Жанр: Электронное издание
Tureck25
...ходил, а дверца была заперта. Пришлось
кликнуть эксперта, следом подошли и оперативник с понятыми. Последние
вообще уже ошалели от увиденного. Словно в кино побывали и приняли личное
участие в детективной истории.
- Вскрывайте, - показал Грязнов.
Специалисту - пара пустяков. Несмотря на то что ключ от двери торчал
изнутри. Значит, тот, кто запер за собой дверцу шкафа, должен был сидеть в
шкафу? Но здесь висели лишь длинные, до самого пола, вспыхивающие серебром
и золотом, яркие, словно радуга, концертные платья певицы. Шелк, парча,
меха; легкие, как пух, и тяжелые, будто боярская шуба...
Все присутствующие замерли в немом восхищении. Однако Георгия
Семеновича волновала совсем другая проблема. Он снова опустился на колени.
И через короткое время, совершив необходимые действия, удовлетворенно
произнес:
- Все правильно. Уходили здесь. Надо раздвинуть платья. Считаю, что
ваш выход, уважаемый Иосиф Ильич, находится именно тут. Давайте смотреть.
Платья пришлось снять вместе с вешалками и положить на ближний диван.
После чего открылась вся плоскость задней стенки шкафа. Исследовав ее,
эксперт быстро обнаружил и ее запорный механизм. Нажав двумя руками на
фигурный плинтус возле потолочной панели, Георгий Семенович слегка
отступил, и все увидели, как задняя стенка шкафа почти неслышно покатилась
в сторону, открыв железную дверь, снабженную мощными рычагами. Сигнал на
открытие исходил из металлического ящика внизу у стены. Эксперт снова
поколдовал, что-то нажал, и тяжелая дверь поехала наружу, в какой-то миг
слышно скребнув по полу.
- Вот! - тут же поднял палец Иосиф Ильич. - Можете взглянуть, коллега.
Это то самое место. Но дальше чисто. Они шли в ботах.
- Почему вы считаете, что были они, а не он? - спросил Грязнов.
- Потому что коллега сумел-таки найти следы ног. Они двух размеров:
примерно сорок третий и тридцать девятый. У одного человека настолько
разными ноги быть не могут. Или вы считаете иначе?
Грязнов оценил юмор.
- Но тогда это могли быть мужчина и юноша. Или мужчина и женщина?
- На сегодняшний день в мире может быть все что угодно, - философски
изрек Иосиф Ильич.
- Но как закрывается эта система, мы себе представляем. А вот
открывается ли она с той стороны, наша дверь? - спросил Грязнов.
- Все возможно, надо разобраться. Механизм здесь необычный. Видимо,
делал опытный умелец. Какой-то сигнал... Что-нибудь типа автомобильного,
например. Тут, знаете ли, электроника. Но мы разберемся, если нам не будут
мешать, - недовольно заявил Георгий Семенович.
- Все мне с вами, господа, понятно, - сказал Грязнов, отходя от
экспертов. - Действуйте. Иосиф Ильич, вы потом посвятите меня, ладно? - и
отошел. Ответ ему был не нужен.
Сейчас его интересовал только такой вопрос: как вошли сюда убийцы?
Если они владели сигналом - это одно. Если им открыла входную дверь
хозяйка - значит, они ей были знакомы. Либо сказали такое, что заставило ее
это сделать. Причем зашли, похоже, на минутку, дверь только на одном
запоре. Но быстро разделались с хозяйкой и заняли удобную позицию у окна.
Грязнов кинул на шейку ложа карабина свой носовой платок, взял карабин
и посмотрел сквозь прицел на место трагедии: все было как на ладони. Вот же
идиотская ситуация - все понятно и при этом абсолютно ничего неясно...
Эту фразу, вспомнилось вдруг, кажется вчера произнес по телефону Сашка
Турецкий. Грязнов еще посмеялся этому парадоксу. А в связи с чем он вдруг
вспомнился? Чего звонил-то?.. Минуту! - приказал себе Грязнов. Главное, не
торопиться. В среду Саня прислал фотороботы киллеров и портрет жертвы, а
вчера было дополнение: возможно, что киллерами окажутся мужчина и женщина.
