Жанр: Электронное издание
Tureck25
...о, как я понял, вели. Возможно, из-за меня. Но "наезд" был в стиле
братков. А вот водила у Рафаловича - классный. Как говорится, одной
короткой рокировкой двоих размазал. Ну а я убрал третьего. А чего тебе
Гоголев говорил?
- Он не говорил, он почти не сомневался, чьих это рук дело. Ну, я и
подтвердил, взял на себя такую смелость... Это хорошо, что обошлось. А
теперь послушай, о чем сегодня нам, грешным, вещал дорогой президент
великой державы. Вон, смотри в ящик. Это их комментарии, а мои будут позже.
Давай свою посуду...
По телевидению между тем вовсю комментировалось дневное выступление
президента. Следователь из какой-то уральской области, Турецкий не успел
расслышать откуда, говорил в микрофон корреспондента:
"В последнее время я сам себе начинаю казаться Дон Кихотом, воюющим с
ветряными мельницами. С одной стороны, несовершенное законодательство,
словно умышленно составленное таким образом, чтобы увести преступников от
ответственности, а с другой - решения судов, далекие от стремления
установить истину, зачастую лишают смысла нашу работу. Преступники остаются
безнаказанными, а безнаказанность порождает новые преступления..."
- Ну и что? - заметил Турецкий. - Это для тебя открытие? Выключи ты
эту бандуру... к матери! Надоело уже - одно и то же. Сколько лет работаю,
столько и слышу. Да, все абсолютная правда. Кто возражает? Надеюсь, и
президент это понимает? Не слышал? Не говорили тебе?
- Там, понимаешь, какая штуковина получилась... Американцы
опубликовали доклад о преступности в России. Очень серьезный. Но выводы
таковы, что с нами лучше дела не иметь. Вот, полагаю, в этой связи, да еще
на примере убийства того же Нечаева, видать, и накипело на сердце.
Говорил-то он правильные вещи. И о законодательстве, конечно. И о том, что
спуску нельзя давать распоясавшимся преступникам. Призвал соответственно
все заинтересованные структуры проявить максимум усилий, чтобы навсегда
лишить спокойной жизни криминальный мир. Если вслед за словами последует
дело, что-то может и получиться, я не исключаю. Но если все останется
очередной угрозой, можно будет сливать воду. Правда, мне уже звонили из
Главного управления уголовного розыска и предложили к понедельнику
подготовить тезисно свои соображения. Ну совсем как в добрые старые
времена: шеф выступил, мы с готовностью откликнулись. А дело - стоит.
Правда, и не падает. До поры до времени.
- Так и у меня та же ситуация. И тоже к понедельнику. Только для моего
генерального. Ну да, конечно, торопятся откликнуться... А президент,
значит, после долгих уговоров решился наконец бросить перчатку?
- Бросил. Вопрос - кто ее поднимет... Ну ладно, все это будут не раз
повторять, а завтра в газетах прочитаем. Давай пока очистим мозги и
поговорим за жизнь. Хорошая, говоришь, баба эта мадам Нечаева?
- Мне понравилась.
- А чего ж он тогда на певичку кинулся? Я-то видел ее в том положении,
в котором даму подают в постель. Честно скажу, эффектная штучка. Не знаю,
как с этим, - Славка постучал себя согнутым пальцем по лбу, - но зато все
остальное - высший класс.
- Я не помню, чтоб видел ее в телике, но, по-моему, блондинка,
невысокого роста, ножки еще ничего. Это она с таким вот разрезом, - Саша
прочертил большим пальцем себя до под мышки, - платья носит?
- Ну вот, а говоришь! Оказывается, ты про нее буквально все знаешь! Ах
ты, скромняга! И когда успеваешь только?..
- Да они ж все на один фасон - что формы, что песни. Вот как раз
степень раздевания, может, и есть главная характерная черта. И если эта -
Айна, Дайна, как ее? - хорошо умеет раздеваться, то мужику, каким я
вспоминаю сейчас Нечаева, после своей, вполне возможно, пресноватой
благоверной, вдруг захотелось горяченького и остренького. С перчиком, на
"вокзале", в пампасах там или еще где-нибудь. Отчего же нет? Но это же не
навечно, а так, сбегать, отвязаться, чтоб потом снова в конуру. А у
Нечаева, как я понял Инну, что-то было более серьезное с этой... с-сукой -
вот так, через два "с". Понимаешь? Перепихнуться - это одно дело, за такое
не убивают. Или тут уже такой должен оказаться Отелло, который нам с тобой
и не снился. Во что лично я не верю. А значит, вопреки всем нашим желаниям,
мы имеем не любовную, а политическую драму. Вот так, дружок. Кто считает,
что я не прав, пусть кидает в меня обломок кирпича.
