Жанр: Электронное издание
Alexnat19
... двери, оказалась для него
роковой: тяжелый десантный нож вонзился в его горло, выйдя из затылка, и темная
кровь брызнула во все стороны.
Бросивший нож боец согнулся пополам, чтобы не попасть под револьверные
пули, и отскочил в сторону, пропустив
вперед своего напарника, который, низко пригнувшись, прыгнул к женщине,
укладывавшей чемодан. В руке у нее уже
блестел небольшой никелированный пистолет, но она не успела сделать ни одного
выстрела - спецназовец повалил ее на пол
и заломил руку с оружием за спину.
Револьвер в руке высокого мужчины все еще продолжал стрелять, оставляя
черные пулевые оспины на стенах комнаты,
но глаза его были уже мертвыми, изо рта пульсирующим потоком бежала кровь.
Наконец ноги его подогнулись, и он тяжело
рухнул на пол.
Наступила тишина. Конвоир Маркиза подтолкнул Леню в бок стволом пистолета,
откашлялся и спокойным голосом,
показавшимся очень тихим после грохота выстрелов, скомандовал:
- Иди в дом!
Маркиз послушно поднялся по крыльцу и через темные сени вошел в освещенную
комнату. Стены и пол были залиты
кровью, как будто здесь только что резали барана. Спецназовцы Вольфа связывали
по рукам и ногам темноволосую
женщину, а она злобно ругалась, мешая русские и немецкие слова. Маркиз еще раз
взглянул на труп с торчащей из горла
рукояткой ножа. Хотя смерть меняет людей, особенно такая страшная смерть, Леня
окончательно убедился в том, что это
был совсем не тот человек, которого он видел не так давно на улице Некрасова
возле машины Бориса Львовича
Длуголенского.
"И ведь доктор говорил, - вспомнил Маркиз, - что здесь, кроме Виктора, был
еще один мужчина!"
Оставив эти размышления при себе, Леня решил ждать, как дальше обернутся
события. Приставленный к нему охранник
стволом пистолета подтолкнул его к стулу и заставил сесть.
В это время на крыльце послышались шаги, и секунду спустя, подталкивая
перед собой упирающуюся Лолу, в комнату
вошел Вольф.
- Отдайте мою собачку, жестокий человек! - верещала Лола.
- Заткнись! - рявкнул Вольф, оглядывая комнату.
Увидев лежащий на полу труп и залитые кровью стены, Лола решила, что
переигрывает, и замолчала - всем было явно не
до нее с ее песиком Взгляд Вольфа остановился на темноволосой связанной женщине,
которую его подручные бросили на
кровать. Неуверенно покосившись на Маркиза, Вольф спросил его:
- Это действительно она?
- Да, - Маркиз кивнул, - это Моника. Хочу напомнить вам, что мы с Лолой
выполнили ваше поручение.
- Да-да, - отмахнулся от него Вольф и подошел к Монике.
При виде его немка забилась, пытаясь разорвать веревки, и поток двуязычных
ругательств еще обильнее полился из ее рта.
- Да, фройлен, внешность вы здорово изменили, - насмешливо проговорил герр
Вольф, - но манера цветисто ругаться
осталась прежней. Однако здешний косметолог хорошо над вами поработал, я ни за
что не узнал бы вас в новом обличье!
Вольф резким движением рванул блузку Моники и, несмотря на ее бешеное
сопротивление, развернул девушку плечом к
свету. Маркиз увидел знакомое ему по фотографии родимое пятно в форме неровной
четырехконечной звезды.
- Да, дорогая, - удовлетворенно кивнул немец, - это действительно вы, у
меня не осталось никаких сомнений.
Моника замолчала и злобно уставилась на своего мучителя.
- Чего вы от меня хотите? - наконец прошипела она. - Почему вы не оставите
меня в покое?
- Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, - Вольф склонился над Моникой и едва не
прожигал ее взглядом, - того же, чего от
тебя хотят все остальные, того же, чего хотел твой здешний друг, ныне покойный,
- Вольф покосился на окровавленный труп,
- я хочу получить информацию!