Работают в высшей степени профессионально.
- Фотороботы! - воскликнул Грязнов.
- Вы о чем, Вячеслав Иванович? - предупредительно спросил опер.
- Где тут мои хлопцы? - огляделся он. - На этом "вокзале" не грех и
заблудиться.
- Подполковник Яковлев пошел вниз.
- Спасибо, работайте. Я вам тут пока больше не нужен. Оформляйте все
как положено и отпускайте народ. Труповозку, скажите Пустовойту, я сейчас
вызову. А насчет смерти хозяйки - как да отчего - распространяться не
нужно. Вон их сколько, глаз и языков.
- Вячеслав Иванович! - К нему быстро шел следователь. - Вы уезжать
собрались? А мы тут наконец ключи обнаружили. В кармане халата. Он валялся
за спинкой дивана. Как думаете, почему она была голой?
- Спросите Градуса. Может, убийца трахнул ее, перед тем как задушить.
- Нет, эксперт утверждает, что насилия не было.
- Значит, она на звонок из ванной выходила. Вон из того бассейна.
- Но там же воды нет!
- Могла, выходя, открыть сток. Да мало ли что она здесь могла делать!
Вы лучше подумайте, какая связь между убийствами Нечаева и вашей актрисули.
Найдете ответ - честь вам и слава. Почему она так запросто, даже не прикрыв
наготы, отворила дверь?
- Я об этом тоже думаю.
- Вот и хорошо. Пойду погляжу, может, кто-то из соседей видел все-таки
этих убийц. Виктор Иванович, гоните отсюда лишних - наряд чего тут делает?
Пусть едут другие объекты охранять. Комендант этот - за версту видно,
махровый бездельник и сплетник. Гоните, не стесняйтесь. А я пока введу в
курс дела свое драгоценное начальство. Оно, поди, уже давно рвет и мечет.
Ну, пока. Если станут мешать, звоните, я вас на Меркулова выведу: враз
успокоятся...
- Я вам не успел еще сказать. - Пустовойт взял Грязнова за локоть и
пошел, провожая, к двери. - Дело в том, что, как мне удалось выяснить, в
Центробанке время Нечаеву было отведено на десять утра. С трудом, но я
все-таки пробился к Дубровскому - самому, понимаете? Мол, чрезвычайные
обстоятельства и так далее. Он сказал, что в порядке исключения... у них
подобного рода встречи без необходимости не афишируются. Ну, словом, сказал
он, что в десять. Я еще уточнил: может, в девять? Нет, именно по его
получается. Но если он все-таки приехал в Центробанк, почему вышел не на
тротуар? Почему во двор не заехал? Ведь правительственные машины у обочины
не паркуются. Значит, приехал не в банк, а вовсе с другой целью, не так ли?
- Молодец, Виктор Иванович. Не теряйте нити. А я попробую помочь вам
определить убийц. Если получится...
Во дворе Грязнов встретил Яковлева и Саватеева. Те вышли из дальнего
подъезда и курили, стоя возле арки.
- Есть что-нибудь? - спросил Грязнов, подходя.
- Именно кое-что, - отозвался Николай. - Но вам может понравиться.
- Валяй!
- Дом этот весь, понимаете ли, выселяют. И немногих жильцов, как и
мелкие "конторы", вроде вон той, - Саватеев показал на свой подъезд, - что
всякие бланки печатает, штампы делает и прочую канцелярскую мутату,
отправляют отсюда подальше. "Конторам" куда деваться, а жильцы
сопротивляются, как я понял, выжимают условия для себя получше. Вот и бабка
из коммуналки, где остальных уже развезли по всяким Митино, все протестует,
не соглашается. Уедет, конечно, но пока держится и только собачку свою
выгуливает.
- Ясно, что-то видела, так? - перебил Грязнов.
- Точно! Как угадали? - просиял Саватеев.
