Он
сидел, прикрыв глаза тяжелыми веками, не принимая участия в дальнейшем
разговоре, но иногда веки приподнимались, и
человек внимательно смотрел на Маркиза яркими желто-коричневыми глазами.
- Господин Лангман! - обрадованно произнесла Лола, обращаясь к засушенному.
- Вы здесь, в России? Как приятно вновь
встретиться с вами!
Лангман слегка поморщился, так, что никто кроме Маркиза этого не заметил, и
произнес скрипучим сухим голосом:
- Рад видеть вас, фройлен, живой и здоровой. Я здесь по делам своей фирмы.
Лола все поняла и замолчала. Они познакомились с Лангманом больше полугода
назад. Он был представителем крупной
страховой компании, в отличие от Вольфа - настоящим представителем, и в свое
время очень помог им с Маркизом.
Надо сказать, что сделал он это, разумеется, не бескорыстно, а к обоюдной
выгоде - их и страховой компании, а стало
быть, и своей собственной "См, роман "Ассирийское наследство".".
- Итак, - обратился Лангман к Лене, - что вы можете нам сообщить и кого
предъявить?
- Вот, - Леня за руку подвел Монику поближе.
- Вы утверждаете, что эта женщина является дочерью герра Тизенхаузена? -
спросил Лангман.
- Да, и могу это доказать. - Маркиз предъявил снимки, которые дал ему
доктор Длуголенский.
Лангман присел к столу и углубился в изучение документов. Маркиз мигнул
Лоле, чтобы не спускала глаз с немки, - как
бы в последний момент та не устроила дебош, тем более что Моника посматривала на
окружающих с явной угрозой.
- Так, - Лангман оторвался от снимков, - думаю, что можно принять за
гипотезу... Разумеется, окончательно доказать то,
что эта дама - фройлен Моника можно будет только тщательно ознакомившись с
материалами на дискете.
Специалисты сверят отпечатки пальцев, возьмут анализ на ДНК. Дорогая, -
обратился он к Монике мягко, как только мог,
- не будете ли так добры показать нам родимое пятно у вас на плече?
Моника резко повернулась к нему, прошипела что-то сквозь стиснутые зубы,
но, поглядев в серые холодные глаза
Лангмана, нехотя обнажила плечо.
- Так-так, - протянул Лангман, - пока все сходится. Ну, господин Марков, не
скрою, когда вы позвонили мне из Кельна и
сообщили, что беретесь разыскать погибшую дочь герра Тизенхаузена...
- Вначале доказать, что она жива, - вставил Леня.
- -.То я вам сначала не очень поверил, - невозмутимо продолжал Лангман. -
Но тем не менее я связался с той страховой
компанией, которая выплатила отцу фройлен Моники достаточно большую сумму
страховой премии.
Лола переглянулась с Маркизом и поняла, для чего ему нужно было в Кельне
обязательно удрать от слежки. Он позвонил
Лангману. Выяснил у него кое-какие подробности и заключил устный договор о том,
что если они найдут Монику, все
дальнейшие хлопоты по ее доставке к папаше Тизенхаузену под крылышко Лангман
берет на себя. До чего же Ленечка
предусмотрительный! Теперь, может быть, и денег удастся с немцев слупить, не зря
же они жизнью рисковали!
Лола нежно улыбнулась Маркизу.
- В страховой компании подтвердили некоторые ваши сообщения, - продолжал
Лангман. - Действительно, к ним
обратился ваш отец, фройлен, - Лангман любезно улыбнулся Монике, на что она
никак не прореагировала, - и заявил, что он
получил странное письмо. Однако это письмо и снимок не являлись сами по себе
никакими доказательствами, поэтому
страховая компания не стала предпринимать никакого расследования и
опротестовывать выплату страховой премии.
"Очевидно, Вольф как-то об этом узнал и решил сам провести расследование,
не ставя в известность страховую
компанию. Но самого Тизенхаузена он должен был привлечь к операции! Интересно,
до какой степени он был в курсе
делишек Вольфа..." - подумал Маркиз.
