Жанр: Электронное издание
1shadow
...ит, предъявить бутылку
из-под водки и ананас! - Он едва сдержался, чтобы не выругаться. - И время,
когда она приехала, точно назвала!.. - Неужели?
- удивился Данилов. Капитан покосился на него.
- У нее чек из супермаркета в пакете остался. На чеке время. От
супермаркета до вашей квартиры идти две минуты. Ехать
от силы сорок секунд.
Твою мать!..
Хозяин "архитектурного бюро" - выдумали себе работу тоже! - раздражал его
без меры. Раздражали его пиджак, черная
водолазка, стрижка, как у кинозвезды, самоуверенность, тихий голос, портфель,
самодовольный, наглый и кожаный, так, по
крайней мере, казалось капитану, и запах раздражал, и народная депутатша,
подтвердившая алиби, - еще на ананас
приглашала, зараза! - и вскользь помянутый в разговоре всесильный и знаменитый
Кольцов.
"Глухарь", как пить дать "глухарь", капитанское сердце чуяло неладное.
- Как очки попали на место происшествия? - спросил он, ни на что не
надеясь. - Не знаете, конечно?
- Наверное, я их забыл в конторе, и после того, как Сашку ударили по
голове, они... упали.
- Откуда? С неба? Или их специально положили, чтобы ввести нас в
заблуждение? А? У вас есть враги?
В последнее время у Данилова появился враг, черный человек, черт знает кто.
Он понятия не имел, что это за враг.
- Я не знаю, - сказал он, - скорее нет, чем да. Какие враги? У меня вообще
нет... близких людей. Ни друзей, ни врагов.
У него была Марта, которая заменяла всех друзей и близких вместе взятых.
Он сказал ей - "я больше не хочу тебя видеть".
- Очки вы забываете, - сварливым тоном сказал капитан, - ключи теряете.
А за вами ходит человек, который все подбирает и использует против вас.
Это-то вы хоть понимаете?
- Понимаю, - согласился Данилов.
Ему нужно поговорить с Веником. Чем скорее, тем лучше. Капитан все равно
ничего не поймет и ни во что не поверит,
даже если Данилов сейчас примется рассказывать ему о своих несчастьях последних
дней. Что он может рассказать? Что ктото
пытается отомстить ему за смерть жены, которая случилась пять лет назад?
Подбрасывает ему в постель окровавленные
рубахи и крадет блюдечки с янтарной крошкой?!
Он сам должен довести все до конца. Это только его дело.
Если он победит, значит, победит навсегда. Если проиграет - ничего на
свете, даже разум, больше ему не понадобится.
- Ну и черт с вами, - сказал капитан, у которого была хорошо развита
интуиция, - хотите со мной в молчанку играть,
валяйте! Только если я чего раскопаю, никто вам не поможет - ни Знаменская ваша,
ни Кольцов. Я мужик упертый, это
каждый знает.
- Спасибо, - поблагодарил Данилов.
- Да идите вы!..
Он едва дождался, когда милиция уберется из его офиса.
Азарт его охватил, самый настоящий. Горячечный, плохо контролируемый азарт.
Говорят - охотничий, но это не правда.
Что за азарт, когда нечего терять? Кто против тебя зверь? Никто - кучка
драного меха на худых костях. У тебя есть все, ты
плотно позавтракал, а вчера на заимке еще и выпил хорошо, у тебя тулуп, лыжи,
ружье, от которого нельзя спастись, ведь ни
один зверь так и не придумал себе бронежилета! Ты развлекаешься, стреляя в
шерстяной свалявшийся бок или оскаленную от
страха и ненависти морду. Ты не умрешь с голоду, если промахнешься, и куцая
шкурка нужна тебе только для
самоутверждения, а не для того, чтобы укрыть замерзающих детей.
Данилов не верил в азарт, когда один с ружьем, в тулупе, веселый от мороза
и стопочки, а второй - голодный, напуганный,
ненавидящий, на жилистых лапах, из оружия у него только зубы, но что зубы против
патронов, сражающийся за жизнь и
проигравший уже тогда, когда этот румяненький и крепкий только грузился в свою
машину!..
Данилов знал, что борется за жизнь, как тот, на худых жилистых лапах, и
азарт у него был самый что ни на есть
неподдельный.