- А ты побольше деталей. Тут и дурак разберется. Короче, кого она у
тебя видела?
- Она с восьми гуляла с собачкой. Шавка такая маленькая, вроде пуделя.
И выводит ее по утрам на час с небольшим. Вон там, за бачками, что-то вроде
площадки, кустарник мелкий. Смотрит бабка оттуда: из арки во двор парень с
девкой выходят и - во второй подъезд. Тот, где серьезная фирма, - он
скопировал охранника, - обживается. Ну, туда и раньше мужики с бабами
заглядывали. Свои дела. Я спрашиваю ее: почему этих-то запомнила? А она
отвечает, что вовсе и не запоминала. Но когда уже домой возвращалась - это
у нее, по всему выходило, уже после девяти часов, - то увидела, что та же
самая парочка выходит почему-то из ее подъезда. Вот и все. Я Владимиру
Михайловичу рассказал, а он мне про ваше путешествие по чердаку - в ответ.
- Вот что, друзья мои, - задумчиво сказал после недлинной паузы
Грязнов. - Появляется у меня крепнущее убеждение, что придется нам с вами,
как говорит наш Градус, брать этих "евпатиев" за жопу. Но сперва,
Коля-Николай, мотай-ка ты в нашу контору и возьми у меня в кабинете копии
фотороботов, что пришли по факсу из Питера от Турецкого. И волоки бегом
сюда. Это - раз. Тебе, Володя, тоже задание: старушку оберегать от
дуновения ветерка, а попутно вызови сюда своего тезку Кондратьева и пусть
захватит с собой пяток "пантер". Видно, нам без нашего зверя никак не
обойтись. И все давайте проведем в темпе. - Грязнов взглянул на часы. -
Мать честная! Уже обед прошел, а у нас, хлопцы, ни в одном глазу! Ладно,
успеем, как дело на сегодня закончим. По коням!
Отправив своих сотрудников выполнять поручение, сам, чтоб не спугнуть,
но и не потерять из виду новый объект внимания, отправился во второй
подъезд, охраняемый "славными рязанскими витязями". Осетин Амир уже давно
пришел в себя и с независимым видом стоял, привалившись к дверной притолоке
подъезда, не обращая никакого внимания на подходящего к нему Грязнова. Ишь
какой гордый!
- Пригласи-ка сюда Синицкого, - миролюбиво и снисходительно предложил
Грязнов.
Гуцаев окинул его равнодушным взглядом и напряг скулы. Но -
послушался. Помнил, значит, про нокаут. Но не торопился и выполнять
указание постороннего лица. И правильно делал, потому что Грязнову и самому
некуда было спешить.
Синицкий уже не изображал почтения: ему, видно, порядком надоел
настырный начальник МУРа.
- Какие еще дела? - спросил, словно отмахнулся от назойливой мухи.
- Извини, Иван Порфирьевич, чуть не забыл. А ведь я собирался твоему
начальству позвонить. Не о нем, нет, - Грязнов слабо махнул ладонью на
Гуцаева. - Хочу выяснить для себя кое-что про ваше общество.
- На какой предмет? - поднял брови старший.
- Могу сказать, - лениво процедил Грязнов. - На тот предмет, стоит ли
с вами связываться, к делу привлекать... нашему или все оставить, как есть.
Так что ты, будь любезен, продиктуй мне свой официальный адрес. И телефоны,
какие есть. Позвоню, уточню, а там, стало быть, и решу.
- Не совсем понял, Вячеслав Иванович, - сменил тональность Синицкий, -
вы лично чем-то недовольны? Но ведь я ж вам все, что мог...
- Да я про другое. Ты не понял. Вопрос об иногородней охране у нас, в
столице, пока находится в стадии решения. Никаких указаний мы на сей счет
не получали. Может, вы вообще неправомочны. Давай диктуй, я записываю.
Грязнов достал из кармана потертый блокнот и авторучку. Но Синицкий
почему-то не спешил. И не надо, думал Грязнов. Соображай, тяни время. Оно
скоро для тебя помчится так, что и успеть не сможешь - увидеть-то. Вячеслав
Иванович даже присел на табурет возле двери и приготовился выслушать
возражения. Любые. Ему сейчас все подходило.