- Ну что ж... - Лангман пригладил рукой волосы, и без того прилизанные. - Я
должен сказать, что ваши методы работы
несколько необычны, но произвели на меня впечатление.
В устах этого бесцветного, высушенного, бесстрастного человека такие слова
были равнозначны признанию в глубоких и
искренних дружеских чувствах. Лангман аккуратно собрал документы, потом
позвонил, и появился тот самый молодой
человек неопределенной внешности, который открывал им дверь. Молодой человек
подошел к Монике и подал ей руку,
причем видно было, что если она откажется пойти с ним, он сумеет ее увести даже
против воли.
- Страховая премия, выплаченная герру Тизенхаузену, составляет два миллиона
долларов, - сообщил Лангман. - Я
уполномочен заявить вам, господин Марков, что компания за то, что вы сумели
возвратить ей такую значительную сумму,
готова выплатить вам гонорар в размере десяти процентов от указанной суммы.
Лола быстро прикинула в уме: десять процентов от двух миллионов - двести
тысяч долларов! По сто на брата!
"Я же говорил - без денег мы не останемся!" - весело подмигнул ей Маркиз.
- Кроме того, - скучным голосом продолжал Лангман, - герр Тизенхаузен
захочет, вероятно, как-то отблагодарить того,
кто вернул ему дочь. Разумеется, это произойдет только после того, как все
формальности будут соблюдены и он будет
уверен, что фройлен действительно его дочь.
Маркиз подумал еще, что если это будет зависеть от самой Моники, то они с
Лолой не получат ни гроша, но вслух
нахально сказал:
- Вам известен номер моего счета, с нетерпением буду ждать перевода денег.
- Я покидаю вас, - Лангман поднял на Маркиза свои маленькие серые глаза, -
но у господина... Шмидта, - он несколько
опасливо покосился на молчаливого свидетеля их разговора, - у господина Шмидта
есть к вам еще несколько вопросов.
Молодой человек крепче взял Монику под руку и вышел вместе с ней из
комнаты.
- Гора с плеч! - вздохнул Маркиз, а про себя добавил, что баба с возу -
кобыле легче.
- Думаю, что мою спутницу тоже можно отпустить, - сказал он. - Мы сумеем
договориться с герром Шмидтом сами. Она
очень устала за последнее время.
Никто не высказал претензий, и Лола, весело послав всем воздушный поцелуй,
удалилась.
Лангман вежливо склонил голову и вышел из комнаты, оставив их вдвоем.
Коренастый человек с изрезанным глубокими морщинами, словно кора старого
вяза, лицом, откашлялся, поднял тяжелые
веки и уставился на Маркиза проницательным взглядом желто-карих глаз:
- А теперь расскажите мне, как все было на самом деле.
Маркиз почувствовал себя неуютно; ему захотелось поменять позу, спрятать
куда-нибудь руки, встать, закричать, закрыть
глаза.., сделать все что угодно, только не сидеть молча и неподвижно под этим
проницательным взглядом.
- Я слушаю, - поощрил его господин Шмидт.
Впрочем, Маркиз прекрасно понимал, что Шмидт - далеко не единственная
фамилия его собеседника.
- Почему я должен верить вам? - заговорил наконец Леня.
- Потому что должны, - проскрипел коренастый человек.
Если бы старый вяз мог говорить, он говорил бы именно таким голосом,
медлительным и скрипучим.
- Вольф тоже обладал большими полномочиями, - проговорил Маркиз, вжавшись
спиной в спинку кресла, как будто
стараясь найти там убежище от пронзительного взгляда, - кельнская полиция
беспрекословно выполняла его распоряжения...
- Это не важно, - Шмидт отмел возражения Маркиза коротким жестом тяжелой
крестьянской руки, - это не играет никакой
роли.
И Маркиз понял, что Шмидт прав, что это действительно не играет никакой
роли.
Он начал рассказывать всю историю со своей первой встречи с господином
якобы Шульцем.