И Марта ушла из его головы, как тогда, из переулка.
- Мы все сейчас пойдем по домам, - холодно сказал он зареванным девицам. -
Вы слышите меня?
Девицы горестно и вразнобой закивали. Ира начала было причитать, но Данилов
прикрикнул на нее, и она моментально
остановилась, глядя на него испуганно.
- Мы должны быстро проверить, что у нас пропало. Если пропало. Милиция у
вас спрашивала об этом?
- Да, - шмыгая носом, сказала Таня, - но мы... у нас ничего... совсем
ничего...
- Вроде все на месте, - подтвердила Ира.
- "Вроде" мне не подходит, - сказал Данилов, - мне надо не вроде, а
наверняка. Что Саша мог делать ночью на работе? Ктонибудь
из вас знал, что он приходил в офис по ночам, или он в первый раз пришел?
- У нас милиционеры спрашивали, - жалобно пропищала Ира, - мы не знаем.
Он нам ничего не говорил.
Они обе старательно отводили глаза от темного пятна на полу. Толку от них
не было никакого. Из разговора с капитаном
Патрикеевым Данилов не понял, опечатают комнату или нет, но в любом случае нужно
было действовать быстрее.
- Идите в мой кабинет, - приказал Данилов, - я посмотрю его компьютер, а вы
проверьте, может быть, оттуда что-то взяли.
Он не смог заставить себя сесть в Сашино кресло, развернул монитор на сто
восемьдесят градусов, сел за Танин стол и
пристроил клавиатуру себе на колени.
Он был уверен, что Саша сидел в Интернете, и не ошибся. Он быстро пошел по
его следам, но скоро запутался - он вовсе не
был компьютерным гением и не подозревал, что Сашка мог забредать в такие дебри.
Зачем? Голых красавиц было полно и
поблизости, а на всякие модные чаты Сашка не заходил. Данилов тыкался в разные
стороны, его раздражало, что картинки
меняются так медленно. Ему нужно было, чтобы менялись быстрее.
- Андрей Михайлович, - позвала Ира, - а ваш портфель?..
- Что - портфель? - спросил Данилов, не отрываясь от монитора.
- Где он?
Он понятия не имел, где его портфель. Что-то непонятное с ним происходило в
последнее время. Он стал нарушать
собственные правила.
- Вы его вчера здесь оставили, я точно помню. Вы его не забирали?
- Нет, - сказал Данилов и оторвался наконец от монитора, - не забирал.
А что?
- Его нет, Андрей Михайлович. Мы все осмотрели. Нет. Наверное, его этот
забрал, который Сашку...
Портфель?! Кому мог понадобиться его портфель?!
В портфеле была папка с договорами и еще одна папка с распечатками
предполагаемых интерьеров квартиры нового
заказчика, какие-то ничего не значащие счета, которые он собирался передать
своему бухгалтеру, и блокнот.
Все. Больше в портфеле ничего не было.
"Блокнот, - подумал Данилов отчетливо, даже как-то по слогам. - Блокнот".
В блокноте были "подозреваемые и вещественные доказательства". Перечень на
несколько страниц. Его школьная
привычка записывать все подряд, даже то, что нужно купить хлеба, стоила жизни
несчастному Сашке, который бродил по
Интернету и не ждал никакой беды.
"Ты, ты виноват, убийца, иуда!"
Конечно, он, опять он. Кто же еще, если не он?!
Он не нажимал на курок, когда застрелили его жену, и не заносил над головой
Саши "тяжелый тупой металлический
предмет", как сказано в милицейском протоколе. Но он ничего не сделал для того,
чтобы отвести беду. Ему всегда было
наплевать на людей.
Что он знал о своей жене, кроме того, что однажды она согласилась выйти за
него замуж? Что он знал о Саше, кроме того,
что у него диплом подходившего Данилову института?!
С женой ему было невыносимо скучно, и соскучился он уже на второй день.