- В твоих речах, о великий, есть своя доля истины, - витиевато заявил
Грязнов, что означало: так называемый шеф уголовной полиции хочет
продолжить затянувшуюся дискуссию, - однако я склонен считать причиной "лав
стори".
Грязнов вспомнил школьный английский - это было действительно достойно
мессы.
- Давай схожу, - сказал Турецкий.
- Тут есть кому, - важно отмел инициативу хозяин кабинета и снял
телефонную трубку.
- Тогда есть встречное предложение, - заметил Турецкий. - Мы сейчас
берем горючее, а заправимся у меня дома, к вящему удовольствию брошенной
семьи. Как?
- Устоять против разумного предложения выше моих сил. Идем, мы уже
никому не нужны сегодня. А тезисы ты мне подскажешь. У тебя, Санек, иногда
бывает очень свежая башка. И это - правильно. Но я тебе просто обязан
сказать, что вчера ты своим спонтанным поступком в Питере вылил целое ведро
елея на мою неверующую душу. А Витька не из тех людей, которые болтают без
повода. Он сказал мне, что с удовольствием прописал бы тебя в своей
команде. Это приятно, старик! Ба! Да у нас есть еще по граммулечке!.. Так
давай знаешь за что?
- Знаю, - кивнул Турецкий. - Чтоб перчатка президента не осталась
валяться без присмотра. Впрочем, если у тебя есть другое предложение,
широкие народные массы готовы его рассмотреть.
- У меня нет другого предложения. Ап! - и едем в семью!
СХОДКА В САНДУНАХ
Поразительная вещь! Когда Юра Смирнов, следователь городской
прокуратуры, молодой и симпатичный, как просил Турецкий, прибыл в Дом кино
на Васильевской улице, чтобы пообщаться с кинематографическим начальством,
о странной смерти Айны Дайкуте там уже знали. Ко всем прочим необходимым
качествам Юра, по мнению Пустовойта, был еще и достаточно толковым малым,
поэтому и включил его в свою группу. В этой связи подробности происшествия
никто, естественно, не мог знать лучше, чем он. Но было любопытно послушать
различные интерпретации, поудивляться слухам, подбросить вечно несытым
обслуживающим кинодамам одну-другую достоверную детальку, после чего
наслаждаться полным доверием и расположением оных. У новичка глаза бы
разбежались, но Юра был действительно толковым следователем и умел
пользоваться выигрышным положением супервнимательного слушателя.
Поэтому уже через час с небольшим он знал о Дайкуте столько, сколько
ему не смогли бы рассказать анкеты и справки самых умелых кадровиков.
Ну, во-первых, это была та еще девочка! Обладая голосом с небольшим, в
сущности, диапазоном, она, проучившись у какой-то классной
преподавательницы в Риге, из тех еще, чуть ли не с итальянской школой,
могла со своими невеликими достоинствами творить поистине чудеса. И
творила. Бывали ситуации, когда мужики в буквальном смысле валились к ее
ногам.
Кстати, о ногах. Маленькая и, если по правде, не очень красивая, она
научилась выглядеть так, что за ее якобы невидной простотой вдруг
открывалась та-акая роскошная баба, о которой можно только мечтать. И если
она, часто ради шутки, на спор, - как сказала Юре одна ерзающая на стуле
черноглазая, цыганистого типа, девица - "ложила" глаз на клиента, тот,
можно сказать, больше и не рыпался.
"Клиент" - это кое-что объясняло. Но далеко не все. А словоохотливая
"черноглазка", как оказалось, мнившая себя чуть ли не доверенным лицом
Айны, а теперь словно получившая наконец возможность и право сказать миру
правду, и только правду, живописала похождения прибалтийской Золушки, в
одночасье ставшей королевой большого бала.
Как и было естественно, во-первых, она оставалась именно певицей.