- Так наше начальство не здесь, не в Москве. Оно в Рязани
дислоцируется.
- Эва где! - воскликнул простачок начальник МУРа. - А здесь кто же
командует?
- Тут такая система, - охотно начал Синицкий, полагая, видимо, что ему
удастся запудрить мозги прилипчивому полковнику. - Само общество, - он
рукой нарисовал в воздухе большой круг, - зарегистрировано как бы в Рязани.
Оно имеет в своей основе уволенных за штат, чаще по возрастному признаку,
некоторых по ранениям и другим причинам, служащих Рязанского десантного
училища, из ВДВ и так далее. При обществе, ну, вроде ветеранов-афганцев,
есть свои структуры, в частности, школа по подготовке
охранников-телохранителей. Есть и курсы, так сказать, повышения. Данный
контингент - с курсов. После соответствующей проверки на профпригодность и
другие необходимые качества. Это понятно, да?
Грязнов деловито кивнул.
- Дальше, - продолжил лекцию Синицкий. - И школа, и курсы формально
подчиняются как бы президенту общества "Евпатий", но фактически, когда речь
заходит о действующей охране, мы как бы переходим в подчинение руководителю
охраны той фирмы, которую охраняем. Это тоже понятно?
Грязнов продолжал охотно кивать.
- И наконец, есть такая как бы лестница соподчинения. Скажем,
сегодняшняя группа в составе восьми человек, я девятый подчиняется мне, как
старшему. Я и мой коллега, который прибудет сюда через неделю со своей
группой, мы с ним подчиняемся начальнику охраны фирмы "Юнона", но только в
вопросах, касающихся защиты самой фирмы. По всем другим делам, ну, к
примеру, даже по поводу разборки нашего сегодняшнего прискорбного
конфликта, мы обращаемся к другому начальству, которое, как я сказал,
дислоцируется в Рязани.
- Отличная система, - с интересом заметил Грязнов. - Если надо,
никаких концов не найдешь!
- Ну почему же! - сделал обиженную мину старший. - У нас четкий
порядок.
- Ну раз ты настаиваешь на этом, давай, диктуй адрес и телефон вашего
штаба в Рязани, а также твоего непосредственного начальника, как я понимаю,
в "Юноне".
Терпеливый Синицкий, словно малому дитяте, начал объяснять Грязнову,
что телефоны ничего не дадут, поскольку система охраны данного объекта
давно отлажена и ничьего вмешательства не требует. Если есть, конечно,
желание позвонить в "Юнону", какие могут быть возражения! Да ради Бога, за
милую душу! Только где ж этот телефон-то? Он вообще-то там записан, в
смысле в Сокольниках, где расквартированы очередные смены. Можно позвонить.
Да только вряд ли кого среди бела дня найдешь. Очередная смена должна
заступить с понедельника. Но, в конце концов, можно, скажем, Степу послать.
Он слетает, глядишь, через часок с небольшим привезет. Устроит такое дело
начальника?
- Ну а если у вас вдруг вот такое же ЧП, как сегодня? Убьют кого или
взорвут что-нибудь, кому придется докладывать?
- Ну пока, - усмехнулся Синицкий, - Бог миловал. А вообще-то? Звоним в
фирму.
- Давай, пишу, кому там надо звонить?
- Но у нас же нет никакого ЧП! - резонно возразил Синицкий.
- Кто знает! - вздохнул Грязнов. - Лично я не мог бы подтвердить
данный факт с полной уверенностью.
Лицо Синицкого омрачилось. Это было понятно: ему совсем не хотелось
никаких осложнений. А звонок в фирму мог их вызвать. Зачем?
- Рабочий класс когда начинает работу?
- Через... - старший взглянул на часы, даже зачем-то поднес их к
уху, - сутки. То есть завтра, примерно в двенадцать дня. Кстати, с ними
приедет кто-нибудь из руководства. Если у вас есть нужда встретиться с
кем-то из них, милости просим.
