Жанр: Электронное издание
87police
...сем этом море незнакомых лиц он
жаждал увидеть всего два, смутно знакомых, лица Дарси и Джоунза, но похоже
было, что на данную минуту он их окончательно потерял.
— Что с тобой? — спросила его Кристин.
— Ничего, просто думаю, куда делись Дарси и Джоунз.
— А-а. Они, вероятно, где-нибудь здесь, неподалеку.
— Да, но где?
— Ты не пробовал заглянуть в мужскую комнату?
— Нет.
— Почему бы тебе не попробовать?
— Ладно, пойду схожу. Смотри не подцепи случайно кого-нибудь без меня.
— Ну послушай, Коттон, разве я на такое способна?
— Способна.
Он прошел в дом. Женщина, стоявшая в дверях спальни, мимо которой он
проходил, говорила своей приятельнице:
— Ты представляешь себе, она снова беременна. Я была на пяти свадьбах
за последние пять лет и ни на одной не видела ее без живота.
— Она любит детей, — ответила приятельница.
— Любит-то она совсем другое, — сказала женщина, и они обе истерично
захохотали, чуть не налетев на Хоуза, который направлялся к лестнице на
второй этаж.
— О, простите, — сказала первая женщина.
Продолжая хихикать, они вышли из дома. Хоуз поднялся по ступенькам.
Спальня была битком набита представителями мужской половины ближних и дальних
родственников семейств Кареллы и Джордано. Высокий голубоглазый блондин,
подпиравший дверной косяк, сказал ему:
— Все забито, приятель.
— А-а, — сказал Хоуз. — Я подожду.
— А что еще остается? — сказал блондин.
— "Тендерберд" — это не спортивный автомобиль, — говорил стоявший
рядом с ними мужчина своему собеседнику, — и "корвет" тоже. У меня есть
для тебя одна новость, Чарли. Такого зверя, как американский спортивный автомобиль,
вообще не существует.
— Да? — сказал Чарли. — Почему же они тогда называются спортивными
автомобилями?
— А как прикажешь их называть? Броневиками? Знаешь, что я тебе скажу?
— Что? — спросил Чарли.
— Когда владелец настоящего спортивного автомобиля обгоняет на дороге
спортивный автомобиль американской марки, он даже никогда не помашет
ему.
— Ну и что?
— А то, что это знак вежливости, все равно как приподнять шляпу перед
проституткой. Так вот он этого не сделает. Потому что американский
спортивный автомобиль — это не спортивный автомобиль. На него смотрят, как
на таракана на дороге. И это факт.
— Хорошо, что же тогда спортивный автомобиль? — спросил Чарли.
— "Эм-джи", "ягуар", "толбот" или "альфа ромео", "феррари", "гиа"...
— Ну, ладно, ладно, — сказал Чарли.
— ..."мерседес бенц" или...
— Ну, хватит, — прервал Чарли, — я пришел в сортир, а не на лекцию
об иностранных машинах.
Дверь ванной комнаты открылась, и из нее вышел худощавый мужчина в
очках, на ходу застегивая молнию.
— Там кто-нибудь еще есть? — спросил его Хоуз.
— Что?
— Есть кто-нибудь в ванной?
— Нет, — ответил мужчина в очках. — Разумеется, нет. А кто там еще
должен быть со мной? — Он помолчал и потом возмущенно спросил: — А вы кто
такой?
— Из компании по водоснабжению, — ответил Хоуз. — Просто проверяю,
все ли в порядке.
— Вон оно что. — Мужчина помолчал. — Ну и как, все в порядке?
— Да, все прекрасно, спасибо.
Он в последний раз окинул взглядом спальню. Никого — ни Дарси, ни
Джоунза. Он уже направлялся вниз, когда со двора донеслись громкие радостные
крики. В первую минуту Хоуз решил, что рабочие нашли на участке нефть.
Потом до него дошло, в чем дело.
— Приехали! — кричал кто-то. — Приехали!
И в тот же момент джаз-банд Сэла Мартино грянул "Се грядет голубица".
Хоуз влился в поток гостей, заструившийся из дома. Из нижней спальни валом
повалили женщины. Ребятишки с визгом и хохотом .высыпали на веранду, выходившую
во двор, стремясь первыми увидеть жениха и невесту. Тяжело вздохнув,
Хоуз дал себе слово никогда не жениться.