"Так-так, - подумал Леня, - вот и к делу подошли. Наконец-то я узнаю, за
каким чертом понадобилась герру Вольфу эта
немецкая стерва. Все разговоры о страховой компании оказались блефом.
Надо сказать, что я почти сразу это понял. Вольфу была нужна эта девица,
нужна лично ему, и боюсь, что папаша
Тизенхаузен здесь не при чем..."
Один из людей Вольфа вышел, очевидно, решил проверить на всякий случай сад
и обойти вокруг дома.
"Это правильно, - одобрил Маркиз, - потому что опасный Виктор должен быть
где-то поблизости.., но Вольфу про это не
скажу".
- Ты - не симпатичная немецкая девушка со скверным характером, - продолжал
Вольф, - ты даже - не наследница
состояния папаши Тизенхаузена!
В глазах окружающих ты - всего лишь носитель бесценной информации, можно
сказать - ходячая дискета или жесткий
компьютерный диск, по капризу Создателя наделенный весьма смазливой мордашкой и
длинными стройными ногами!
- Я ничего не знаю! - злобно выкрикнула Моника.
- Конечно, ты ничего не знаешь! - с сарказмом в голосе подтвердил герр
Вольф. - Если бы ты знала ту информацию,
которую записали в твой мозг, как на магнитофонную ленту, ты могла бы продать
эту информацию, покупателей не
пришлось бы долго искать! И они заплатили бы тебе огромные деньги, по сравнению
с которыми страховка, выплаченная за
твою мнимую смерть, и даже все состояние твоего дорогого папочки - это жалкие
гроши, медяки из кружки для подаяний!
Но, на мое счастье, ты не можешь самостоятельно извлечь эти данные из своего
подсознания, для этого нужны специальная
методика и препараты, которых у тебя нет... Поэтому ты и скрывалась так долго в
России, поэтому и пришлось тебе сделать
операцию, изменившую до неузнаваемости твою внешность - чтобы беспрепятственно
добраться до Бейрута!
Я угадал? - усмехнулся герр Вольф, увидев, как Моника вздрогнула. - Значит,
твой покупатель - действительно ибн
Фаллах? Не сомневаюсь, что это так! И ты хотела при помощи своего дружка
отправиться к Фаллаху, получить от него
деньги и в его подпольной лаборатории раскодировать свое подсознание?
Представляю, как был бы счастлив старый убийца,
если бы ему удалось заполучить подробную информацию об оперативных планах ЦРУ на
Ближнем Востоке и обо всех
банковских и финансовых структурах, задействованных в их финансировании! В одном
только, Моника, ты ошибалась - ибн
Фаллах обманул бы тебя, не дал бы за твою информацию ни цента. Хотя он и
сказочно богат, у старика железное правило: за
информацию он платит только смертью, и ты не была бы исключением. Ибн Фаллах
очень любит сидеть в шезлонге на краю
бассейна, наблюдая за тем, как его акулы лакомятся очередным информатором!
Леня Маркиз тихонько двинулся к окну: ему ужасно не понравилось, как
спокойно разговаривает при нем Вольф о своих
тайнах. Обычно так непринужденно беседуют только в присутствии покойников - или
будущих покойников.
В бок Маркизу ткнулось хорошо знакомое ему лезвие: приставленный к нему
охранник заметил попытку подобраться к
окну и пресек ее в зародыше.
- Шеф, - обратился боец к Вольфу, - может быть, этих уже пора...
Последовавшая за этим пауза была пугающе понятна, а взгляд, которым он
окинул Маркиза и Лолу, не предвещал им
ничего хорошего.
- Нет, подожди, - повернулся к своему подручному Вольф, - они нам
понадобятся чуть позже, когда мы будем заметать
следы. Мы обставим это как убийство и самоубийство на почве совместного распития
спиртных напитков, как это здесь
называется. А чтобы наш ловкий друг не попытался проявить неуместную инициативу,
мы сейчас сделаем ему маленький
безболезненный укольчик...
Герр Вольф открыл небольшой чемоданчик и достал оттуда шприц и ампулу.
Маркиз резко согнулся, чтобы выскользнуть из сильных рук своего непрошеного
телохранителя, и метнулся к окну, но
спецназовец бросил ему под ноги металлический шарик на тонком шнурке.
