Жанр: Электронное издание
87police
...ззвучном мире
уже почувствовала что-то неладное. Присутствие Хоуза и Клинга не было
проявлением светской любезности. Они находились здесь в качестве полицейских,
а не свадебных гостей. Она кивнула и потянулась к нему поцеловать
его.
— Увидимся в церкви, — сказал он. — Ты хорошо себя чувствуешь?
Она снова кивнула. У нее по-прежнему мучительно ныла спина, но она
чутьем угадывала, что в голове у ее мужа сейчас вещи поважнее, чем тяготы
беременности. И она улыбнулась ему неожиданной лучистой улыбкой. Карелла
сжал ее руку.
— Пошли, Берт! — позвал он.
ГЛАВА 4
Когда Карелла и Клинг подъехали к дому Джордано, черный "кадиллак"
уже стоял на подъездной аллее с глухой стороны дома. Водитель поставил машину
в глубине двора в самом конце бетонной дорожки, рядом с гаражом. Но
самого его нигде не было видно.
Когда они поднимались на крыльцо, Клинг сказал:
— Мое мнение, Стив, что это шутка. По-моему, мы только зря здесь теряем
время.
— Что ж, может быть, — ответил Стив и позвонил в дверь. — Но ведь
осторожность никогда не вредит, не так ли?
— Да, пожалуй. Все же у меня такое чувство, что Коттон охотно предпочел
бы быть со своей блондинкой где-нибудь в другом месте. — Он сделал
паузу. — Но... таков шоу-бизнес.
— Что? — не понял Карелла, но в этот момент Томми открыл дверь.
— Стив, привет! Заходите. Я как раз одевался. Ты умеешь завязывать
галстук бабочкой? Я уже бьюсь полчаса и никак. Заходите. — Он с любопытством
посмотрел на Клинга.
— Берт Клинг, — представил Карелла, — Томми Джордано, мой будущий
зять. Берт со мной работает, Томми.
— А-а. Ну да. Проходите. Стив, я чувствую себя полным идиотом. Я думаю,
это все же шутка.
— Ну, шутка это или не шутка, — сказал Карелла, — Берт и еще один
мой приятель будут присутствовать в церкви и на банкете.
— Стив, я очень ценю то, что ты для меня делаешь, — замялся Томми,
— но я все обдумал и почти уверен, что это шутка. Проходите, пожалуйста, в
спальню.
Они проследовали за ним через весь дом. В спальне Томми взял с комода
белый галстук и подал его Карелле.
— Вот, — сказал он, — попробуй, может быть, у тебя что-нибудь выйдет
с этой чертовой штукой.
Он встал перед Кареллой и поднял подбородок.
— Я навел справки о Соколиие, — проговорил Карелла, принимаясь за
работу.
— Да?
— Я не хочу, чтобы ты сразу начал волноваться... но он сейчас в городе.
В апреле вышел из тюрьмы.
— О!
— По-прежнему считаешь, что это шутка?
— Ей-богу, даже не знаю. Ты думаешь, он способен столько лет питать
ко мне злобу? За то, что случилось в Корее? Пли, точнее, за то, что даже
не...
— Ты был в Корее? — спросил Клинг с интересом.
— Да, а ты?
— Тоже.
— В сухопутных войсках?
— Да.
— Я был в частях связи, — сказал Томми. — Десятый корпус. Высадка
при Инчхоне.
— А я участвовал в освобождении Сеула, — сказал Клинг. — В составе
Девятого корпуса.
— Под командованием генерала Уокера?
— Да.
— Черт, мы же сражались вместе с Первым и Девятым возле Сеула! - -
воскликнул Томми. — Боже, так мы же были друг от друга рукой подать.
— Ты участвовал в наступлении на Ялу?
— Конечно.
— Как тебе это нравится? — усмехнулся Клинг Стиву. — Тесен мир,
ничего не скажешь.
— А теперь ты полицейский — так, что ли?
— Да. А ты чем занимаешься?
— Служу в банке, — ответил Томми. — Обучаюсь банковскому делу. - -
Он передернул плечами. — Вообще, это совсем не то, что я хотел бы.
— А чего бы ты хотел?