Когда он наконец пробился на веранду, он увидел Кристин, беседующую с
Сэмом Джоунзом.
— Так-так-так, — сказал он, — вот так сюрприз. Где ты был, Джоунзи?
— А что, кто-нибудь искал меня?
— Нет, просто интересуюсь,
— А-а. Да так, гулял тут вокруг, — ответил Джоунзи.
Хоуз посмотрел на него с любопытством, не скрывая своего недоверия.
Ребята Сэла Мартино уже в третий раз наяривали "Голубицу". Пианист попытался
сделать модуляцию в другой тональности, но не смог, и музыка, разбившись
на нестройные всплески, умолкла. Растерянно моргая, он посмотрел на Мартино.
Тот, отсчитав "раз-два-три", яростно взмахнул тромбоном. Музыканты заиграли
"Дай назову тебя любимой".
Церемониймейстер, которого предоставила фирма, вылетел на танцплощадку
и распорядился, чтобы Томми пригласил Анджелу на танец. Но Томми в подсказках
не нуждался.
— Шафер! — выкрикнул распорядитель. — Подружка невесты!
— Простите, — извинился Джоунзи и побежал к танцплощадке, представлявшей
собой прямоугольный деревянный помост, окруженный со всех сторон
длинными столами, накрытыми белыми скатертями. Он подхватил подружку невесты,
а церемониймейстер, сияя улыбкой, начал соединять в пары остальных: Тони
и Луизу Карелла, Стива и Тедди, и всех-всех-всех, на ком был смокинг или
вечернее платье. Оркестр со скрипом съехал на мелодию "Всегда", церемониймейстер
просиял еще больше и, выдернув Анджелу из объятий Томми, передал ее
Джоунзи, а Томми соединил с подружкой невесты, которую тот принял с несколько
принужденной улыбкой. Молодежь начала меняться парами. Оба с выступающими
вперед животами, в танце закружились Тони Карелла и его невестка.
Луиза Карелла оказалась в объятиях сына.
— Ну как, мам? — спросил Карелла. — Ты счастлива?
— Да, Стиви. Церемония была замечательная. Тебе тоже надо было венчаться
в церкви.
— Ну, не начинай сейчас.
— Ладно-ладно, тоже мне атеист.
— Я не атеист.
— Но в церковь же ты не ходишь.
— Я по воскресеньям работаю.
— Не всегда.
Оркестр сумел каким-то образом благополучно смодулировать на "Юбилейный
вальс". Церемониймейстер жестом пригласил остальных присутствующих присоединиться
к танцующим, и они пара за парой стали просачиваться на танцплощадку.
Томми вежливо, но решительно передал подружку невесты Джоунзи, а
сам притянул к себе свою невесту. Вдруг какая-то высокая рыжая девица в зеленом
шелковом платье, которое сидело на ней так плотно, словно ее облили
зеленой краской, вырвалась из рук своего, партнера и закричала:
— Стив! Стив Карелла!
Карелла обернулся. Даже при желании польстить он не смог бы сказать,
что голос у рыжей был особенно мелодичный. Он разнесся по танцплощадке с
силой ядерного взрыва, Тедди Карелла, танцевавшая со своим свекром, случайно
обернулась как раз в тот момент, когда рыжая обвила шею Кареллы руками и
смачно чмокнула его в губы.
Карелла растерянно заморгал.
— Стив, — вскричала рыжая, — ты что, не узнаешь меня? Я Фей, ты
что, не помнишь?
Однако было похоже, что у Кареллы что-то заело с памятью. И у самой
Фей, наверно, тоже что-то заело, потому что ее руки все еще были сцеплены у
него на шее. Зеленое платье, помимо того что так облипало ее фигуру, было
еще впереди с глубоким, даже весьма глубоким, вырезом. Из-за плеча девушки
Карелла увидел, как мимо них проплыла в танце Тедди с его отцом. На ее лицо
набежала морщина.
— Я... я... — бормотал он, запинаясь, — что-то не совсем...
— Нью-Джерси! — подсказала девушка. — Флемингтон, свадьба! Неужели
не помнишь? О, как мы с тобой танцевали!