Актрисой - далеко "во-вторых". Какая она актриса! Экран требует
определенной лепки лица, фактуры, выразительности, а тут как-то все плоско
и пресновато. Зато эта упрямая и достаточно капризная стервоза, на
удивление, умела носить платья, а уж раздеваться!.. Тут ей, пожалуй, равных
не было. Одна ее старая приятельница, такая актриска из средненьких, из
эпизодов, рассказывала, что еще в Риге, в одном ночном баре-казино, она,
поругавшись с кем-то из обслуги - то ли с мэтром, то ли с крупье, то ли с
самим хозяином, это теперь неважно, - напрочь сорвала всю ночную программу.
Она вдруг велела мальчикам играть, вышла в игорный зал и запела, да так,
что рулетка подавилась и стихла. А когда она, не прекращая петь, выдала
публике настоящий полный стриптиз, все в буквальном смысле ошалели. И
затем, глядя в воспаленные глаза мужиков, она заявила, что уходит в другое
кафе или клуб, черт ее знает куда, и все толпой повалили за ней. Хозяину
оставалось только рвать на себе волосы.
Если Юра считает, что это расхожий анекдот, он может лично проверить -
позвонить Полине. Скиба ее фамилия. Кстати, тоже пела, но - средненько, как
все у нее. Айна, между прочим, не держала рядом с собой ярких людей, в
смысле женщин. А на обычном фоне сама, конечно, блистала как звезда первой
величины. Умная. Ну и хитрая достаточно. Скольких сумела выдоить!
Чувствуя, что разговор входит в наиболее интересующую его плоскость,
Юра активно поддержал несколько гаснущий костер сплетен.
- А ведь она покуривала? - кинул затравку.
- Ха, покуривала!
Забавно, но из оживленного спора, возникшего неожиданно и длившегося
не более каких-то пяти минут, Юра сумел узнать, что Айна не просто
"покуривала", а натурально кололась. Что пила она, как лошадь, и именно
из-за этого ее "вечного кайфа" у нее постоянно менялся состав музыкальной
группы. Такого темпа не выдерживал никто. Ну и наконец, она просто не знала
никакого удержу с мужиками. Причем не просто там, ну, как обычно бывает,
понимаете?.. Пытливо заглядывая Юре в глаза, настаивала-убеждала
черноглазая Галочка, страстно расширяя зрачки. И он отлично понимал, что
она имела в виду. Ну, скажем, если бы, к примеру, вы и... я вдруг решили...
ну, захотели, да так, что душа вон, то... устроились бы в конце концов. И
были бы оба довольны. Но она, Айна эта, нормально не любила, ей надо было
обязательно с вывертом, понимаете?
В общем, атмосфера накалялась. Еще минута, и кто-нибудь из
присутствующих дам, не говоря уже о распаленной Галочке, кинется
демонстрировать вышеозначенные выверты. Пора было закругляться, ибо
сдержанные поначалу женщины, увлекшись воспоминаниями, явно превращались в
неутоленных потаскух. Да и информация пошла, мягко говоря, с приличным
душком. Ничего она не кололась, эта Айна Дайкуте, что с полной
ответственностью установил судмедэксперт. А вот напитков в комнате, в
смысле в ее роскошных апартаментах, в самом деле хватало. И что касается
мужиков, так тут тоже дело спорное. Про всех без исключения примадонн
рассказывают практически одно и то же. Это все истории для таксистов. Они
любят живописать, как какая-нибудь всем известная дама, приехав домой за
полночь и не имея денег, прямо тут же, в салоне "Волги", расплачивалась
натурой, да такие способности демонстрировала - аж дух захватывает!
Слыхали, и не раз.
- Так где, говорите, милые дамы, отыскать мне эту самую Полину?
- А вы вечерком, попозже, загляните сюда к нам, - многообещающе
намекнула все та же неудержимая, ерзающая Галочка, - и я, или кто-нибудь из
девочек, подведет вас к ней. Познакомит, представит. Ну а дальше все будет
зависеть от ваших личных способностей! - при этом "девушки" почему-то
неудержимо рассмеялись. Видно, знали такое, что настырному посетителю еще
предстояло узнать.
Вообще-то, понял он из дальнейших пояснений, обычно та же Скиба
предпочитает проводить время в разных "Метелицах", "Колоколах",
"Арлекинах", где народ тусуется, который пожирней. Но сегодня, поскольку
весть об Айне разнеслась достаточно широко, наверняка сойдутся тут, в
альме, так сказать, матери. Нервный, хотя и зажравшийся, бомонд иной раз
сам над собой суд вершит, но пасть жертвой так называемой бандитской
разборки - и откуда это стало известно?! - совсем другой коленкор, здесь и
слезы, и сочувствие, и цветы от чистого сердца, и... Впрочем Юра, ну да,
просто так, без отчества, сможет и сам убедиться. Так, значит, к восьми?