— Я бы хотел быть бейсбольным комментатором. Я был довольно приличным
ловцом, когда мы играли ребятишками. Я знаю эту игру вдоль и поперек.
Спроси Джоунзи, когда он вернется. — Он повернулся к Карелле. — Вы случайно
не встретили его внизу?
— Кого? — пробормотал Карелла. — Ну все, завязал наконец.
— Джоунзи, он будет моим дружкой на свадьбе. И к тому же это мой
лучший друг. Он сошел вниз примерно полчаса назад, сказал, что хочет подышать
воздухом.
— Он уже был при полном параде?
— Да.
— Что-то я никого не заметил, кто был бы одет, как на свадьбу. А ты,
Берт?
— Тоже.
— Ну ничего, он не опоздает, — сказал Томми. — Господи, только бы
он не потерял кольцо. Сколько времени, Стив?
— Два. У тебя еще час, расслабься.
— Да, но, видишь ли, я должен приехать туда немного раньше и ждать у
священника. По правилам, я не могу видеть невесты, пока она не подойдет к
алтарю. Но твоя мать, Стив, — это нечто!
— Как это?
— Ты не подумай, я не жалуюсь. Из нее, наверное, выйдет отличная теща.
Но когда я тут позвонил недавно, она даже не разрешила мне поговорить с
Анджелой. Это уж чересчур, тебе не кажется?
— Она одевалась, — объяснил Карелла.
— Да? — Томми просиял, — Ну и как она выглядит? Здорово, наверное?
— Здорово.
— Я так и знал. Она волновалась?
— Очень.
— Я тоже. Хотите кофе?
— Нет, спасибо.
— Выпить чего-нибудь?
— Нет. Рассказать тебе про Соколина?
— Соколина? Кто такой?.. Ах, ну да. Конечно, конечно, — Томми надел
пиджак. — Ну все, я готов. Как я выгляжу? Я чисто выбрился?
— Чисто.
— К тому времени, как мы приедем вечером в отель, мне, наверное,
снова надо будет побриться. У меня быстро отрастает щетина. Вам, светловолосым,
Берт, везет. Как я выгляжу? Ничего, Стив? Бабочка на месте?
— На месте.
— Тогда я готов. Как думаешь, мы можем уже идти? Уже ведь третий
час, верно?
— Думаю, что ты должен еще кое-что сделать до ухода, — произнес Карелла.
— Да? Что?
— Надеть штаны.
Томми посмотрел вниз, на свои волосатые ноги.
— О Боже! Хорошо, что вы здесь! Как может человек забыть то, что он
делает каждый день, всю свою жизнь? О черт! — Он скинул пиджак и снял с
вешалки в шкафу черные брюки. — Так что этот Соколин?
— Он отсидел год в тюрьме за драку из-за своего дружка, убитого в
Корее.
— Да, звучит не очень обнадеживающе.
— Звучит просто скверно. Могу себе представить, какие чувства он питает
к тебе.
Раздался стук в парадную дверь. Томми поднял голову и натянул подтяжки
на плечи.
— Стив, открой ты, пожалуйста. Это, наверное, Джоунзи.
Карелла пошел вниз и открыл парадную дверь. Парень, который стоял перед
ним, был примерно возраста Томми: лет двадцати шести или двадцати семи.
Темные волосы были коротко подстрижены. Серые глаза горели от возбуждения.
Он был очень красив в своем смокинге и белой рубашке с накрахмаленной
грудью. Увидев, что Карелла был в такой же униформе, он протянул руку и
сказал:
— Привет, Тоже шафер?
— Не-а. Родственник, — ответил Карелла. Он пожал протянутую руку.
— Стив Карелла. Брат невесты.
— Сэм Джоунз. Дружка жениха. Зови меня Джоунзи.
— О'кей.
— Как наш жених?
— Волнуется.
— А кто не волнуется? Я даже пошел прогуляться, а то думал, чокнусь.
— Они прошли через весь дом и вошли в спальню. — Все в порядке, Томми?
— Все прекрасно. Я чуть не ушел без штанов, что ты на это скажешь?
— Нормально в твоем положении, — успокоил его Джоунзи.
— У тебя грязь на коленях, — сказал Томми, глядя на брюки своего
шафера.