Карелла припомнил свадьбу, которая была сто лет назад. Господи, ему
было тогда, наверное, восемнадцать, и там действительно была стройная рыжая
девушка лет семнадцати с пышной грудью, и он протанцевал с ней всю ночь, и
звали ее Фей, и... о господи боже мой!
— Привет, Фей, — сказал он кисло.
— Пойдем! — скомандовала Фей. — Потанцуй со мной! Вы ведь не против,
миссис Карелла?
— Нет, — ответила Луиза, — но... — и она кинула обеспокоенный
взгляд на Тедди, которая на другом конце площадки изо всех сил вытягивала
шею, чтобы видеть, как развиваются события.
Фей притянула Кареллу к себе, обхватила его за шею левой рукой (при
этом ему в ноздри ударил опьяняющий запах ее духов) и прижалась щекой к его
щеке.
— Стив, как ты жил все это время? — спросила она.
И Карелла ответил:
— В браке.
На другом конце площадки Бен Дарси неожиданно вклинился между Томми и
Анджелой. Томми от удивления продолжал еще какое-то время удерживать свою
невесту.
— Ну же, — сказал Бен, улыбаясь, — не жадничай.
Томми изящно поклонился и передал Анджелу Бену. Некоторое время они
танцевали молча. Потом Бен спросил:
— Счастлива?
— Да.
— Любишь его?
— О да, — ответила Анджела. — Да, да!
— Я ведь когда-то надеялся... ну, ты знаешь.
— На что именно, Бен?
— Анджела, мы ведь все время были вместе, когда росли.
— Да, я знаю.
— Ты как-то сказала, что любишь меня,
— Я помню. Но мы были такими детьми, Бен.
— Я любил тебя, Анджела.
— Бен...
— Я не встретил ни одной такой девушки, как ты. Это ты знаешь?
— Наверное, скоро начнут подавать еду. Может быть, нам лучше...
— Ни одной такой же красивой, такой же умной, такой же ласковой и
волнующей, как...
— Бен, прошу тебя!
— Извини, Анджела. Просто... я когда-то думал, что это будем мы.
Ведь это могли быть мы с тобой, понимаешь?
— Люди растут, меняются, Бен.
— Анджела, ты как-то сказала... несколько лет назад... когда ты
впервые встретила Томми... я, помню, позвонил тебе, и ты сказала, что между
нами все кончено. Ты помнишь?
— Да, Бен. Помню.
— Ты не должна была кончать это так, по телефону. Ты не должна была
— после всего, что мы друг для друга значили.
— Прости, Бен. Просто, наверное... я хотела, чтобы между нами не было
недомолвок. Разрубить все. Одним ударом. Без этих длинных, затянутых...
— Я знаю, знаю. Пусть так, я не обижаюсь. Но... когда я говорил с
тобой по телефону, я сказал, что, если... у тебя почему-либо сорвется с
Томми, я всегда буду ждать тебя. Ты помнишь?
— Да, помню.
— И ты еще сказала: "Хорошо, Бен. Я буду держать это в уме". Ты помнишь,
что ты это сказала?
— Это было так давно, Бен. Право, я не...
— Я все еще жду, Анджела.
— Что?
— Если вдруг что-нибудь произойдет между вами, что бы там ни случилось,
я всегда буду рядом. Ты можешь на меня рассчитывать. Я примчусь за
тобой в ту же минуту. Я любил тебя когда-то, Анджела, и я все еще...
— Бен, пожалуйста, прекрати это. Ну, пожалуйста.
— Ты просто помни об этом. Я буду ждать тебя. Я буду ждать, Анджела.
Дом, называвшийся "Зеленый угол", стоял в густой тени деревьев. К нему
вела извилистая дорожка, по сторонам которой пышно цвели кусты азалии.
Майер и О'Брайен неторопливо подошли к парадному и позвонили в дверь.
— Иду-у, — раздался голос, и послышались приближавшиеся шаги. Дверь
открылась. Перед ними стояла улыбаясь, маленькая худенькая женщина в темно-синем
платье. Где-то в глубине дома начала лаять собака. — Хелло, --
сказала она.
— Хелло, — ответил Майер. — Вы будете хозяйка этого дома?
— Вот те на, неужели коммивояжеры ходят по домам уже и по воскресеньям?
