Жанр: Электронное издание
Tureck23
...ецкий повалил не к месту бдительного стража
порядка на пол и выскочил на улицу. Гордеев еле поспевал за ним. Всего на
мгновение адвокат успел заметить фигуру человека, на ходу прыгнувшего в
"Форд", который немедленно дал полный газ. Турецкий уже ввалился в свою
машину:
- Придется тебе, Юрка, снова административное нарушение совершить: без
прав да за руль. А ну - жми!
- Рука не слушается? - Гордеев уже на бешеной скорости вел машину
следом за удаляющимся "Фордом".
- Ничего. Просто чувствую, вторая рука мне сейчас очень пригодится. Ты
ведь без оружия?
- Откуда у частного адвоката? - Гордеев зло сузил глаза: ненавистный
"Форд" нырнул в какой-то переулок. Не потерять бы! Взвизгнули тормоза.
- Молодец, парень! Повороты на девяносто градусов красиво берешь. -
Турецкий уже выхватил пистолет. - Слава Богу, хоть у меня ума достало из
Генпрокуратуры в свое время не уволиться - так со стволом и хожу. Ага! Вот
они, голубчики! Ну нет, не уйдете! Жми, Юра, жми, родной!
Описывая крутую дугу, переулок вливался в большой проспект. Водитель
несущегося впереди "Форда" красиво вписался в поворот и вклинил свою машину
в поток бегущих по проспекту автомобилей.
- Ну, теперь не уйдет! Эх, по постам бы сообщить!.. Давай, Юрка, жми!
...Наверное, меньше секунды было у Гордеева на то, чтобы заметить
почти перед самыми колесами машины выкатившийся с тротуара на дорогу
резиновый мяч и побежавшего за этим мячом маленького пацаненка. Но в эту
долю секунды он успел рвануть руль в сторону.
Следующее, что он помнил, это были крики собирающейся толпы, детский
испуганный плач (жив, паразит! Хоть тут порядок) и стон навалившегося на
ветровое стекло Турецкого. Лицо следователя было разбито в кровь. Сам
Гордеев остался невредим - привычка есть привычка: ремень безопасности на
нем был пристегнут. Ясно было, что машина Турецкого восстановлению не
подлежала. Фонарный столб, в который она врезалась, - тоже.
- Живы, Александр Борисович?
Турецкий с новым стоном откинулся на спинку сиденья, вынул носовой
платок и прижал его к окровавленному лицу:
- Ушли, гады.
- Может, возьмут еще? Как-нибудь по постам сообщить успеем?
- Ага, дожидайся!.. Пацан-то хоть жив?
- Вроде жив. Ох, и всыплет же ему сегодня батька - по первое число.
- Ты знаешь, Юра, я бы и от себя с удовольствием добавил.
Послышались сирены приближающихся милицейских машин. Отняв от лица
пропитавшийся кровью платок, Турецкий криво улыбнулся:
- Ну вот, так всегда: когда все кончилось - приехала кинохроника...
ГЛАВА 16
Разумовский не уставал удивляться переменам, произошедшим с женой
после рождения ребенка. Обычно рассудительная и благоразумная, она совсем
потеряла голову. Как разъяренная тигрица, она бросалась в бой с любым, кто
осмеливался обидеть мальчика. Разумовский часто в душе винил жену за то,
что произошло с Максимом. Он был уверен, что, если бы не эта фанатичная
любовь Анны к ребенку, Макс мог бы стать другим человеком. "Хотя, - думал
он, - чего греха таить, я и сам во многом виноват. Мне бы смелости побольше
и силы, не потакал бы всем его капризам, научил бы отвечать за свои
поступки, может, все по-другому бы сложилось. А теперь уже поздно что-то
менять, все равно ничего из этого не выйдет".
Отряхнувшись от неприятных воспоминаний, Разумовский поднялся из
кресла и отправился разыскивать сына. Он нашел его в спальне. Парень,
раскинув руки, лежал на кровати и спал мертвецким сном. Он был настолько
бледен, что его лицо терялось и расплывалось на фоне подушки. Максим тяжело
дышал и вздрагивал во сне. Острое пронизывающее чувство жалости кольнуло
сердце Павла Ильича. Этого ли он ожидал, об этом ли думал, когда, встречая
жену на пороге роддома, взял из ее рук небольшой тугой сверточек, где в
пене из кружев сопел крохотный сморщенный малыш - его надежда, его
кровиночка. С того момента вся жизнь Павла Ильича была подчинена этому
маленькому мальчику, который еще ничего не понимал, кричал по ночам, кушал
по часам и писал в пеленки. По вечерам, укладываясь с женой спать в узкую
односпальную кровать, он говорил:
- Я в лепешку расшибусь, но наш сын будет жить в нормальных условиях.