— Что? — Джоунзи проследил его взгляд. — О, черт, я так и знал! Я
споткнулся на ступеньке, когда выходил. Проклятие! — Он начал энергично
счищать грязь щеткой.
— Кольцо с тобой?
— Угу.
— Проверь.
— Оно у меня.
— Все равно проверь.
Джоунзи перестал чистить брюки и сунул указательный палец в карман
жилета:
— Здесь. Готово к подаче. Джордано от Джоунза.
— Джоунзи был у нас в команде подающим, — объяснил Томми, — а я
принимал. Я уже, кажется, говорил вам об этом?
— Джордано от Джоунза, — снова повторил Джоунзи. — Он чертовски
здорово брал подачи.
— Это ты здорово подавал, — сказал Томми, застегивая молнию на брюках.
— Ну вот. Теперь пиджак. Туфли на мне? — Он посмотрел на ноги.
— Он всегда был такой, перед каждой игрой, — сказал Джоунзи с улыбкой.
— Я знаю этого типа с трех лет. Вы можете в это поверить?
— Нас вместе водили гулять в парк, — объяснил Томми. — Он не попал
в Корею из-за того, что у него выпадение мениска. А то мы бы и там были
вместе.
— Такого свинтуса еще свет не видел, — сказал Джоунзи, ткнув пальцем
в Томми. — Даже не знаю, за что я его люблю.
— Те-те-те, — сказал Томми. — У нас взаимные завещания. Ты не знал
об этом, Стив?
— Что ты имеешь в виду?
— Мы их оформили, когда я вернулся из армии. Составлял сын Бирнбаума,
а свидетелями были Бирнбаум и его жена. Помнишь, Джоунзи?
— Разумеется. Но теперь тебе свое лучше изменить. Через несколько
часов ты станешь женатым человеком.
— Да, верно, — ответил Томми.
— Что ты имеешь в виду под взаимными завещаниями? — повторил свой
вопрос Карелла.
— Наши завещания, они одинаковые. В случае моей смерти Джоунзи получает
все, что у меня есть, а в случае его смерти я получаю все, что у него
есть.
Джоунзи пожал плечами.
— Теперь тебе придется это изменить, — снова повторил он.
— Ну конечно, я так и сделаю. Когда мы вернемся из свадебного путешествия.
Но я никогда не жалел, что мы их составили, а ты?
— Нет, сэр!
— Бирнбаум решил, что мы оба чокнулись, помнишь? Он еще спрашивал,
почему два таких молодых человека составляют завещания. А его жена — мир
ее праху — все цокала языком, когда их подписывала. А что, кстати, сталось
с его сыном — юристом?
— Он уехал на запад, в Денвер или еще куда-то. У него там богатая
практика.
— Бедняга Бирнбаум. Никого в целом городе. — Томми встал навытяжку,
приготовившись к осмотру. — Штаны на мне, бабочка завязана, туфли начищены.
Теперь все в порядке?
— Ты прекрасен, — улыбнулся Джоунзи.
— Тогда пошли. Тьфу-ты, сигареты. — Он взял пачку с туалетного столика.
— Кольцо у тебя?
— У меня.
— Проверь еще раз.
Джоунзи проверил еще раз.
— Все еще на месте.
— О'кей, пошли. Который час?
— Двадцать минут третьего, — сказал Карелла.
— Нормально. Мы приедем чуть раньше, но это ничего. Пошли.
Они вышли из дома. Томми закрыл дверь на замок и повернул налево к
подъездной аллее, обсаженной высокими тополями, которые стеной отделяли его
участок от соседнего дома. Они приблизились к машине с торжественностью похоронной
процессии.
— Где водитель? — спросил Томми.
— Я сказал ему, что он может сходить выпить кофе, — сказал Джоунзи.
— Он должен был уже вернуться.
— Вот он, — заметил Клинг.
Они наблюдали, как водитель неторопливо идет им навстречу. Это был
низенького роста мужчина в черной форменной одежде и фуражке, которые носили
водители из Бюро проката автомашин.
— Готовы ехать? — спросил он.
— Мы-то готовы, — сказал Томми. — А вы где были?
— Ходил тут недалеко выпить кофе. — Водитель взглянул на него с
обидой. — Ваш приятель сказал, что можно.