— воскликнула она.
— Нет, мы из полиции, — сказал Майер. Улыбка мгновенно слетела с
лица маленькой женщины. — Да вь не волнуйтесь, — поспешно добавил он. --
Мы только хотели...
— Я прихожу сюда сидеть с собакой, больше ничего, — сказала маленькая
женщина. — Я здесь даже не живу. И мне ничего не известно ни о каких
правонарушениях которые тут происходят. Я прихожу сюда сидеть с собакой,
вот и все.
— Ни о каких нарушениях закона не идет речь, — вмешался О'Брайен.
— Мы просто хотели задать вам несколько вопросов, леди.
— Я ничего ни о ком тут не знаю. Я всего лишь прихожу посидеть с
псом. Его зовут Бутч. И если его оставить одного, он от тоски начинает
грызть мебель и рват обивку. Поэтому меня приглашают посидеть с ним. Бутч
единственный, кого я здесь знаю.
— А владельцев дома вы не знаете?
— Мистера и миссис Трэверз? Разумеется, но не так хорошо, как Бутча.
Бутч — голден ретривер [Голден ретрнвер — охотничья поисковая собака золотистого
окраса, помесь русской овчарки и ищейки], но он портит мебель.
Поэтому...
— А из постояльцев кого-нибудь знаете?
— Да. Наверху живет старик, мистер Ван Несс, но его сейчас нет дома.
Еще тут живет миссис Уиттли, но ее тоже нет. Кроме того, есть новая девушка,
Уна Блейк, но и ее нет дома. А вообще, я никого из них по-настоящему не
знаю. Кроме Бутча. Я только из-за него прихожу сюда. Никто в целой округе
не умеет так сидеть с собаками, как я.
— Эта Уна Блейк, — спросил О'Брайен, — она мисс или миссис?
— Разумеется, мисс. Она же еще молоденькая.
— Сколько ей?
— Я думаю, нет тридцати.
— Вы сказали, ее нет дома. Вы не знаете, когда она ушла?
— Знаю. Рано утром. Я это знаю потому, что Трэверзы уехали на субботу
и воскресенье и пригласили меня посидеть с Бутчем. Я пришла вчера и поэтому
сегодня утром оказалась здесь, когда мисс Блейк уходила.
— В какое примерно время она ушла?
— Сразу после завтрака. Я ведь еще тут и за кухарку, когда Трэверзы
уезжают.
— Кто-нибудь за ней заезжал?
— За кем?
— За мисс Блейк.
— А-а. Да, между прочим, кто-то заезжал.
— Кто?
— Я его не знаю. Я вам уже сказала, что я не очень-то в курсе того,
что здесь творится. По-моему, Трэверзы смотрят на все сквозь пальцы.
— У мужчины что-нибудь было в руках?
— Какого мужчины?
— Того, что заезжал за мисс Блейк.
— А-а, этого. Да, было. Футляр для тромбона.
— Тромбона? А не для трубы или саксофона?
— Нет, тромбона. Я что, не знаю, как выглядит тромбон? Длинный черный
футляр. Да, конечно, это был тромбон, что там говорить.
— А как выглядел мужчина?
— Я не присматривалась. Он сидел в гостиной, пока она собиралась, а
шторы были опущены. Но футляр от тромбона рядом с креслом я заметила. --
Маленькая женщина сделала паузу. — Но вообще-то она тут не задержится, эта
Уна Блейк.
— Почему вы так решили?
— Я на прошлой неделе тоже сидела с собакой. Так вот, ей звонили три
раза в один и тот же день и из одного и того же места. Из агентства по недвижимости,
Эта особа скоро переедет.
— Какого агентства? Вы не запомнили название?
— Разумеется, запомнила. Ей же три раза звонили. И потом, это тут
рядом.
— И как оно называется? — спросил О'Брайен.
— Агентство Пуллена. Это отсюда следующая остановка по "надземке".
Оно находится на углу, прямо под станцией.
— Вы можете описать Уну Блейк? — спросил Майер.
— Да, конечно. Но я на самом деле очень мало о ней знаю. Что вас интересует?
— Что на ней было одето, когда она уходила из дома?