Она была красивой, избалованной, вздорной и очень молоденькой, а ему очень
быстро стало на все наплевать. Она
скандалила, требовала внимания, какой-то необыкновенной любви, на которую
Данилов был в принципе не способен,
развлечений, гостей - а ему было наплевать. Он даже не жалел ее, хотя она ни в
чем не была виновата, просто человек,
называвшийся ее мужем, был патологически равнодушен к ней, а она была
обыкновенной девчонкой, и ей нужны были
обыкновенные девчачьи радости вроде новых туфель или вечеринки с пивом, громкой
музыкой и "кавалерами".
Он терпеть не мог пива и не выносил громкой музыки.
Ни разу ни в чем он не сделал ни шага ей навстречу. Он предпочел забыть о
ней, сделав вид, что очень занят - он и вправду
был занят. Ему хватало самодовольства и эгоизма думать, как ему не повезло с
женой. Он перестал ее замечать, и она
погибла.
Конечно, он виноват. Кто же еще?
Он забыл на работе этих идиотских "подозреваемых" вместе с "вещественными
доказательствами", и черный человек
пришел за ними. Пришел и убил Сашку, попавшегося на пути. Вовсе не Сашка ему был
нужен, ему был нужен Данилов и его
блокнот.
Значит, что-то могло быть в этом блокноте, что показалось ему угрожающим?
Или не так? Может, он просто знал про этот
блокнот и решил подстраховаться?
Если так, значит, время надписей на стенах и окровавленных рубах в кровати
прошло. Значит, настало время действовать
по-настоящему. Значит, следующий труп будет его, Данилова.
Или... Или...
Марта.
Единственная из всех.
Сердце стремительно и неудержимо разбухло, как воздушный шар, надутый
гелием, поднялось и остановилось в горле.
"Это невозможно", - сказал он себе, чувствуя, как сердце шевелится и
перекатывается в горле, очень горячее и большое.
Сказал, потому что испугался.
Так испугался, что даже вздохнуть не смог, и разбухшее сердце не пропускало
воздух.
"Возможно", - возразил ему его собственный разум.
Тот человек ненавидит тебя. Ненавидит, ненавидит, мерно повторило сердце.
Что нужно, чтобы уничтожить тебя - так,
чтобы ничего не осталось? Не убить, а именно уничтожить?
Марта.
Данилов осторожно поставил клавиатуру на стол и вытер висок. Паника
нарастала неудержимо, и он знал - еще чуть-чуть,
и он не сможет ее контролировать. Вытащил из кармана телефон и нажал кнопку -
только одну. Номер Марты был записан в
телефонных мозгах, как сама Марта - в даниловских.
Возьми трубку, мысленно приказал он ей, как только начались гудки. Он знал,
что ее телефон уже определил номер его
телефона и теперь она раздумывает, отвечать или не отвечать. Если только с ней
все в порядке и она еще может раздумывать.
Возьми сейчас же.
Гудки продолжались, и сердце уже разрывалось, и все труднее становилось
дышать.
"Абонент не отвечает, - прервав гудки, доверительно сообщил ему из трубки
чужой голос, - или временно недоступен.
Попробуйте..."
- Я уезжаю, - сказал Данилов в сторону своего кабинета и поднялся. Таня
вышла из стеклянной двери, посмотрела на него
и вдруг сделала шаг назад, как будто собиралась убежать, и с размаху плюхнулась
на стул. - Если что-то срочное, я на
мобильном. У вас есть телефон капитана Патрикеева?
- Андрей Михайлович, что случилось? - пробормотала Таня.
- У вас есть телефон Патрикеева?
- Не-ет.
- У меня на столе записка с номером. Ира, пожалуйста, позвоните ему и
уточните, будут ли они опечатывать дверь и кто из
нас должен при этом присутствовать. Я думаю, что не станут. Таня, позвоните мне
вечером, я скажу, будем ли мы завтра
работать. Ира, свяжитесь с Сашиными родственниками и спросите, не нужна ли наша
помощь. Не финансовая, а...
человеческая. Финансовую я предложу сам. Все понятно? В первый раз в жизни ему
было все равно, понятно сотрудникам
или непонятно. Не глядя он натянул пальто и вышел из офиса.
Руки были мокрыми и неприятно скользили но рулю, и на светофоре он
старательно натянул перчатки. Мать всегда
сердилась, что у него влажные руки.
Как у лягушки.