Естественно, его встретят у входа, проведут, покажут, познакомят, а уж
он... Оказывается, не только в кино есть симпатичные мальчики...
А кстати, в конце дня решится и вопрос с похоронной комиссией. Надо же
будет все как следует подготовить. Такие вещи не делаются наспех, с
бухты-барахты. Надо оповестить возможных родных покойной. У нее же,
кажется, мать жива, в Риге, а это - заграница. Виза, прочие формальности.
Да и квартира, говорят, опечатана. И все-то они знают, эти "девушки",
плотоядно поглядывающие на симпатичного новичка с крепкой фигурой
спортсмена и заманчивой профессией сыщика, - им-то все едино: раз сотрудник
органов ищет преступника, значит, он сыщик и есть. Следователь как-то не
очень звучит. Но его уже, похоже, взяла под свою цепкую опеку старший
инспектор по кадрам Галочка Галеева, а из ее рук никто просто так, по своей
воле, не уходил. Это после нее - пожалуйста, сколько угодно. А раз она глаз
"положила", значит, так тому и быть, можете чувствовать себя спокойно...
Уходя, многозначительно обласканный обещающими взглядами Юра Смирнов
уносил в записной книжке целый набор адресов и телефонов, принадлежащих
ряду лиц, хорошо знающих Дайкуте, - режиссерам, их помощникам,
руководителям актерской гильдии и, наконец, тезке Смирнова, Юрию
Волковскому, продюсеру Айны. Вот это уже было что-то. Хотя от сплетен и
здесь не избавишься.
Со Скибой, конечно, следовало бы встретиться. Но Смирнову было немного
не по себе от активного протежирования Галочки. Хотя, с другой стороны,
ничего такого, чего бы он не знал, она предложить все равно не сможет.
Позвонив старшему в "контору" и никого там, естественно, суббота же, не
застав, Юра решил действовать на свой страх и риск. Впрочем, если быть
справедливым, страху у него никакого не наблюдалось, а риск - он был не
более, чем во всех иных, подобающих данному случаю, ситуациях. Ну надо
будет удовлетворить девушку, и что тут такого! Произведенное добро во имя
хорошей цели добром и вспоминаться будет. И наоборот: при дрянной задаче
станет насилием, за которое обязательно однажды придется платить - не
одним, так другим. А неженатый человек Юра Смирнов пока не желал ради
чьих-то интересов расставаться со своей удобной холостяцкой жизнью.
Короче, прибыв вечером на Васильевскую и войдя в боковой подъезд, куда
обычно входят не посетители, а свои люди, он был встречен Галочкой,
успевшей сменить скромную рабочую форму на змеино-серебристое нечто, охотно
демонстрирующее на каждом шагу великолепное достоинство поставленной на
высокий каблук достаточно крепкой ноги. А что, в конце концов, Азия далеко
не всегда низкорослая и кривоногая, случаются и такие экземпляры, что...
Одним словом, войдя и скинув плащ на служебной вешалке - так потом будет
проще, - Юра обнаружил в своей спутнице нечто такое, что вполне могло
компенсировать любые неудачи намечающегося вечера. Галочка казалась самим
совершенством. Взяв Юру под руку, она провела его по всем этажам, лестницам
и барам огромного кинематографического дома, рассеянно кидая при случае:
это Нахапетов, знаешь? А это Игорек, ну, Костолевский, ты что, не узнал? А
это сама Анька Самохина, ну, доложу тебе... При этом она по-свойски
прижималась к его плечу, принимала некие почтительные поклоны и сама
раскланивалась направо и налево. То, что они, оказывается, были давно на
"ты", Юру уже не занимало. Выпив в нижнем баре по диковинному коктейлю,
обошедшемуся Юре, как кавалеру, в хорошую синеватую купюру, Галочка
неожиданно сообщила, что уже звонила Скибе и та обещала, если ничего не
случится, подъехать часам к восьми - половине девятого. Но, скорее всего, к
девяти. А сейчас без чего-то восемь, значит, времени навалом.
- Идем ко мне, - заявила она безапелляционно, - я тебе покажу кое-что
очень важное.
Он уже примерно предполагал, что его ждет, и не сильно возражал. Да, в
конце концов, и вариант наклевывался не из самых худших. Чего стесняться!