Ему с детства будет дано все. Ему не придется мучиться, как мне. Я мужчина
и отец, это мой долг.
Несмотря на сложную не по-детски жизнь, Павел был самым способным
учеником в классе. И хотя у него практически не было времени для того,
чтобы готовить уроки, все, что объясняли в школе, он схватывал на лету. На
родительских собраниях учителя наперебой расхваливали его и прочили
мальчику большое будущее. Но когда сын окончил школу и собрался поступать в
институт, взбунтовался отец, работавший ночным сторожем в больнице.
- В какой ты институт собрался? Ни я, ни мать институтов не
заканчивали, а не хуже остальных прожили. Деньги зарабатывать надо, а ты
еще пять лет дармоедничать хочешь, на родительской шее сидеть.
Это был первый раз в жизни, когда мать осмелилась перечить мужу и
решительно заявила:
- Собрался в институт - поступай. А ты, Илья, не мешай. Не хуже
остальных! Живем, как скоты, хоть сын в люди выбьется. А как станет большим
человеком, так, поди, и про родителей не забудет.
После долгих споров был найден компромисс: сын поступает в институт,
но вместе с этим устраивается и на работу. Отец определил его ночным
санитаром в ту же больницу, при которой работал сам.
Сдав все экзамены на "отлично", Павел без проблем поступил в МИИТ.
Стремясь оправдать надежды матери, молодой человек, в отличие от своих
товарищей, не пропадал целыми сутками на развеселых студенческих пьянках, а
целеустремленно занимался и заслужил уважение всех преподавателей. Даже
ректор знал Павла в лицо и особенно выделял его среди студентов. Благодаря
этому обстоятельству на третьем курсе юноша был избран секретарем
комсомольской организации. На одном из заседаний Павел познакомился со
своей однокурсницей, на которую раньше не обращал никакого внимания. Через
три месяца молодые люди поженились. Анна потом призналась, что уже тогда
почувствовала "перспективного" и специально расставила ловушки, чтобы
завидный жених в них попал.
Родители Павла были настроены против женитьбы. Мать не хотела
выпускать из-под своего крылышка старшего сына, а отец боялся появления еще
одного неработающего члена семьи.
- Еще чего, - сказал он, - девку какую-то притащишь. Самим жрать
нечего, ее-то еще куда?
- Отец, но я же работаю, - пытался спорить Павел.
- А толку-то? Много ты получаешь, горшки по ночам вынося? Послушал бы
меня раньше, сейчас на заводе уже уважаемым человеком был, приличные деньги
приносил бы. Так нет, мы же хотим интеллигентами заделаться. Нам институт
нужен. А на кой он тебе сдался? Что ты от него получил? Книжки читаешь
умные, а в кармане ветер гуляет.
- Зато через два года я буду дипломированным специалистом, и меня на
работу с радостью примут, и получать я буду побольше, чем на заводе.
- Диплом-и-и-и-рованным, - передразнил отец. - Вот когда станешь,
тогда и женись, а мы с матерью твою девку содержать не собираемся.
Но все разногласия были быстро улажены, когда отец узнал, что невеста
Павла дочь довольно состоятельных родителей. Отец Анны был профессором в
институте, а мать работала корреспондентом одной из центральных газет. На
один из теплых весенних дней было назначено знакомство родителей.
Принимающей стороной решили стать родители невесты. Зайдя в профессорскую
квартиру, отец и мать Павла оторопели. За всю свою жизнь они ни разу не
бывали в таких домах. По их меркам, богачом считался счастливый обладатель
телевизора и сменного комплекта постельного белья (сами они в день стирки
спали на голых матрасах). Квартира будущих родственников блестела
хрусталем, манила пестрыми персидскими коврами и удивляла настоящей мягкой
мебелью, а не сколоченными на скорую руку самодельными полками и
табуретками. Больше всего воображение Ильи Дмитриевича поразило огромное
количество книг. Они занимали все стеллажи в коридоре от пола до потолка,
заполняли шкафы в кабинете, даже в спальне была полка с особенно любимыми
книгами. Галина Ивановна почувствовала себя неловко в такой обстановке и
предпочла сесть за стол и спрятать заштопанные колготки под край скатерти.
Павлу было нестерпимо стыдно за своих родителей. Он заметил, как мать его
невесты торопливым взглядом оценила бедную одежду Галины Ивановны, ее
большие руки с коротко подстриженными ногтями, старый потертый пиджак отца.