Шнурок захлестнул ноги Маркиза, и Леня рухнул на пол, как стреноженная
антилопа. Спецназовец резким рывком поднял
его на ноги и словно железными клещами сжал его за локти.
- Только дернешься - шею сломаю, - флегматично предупредил он Маркиза.
- Да я так понимаю, что она мне все равно уже не понадобится, - ответил
Леня, из последних сил стараясь не сдаваться.
Герр Вольф подошел к нему и прямо сквозь рукав рубашки вонзил в руку шприц.
- Фи, как негигиенично! - возмутился Маркиз. - И шприц небось не
одноразовый... А вдруг вы занесете мне этим шприцем
гепатит или, не дай Бог, СПИД...
- Ты об этом уже не узнаешь, - осклабился Вольф. - Анализы тебе делать
никто не будет.
Краем глаза Леня заметил, как Лола отползает к двери. Стараясь отвлечь от
нее внимание, он рванулся, хотя и понимал,
что у него не хватит сил освободиться из железной хватки спецназовца.
Однако тут же он почувствовал накатывающую слабость и апатию. Мышцы не
слушались его, попытка вырваться
оказалось до смешного беспомощной.
Леня понял, что это результат инъекции.
Еще через несколько секунд его руки и ноги стали совершенно бессильными, и
он обвис в руках спецназовца, как
тряпичная кукла. При этом сознание его оставалось ясным, он видел и слышал все,
что происходило в комнате.
Почувствовав, что Леня совершенно обмяк и перестал сопротивляться, боец
бросил его на пол, как груду тряпья. В это
время от двери раздалось злобное шипение, и еще один подручный Вольфа втащил в
комнату бешено сопротивляющуюся
Лолу.
- Сбежать пыталась! - проговорил он, ловко уворачиваясь от длинных Лолиных
ногтей. - Царапается, стерва!
- Сейчас перестанет, - невозмутимо проговорил Вольф.
Он отломил кончик у второй ампулы и тем же шприцем, что Лене, сделал Лоле
инъекцию, несмотря на ее попытки
вырвать руку или укусить своих мучителей.
Маркиз хотел сказать девушке что-нибудь ободряющее, но язык тоже его не
слушался. Единственное, что он еще мог -
переводить взгляд в разные концы комнаты, чтобы наблюдать за происходящими в ней
событиями. Лола тоже бессильно
обвисла под действием инъекции, и ее бросили на пол рядом с Маркизом.
- Полежите рядом, голубки, - насмешливо проговорил Вольф, - напоследок
насладитесь обществом друг друга!
Маркиз по глазам Лолы видел, как ей хочется достойно ответить немцу, но
язык уже не слушался ее, и только в глазах
девушки сверкала жгучая ненависть.
Вольф отправил двоих своих подручных на посты снаружи дома, чтобы
подстраховаться на случай появления незваных
гостей, а третьего, наиболее доверенного человека, оставил в комнате. Затем он
достал из своего чемоданчика еще один
шприц и несколько ампул и подошел к кровати, на которой лежала связанная Моника.
- Ну-с, фройлен, - он набрал в шприц прозрачную жидкость из первой ампулы и
склонился над девушкой, - сейчас мы
немножечко покопаемся в ваших мозгах, если вы не возражаете. Впрочем, если вы
возражаете, - он усмехнулся и поднес
шприц к предплечью Моники, - мы все равно в них покопаемся.
Моника забилась на кровати, пытаясь откатиться в сторону и не дать Вольфу
сделать укол.
Вольф подозвал своего помощника, и тот сильными руками прижал девушку к
кровати. Герр Вольф ввел иглу под кожу, и
Моника дернулась, как от удара. Лицо ее побледнело, и она перестала биться в
судорогах, безвольно распластавшись на
кровати и уставившись в потолок.
Вольф осторожно выдернул шприц, отломил кончик второй ампулы - с розоватым
содержимым, напоминающим по цвету
вино. Он сделал Монике вторую инъекцию, и лицо девушки немного порозовело. Затем
он ввел ей третий препарат, тускло
поблескивающий на свету, как жидкое серебро После этого Вольф убрал свои
инструменты в чемоданчик и достал из него
портативный магнитофон и небольшой прибор, с виду напоминающий электробритву.