"Что такое с твоими руками? Что ты ими делаешь? Разве можно играть на рояле
такими руками?"
Маленький Данилов часто рассматривал свои ладошки, пытаясь понять, почему
они не нравятся матери и что он должен
сделать, чтобы они ей понравились. Он стал вытирать их о штаны, и, заметив это,
мать всякий раз шлепала его по рукам. До
сих пор в ее присутствии ладони иногда начинали сильно гореть.
Когда он перестал играть, - они стали сухими, и он даже забыл, как это -
влажные ладони.
До Марты было далеко - много светофоров и пробок в центре Москвы. Он еще
раз набрал ее номер и еще раз выслушал
предложение перезвонить позже.
"Если с ней что-то случилось, я перестану существовать, - подумал Данилов
спокойно. - Я не умру, конечно, что за
глупости. Меня просто больше не будет".
В машине было холодно, а он позабыл про отопитель. Дыхание оседало на
стекле, как будто стягивало его белесой пленкой,
и время от времени он тер стекло, разрывая пленку.
Если с ней все в порядке, господи, я в тебя поверю. Правда. Я никогда в
тебя не верил, и очень гордился этим, и знал, что,
кроме физики, химии и биологии, на свете нет ничего, во что можно было бы
уверовать, но если с ней все в порядке, я
поверю. Я знаю, что меня не за что любить, господи, и ты, наверное, тоже меня не
любишь, но она ни при чем. Пусть с ней
все будет в порядке. С ней и с лысым и мягким мышонком, о котором я не знал, что
он - мой.
Не ради меня. Ради нее самой. Пожалуйста.
Он просил и ужасался тому, что просит, и ничего не мог с собой поделать. Он
знал, что одному - без того, с кем он
разговаривал и кого просил, - ему не справиться.
Поставить машину было, конечно, негде, и, не думая ни о чем, Данилов бросил
ее посреди дороги, включив аварийную
сигнализацию.
За чистым стеклом раздвижных дверей, дико и нелепо пристроенных к крылечку
старого отреставрированного особняка,
угадывалась просторная умиротворенная приемная, со стойкой из мрамора, с кожаной
мебелью и всеми необходимыми
символами достатка и процветания.
- Как мне увидеться с Мартой Черниковской? - спросил Данилов пиджачноофициальную
барышню, восседавшую за
стойкой. Сильно пахло кофе и духами, и искусственная елка сияла в середине
чистого плиточного пола - маленький плезир
всем работающим здесь иностранцам, привыкшим ждать Рождества с апреля.
- Вы договорились о встрече? - спросила барышня деловито.
- Нет. У нее не отвечает мобильный телефон, и я не смог с ней связаться.
- Одну минуточку, пожалуйста. Охранник с заправленным за ухо витым шнуром
микрофона пил кофе и смотрел в чистое
стекло. Данилов воспринимал все окружающее так остро, что у него болели глаза.
Он не знал, найдет ли барышня Марту. И не
знал, что станет делать, если не найдет.
И не знал, сможет ли он ждать, пока она наконец ее разыщет!..
Он шевельнулся, и барышня подняла на него любезный взгляд.
- Еще минуточку, пожалуйста.
Барышне было наплевать, на месте Марта или нет.
Она еще послушала, кивнула и положила трубку.
- Она уехала в банк на проверку, - сказала она Данилову, - должна сейчас
вернуться. Может быть, вы подождете или
оставите ей сообщение? - Передайте, пожалуйста, чтобы она перезвонила Андрею
Данилову, - выдавил он сквозь
перехваленное спазмом горло, - это очень важно. Пожалуйста.
- Конечно, - с некоторым удивлением произнесла барышня и вдруг пристально
на него взглянула. - Может быть, все-таки
подождете?
Нет, - отказался Данилов, - спасибо.
Он прошел вестибюль и вышел на улицу, стараясь дышать глубже. Дышать было
трудно.
- Данилов, ты что? Отупел? - бросила в лицо ему Марта. - Ты зачем машину
посреди дороги оставил? Ни пройти, ни
проехать!..
Она стояла на тротуаре прямо перед ним в длинной белой шубе. У нее были
короткие волосы и розовые щеки. В одной руке
она держала коробку с тортом, а в другой портфель. Данилов увидел все это словно
со стороны.