Ему хотелось, чтобы этот торжественный ужин поскорее закончился.
- Я так рада, - щебетала мать Анны, - что наши дети поженятся. Я
отношусь к Пашеньке, как к сыну. Он такой серьезный, целеустремленный. Вы,
наверное, потратили много сил на его воспитание?
- Ну да, старались по мере возможностей, - отвечал Илья Дмитриевич. -
Хотели, чтобы из сына настоящий человек вырос. Вот в институте учится,
радует нас с матерью.
Павел бросил изумленный взгляд на отца.
- Мне кажется, они замечательная пара, - продолжала Анина мать, - они
так хорошо смотрятся вместе. Я на них гляжу и завидую, что наша молодость
ушла. Так они счастливы, так любят друг друга. А нам теперь одно счастье
осталось - их удачам радоваться. Наши дети теперь смысл нашей жизни.
- Да-да, вы правы, - подхватила Галина Ивановна, - пускай они все наши
надежды оправдают. Станут нам опорой на старости лет.
- Мне бы очень хотелось, чтобы поскорее была свадьба. Как вы считаете,
когда стоит все это устроить? - спросила будущая теща.
- Я извиняюсь, - Илья Дмитриевич кашлянул, она затронула больную
тему, - а где будут жить молодые?
- Ну, если вы не возражаете, мы бы хотели, чтобы дети жили с нами, -
вступил в разговор отец невесты, - наша квартира находится ближе к
институту, будет удобнее добираться.
- Не возражаем! - воскликнул Илья Дмитриевич. - Давай, свояк, выпьем
по такому случаю.
Отец невесты вздрогнул от подобной фамильярности, но подставил рюмку.
Родители выпили за молодых.
- На первых порах, - продолжал профессор, - мы будем им помогать. Паша
может оставить свою тяжелую работу. Сейчас ему надо учиться и ни о чем не
заботиться, мы сами молодыми были, знаем, как это сложно.
Илья Дмитриевич уже был почти влюблен в своего будущего родственника,
избавившего его от всех проблем, он налил еще по рюмке и протянул
профессору. Тот мучительно скривился, но отказать свояку не смог. Вечер
закончился тем, что профессор института в обнимку со сторожем больницы
голосили застольные песни, а матери, сплоченные общей радостью, закрылись
на кухне и вели разговоры, которые объединяют всех женщин мира, независимо
от их достатка, возраста и социального положения. Жених с невестой были
предоставлены сами себе и под шумок сбежали на улицу, где и бродили весь
вечер, строя планы и мечтая о будущем, а потом, прячась от проливного
дождя, целовались в подъезде и признавались друг другу в вечной любви.
Возвращаясь домой, мать сказала Павлу:
- У них такая семья! И мама, и папа такие важные. Ты уверен, что не
будешь чувствовать себя не в своей тарелке, живя у них?
- Мама, - решительно сказал Павел, - через некоторое время у меня
будет все то же, что у них, и даже больше.
Мать вопросительно посмотрела на сына, но тот не добавил больше ни
слова.
Когда родился Максим, Анна еще училась в аспирантуре. Жена взяла
академический отпуск на год, но потом так и не вернулась к учебе, потому
что карьера мужа резко пошла в гору, и Анна взялась обеспечить ему крепкий
и надежный тыл, каким должна была стать семья. После получения диплома
Павел собирался устроиться на работу по специальности, но руководство
института не хотело терять такого исполнительного работника и уговорило его
остаться на должности освобожденного секретаря комсомольской организации.
Но задерживаться длительное время в этом звании тщеславному молодому
человеку не хотелось, и, проработав пару лет, он обратился за помощью к
ректору, с которым к тому времени у Павла установились приятельские
отношения. Тот поднял старые знакомства и устроил Разумовского в райком.
Старательный молодой человек быстро стал заведующим отделом, а спустя
некоторое время дослужился и до первого секретаря. Такая головокружительная
карьера для тех лет была удивительна. Разумовский в тридцать с небольшим
получил то, к чему многие стремятся долгие годы. Половиной своего успеха
Павел, безусловно, был обязан своей семье. Анна как будто была специально
рождена для роли жены партийного работника. Тихая и незаметная, она могла
одним словом направить мужа на нужный путь. Интуитивно угадывала, с кем
нужно познакомиться поближе, с кем, наоборот, прервать всяческие отношения.
Разумовский научился безоговорочно доверять жене и, принимая важные
решения, всегда спрашивал ее совета. Максим рос эгоистичным ребенком. Он
никогда не испытывал на себе тех трудностей, с которыми не раз приходилось
сталкиваться его отцу. С раннего детства ребенок не знал ни в чем отказа.