Во двор въехал микроавтобус "мерседес", стал разворачиваться. Из него
на ходу выпрыгнул Саватеев, подбежал с конвертом в руке к Грязнову.
- Иди туда, там Яковлев ждет. И сразу возвращайтесь. Они с тобой? -
Вячеслав Иванович глазами показал на микроавтобус, окна у которого были
затемнены и ничто подозрительное не просматривалось. Но его, начальника
МУРа, подполковник Кондратьев несомненно видел и лишь ждал команды,
условного сигнала.
- Да-а, - тяжело вздохнул Грязнов, медленно поднимаясь и обращаясь к
Синицкому, - ничего ты, вижу, не понял. Значит, говоришь, не было тут нынче
посторонних?
- Не... - начал тот и вдруг замер: по чьей-то команде из микроавтобуса
вдруг горохом высыпались крупные парни в камуфляже и черных шлемах-масках,
с короткими десантными автоматами, мигом стали полукругом рядом с
Грязновым, направив автоматы на двоих охранников. Где в данный момент
находился Степа, никого особо не интересовало.
- Так, - спокойно сказал Грязнов, - Иван Порфирьевич, если у вас с
ним, - кивнул на Гуцаева, - оружие при себе, советую положить на пол. И оба
станьте к стенке.
- Но мы...
- Именно вы. Кликни Степу, пусть выйдет и не суетится. Во избежание.
Понял?
- Так точно, - Синицкий, опасливо поглядывая на парней, у которых на
правых рукавах в белом кругу была изображена прыгающая пантера, присел на
пол и положил своего "макарова". - Давай выполняй! - приказал Гуцаеву. Тот
что-то зло крикнул по-осетински, с придыханием, гортанно, но пистолет
положил рядом и стал спиной к стене. - Степан! - крикнул старший после
этого.
Степа вышел минуту спустя и обомлел. Синицкий показал на пол. Тот
поглядел, увидел пистолеты, все понял и, нагнувшись, положил и свой рядом.
Из дальнего подъезда вышли Яковлев с Саватеевым и быстро направились к
Грязнову.
- Все в порядке, Вячеслав Иванович, - сказал Яковлев, протягивая
сложенный вдвое лист бумаги, - держи протокол опознания. В мужчине она
немного сомневается, фоторобот несколько общий, а вот в женщине сомнений
нет, та самая.
- Значит, так, Иван Порфирьевич. Вынужден тебя крепко огорчить. Были
здесь посторонние. И вошли они в твой охраняемый подъезд около восьми часов
утра. Мужчина и женщина...
Гуцаев что-то негромко сказал. Грязнов тут же приказал двоим парням
отвести его в машину и посидеть с ним, чтоб не мешал. Охранник попробовал
было расправить угрожающе плечи, но, получив с ходу пару профессиональных
ударов, сник, скукожился и позволил себя даже не отвести, а оттащить в
микроавтобус.
- Продолжаю, - тем же тоном сказал Грязнов, будто ничего не
произошло. - Они вошли, - он развернул лист, "у нее в руке была сумка,
длинная, как у торговцев. Уходила уже без сумки". Ну, сам понимаешь, Иван
Порфирьевич, сумку мы поищем и найдем. Никуда она не делась. То, что в ней
было, мы уже нашли. Теперь говори, что это были за люди. Или, может, твоя
охрана пропустила их сюда без твоего ведома? Не тяни, времени мало. А
твое - так вообще утекает. Я ж не за просто так расспрашивал, куда звонить
в случае ЧП. Вот и настало оно, самое время. Похоже на то, что повесим мы
тебе и твоим мальчишкам соучастие в убийстве вице-премьера правительства
России. Ничуть не меньше. Тут вряд ли просто сроком отделаешься. Дело
посерьезней будет.
Синицкий вдруг опустился на колени.