— Ладно-ладно, поехали, — оборвал Томми,
Они сели в лимузин, и шофер начал выезжать задним ходом со двора.
— Остановитесь на минуту. Что это?! — вдруг воскликнул Томми.
Водитель обернулся:
— Что именно?
— Вон там, на дорожке. Откуда мы только что отъехали.
— Я ничего не вижу.
— Джоунзи, кольцо у тебя?
Джоунзи пощупал карман.
— Да, у меня.
— Тьфу-ты, ну ладно. Мне показалось, что-то блестит на бетоне. Ну
ладно, тогда поехали. Поехали.
Дав снова задний ход, водитель вывел машину из ворот и развернулся.
— Расслабься, Томми, — сказал Джоунзи.
— Черт подери, я и сам хотел бы этого.
Лимузин медленно ехал по улице, окаймленной с двух сторон деревьями.
Солнце сияло, как желток, в голубой скорлупе неба. День был прекрасен.
— 'Вы что, не можете ехать быстрее? — нетерпеливо спросил Томми.
— У нас еще уйма времени, — невозмутимо ответил водитель.
Он остановился у перекрестка на вершине крутого холма, терпеливо ожидая,
когда загорится зеленый свет.
— Внизу сверните налево, — предупредил Томми. — Церковь с левой
стороны.
— Я знаю.
— О черт, — вдруг сказал Джоунзи.
— Что такое?
— Сигареты! Я забыл сигареты.
— У меня есть, — сказал Томми.
— Мне понадобятся свои. — Он открыл дверцу машины. — Пойду куплю в
лавочке. Поезжайте без меня, а то ты совсем изойдешь в ожидании. Я спущусь
пешком. — Джоунзи захлопнул дверцу и направился к тротуару.
— Смотри не потеряйся, — в отчаянии заорал ему вслед Томми.
— Не беспокойся, не потеряюсь. — Он скрылся в лавочке на углу.
— Зеленый, — сказал Томми. — Поезжайте.
Водитель включил передачу и повел машину на спуск. Длинный и крутой
холм прорезала сверху вниз всего одна улица. Почти отвесно она врезалась
далеко внизу в поперечную, которая с правой стороны кончалась тупиком и была
отгорожена каменным парапетом от скалистого, в зазубринах утеса. Для
предупреждения аварий парапет был раскрашен в черные и желтые полосы, а в
самом центре его, как еще одна мера предосторожности, была поставлена мигалка
с крупной надписью: "ТУПИК". С тех пор как в этом месте начали добывать
гравий, от чего и образовались скалистый утес и крутой обрыв, всего
один автомобилист прошиб насквозь парапет и перелетел через скалу. Он убился
насмерть. И хотя выяснилось, что он был в нетрезвом состоянии, этого
случая было достаточно, чтобы появились и желточерные полосы, и мигалка.
По мере того как лимузин спускался вниз к основанию холма и раскрашенному
каменному парапету, он все больше и больше набирал скорость.
— Там внизу крутой поворот, — предупредил Томми. — Будьте осторожны.
— Мистер, я кручу баранку уже двадцать лет, — ответил водитель. --
И я еще ни разу не опоздал ни на одну свадьбу и не попал ни в одну аварию.
— Да, но там очень крутой обрыв. Один человек здесь убился.
— Я все это знаю. Не волнуйтесь, я вас доставлю целехоньким. Вот
когда поживете с женой пятнадцать лет, как я прожил, вы, может, еще пожалеете,
что не попали в аварию в день свадьбы.
Машина стремительно неслась к повороту у подножия холма, где с равномерными
паузами вспыхивала надпись: "ТУПИК". Сжав руль обеими руками, водитель
резко повернул его влево.
Раздался оглушительный треск, и автомобиль сильно тряхнуло. Но машина
налево не повернула.
Лицо водителя исказилось в ужасе:
— Боже праведный, она не слушается руля!
Прохожие, оказавшиеся в это время на улице, видели только автомобиль,
который почему-то лишился управления: его передние колеса вихляли в разные
стороны, а сам он несся на огромной скорости в направлении каменного парапета
и зияющего за ним обрыва.