Включив этот прибор в сеть, Вольф направил его раструб в сторону Моники.
Прибор зазвучал тонким, утомительным звуком, напоминающим многократно
усиленное комариное гудение. Этот звук
даже в других концах комнаты действовал на нервы, мучил и раздражал слух.
Маркиз и Лола, не имея возможности шевельнуться, особенно страдали, и видно
было, что даже сам Вольф с трудом
переносит отвратительное монотонное гудение.
Когда этот звук стал почти невыносим, Вольф поворотом рукоятки прибора
убавил его громкость и одновременно
монотонным, повелительным голосом заговорил:
- Раз, два, три. Ты слышишь мой голос и подчиняешься ему. Мой голос выведет
тебя на свет, выведет тебя из подземелья,
из мрака. Ты слышишь мой голос и выполняешь все его приказы. Теперь будь
особенно внимательна. Хаммурапи.
При звуке этого древнего имени лицо Моники удивительным образом изменилось.
С него как будто смыли всякое
выражение, которое обязательно присутствует на любом человеческом лице, - даже
на спящем. Даже на мертвом. Лицо
Моники не омертвело - оно стало лицом автомата, лицом робота. И она заговорила.
Вольф поспешно включил заранее приготовленный диктофон и поднес его к самым
губам Моники, чтобы не упустить ни
одного слова, ни одного звука.
А Моника бесстрастным, механическим голосом произносила ряды цифр,
бесконечные ряды цифр.
Казалось, все замерло в этом мире, все застыло, только тихо шуршала пленка
в магнитофоне, да холодный, бесстрастный
голос, совершенно непохожий на голос Моники Тизенхаузен, произносил цифры,
цифры, цифры, бесконечные цифры.
Время остановилось. Маркиз вслушивался в бесконечный монотонный монолог
Моники, но в этом непрерывном потоке
цифр не было видимого смысла - наверняка это был какой-то шифр, который еще
нужно было раскодировать.
Чувства Маркиза обострились; он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, но
зато слышал и видел гораздо лучше, чем
обычно.
Он слышал скрип рассохшихся половиц старого дома, слышал шорох деревьев в
саду, слышал осторожные шаги
охранников за окном. Минуты текли за минутами под монотонный механический голос,
и внезапно Маркиз почувствовал,
что может чуть-чуть пошевелить пальцами правой руки. Видимо, действие препарата,
который ввел ему Вольф,
заканчивалось.
Еще через несколько минут вернулась чувствительность и в левую руку.
Леня скосил глаза на Лолу и увидел, что она тоже слегка пошевелила
пальцами. Встретившись с ней глазами, он
постарался взглядом предупредить ее, чтобы она не выдала себя неосторожным
движением, не показала Вольфу, что
действие инъекции подходит к концу.
Герр Вольф не обращал внимания на своих пленников, он следил за Моникой и
боялся пропустить момент, когда в
магнитофоне закончится кассета и ее нужно будет заменить.
В это время своим обострившимся слухом, а точнее, даже не слухом, а шестым
чувством Маркиз почувствовал, что на
улице возле дома что-то происходит.
Как-то подозрительно скрипнуло дерево, треснула ветка под чьей-то ногой..,
и шестое чувство подсказало Маркизу, что
один из охранявших дом снаружи подручных Вольфа убит.
Маркиз вспомнил гибкого смуглого человека, который подкладывал взрывное
устройство в машину доктора
Длуголенского, вспомнил совершенно не похожий на него труп на полу комнаты и
подумал, что Виктор вернулся и события
приобретают новое направление.
Снова наступила тишина, нарушаемая только монотонным голосом Моники.
Теперь Маркиз особенно внимательно вслушивался в эту тишину, ожидая
дальнейшего развития событий. Одновременно
он прислушивался к собственному телу, к тому, как медленно, постепенно,
понемногу к нему возвращается
чувствительность. Вот он уже может шевельнуть правой ногой.., вот и левой...