- Как твоя проверка? - спросил он, как будто за этим только и приехал.
- Нормально, - настороженно ответила она, - а что такое? Ты думаешь, что я
плохо работаю? Зарабатываю мало трудодней?
- А торт? У вас что? Праздник?
- У меня праздник, - буркнула Марта, - я праздную, что ты меня бросил.
Да что тебе надо-то?!
Не говоря ни слова, Данилов ухватился за торт и поволок ее за собой.
Доволок до своей машины, впихнул в салон, она закричала:
- Торт, торт! Осторожней! - но он не слышал. Он обошел машину, завел мотор
и отъехал за угол. Какой-то мужик на
стоянке, очевидно, водитель, потрясенный даниловским способом парковки, весело
покрутил ему вдогонку пальцем у виска.
- Ну что, - спросила Марта злым голосом, - развлек общественность?
Выпусти меня, Данилов, мне на работу надо!..
- Я тебе звонил, - сказал Данилов, - ты не отвечала.
- Я телефон в машине забыла. Что надо говорить дальше, Данилов не знал.
Господи, спасибо тебе, она жива, с ней все в порядке, у нее розовые щеки и
она "празднует, что я ее бросил".
Что мне сделать? И как мне это сделать?
- Как ты себя чувствуешь?
- Данилов, ты кретин, - сообщила Марта, - почему я раньше не догадалась,
что ты самый обычный кретин? Теперь наконец
все открылось, и я пошла. Пока.
- Марта.
- Что - Марта! - И тут вдруг она в первый раз посмотрела ему в глаза. И
перепугалась. - Данилов, ты что? Что случилось?
Что-то ужасное? Зачем ты приехал?
Он молчал, боялся, что заплачет и опозорится перед ней.
- Данилов, в чем дело? Почему ты молчишь?! - Она отпихнула свой драгоценный
торт и взяла его за руку.
- Я не молчу, - сказал он, разглядывая ее тонкие наманикюренные пальчики, -
я не знаю, как это нужно говорить.
- Что говорить? Он вздохнул.
- Никогда не говорил, - признался он и улыбнулся, - черт его знает.
Просто не всегда получается так, как хочешь... Я никогда не мог и даже с
матерью ссорился... Ты знаешь, что у меня
характер плохой, и я привык... и лет мне...
- Тридцать девять, - подсказала Марта. - Это все о чем, Данилов?
- О ребенке, - выпалил он, - я был не прав, прости меня.
- В чем ты был не прав?
- Во всем. Просто я не знал, как к этому отнестись. Я никогда об этом не
думал. И не хотел никогда.
- Данилов, я не стану делать аборт, - сказала Марта холодно и выпустила его
руку, - во-первых, уже поздно, а во-вторых, я
не девочка. Это мой первый и последний шанс.
- Какой аборт!.. - перепугался Данилов. Он представил себе мышонка со
сморщенным животом и мягкими ушами. - Я
совсем не про это!.. Просто ты ничего мне не сказала, а я был уверен, что ты мне
доверяешь.
И тут она так разозлилась, что он даже назад подался, к подернутому
морозной пленкой стеклу.
- Я тебя, козла, люблю всю свою жизнь! "Доверяешь!" Пойди у своей Лидочки
выясни, доверяет она тебе или нет! А потом
целуйся с ней, если хочешь!
А нас оставь в покое! По-моему, я тебе не навязывалась и ребенка тоже не
навязывала! Я даже тогда, в Ярославле, решила,
что не стану ничего осложнять, а то ты испугался бы до смерти и прогнал меня!
Мне не надо никаких твоих милостей,
Андрей! Я отлично проживу и справлюсь, вдвоем с мамой справлюсь!! И пошел вон от
меня! И я тебя не обманывала! Я не
часовой механизм, у меня всякие сбои бывают, не часто, но бывают! Я думала, что
это... опять сбой, потому что так уже было
раньше, и ничего! Я узнала, что беременна, тогда же, когда и ты, - в прошлую
пятницу и скрывала от тебя, что это твой
ребенок, всего три дня!
На глазах у нее показались слезы, и Данилов с ужасом подумал, что она
плачет, плачет из-за него! В последний раз она
плакала - он отлично это помнил - на втором курсе института, получив
несправедливую двойку.