Пассажиры же, сидевшие внутри, пришли в полную растерянность, поняв,
что водитель по неизвестной причине ничего не может поделать с летящей в
пропасть машиной. Каким-то последним, отчаянным усилием он крутанул руль
вправо, затем влево, тут же автоматически нажав на тормоз. Автомобиль с
резким визгом развернуло и отнесло к тротуару, задние колеса перескочили
через обочину, и его юзом потащило к парапету.
— Держитесь, — крикнул Карелла, и мужчины сжались в преддверии удара.
К их удивлению, удар оказался значительно слабее, чем они ожидали.
Удивление еще более возросло, когда они поняли, что что-то им помешало врезаться
в парапет с полного хода. Но когда они увидели, что это что-то оказалось
фонарным столбом, они потеряли дар речи от изумления.
Машина отскочила рикошетом от негнувшегося стального столба, описала
еще одну невероятную дугу, пролетела вперед и опустилась, наконец, на передние
колеса, остановившись как вкопанная, когда тормоза намертво пригвоздили
ее к земле. Мужчины в автомобиле молчали. Первым заговорил водитель.
Он произнес лишь:
— Ну и ну!
Один за другим они вылезли наружу. Кроме Клинга, который ударился головой
о крышу, никто не пострадал. Самой машине повезло меньше. Весь ее
правый бок в том месте, где она врезалась в столб, был смят в лепешку. На
тротуаре постепенно росла толпа. Сквозь нее уже прокладывал себе дорогу полицейский.
Водитель "кадиллака" начал объяснять ему, что произошло.
Карелла подошел к стальному фонарному столбу и дружески похлопал его
рукой.
— Нам всем нужно встать на четвереньки и поцеловать малыша, — сказал
он. — Если бы не он... — Он бросил взгляд вниз за парапет и вытер
лоб.
— Что, черт возьми, произошло? Ты понял? — спросил Клинг.
— Не знаю, — сказал Карелла. — Пойдем.
Вдвоем они подошли к водителю и патрульному, сидевшим на корточках
перед машиной и, не вмешиваясь, стали наблюдать за ними.
— Точно, — сказал наконец водитель. — Так оно и есть.
— Да, — подтвердил полицейский. — Ваше счастье, что вы врезались в
столб. Один тут вообще убился насмерть, не слыхали об этом?
— Что отказало? — спросил Карелла.
— Рулевой механизм, — ответил водитель. — Тот конец поперечной тяги,
что справа, лопнул. Из-за этого я и не мог справиться с машиной.
— Лопнул!.. Тут, похоже, кое-что посерьезнее, — задумчиво произнес
патрульный.
— Что именно? — спросил Карелла.
— Похоже, что кто-то поработал здесь ножовкой!
В три часа тридцать минут Томми Джордано и его шафер вышли из ризницы
церкви Святого Сердца и прошли к алтарю. Громким шепотом Томми (уже в который
раз!) спросил: "Кольцо с тобой?" Джоунзи успокоил его кивком головы.
Тут же у дальнего входа в церковь показалась в сопровождении своего
отца Анджела Карелла, ослепительно красивая в своем подвенечном одеянии. Ее
прелестное лицо под прозрачной вуалью, казалось, застыло от страха.
По одну сторону от прохода, вместе с другими родственниками невесты,
сели Стив и Тедди Карелла. Рядом примостился Берт Клинг. По другую сторону,
с родственниками жениха, расположились Коттон Хоуз и Кристин Максуэлл. Полились
звуки органа, заполнившие все огромное пространство каменной церкви
до самого купола. Фотограф, который успел уже щелкнуть Анджелу, когда она
выходила из машины, и еще раз, когда она поднималась по ступенькам, и еще
раз, когда она ступила в проход, теперь с ловкостью гнома юрко пробирался
вперед, стараясь успеть запечатлеть тот момент, когда она подойдет к алтарю.
У Томми непроизвольно дернулись руки.
Заплакала Луиза Карелла. Тедди погладила свекровь по руке, но тут же
сама потянулась за носовым платком и высморкалась, чтобы спрятать увлажнившиеся
глаза.
— Как она красива, — прошептала Луиза.