— Красное шелковое платье с довольно глубоким вырезом. Красные лодочки
на высоком каблуке. Без чулок. В волосах что-то вроде красного перышка
и заколка с фальшивым бриллиантом.
— У нее была в руках сумочка?
— Да, такая маленькая, не поймешь что. Туда влезает только пудреница,
помада и еще кое-какая мелочь.
— Тоже красная?
— Нет, темно-синяя. Кажется, расшитая стеклярусом.
— Ну хорошо, а сама она как выглядит?
— Блондинка. По-моему, натуральная. С пышными формами. Если вас интересует
мое мнение, у нее щитовидка. Ну как бы там ни было, она очень
крупная женщина. Шумная, я полагаю. Или просто у нее такой голос. Я бы сказала,
очень хорошенькая. Глаза голубые. Создается впечатление... не знаю,
как сказать... что она пышет здоровьем, что ли. У нее приятная улыбка и хорошенький
носик. Я вам чем-нибудь помогла?
— Да, Большое спасибо.
— Вы направляетесь сейчас в агентство?
— Да.
— Я бы вам не советовала. Они по воскресеньям не работают.
На девушке, с которой танцевал Берт Клинг, было красное шелковое
платье и красные лодочки на высоком каблуке. В ее волосах красовалось красное
перо, щекотавшее Клинга по щеке всякий раз, как он делал очередное па.
Люди потихоньку начинали подтягиваться к столам, где перед каждым прибором
официанты уже поставили по коктейлю. Клинг ощутил легкий голод, возможно,
оттого, что затратил много сил, танцуя с этой энергичной девушкой, так как
ему пришлось пустить в ход все свое умение, чтобы не ударить лицом в грязь.
У нее был очень большой бюст, и во время танца она так тесно прижималась,
что ее длинные светлые волосы все время касались его лица. Она казалась
вполне женственной и очаровательной, несмотря на свои крупные формы, но все
же какая-то напористость в ней заставляла его чувствовать, что это не он, а
она водит его по площадке. И эта сила совершенно не вязалась с голубыми
глазами и славной улыбкой, которые поначалу привлекли его. Глаза и улыбка
были абсолютно женственные, манера же танцевать могла принадлежать какому-нибудь
стальному магнату, которого ждут дела, и поэтому он торопится
поскорее все закончить.
Джаз-банд, стоило к нему попривыкнуть, уже казался наполовину не таким
плохим, как вначале. Он наигрывал попурри из фокстротов, переходя от
одной мелодии к другой, но все время сохраняя устойчивый танцевальный ритм.
Сэл Мартино, положив тромбон на стул рядом с собой, дирижировал правой рукой,
время от времени улыбаясь публике. Официанты сновали между столами,
разнося напитки. Клинг скользил взглядом по танцующим. Бен Дарси все еще
кружился с Анджелой. Похоже, парочка из-за чего-то спорила. Стив Карелла
танцевал с рыженькой, которая буквально соскочила с обложки "Плейбоя". Хотя,
продолжал размышлять Клинг, это же можно, пожалуй, сказать и о блондинке,
которая гоняет его по площадке. У Тедди Кареллы не слишком счастливый
вид из-за этой зажигательной девицы в зеленом платье. И у Коттона Хоуза тоже
вид не очень-то веселый. Угрюмо насупился и наблюдает, как Кристин Максуэлл
танцует с Сэмом Джоунзом.
"Не свадьба, а черт знает что, — подумал Клинг. — Все прямо с ума
посходили. Даже Стив Карелла и тот туча тучей, хотя непонятно, с чего бы
мужчине мрачнеть от соседства такой девицы".
— По-моему, я до сих пор не знаю вашего имени, — сказал Клинг блондинке
в красном платье.
— Не знаете, — ответила она. Голос у нее оказался низкий и хрипловатый.
— Меня зовут Берт.
— Очень приятно, — сказала блондинка.
Он ждал, что она назовет себя, но не дождался и ничего не сказал. Какого
черта принуждать девушку, если она не хочет называть себя? И потом, он
ведь сказал себе, как бы в оправдание перед своей невестой, что танцует
только для того, чтобы не привлекать к себе внимания, отираясь у края площадки.
— Вы родственница? — спросил он.
— Нет. — Девушка помолчала. — А вы?
— Нет. — Клинг помолчал. — Подруга невесты?