Услышав эту фамилию, его коренастый собеседник ухмыльнулся: его собственная
вымышленная фамилия была так же
незамысловата и так же распространена, как фамилия Шульц - немецкий вариант
русских фамилий Иванов и Петров.
Маркиз рассказал о подготовке к похищению картины Рубенса из особняка
Тизенхаузена, о том, как проникнув в подвал
особняка, сразу же заподозрил ловушку и принял решение возвращаться другим
путем. Рассказал о том, как, проникнув в
кабинет хозяина, не нашел на месте картины и окончательно убедился при этом, что
его заманили в ловушку.
Рассказал о том, как, услышав торопливо приближающиеся к кабинету шаги,
убежал через библиотеку.
Единственное, о чем он умолчал, - это о роли Лолы. В его версии дверь
библиотеки не была заперта снаружи, и он
беспрепятственно покинул дом Тизенхаузена.
Дальше следовало самое опасное - Маркиз рассказал, как нашел в своей машине
труп якобы Шульца с разбитой головой и
как был арестован подоспевшими немецкими полицейскими.
В этом месте внимательно слушавший его Шмидт поднял свои тяжелые веки и
сделал Маркизу знак остановиться: он
углядел нестыковки в его рассказе.
- Вас арестовали возле машины вместе с фройлен Лолой? Где она была, пока вы
находились в доме Тизенхаузена?
- Она ждала меня снаружи, неподалеку от особняка, - проговорил Маркиз,
пряча глаза.
- Нет. - Шмидт опустил веки и замолчал на несколько бесконечных секунд.
- Почему нет? - нерешительно переспросил Маркиз, не дождавшись продолжения.
- Если бы она ждала вас снаружи, она сидела бы в машине, и убийство
этого... Шульца произошло бы у нее на глазах. Я
просил вас рассказать, как все было на самом деле, а не сочинить красивую
историю.
Маркиз потупился, помолчал и внес в свой рассказ некоторые уточнения. Шмидт
кивнул и поощрил:
- Похоже. Дальше.
Маркиз рассказал о сцене в полицейском участке, о появлении Вольфа и о
сделанном им предложении. Шмидт скупым
жестом своей тяжелой мужицкой руки сделал ему знак остановиться и достал из
внутреннего кармана пиджака несколько
глянцевых фотографий. Затем он разложил их на низком столике перед Леней.
- Который из них? - лаконично спросил он Маркиза.
Леня склонился над снимками и мгновенно указал на вторую слева фотографию:
- Это Вольф.
- Понятно, - кивнул его собеседник и убрал фотографии обратно в карман. -
Продолжайте.
Леня продолжил свой рассказ.
Он рассказал о том, как они с Лолой начали поиски в России - о том, как он
узнал, когда и кем была сделана "посмертная"
фотография Моники Тизенхаузен, а Лола познакомилась с бывшим мужем Моники
Антоном Кузовковым.
Конечно, Леня умолчал о том, каким способом он получил свою информацию, и о
том, насколько близким стало
знакомство Лолы с Антоном, но, взглянув по ходу рассказа в желто-карие глаза
Шмидта, он заподозрил, что тот прекрасно
осведомлен и об этих подробностях или просто читает его, Маркиза, мысли.
Затем он рассказал о том, как они с Лолой узнали об убийстве фотографа
Расторгуева и нашли Ларису Куликову, бывшую
любовницу Антона, которая и послала герру Тизенхаузену фотографию Моники,
послужившую причиной всей операции;
рассказал о том, как от Ларисы они узнали о Левоне Мкртчяне, архитекторе,
который привез Расторгуева в загородный дом,
где тот и сфотографировал Монику.
Шмидт внимательно слушал каждое слово и не сводил с Маркиза своих
внимательных недоверчивых глаз, и Лене
казалось, что его проверяют на детекторе лжи.
Он рассказал Шмидту об удивительно своевременной смерти Левона Мкртчяна,
едва не оборвавшей все нити, ведущие к
Монике, и о том, как они все же нашли загородный дом, где та скрывалась после
инсценировки своей смерти, и как от
уволенного охранника узнали о поездке к доктору Длуголенскому.