Тедди, которая почти ничего не видела из-за слез, кивнула. Радостные
всхлипывания, восхищенные "охи" и "ахи", возвестившие о царственном шествии
невесты к алтарю, слились с торжественной музыкой. Сверкали вспышки магния,
фотограф деловито щелкал затвором фотоаппарата. Тони Карелла, согнув в локте
руку, о которую опиралась дрожащая рука его дочери, двигался по проходу
со всем величием владыки, идущего на коронацию, уверенный в том, что подергивание
его левого века не заметно никому из сидящих на скамейках.
На самом краю первой скамьи рядом со своей женой сидел Стив Карелла и
задумчиво покусывал губы. "Кто-то подпилил конец тяги, — думал он. — Это
уже не идиотская шутка с пауком. Это кое-что посерьезнее". Анджела поднялась
по ступенькам к алтарю. Томми улыбнулся ей, она улыбнулась ему в ответ
и опустила глаза под бледной вуалью. "И тот, кто подпилил, прекрасно был
осведомлен и об отвесном спуске, и о крутом повороте. Тот, кто это сделал,
по всей видимости, пилил с таким расчетом, чтобы тяга лопнула в тот момент,
когда водитель попытается резко повернуть".
Тони Карелла передал дочь своему без пяти минут сыну. Рука об руку
чета застыла перед священником. В церкви наступила тишина, подобающая торжественности
момента.
"Томми заметил на дорожке в тот момент, когда мы отъезжали, чтото
блестящее, — размышлял Карелла. — По-видимому, это были металлические
опилки. Поперечная тяга довольно тонкая, с ножовкой с ней можно было справиться
за десять минут. А Сэм Джоунз отсутствовал полчаса. И у Сэма Джоунза
была на коленях брюк грязь. И не кто иной, как Сэм Джоунз, дал водителю лимузина
разрешение отлучиться попить кофе".
Священник произнес молитву и окропил чету святой водой. С Томми градом
катился пот. У Анджелы под вуалью дрожали губы.
— Согласен ли ты, Томас Джордано, — произнес священник, — взять
эту женщину в законные жены и жить с ней в священных узах брака? Будешь ли
ты любить, почитать ее и относиться к ней, как подобает истинно верующему,
в здравии и в болезни, в горе и в радости и хранить ей супружескую верность
до самой смерти?
Томми судорожно глотнул.
— Да, — сказал он. — Я согласен.
— Согласна ли ты, Анджела Луиза Карелла, взять этого человека в законные
мужья и жить с ним в священных узах брака? Будешь ли ты любить, почитать
и лелеять его, как подобает истинно верующей, в здравии и в болезни...
"И тот же Сэм Джоунз, — продолжал думать Карелла, — так кстати
вспомнил о сигаретах и покинул автомобиль прямо перед самой аварией".
— ...в горе и в радости и хранить ему супружескую верность до самой
смерти?
— Да, — прошептала Анджела.
"И опять же в завещании Томми упомянут не кто-нибудь иной, а Сэм Джоунз,
дружка и лучший друг, который получает в случае смерти Томми все, чем
тот владеет. Сэм Джоунз".
— Поскольку вы дали взаимное согласие вступить а брак и признали это
перед Богом и перед людьми, присутствующими здесь, властью, данной мне католической
церковью и законами государства, нарекаю вас отныне мужем и женой.
Священник совершил над молодой четой крестное знамение. Луиза Карелла,
всхлипывавшая рядом с Тедди, неожиданно шепнула: "Теперь у меня еще одна
замужняя дочь", — и, схватив Тедди за руку, быстро и горячо ее поцеловала.
Томми приподнял вуаль с лица невесты и, очень смущаясь, как-то мимолетом
коснулся ее губами. Снова зазвучал орган. С улыбкой, откинув вуаль на
маленькую белую корону, укрепленную у нее в волосах, Анджела взяла Томми
под руку, и они направились вдвоем по проходу, а фотограф принялся запечатлевать
каждый их шаг.
Телефон находился в ризнице. Монахиня, которая привела Стива Кареллу
сюда, придержала дверь, пропуская его внутрь. Отец Пол в облачении, которое
он еще не успел снять после церемонии, протянул Карелле телефонную трубку и
сказал:
— Я знал, Стив, что ничем другим, как обрядом венчания, в церковь
тебя не заманишь. Но я не догадывался, что достаточно телефонного звонка,
чтобы ты оказался в ризнице.