И в это время под окном раздался едва слышный звук - то ли тихий скрип, то
ли вздох, и Маркиз понял, что второго
часового тоже сняли.
Кассета в диктофоне закончилась, и герр Вольф молниеносно заменил ее,
вставив на место закончившейся чистую, а
использованную кассету положил рядом со своим чемоданчиком на край стола.
Моника произнесла еще несколько цифр и замолчала. Тишина стала совершенно
полной, ощутимой, как густая вязкая
жидкость.
- Ну вот и все, - проговорил герр Вольф, поднимаясь, и повторил кодовое
слово:
- Хаммурапи.
С лица Моники сошла безжизненная маска автомата, она расслабленно
откинулась на подушку и закрыла глаза.
И в то же мгновение с легким скрипом приоткрылась дверь комнаты.
Спецназовец, подручный Вольфа, выхватил из-за
пазухи револьвер и одним прыжком подлетел к двери, но в то же самое время со
звоном вылетело окно, из него полыхнуло
огнем, и голову спецназовца снесло пулей крупного калибра. В разбитое окно
влетел гибкий, как хищный зверь, худой,
смуглый, высокий мужчина, и в ту же секунду в грудь Вольфу уперся ствол
короткого десантного карабина.
- Моника, - проговорил смуглый человек, повернувшись к девушке, безжизненно
лежавшей на кровати, - ты в порядке?
Что этот гад с тобой сделал?
Моника лежала неподвижно, и ни один мускул на ее лице не шелохнулся.
Клацнув затвором карабина, Виктор обратился к Вольфу:
- Что с ней? Ты ее уже выпотрошил?
- Нет. - Вольф отрицательно помотал головой, понимая, что пока есть предмет
для торга, Виктор оставит его в живых.
- Нет? - недоверчиво переспросил Виктор, уставившись на диктофон. - Что-то
я тебе не верю! А ну говори правду, а то я
сделаю из тебя такой же обрубок! - Он мотнул головой в сторону безголового трупа
спецназовца, валявшегося возле двери.
- Я вам еще нужен, - проскрипел Вольф севшим от страха голосом, - у меня
есть все нужные препараты, и я знаком с
методикой раскодирования и последующей реабилитации носителя информации...
- Больно ты мудрено говоришь, - усмехнулся Виктор, - у меня от таких слов
палец чешется.., тот, который на курке.
Неожиданно на улице послышался нарастающий рев мощного мотора. Виктор
повернулся в сторону окна и пробурчал:
- Кого еще черт принес!
Мотор затих возле дома, и на крыльце загремели тяжелые уверенные шаги.
Виктор спрятал к себе в карман диктофон
Вольфа, вскочил и бросился к окну. Но навстречу ему из темного проема показалась
круглая тупая физиономия с почти
наголо остриженными волосами и ствол черного пижонского "магнума".
- Куда собрался? - с наглой ухмылкой рявкнул в окно кругломордый. - А ну
остынь!
В то же мгновение дверь комнаты распахнулась, и на пороге появились один за
другим еще двое братков с разъяренными
мордами и расчехленными стволами.
- Эй, да тут у вас веселье в разгаре! - проревел здоровенный, как медведь,
тип, по всей видимости, возглавлявший
новоприбывшую компанию, окинув взглядом комнату и увидев два свежих трупа,
безжизненное тело Моники на кровати и с
виду тоже не подающие признаков жизни тела Маркиза и Лолы на полу. - Рано вы,
ребята, веселитесь, прежде разобраться
надо с вашим должком!
- Ты это о чем базаришь? - осторожно спросил Виктор, оглядывая братков
настороженным взглядом и на всякий случай
стараясь не делать резких движений.
- За нахальство надо рассчитаться! - осклабился бригадир. - Это надо так
оборзеть, у самого Хопра тачку угнать!
- Эй, пацаны, - Виктор медленно отступил к стене, перебегая взглядом с
одного лица на другое, - вы о чем говорите?
Я ни про какую ворованную тачку не знаю!
- Не знаешь? - рявкнул браток. - Да она у тебя, считай, под окном стоит!
По всем понятиям вы попали!