Затем Маркиз рассказал о том, как Вольф похитил Лолу, чтобы вернуть себе
утраченный контроль над операцией, и о том,
как он, Маркиз, перед тем, как ехать в деревню, где Моника Тизенхаузен
пряталась, дожидаясь завершения преображения
своей внешности, угнал машину крупного уголовного авторитета, чтобы бандиты
своим вмешательством нарушили планы
Вольфа и внесли смятение в ряды противников...
Когда Маркиз приступил к рассказу о ночных событиях в деревне Катыши, Шмидт
стал предельно внимателен. Он просил
повторять некоторые эпизоды, достал блокнот и время от времени делал в нем
пометки массивным золотым "паркером".
Особенный интерес у него вызвало описание того, как Вольф извлекал информацию из
подсознания Моники Тизенхаузен.
Шмидт долго и подробно расспрашивал Леню о том, как выглядели препараты, которые
Вольф вводил девушке, и прибор,
издававший отвратительное комариное гудение.
Когда Маркиз подошел к концу своего рассказа, Шмидт еще раз спросил его.
- Значит, вы не знаете, куда делась кассета, на которую Вольф записал
продиктованный Моникой текст?
- Там творился такой ад, - Леню передернуло от воспоминаний о той ужасной
ночи, - я только пытался уцелеть в этой
бойне и спасти Лолу... Но я видел, что Виктор - тот высокий смуглый мужчина,
который сопровождал Монику и, повидимому,
единственный из участников перестрелки остался в живых, - спрятал к
себе в карман диктофон Вольфа, прежде
чем выскочить в сад. Наверное, он же подобрал и первую кассету, на которой была
записана большая часть шифрованного
текста...
Шмидт внимательно посмотрел на Маркиза своими желто-карими глазами. Должно
быть, его внутренний детектор лжи
дал положительный ответ, во всяком случае кареглазый человек кивнул и сложил на
коленях тяжелые крестьянские руки.
- Еще один вопрос, - сказал он, немного помолчав. - Вы упоминали о том, что
Вольф называл имя потенциального
покупателя информации, с которым намеревалась встретиться Моника Тизенхаузен
после завершения преображения
внешности. Не могли бы вы попытаться вспомнить, какое имя называл герр Вольф?
Маркиз уставился в пол, напряженно вспоминая страшную ночь в Катышах, слова
Вольфа...
- Кажется, он говорил, что Моника со своими партнерами собиралась лететь в
Бейрут...
- В Бейрут, вы уверены? - В желтокарих глазах Шмидта зажглись искры острого
интереса. - А имя, имя покупателя вы не
запомнили?
- Какое-то арабское имя... Ибн Фархад.., или ибн Фаттах.., или ибн
Феллах...
- Может быть, ибн Фаллах? - Шмидт попытался придать своему голосу обычное
равнодушие, но это плохо ему удалось.
- Да, точно, именно ибн Фаллах! - подтвердил Леня.
- Что ж... - Шмидт опустил свои тяжелые веки и откинулся на спинку кресла.
- Вы оказали мне посильную помощь, я вам
крайне признателен за это и постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы
урегулировать ваши отношения с полицией
земли Северный Рейн - Вестфалия; однако на вашем месте я избегал бы поездок в
Германию, по крайней мере некоторое
время. Ну, естественно, денежные премии, причитающиеся вам от страховой компании
за обнаружение Моники Тизенхаузен,
о которых только что говорил вам господин Лангман, вы сможете беспрепятственно,
получить в любой другой европейской
стране...
- Могу я в свою очередь задать вам несколько вопросов? - спросил Леня,
подавшись вперед. - Раз уж вы удовлетворили
свое любопытство, я хотел бы удовлетворить свое...
- Я не удовлетворял любопытство, - поморщился Шмидт, - я выяснял важнейшие
вопросы, связанные с безопасностью
целого ряда государств... Но если уж вы хотите о чем-то спросить меня -
попробуйте. -
...Закладка в соц.сетях