- Вячеслав Иванович! - завопил он. - Вот те крест! - Он быстро,
суматошно стал креститься. - Не было посторонних! Наш парень был, поверь,
не мог он! Что ты! Ну с бабой действительно пришел, так я ж говорил уже,
дело молодое. Там, в Сокольниках, негде, кругом люди живут. А здесь - вон
сколько пустого помещения! Сам же видел! Ну трахнул он ее, ушел, так за что
ж дело шить?!
- Ты видел, как уходили?
- Да не видел я ничего! - опять перешел на крик Синицкий. - Амир мне
сказал, а я ничего и не знал. Сказал, что Гарик с курвой пришел. Просится.
Ну, я и разрешил. Так ведь он свой же! Ему завтра на смену заступать, его
очередь. Какой же он чужой? Степка вон еще говорил, что видел ту шалаву -
худая... и чего им в ней! Степа, чего молчишь? Ты хоть скажи!
- А я чего? - Степа, как самый молодой, был напуган больше своего
старшего, но, поскольку разговор вроде бы его не касался, хотел
отстраниться. Но Грязнов сразу разгадал сей нехитрый маневр.
- А мне сейчас вас обоих слушать неинтересно. Вот приедем на Петровку,
посажу вас в изолятор по разным камерам да начну по одному, помолясь. Ключи
от здания у кого? У тебя, Иван Порфирьевич? Вот и чудненько, вырубай свет в
своем стояке. Коля, погляди заодно, где-то там должна быть сумка
хозяйственная, как раз по размеру карабина. Потом запираем все наглухо и -
в путь-дорожку. Кто на Петровку, а ты, Иван Порфирьевич, с "Пантерой" к
себе в Сокольники. И привезете с собой этого шустрого Гарика. Это он? -
Грязнов быстро поднес к лицу Синицкого фоторобот мужчины.
- Похож... но не очень, - неуверенно сказал старший охраны.
- Она? - Второй фоторобот возник перед носом Степы.
- Да вроде она, - тоже без собой уверенности ответил парень. Лицо, как
у нее, а волосы... они узлом на голове были.
- Ну, это дело поправимое, - успокоил Грязнов. - Володя, - обратился к
Кондратьеву, - не сочти за труд, попроси, чтобы мой "форд" сюда въехал. Я
забираю с собой Степу и Амира, а вы поезжайте в Сокольники и без Гарика не
возвращайтесь. Попробуем с его помощью выйти на его боевую подругу.
- Стоп! - многозначительно заявил Яковлев. - Я вспомнил. Нечто похожее
на сумку я видел здесь, на пятом этаже.
- Так чего ж молчал? - обрадовался Грязнов. - Давай помоги Коле, а мы
только время зря теряем.
Яковлев действительно не ошибся. Скоро они спустились вместе с
Саватеевым. Николай, сморщив нос, внюхивался, надеясь различить запах
ружейного масла. Грязнов засмеялся.
- Отнеси быстренько экспертам, кажется, они еще там. Пусть прикинут на
карабин. А мы поехали. Молодцы, хлопцы! - похвалил Вячеслав Иванович. -
Быстро справились. Дай Бог и дальше так...
Но Бог не дал. Вечером, докладывая Меркулову о проделанной работе и
попивая густой горячий чай с коньяком, Грязнов был вынужден сознаться, что
где-то случился прокол. Но в чем - пока ответить не мог.
Посланная группа Гарика не нашла. Сказали: был, забегал, взял свою
сумку и объяснил, что на ночь уезжает, а вернется прямо на дежурство. С тем
и исчез. Никаких своих фотографий, естественно, не оставил. Документы у
него при себе. Дело находится в Рязани. Словом, куда ни кинь, всюду клин.
Надо посылать нарочного в Рязань. Если там имеется дело, как таковое. Что
теперь тоже весьма сомнительно. Но другого выхода все равно нет. Ни на
какое дежурство Гарик, конечно, не вернется, нечего и надеяться. Но
известно одно уже точно: место, где обучаются киллеры. Их база. И поскольку
организация, пестующая этих "евпатиев", опирается на служивых воздушных
десантников, шурудить там будет очень непросто. Такая операция может быть
приравнена к войсковой. И пойти на нее не просто.