- Эй, эй, пацаны, не горячитесь, - Виктор прижался спиной к бревенчатой
стене и поднял руки в знак своих мирных
намерений, - давайте по-хорошему разберемся. Я про вашу машину правда ничего не
знаю...
- Да кто ты такой, чтобы с тобой разговаривать! - начал "быковать"
бригадир. - Всякая рвань залетная будет еще на
конкретных пацанов наезжать! Да мы тебе, козел, сейчас канистру бензина в пасть
выльем да спичку туда же бросим!
Пока бригадир переругивался с Виктором, Вольф, пользуясь тем, что на него
никто не смотрел, дотянулся до своего
чемоданчика и незаметно приоткрыл его.
Стоявший возле дверей "браток" услышал щелчок замка повернулся и с криком:
"Ты что же это, паскуда, удумал?" -
выстрелил в ногу немца из пистолета. Бандит думал этой воспитательной мерой
призвать Вольфа к порядку, однако немец
упал на пол, перекатился в сторону и выпустил очередь из короткого автомата,
который он успел вытащить из чемоданчика.
Незадачливый браток упал как подкошенный, а в комнате воцарился настоящий
ад.
Бригадир вскинул свою "беретту", но не успел выстрелить, потому что Виктор
оказался быстрее и выпустил в него одну за
другой три пули из неожиданно возникшего в его руке револьвера. Бригадира
отшвырнуло выстрелами к противоположной
стене. Бандит, стоявший под окном, открыл огонь из "магнума", но Виктор
находился в мертвой зоне возле самой стены, и
пули из "магнума" попали только в лежащего на полу Вольфа, который в ответ
поливал окно очередями из автомата, пока в
состоянии был держать в руках оружие.
Как только в комнате началась стрельба, Маркиз, к этому времени уже
полностью вернувший подвижность своих мышц,
отполз в безопасный угол под кровать и помог Лоле сделать то же самое.
"Браток" в окне охнул и пропал из поля зрения. Вольф стонал на полу в луже
крови. Виктор метнулся к окну.
Вскочив на подоконник, он обернулся к Вольфу и сказал:
- В старину это называли ударом милосердия, но милосердие тут ни при чем.
Я просто не хочу еще когда-нибудь увидеть твою рожу. - И он выстрелил
Вольфу в голову.
Виктор спрыгнул в сад, и оттуда послышались крики и выстрелы.
Наконец все стихло, никаких звуков не раздавалось даже в отдалении. Маркиз
выждал еще несколько минут и осторожно
высунул голову из-под кровати. Пахло дымом и кровью. В обозримом пространстве
живых никого не наблюдалось.
Маркиз, еле двигая плохо повиновавшимися руками и ногами, выполз из-под
кровати и попытался подняться. Это удалось
ему с третьей попытки, но с ходьбой дело пошло легче, Маркиз быстро
приноровился. Он оглядел комнату. Простреленное
тело Вольфа валялось посредине, и натекла уже порядочная лужа крови.
У двери в полусидячем положении находился второй мертвец - тот из людей
Вольфа, который присутствовал при допросе
Моники, самый приближенный.
Очередь из автомата снесла ему полголовы. Маркиз поморщился и направился к
двери, потому что от тошнотворного
запаха крови и вида покойников ему стало нехорошо.
Однако прежде чем выйти, ему пришлось переступить через тела двух братков -
тех самых, что приехали за "лексусом".
- Ох, ребята, - проговорил со вздохом Маркиз, - не в добрый час вы сюда
заехали. Уж извините, что я вам такую подлянку
сделал. Хотя уж если на самого Хопра вы работаете, то крови небось на вас -
вагон! Вот и покарал Господь за грехи...
В следующей комнате валялся труп того мужчины, которого Вольф посчитал
спутником Моники. Его убили в начале и
отволокли труп сюда, чтобы не действовал на нервы. Очевидно, в саду находятся
трупы остальных двух людей Вольфа,
которых оприходовал смуглый Виктор, но самого его нигде не было видно.
Если раньше Маркизу было здорово не по себе, находясь в доме с полудюжиной
трупов, то теперь стало и вовсе неуютно.