Она привела его в сравнительно небольшой зал, где проводятся особо
важные приемы. Здесь был длинный полированный стол, множество мягких кресел
и два длинных дивана. Вот на одном из них Галочка и предложила скоротать
отпущенное время. При этом она, быстро и решительно приводя себя в рабочее
состояние, обернулась и, вынув у элегантного Смирнова платочек из верхнего
кармашка пиджака, взяла его в зубы.
- Это еще зачем? - удивился он, расстегиваясь.
- Чтоб не кричать, - как само собой разумеющееся, ответила она,
отвернулась и стала на колени...
Время, отпущенное на знакомство, пролетело незаметно. Выходили они из
зала приемов вполне удовлетворенные друг другом.
- Ты вообще-то на Польку губы не раскатывай, - поучала, спускаясь по
лестнице, Галочка. - Это я, девка простая, много не прошу, а она - тигрица.
Я тебя, конечно, познакомлю, сведу с ней, для дела, не больше. Но потом ты
лучше ко мне возвращайся. Я здесь буду до самого закрытия...
Скиба была совершенно определенно под кайфом. Говорила медленно,
переключаясь на какие-то никому не нужные частности, внимание было
рассеянным. Смерть подруги произвела на нее расслабляющее действие. Она
говорила, бормотала, словно беседуя с кем-то потусторонним, и вообще
всячески демонстрировала слабость своего пола. Может, играла? Да вроде нет,
поскольку, расставаясь, довольно внятно продиктовала свой телефон и
сказала, что готова встретиться, но не в этой обстановке, не здесь и не на
кладбище, естественно, а поговорить надо. Смирнов проводил ее до машины, в
которой сидел мрачный водитель, даже не вышедший навстречу хозяйке. А
может, это был и не ее водила, а нанятый каким-нибудь преуспевающим ее
хахалем, кто знает! Во всяком случае, она уехала, как отключилась, а Юра
неожиданно вспомнил, что его плащ остался на вешалке, возле вахтера на
служебном входе.
Вернулся, его узнали. Пока он разыскивал свой плащ - одежды было
много, - спустилась Галочка. Видно, вахтер имел команду и позвонил. Забрав
его верхнюю одежду, она повела его ужинать в ресторан. Но на этот раз
данное действо ничего ему не стоило, поскольку, как выяснилось, входило в
условия Галиной работы. Тем лучше. Останется на такси.
Когда выходили из ресторана, Галочка попросила его проводить ее в
кабинет, где она что-то забыла. В помещениях было уже темно, только
высвечивали очередную художественную выставку на стенах уличные фонари.
Достав из сумочки небольшую связку ключей, Галочка пошуровала одним из них
в какой-то замочной скважине и открыла дверь в большой кабинет, где главное
место занимал огромный блестящий письменный стол.
Она потом, уже под утро, скажет, что за этим столом сиживали люди,
ставшие легендой советского и мирового кино. Здесь традиционно сменяли друг
друга выборные секретари и председатели Союза кинематографистов, над этим
столом парили высокие мысли, за ним вершились воистину великие дела. Но
сейчас это была стартовая площадка, не более, - большая, широкая, гладкая,
освещенная оранжевым светом с улицы.
И еще она скажет утром, что испытывала ни с чем не сравнимое чувство
сладкой мести, воображая, как этот сморчок, она имела в виду очередного
председателя, будет тупо разглядывать то место, где в течение целой ночи,
почти без передышки, танцевали ее ягодицы. Да, это действительно была
шикарная месть. Если к тому имелся стоящий повод...
- Ты думаешь, мне только член нужен? - наивно спрашивала она. - Нет, я
нуждалась в хорошем человеке. Им ты и оказался.
Уже светало, когда они покидали здание. Вахтер даже и не вышел, они
просто захлопнули за собой дверь. Было свежо. Галочка поеживалась - разрез
у ее платья был не по погоде, а нечто наброшенное на плечи никак не
согревало. Широкий и длинный плащ перекочевал с него на нее. Ну а теперь
уже никак нельзя было оставлять женщину одну. И, поймав левака, Юра повез
ее к ней домой, в Фили. А что оставалось делать?
Крохотная однокомнатная хрущевка была, вопреки его предположениям,
вполне уютным гнездом. И он, уступая ее просьбе, остался. Сперва
ненадолго - чашечку кофе, не больше.