- Марта, подожди!..
Но она уже выскочила из машины и побежала по переулку.
- Марта!..
- Нет, Андрей. - Она глубоко дышала, стараясь успокоиться. - Мне ничего не
нужно.
- Мне нужно. Марта.
- И тебе тоже ничего не нужно. Я знаю, что ты благородный сверх всякой
меры. Мне на твое благородство наплевать.
Тут у него зазвонил телефон, и он ответил, потому что, как только он увидел
Марту - живую, невредимую и с тортом, -
моментально вернулось все остальное, включая убийство, милицию и темную лужицу
на полу.
- Да.
- Все это было только начало, - проскрипел голос в трубке, - хочешь
посмотреть, как горит твой дом? На этот раз от него
ничего не останется, даже стен. Если ты поедешь прямо сейчас, может, еще успеешь
к представлению.
- Ты подонок!! - заорал Данилов так, что от него шарахнулись какие-то люди
на тротуаре. Марта оглянулась и быстро
пошла обратно, к нему, а потом побежала.
- Продолжение следует, - сказал голос, - все только начинается.
- Подожди!
- Кто это? Андрей, кто звонил?!
- Не знаю. Он сказал, что горит дом на Рижском шоссе. Мне надо ехать,
Марта.
- Я с тобой.
- Нет.
- Я поеду с тобой.
Он знал, что не возьмет ее с собой, что бы она ни говорила.
- Ты узнал голос?
- Нет. Совсем. Или это кто-то, кого я не знаю, или голос... изменен.
Он остановился у своей машины и чуть не застонал.
"Фольксваген" упирался гладким рылом в бампер впереди стоящей машины.
Сзади его так же плотно прижимала невесть откуда взявшаяся "Газель". Справа
был высокий бортик тротуара.
Все. Приехали.
- Заперли? - спросила из-за плеча запыхавшаяся Марта. - Поедем на моей!
Пошли. Быстрее!
Размахивая тортом, она добежала до своей "Нивы", проворно забралась на
высокое сиденье и запустила мотор.
- Ты не поедешь.
- Поеду, Данилов. У тебя же нет доверенности! Куда ты поедешь? До первого
поста?
Она была права, и он знал это.
Оглядываясь через плечо, она сдала назад, посигналила, развернулась перед
носом у запыхавшейся красной "четверки" и
махнула рукой водителю, который возмущался за замерзшим стеклом.
- Данилов, как нам проще всего выехать?
- На Ленинградский проспект, а потом на Волоколамку. Здесь направо, а под
светофором по стрелке налево.
- Сейчас, наверное, пробка на "Соколе"...
- Сейчас везде пробки.
- Что он тебе сказал?
- Что все это было только началом. Самое интересное впереди или что-то в
этом роде. Сказал, что на этот раз от дома
ничего не останется.
- Звони в милицию, Данилов. Уже пора.
- Смотри на дорогу, - сказал он сквозь зубы. - Какая еще милиция! Это дом
Тимофея Кольцова, а он сам себе милиция.
- Тогда звони ему. Или его жене. Пусть приезжает их охрана или они сами.
Марта посигналила и бесцеремонно влезла в узкое пространство между двумя
рядами машин. Данилову показалось, что
она даже растолкала их немного.
Вечерело, и опять пошел снег. В свете фар, упиравшемся в чей-то багажник,
косо сыпались белые шарики. Стая птиц упала
с сумрачного неба, пронеслась над шоссе и исчезла над стадионом "Динамо".
- Что нам делать, Данилов, - спросила Марта негромко, - ты знаешь? Что нам
делать, чтобы совсем не пропасть?
- Найти его, - сказал Данилов, - больше ничего не остается. Или я его, или
он меня.
- Ты найдешь?
Он промолчал.
Пока они стоят в пробке, его дом горит. Лопаются стекла. Трещит крыша.
Голос в трубке назвал это "представлением".
- Сегодня ночью убили Сашку Корчагина, - сообщил Данилов, - прямо в офисе.
Я не знаю, что он там делал по ночам, но,
по-моему, потрошил какие-то базы данных - то ли Центробанка, то ли администрации
президента.