— Две вещи, которые я никогда не обсуждаю, — это политика и религия,
— улыбнулся Стив. — Звонят из отделения, святой отец?
— Человек по имени Майер Майер, — сказал отец Пол.
— Спасибо, — поблагодарил Карелла. и взял трубку из его рук. --
Привет, Майер. Это Стив.
— Привет, сынок. Как свадьба?
— Пока все идет ничего. Брачные цепи уже надели.
— Я тут навел еще кое-какие справки об этом типе, Соколине. Тебя это
по-прежнему интересует?
— Более чем!
— Тогда слушай. Я говорил с его куратором. Соколин работает продавцом
в одном из универмагов в центре города. Все это время вел себя идеально.
Но две недели назад он переехал из Айзолы в Риверхед. У меня есть его
адрес, Стив. Судя по карте, это в одиннадцати кварталах от дома твоего отца.
Карелла задумался.
— Майер, сделай мне, пожалуйста, еще одно одолжение. С нами тут недавно
произошел несчастный случай, от которого дурно пахнет. Оформи-ка на
этого типа временное задержание. Я бы чувствовал себя чертовски спокойнее.
— Он вдруг вспомнил, что находится в церкви, и смущенно покосился на отца
Пола.
— О чем речь! У нас тут все вроде тихо. Так что могу заняться этим
сам.
— И дай мне, пожалуйста, знать, как только задержишь его. Сейчас мы
все едем к фотографу, но через час я уже буду у отца. Найдешь меня там.
— Ясно. Поцелуй за меня невесту, хорошо?
— Поцелую. Спасибо еще раз, Майер.
Он повесил трубку. Отец Пол посмотрел на него.
— Неприятности?
— Нет. Ничего серьезного.
— Мне сказали об автомобильной аварии. Весьма странное происшествие.
Да?
— Да.
— Но все равно ничего страшного?
— Нет.
— Даже при том, что от этого случая, как ты выразился, дурно пахнет?
Карелла улыбнулся.
— Святой отец, — сказал он, — достаточно того, что вы заманили меня
в церковь; заполучить меня на исповедь вам не удастся. — Он попрощался
со священником за руку. — Церемония была очень красивой. Спасибо, святой
отец.
Часть автомобилей уже отъехала от церкви. Карелла направился к Клингу,
стоявшему рядом с Тедди.
— Это был Майер, — сказал он. — Я попросил его оформить временное
задержание на Соколина. Я думаю, это разумно, а ты что скажешь?
— Пожалуй.
Карелла оглянулся вокруг.
— А где наш приятель Джоунзи?
— Он уехал к твоим домой.
— Вот как?
— Если ты думаешь то же, что и я, то не беспокойся. Коттон уехал
вслед за ним.
— Хорошо. — Стив взял Тедди под руку, — Солнышко, у тебя такой
вид, будто ты сейчас свалишься. Пойдем. Сядешь в этот замечательный "кадиллак",
в нем прохладно. — Он распахнул перед ней дверцу, — Когда-нибудь,
— сказал он, — когда я стану комиссаром, я подарю тебе такую игрушку в
личное пользозание.
Бен Дарси и Сэм Джоуиз разговаривали с рабочими из фирмы брачных услуг,
когда подъехало такси с Хоузом и Кристин. Хоуз расплатился с водителем,
и, обогнув дом, они прошли во внутренний двор. В дальнем конце участка,
прямо внутри живой изгороди, разделявшей собственность Кареллы и Бирнбаума,
заканчивалось сооружение какой-то громадной конструкции.
Увидев Кристин Максуэлл, Джоунзи отвернулся от рабочих и Вена и с
нескрываемым восхищением стал смотреть, как она движется по траве через газон
под руку с Хоузом, шелестя платьем из небесноголубого шифона. Когда они
подошли достаточно близко, он сказал, попрежнему не сводя глаз с Кристин:
— По-моему, мы не знакомы. Меня зовут Сэм Джоунз. Зовите меня Джоунзи.
— Коттон Хоуз, — представился Хоуз. — А это Кристин Максуэлл.
— Рад познакомиться с вами, — сказал Джоунзи, пожимая Кристин руку.
И с опозданием добавил: — Обоими.
— А это еще для чего? — спросил Хоуз, указывая на
...Поділитися у соцмережах