В то же время никак нельзя и раскрываться раньше времени. А взятие под
стражу старшего смены и двоих охранников конечно же вызовет ненужный
резонанс. Неизвестно, что это за фирма такая, чьи кровные интересы будут
задеты... Да и задержание надо будет как-то обосновывать. Прямых же улик
нет. Но пусть они посидят поодиночке, подумают, переговорят за ночь, а с
утра можно будет и начать допросы.
- Мне уже трижды звонили: от президента, из правительства и лично
Виталий Сергеевич Михеев. Последний заявил прямо: как председатель
правительства, он готов предоставить любую необходимую помощь для раскрытия
в максимально короткие сроки этого преступления. И добавил пару
непечатных - со свойственной ему прорабской прямотой, - Костя рассмеялся,
но смех его был не очень веселым. - Я нашему другу позвонил и велел прибыть
пред мои светлые очи завтра с утра. Отдохнул - и будет. Надо работать.
Грязнов с изумлением наблюдал за все более горячившимся Меркуловым и
мысленно разводил руками: что это с Костей?!
- Не знал, честно говоря, что ты его на курорт определил! Вот же
хитрец наш Саня, а я думал, он там "пашет" вовсю!
- Не валяй дурака, - поморщился Меркулов. - Будто ты не знаешь!
- Так что я должен знать? Какие-то сплошные тайны! Объясни, раз я
такой дурак.
- Ты совсем не дурак, Вячеслав. Ты любишь придуриваться, думая, что я
не различаю. Но это у вас с Александром - от молодости.
- Ничего себе! Нашел юношей!
- Ты не понял. Вы с ним обретаетесь в своем кругу. Достаточно высоком,
значительном, ответственном. Но это не самый верх. Где все совсем другое: и
отношения, и конфликты, и требования. Ну вот, скажем, позвонил мне...
неважно кто. Мне. Не генеральному прокурору, понимаешь? Спрашивает: кому я
намерен поручить расследование? Я отвечаю, естественно, что оно уже идет,
по мере необходимости будут подключаться спецслужбы. Нет, возражает, кто
конкретно будет отвечать, так сказать, собственной головой? Я говорю, что у
нас в законе нет такой статьи, но есть различные формы как поощрений, так и
соответственно наказаний. Но ни о какой плахе речи, разумеется, быть не
может. Смеется, понимаешь? Говорит: надо будет предусмотреть на будущее и
такой вид, а? Каково! А чем у вас в настоящий момент занимается следователь
Турецкий? Я отвечаю, что во исполнение указания Президента России и
распоряжения генпрокурора названное лицо, находясь в Санкт-Петербурге в
качестве помощника генерального прокурора, собирает ему информацию для
доклада, а также оказывает питерским следователям помощь в расследовании
дела об убийстве вице-губернатора. Отзовите, говорит, да так спокойно,
будто кошку позвать из соседней комнаты: кис-кис. И поручите именно ему
расследование дела Нечаева. Так решил президент. Есть дела более важные, а
есть - менее. Вот же цинизм, понимаешь! И продолжает: какое у него сейчас
звание? У Турецкого, говорю, звание старшего советника юстиции. Полковничьи
погоны. А следующее, спрашивает, какое? Я, вроде тебя, Вячеслав,
придуриваюсь: вверх вас интересует или вниз? Не понимает шутки, сурово
заявляет: вверх! Государственный советник юстиции третьего класса,
генерал-майор! - докладываю ему. Вот и отлично. Передайте лично Турецкому,
что президент поставил вопрос следующим образом: в случае успешного
раскрытия убийства Нечаева Александру Борисовичу - так, да? - будет
немедленно присвоен этот классный чин. Я говорю: вы бы хоть генерального
прокурора каким-то образом в известность об этом поставили, а то неловко...
мне-то ему сообщать. Не ваша забота. Пусть Турецкий приступает немедленно.
А что к
...Закладка в соц.сетях