Во дворе ветхий деревянный забор был снесен начисто и стояли две машины:
джип вновь прибывших братков и
многострадальный "лексус". Дверца джипа была открыта, и мертвый водитель
вывалился наружу. Два его товарища валялись
в одинаковых безжизненных позах в разном удалении от джипа.
"Значит, в джипе прибыли пятеро - водитель и четверо бойцов. Хопер послал
выручать любимый лексус". Тех двоих
застрелили в доме Вольф и Виктор, а этих-то кто? А, да черт с ними, -
рассердился Маркиз, - нужно ноги уносить..."
На воздухе ему стало легче, и он вернулся в дом. Лола выползла из-под
кровати и сидела на полу, очумело глядя перед
собой.
- Жива? - приветствовал ее Маркиз. - Встать можешь?
- Ну и ну, - только и могла вымолвить Лола, - ну и бойня...
- Не смотри, а то стошнит, - посоветовал Маркиз. - И поднимайся.
Лола ощупала свои руки и ноги, потом покачала головой из стороны в сторону.
- Интересно, какую гадость они нам вкололи? - простонала она, обхватив
голову руками.
- Теперь мы этого не узнаем, потому что они все покойники, - ответил Маркиз
и подошел к кровати.
Он подал было Лоле руку, чтобы помочь подняться, но остановился на
полдороге. На кровати лежала Моника, а Леня
совсем про нее забыл. Теперь он вгляделся повнимательнее. Голова девушки была
повернута набок, как у тряпичной куклы,
глаза безжизненно смотрели в потолок. "Мертва", - подумал Леня. Он протянул руку
и потрогал бледную щеку.
- Ты дашь мне руку или нет? - закричала потерявшая терпение Лола. - Хамство
какое!
- Да погоди ты! - отмахнулся Леня, потому что щека Моники оказалась теплой.
Он наклонился над девушкой, осторожно повернул голову, помахал перед
глазами рукой. Моника несомненно была жива,
только находилась в глубоком обмороке. Странное, нечеловеческое везение: ни одна
из многочисленных пуль ее не задела.
Она так и лежала на кровати, погруженная Вольфом в полугипнотическое состояние.
- Эй! - не оглядываясь, Маркиз позвал Лолу. - Помоги-ка мне, осмотри ее как
следует - не ранена ли?
- Да что ты с ней возишься! - рассвирепела Лола. - Мало нам от нее
неприятностей было? Брось ты эту немецкую стерву к
чертовой матери и поехали отсюда!
- Делай, что говорю! - прикрикнул Маркиз.
- Да пошел ты! - рявкнула Лола.
Маркиз выругался сквозь зубы и ощупал Монику. На первый торопливый взгляд,
все было в порядке. Он легонько
пошлепал ее по щекам.
- Дай я стукну! - предложила Лола, которая уже поднялась на ноги и делала
теперь вид, что ей плохо.
- Ты же на ногах не держишься, откуда силы на битье возьмутся? - подначил
ее Маркиз.
Одарив его взглядом василиска, Лола отвернулась и вышла из комнаты, причем
без всякой дрожи перешагнула через двух
убитых братков, что лежали возле двери.
Леня покачал головой и присмотрелся к Монике. Ему показалось, что она
слегка порозовела. Потом девушка глубоко
вдохнула и шевельнула ресницами.
- Вот и ладненько, - обрадовался Маркиз и попытался поднять Монику на руки.
- На кухне что-то горит! - сообщила появившаяся Лола.
Она успела умыться и принесла мокрое полотенце для Маркиза. Он и сам уже
слышал явственный запах горевшей тряпки.
- Надо ехать, а то эти, деревенские, милицию звать не станут, а пожарных
вызовут, побоятся, что вся деревня сгорит.
Помоги-ка мне ее поднять, а то сил как-то мало... - крякнул Маркиз.
- Зачем она тебе сдалась? - снова завелась Лола. - Я себя-то еле таскаю, в
ушах звон, голова, как котел, гудит...
- Долго объяснять, уж ты поверь мне на слово, она нам еще пригодится, если,
конечно, не помрет раньше времени...
Ну, раз-два, взяли!
Они подхватили Монику За руки и за ноги, п
...Закладка в соц.сетях