Час спустя она сказала, что, когда они поднимались по лестнице, она
почувствовала на себе его взгляд. И поняла, но не обернулась.
- Это ж когда было? - удивился он.
- Днем, когда ты приехал в первый раз. Мы, женщины, спиной чувствуем
мужские взгляды.
- Значит, поэтому ты так и ерзала во время нашей беседы?
- Не только. Я наблюдала, как на тебя накинулись эти вороны! Они же
готовы были тебя проглотить!
- А ты?
- А я тебя, дурачка, как могла, защищала от них. И никому не отдала! И
еще запомни: про Айну все они врали тебе...
- Но ведь и ты тоже постаралась?
- Я не могла иначе. А сейчас скажу: она была отличная девка. И все ей
только завидовали. А почему так случилось, я думаю, что знаю. Ошиблась. Не
тому дала. Не под тем оказалась, когда кто-то из ее прежних связей
обозначал свои законные владения...
Началось воскресенье, день был свободным. Относительно, конечно. И на
какое-то время Юра мог рассчитывать, как на свое личное. Он и не стал
торопиться. Тем более что кровать у Галки оказалась совсем не тесной для
двоих.
Забегая далеко вперед, можно предположить, что неожиданный союз,
заключенный молодым следователем и очень энергичной, неутомимой татарочкой
Галкой Галеевой, окажется счастливым и достаточно долговечным, уж во
всяком-то случае до конца века они могли быть спокойны.
А еще говорят, что все серьезное зачинается на небесах! Ничего
подобного, случается, что и на столе первого кинематографиста России.
В середине воскресного дня отупевший от ласк следователь Московской
городской прокураторы Смирнов нашел в себе силы позвонить своему старшему
коллеге - Виктору Ивановичу. Тот записал необходимые данные и сообщил, что
они нужны официальному теперь руководителю следственной группы господину
Турецкому. И положил трубку, освободив молодого коллегу от ненужных ему
сомнений и забот.
Турецкий же отреагировал иначе. Все выспросил, все записал и сказал,
что с этой Скибой надо встречаться немедленно. Но где находился в данный
момент Смирнов, Пустовойт поинтересоваться не удосужился, а сам он, по
твердому убеждению Александра Борисовича, ни в какие дамские угодники не
годился. Оставалось Турецкому брать все на себя. Что он и сделал,
дозвонившись до Полины, пребывавшей в несколько аморфном состоянии и потому
покладистой, и твердо условился встретиться с ней сегодня же вечером в
милых ее сердцу "Колоколах", есть такое злачное ночное местечко,
расположенное неподалеку от Патриаршего подворья. Потому, наверное, и
"Колокола"...
Старая Москва любит баньку. Ритуал посещения, там, где он сохранился,
чтут свято. У кого - банный день в среду, кто предпочитает четверг, но
народ занятой любит воскресное утро. После хорошей приборки да первый
парок - сердцу самое милое дело.
В это воскресенье уже к восьми стал собираться привычный народ возле
Сандунов. И хотя здоровье стало обходиться нынче все дороже и дороже,
особенно в высшем разряде, охотников до истинного блаженства убавлялось
как-то незаметно. Видно, оттого, что сохраняли традиционные Сандуны и
расписные потолки, и кабинеты под красное дерево, и мраморы, и тот особый
дух чистоты, который сопровождается шелестом разворачиваемых хрустящих
простыней.
И вот отворилось окошко кассы, и... ропот пробежал по недлинной еще
очереди: закрыто! Высший разряд нынче не работает! Да как же так?! Какая
профилактика?!
Но как бы там ни было, вход наверх был закрыт, а равнодушная кассирша
предлагала любителям банных роскошеств разряды помельче - первый, тут же,
на первом этаже, и второй - из подъезда и за угол. А кто гордый - ступай в
коммерческую сауну, вон их сколько развелось нынче!
Очередь бранилась, шумела, меняла ориентацию, а на второй этаж, как
заметил кто-то, некий народец почему-то поднимался. Но все, минуя кассу.
- Демократия! Мать вашу! Даже в бане, где все голые, и то никакого
равенства!
Но это была риторика, усвоенная из далеких школьных лет, вроде
бессмертного: "Выдь на Волгу: чей стон раздается..?" Все и всё знают, а
продолжают спрашивать. Ну не дураки?..
Кто-то попробовал сунуться - посмотреть, так рад был, что кубарем не
спустили. Два бритых мальчика только посмотрели, потом один из
...Закладка в соц.сетях