Девушка колебалась всего какую-то долю секунды. Потом сказала:
— Да.
— Приятная свадьба, — сказал Клинг.
— Прелестная, — согласилась девушка, продолжая гонять его по площадке,
словно опаздывая невесть куда и стараясь успеть во что бы то ни стало.
Стоя на эстраде, Сэл Мартино нагнулся, чтобы взять тромбон. Краем глаза
Клинг уловил движение дирижера и повернулся так, чтобы видеть, его. Пиджак
Сэла на мгновение распахнулся, но он тут же выпрямился, держа инструмент
обеими руками.
Клинг непроизвольно сжал талию блондинки.
— Эй, — сказала она. — Полегче, приятель.
Клинг отпустил ее.
— Простите, мисс, — сказал он и быстро отошел, оставив ее растерянно
стоять посреди площадки.
Тедди Карелла сидела за столом, стоявшим рядом со столом жениха и невесты,
и с несчастным видом потягивала коктейль "Манхэттен", наблюдая, как
ее собственный муж скачет по площадке в обнимку с рыжей секс-бомбой из Флемингтона,
штат Нью-Джерси.
"Это нечестно, — думала она с негодованием. — У нас неравные условия.
Я не знаю, кто эта девица и что ей нужно, хотя о том, что ей нужно,
догадаться нетрудно, но зато я знаю, что она стройна и изящна и платье у
нее 44-го размера. А так как я ношу, как минимум, 46-й размер, а то и 48-й,
то шансы с самого начала не на моей стороне. В данный момент у меня размер
по меньшей мере 54-й. И когда только родится этот ребенок! Кажется, доктор
сказал, на следующей неделе? Да, на следующей, то есть ровно через четыре
тысячи лет начиная с данной минуты. Мне кажется, я беременна уже вечность.
Хоть бы это был мальчик. Если мальчик, то назовем его Марк. Марк Карелла.
Хорошее имя... Стив, совсем не обязательно к ней так прижиматься!.. А если
девочка, назовем ее Эйприл.
В обморок мне, что ли, упасть? Тогда-то уж он сразу примчится к столу.
Хотя я не могу сказать, что это он ее прижимает к себе, похоже, она работает
за двоих.
А впрочем, какая разница? Приятные ощущения-то испытывают оба. И не
думай, Стив, моя птичка, что все это время мне было так уж легко, и поэтому
тебе совсем не обязательно... Стив! Если ты еще хоть чутьчуть передвинешь
руку, я запущу в тебя бутылкой шампанского!"
Она увидела, как к ее мужу сквозь толпу танцующих пробирается Берт
Клинг. "Он что, собирается отбить у него партнершу?" — подумала она. Рука
Клинга легла на плечо Кареллс, тот отодвинулся от рыжей, и Клинг зашептал
ему что-то на ухо. Карелла растерянно заморгал:
— Что? Что ты сказал?
Торопливым шепотом Клинг повторил:
— Дирижер! У него под пиджаком пистолет!
ГЛАВА 8
Вид у Сэла Мартино был самый несчастный.
Детективы дождались перерыва и как раз тогда, когда официанты начали
подавать на стол креветки в томатном соусе, подошли к нему и попросили следовать
за ними. Они привели его в маленькую спальню на втором этаже дома
Кареллы и теперь, мрачные и серьезные, стояли все трое перед ним, окружив
его полукругом.
— Почему ты носишь с собой оружие? — спросил Карелла.
— Кому какое дело? — ответил Сэл.
— Мне до этого дело. Я детектив. Тебе показать мой жетон?
— Да. Показать. А что, собственно, происходит?
Карелла открыл бумажник,
— У нас к тебе есть несколько вопросов, Сэл, — сказал он. — Нас
интересует пистолет, который ты носишь под пиджаком. Вот ты и объясни, на
кой черт ты носишь его с собой?
Сэл рассматривал жетон.
— Это мое дело, — произнес он. — Вы не имеете права допрашивать
меня. Мы что, черт возьми, живем в полицейском государстве?
— Дай мне пистолет, — сказал Карелла.
— Зачем?
— Дай, я сказал, — рявкнул он.
Сэл полез в кобуру, висевшую у него под мышкой.
— Рукоятью вперед, — сказал Карелла.