- Как убили? - мертвым голосом переспросила Марта - Совсем? До смерти?
- Может, он думал, что он компьютерный гений? Или передач каких-нибудь
насмотрелся? Он сидел за компьютером,
пришел человек, увидел его и убил. Ударил по голове. Человек пришел за моей
записной книжкой. Помнишь, ты говорила,
что у каждого настоящего горца должен быть меч, а я сказал, что у меня есть
блокнот.
Он пришел за моим блокнотом. Откуда он знал про него? Я писал всегда один.
Или с тобой. Ты никому не рассказывала...
обо мне?
- С ума сошел, Данилов?
- Из моей квартиры пропали крошки янтаря, которые я подобрал в доме
Кольцова. Кто и когда их взял? Откуда узнал, что
они в шкатулке? Почему не взял шкатулку целиком?
Данилов вдруг осекся и замолчал, и Марта, на миг отвлекшись от темной
дороги, на него взглянула. И не стала спрашивать
- что с тобой, Данилов?
Когда они свернули с пустынного Рижского шоссе, было совсем темно.
Метель усилилась, и Марта сразу сбросила газ. Под колесами был снег, с двух
сторон лизавший узкую шоссейку, а по
бокам лес. Ни огонька, ни просвета.
- Никакого зарева нет, - настороженно сказала Марта. - Может, он пошутил
просто?
- Нам не видно, потому что у нас фары. - Данилов отстегнул ремень и потер
перчаткой стекло. - Там, куда свет не достает,
нам ничего не видно.
Марта посмотрела в зеркало заднего вида. Освещенное многополосное шоссе
пропало за поворотом, и их как будто
отрезало от окружающего мира, устойчивого, привычного, нормального, в котором по
шоссе едут машины, светятся огоньки
заправки и в любую минуту можно вернуться домой.
- Данилов, позвони охране Кольцова!
- Я уже звонил Катерине. У нее телефон не отвечает, а никаких других
телефонов я не знаю.
Марта переключила свет с "ближнего" на "дальний" и резко нажала на тормоза.
Данилов ткнулся носом в панель.
- Ты что?!
Поперек дороги лежало дерево. До него было метров пятьдесят. Оно было
тонкое и не слишком внушительное, но объехать
его было нельзя.
Марта посмотрела на Данилова.
- Не нравится мне все это, - пробормотал тот и открыл дверь.
- Нет, - быстро сказала она и схватила его за руку, - не выходи, Андрей!
- Мы не проедем, - он вырвал руку, - кругом сугробы. И даже "Нива" через
дерево не перелезет. Я оттащу.
- Не выходи!
- Марта, нам нужно доехать до дома.
Мотор урчал, метель заносило в распахнутую дверь, тьма вокруг была плотной
и угрожающей. За расширяющимся снопом
света ничего разглядеть было нельзя.
Данилов выпрыгнул из машины - длинное пальто развевалось, как в фильме
ужасов. Марта напряженно и пристально
смотрела на него, почти прижавшись носом к лобовому стеклу.
Вот он прошел полпути. Вот две трети. Вот дошел до темного ствола и
нагнулся. Марта перехватила руль.
Внезапно сзади вспыхнули фары и, отразившись в зеркале, ударили ей по
глазам. Она зажмурилась и закричала что было
сил:
- Андрей!!!
Вместе с ее криком близко хлопнул выстрел, негромко и очень страшно.
Потом еще один.
Марта видела, как Данилов зачем-то встал на ко-. лени, а потом уткнулся
лбом в дерево. Очень медленно, как будто не
хотел этого, но ему пришлось.
- Андрей!!
Не понимая, что делает, она что есть силы вдавила газ, машина прыгнула
вперед и оказалась рядом с Даниловым. Ее
занесло, и распахнутая дверь задела его по плечу. Он поднимался, держа правую
руку в левой, как будто это была не рука, а
что-то чужое и лишнее.
- Сейчас, - прохрипел Данилов, - я сейчас...
Перегнувшись через сиденье, путаясь ногами в белой шубе, Марта двумя руками
взяла его за пальто и стала тащить и,
кажется, даже втащила в машину, потому что он вдруг ока
...Закладка в соц.сетях