Сэл протянул ему пистолет. Карелла осмотрел его и передал Хоузу.
— Айвер Джонсон, 22-го калибра, — сказал он.
— На клейме предохранителя — восьмерка, — Хоуз повертел пистолет в
руках и понюхал ствол.
— Какого черта вы его нюхаете? — изумился Сэл. — Из него не стреляли
тысячу лет.
— Зачем ты его носишь с собой? — снова спросил Карелла.
— Мое дело.
— И мое тоже, — гаркнул Карелла. — Слушай, Мартино, ты мне не хами.
Отвечай на вопросы!
— Я уже сказал. Почему я ношу оружие — никого не касается. А вы можете
убираться ко всем чертям!
— Ты когда-нибудь пробовал играть на тромбоне со сломанной рукой? --
спокойно спросил Хоуз.
— Что?
— Почему ты носишь оружие? — заорал Хоуз.
— У меня есть разрешение.
— Предъяви его.
— Я не обязан вам ничего предъявлять.
— Если у тебя есть разрешение, покажи его, — вмешался Клинг. — Потому
что в противном случае я иду звонить в ближайшее отделение, и тебе
придется объясняться с нами уже в участке. Ну как, Мартино?
— Я вам сказал — разрешение у меня есть.
— Так покажи его!
— Ладно-ладно, не кипятитесь. Я, между прочим, совсем не обязан вам
его показывать. Я просто делаю вам одолжение.
— Это ты себе делаешь одолжение, Мартино. Потому что, если ты имеешь
разрешение, но не можешь его предъявить, ты его лишаешься. Таков порядок. А
теперь показывай.
— У вас на все свои порядки — так, что ли? — проворчал Мартино,
роясь в бумажнике.
— С правом ношения или только хранения?
— Ношения. Вы думаете, я стал бы таскать с собой пушку, если бы у
меня было разрешение только на ее хранение?
— Так где оно?
— Минуточку, минуточку, — проговорил Мартино. Он вытащил документ
из бумажника, развернул его и подал Карелле. — Пожалуйста, — сказал он.
— Теперь вы довольны?
Документ представлял собой сложенную втрое бумажку тусклого розоватого
цвета с зубчатыми краями и с дырочками, пробитыми в местах сгиба. Размер
каждого раздела был четыре с половиной на три четверти дюйма.
Карелла забрал у Мартино разрешение, выглядевшее вполне убедительно,
и изучил его лицевую сторону:
ГОРОДСКОЕ БЮРО ВЫДАЧИ РАЗРЕШЕНИЙ НА НОШЕНИЕ И ХРАНЕНИЕ ОРУЖИЯ
Дата 9 июня 1958
Лицензия на ношение пистолета предоставляется
кому — Сальваторе Альберту Мартино
адрес — Эвалон-авеню, 583
город или населенный пункт — Риверхед
род занятий --музыкант
Наниматель — имеет собственное предприятие
гражданство — США
возраст — 28 рост — 5' 9" вес — 157
Артур К. Вайдман
Муниципальный магистрат, Риверхед
Затем развернул документ и стал читать текст во втором разделе:
Настоящая лицензия выдана на следующих условиях:
1. Она действительна до момента ее изъятия.
2. Она может быть изъята в любой момент.
3. Она утрачивает силу в случае порчи или внесения изменений в текст.
Владелец утратившей силу лицензии несет ответственность в соответствии со
статьей 189 Уголовного кодекса.
4. Она дает разрешение на постоянное ношение.
5. Для ношения дополнительного оружия требуется дополнительное разрешение.
Подпись владельца — Сальваторе А. Мартино
Марка Калибр Номер — Айвер Джонсон,.22, 326912
Отпечаток большого пальца
И третьем разделе Мартино просто разрешалось приобрести пистолет, и
здесь тоже стояла подпись Артура К. Вайдмана.
Карелла сразу понял, что документ настоящий. Тем не менее он вдоволь
насладился его изучением. Он вертел его в своих ручищах так, словно это была
явная фальшивка, изготовленная русской разведкой. Он внимательно изучал
и подпись, и отпечаток пальца, а из сличения номеров на документе и на пистолете
устроил настоящий спектакль.
Затем он вернул пистолет и разрешение тромбон
...Поділитися у соцмережах