Он всегда был окружен заботой и любовью родителей, получал самые дорогие и
редкие игрушки, учился в самой престижной школе. К восьми годам ребенок был
безнадежно избалован, абсолютно не понимал слова "нет" и не принимал
никаких отказов. От школьных учителей и родителей одноклассников поступали
бесконечные жалобы на поведение сына. Анна почти каждую неделю приходила в
школу и выслушивала истории учителей о неуправляемом характере ребенка и
просьбы как-нибудь повлиять на него. Но родители были слепы в своей любви,
считали своего мальчика самым лучшим и не замечали никаких недостатков.
Бабушка, мать Анны, была навсегда отлучена от дома, когда осмелилась
однажды отшлепать внука за шалость.
С самого первого дня замужества дочери отец Анны страстно мечтал о
внуках. Когда Аня принесла радостную весть, что беременна, радости его не
было предела. Казалось, он был счастлив больше будущего отца. Когда родился
внук, старый профессор целыми днями просиживал возле малыша. Нянчился с
ним, купал, менял пеленки и был абсолютно счастлив. Он мог заменить
мальчику и няню, и маму, и папу - всех вместе взятых. Когда Максим начал
подрастать, дед захотел с ним заниматься. Пытался научить читать, считать,
писать, но натолкнулся на непреодолимое упрямство ребенка. Как только
профессор приезжал в гости к дочери, мальчик становился неуправляемым,
грубил деду, не слушался его замечаний, а Анна как будто поощряла его
поведение. Она часто говорила:
- Папа, оставь ребенка в покое. Он еще слишком маленький, чтобы учить
его чему-то. Пойдет в школу - сам всему научится.
- Ты у меня читать в четыре года начала, а парню уже почти шесть. Он
должен прийти в школу подготовленным.
- Папа! Это мой ребенок. Позволь мне воспитывать его так, как хочу
я, - начинала нервничать Анна. - Ты уже замучил его своими поучениями.
Неудивительно, что мальчик не хочет тебя видеть.
Такие слова дочери ранили старика в самое сердце. Он всю душу вложил
во внука, и ему было тяжело переживать неприязнь мальчика и холодность
дочери.
- Аня, - спросил он однажды, - а вы с Павлом не хотите родить еще
одного ребенка? Ваше материальное положение вполне позволяет вам это
сделать.
- Ты с ума сошел! - вскинулась дочь. - Максим не должен ни в чем
чувствовать недостатка. Ни в игрушках, ни в деньгах, ни в родительской
любви. Если будет еще один ребенок, он лишит Максимку части нашего
внимания. А на это я пойти не могу, у моего мальчика должно быть все!
- Но ведь другого ребенка ты тоже будешь любить, - попробовал
возразить отец.
- Так же, как этого, вряд ли, - отрезала Анна и, подумав, добавила: -
ну, может быть...
Со временем профессор стал все реже и реже бывать у дочери и вскоре
перестал появляться совсем. Его обижала резкость Анны и нелюбовь внука. Но
когда его жена вернулась, заплаканная, из дома Разумовских и рассказала про
несправедливую обиду, нанесенную ей дочерью, профессор молча оделся и
отправился к Анне.
- Мне нужно с вами поговорить, - с порога сказал он ей. - С тобой и с
Павлом.
- Ну проходи, а что случилось?
- Я приехал, чтобы поговорить о вашем сыне, - пройдя на кухню, начал
старик. - Я очень люблю этого мальчика, вы хорошо знаете, но если вы
серьезно не возьметесь за него, он рискует вырасти подонком.
Анна раздраженно передернула плечами.
- Отец, не лезь не в свое дело, мы сами сможем воспитать своего сына.
- Продолжайте, - Разумовский жестом остановил жену.
- Мальчик растет эгоистом, - продолжил профессор, - он не уважает
никого, в том числе и вас, своих родителей. Он обнаглел от безнаказанности,
его невоспитанность не знает границ. Если вы не займетесь его воспитанием,
то сломаете ему жизнь. Он будет навсегда испорчен вашей слепой любовью.
Возможны два варианта его дальнейшей судьбы. Либо он вырастет закоренелым
негодяем, либо не сможет пробиться в этом мире без посторонней помощи и
любая мелочь приведет его в отчаяние.
- Ты преувеличиваешь. Максим замечательный ребенок и никогда не станет
плохим человеком, а что касается помощи - я всегда буду рядом с ним.
- Аня, мне кажется, твой отец в чем-то прав, - сказал Павел Ильич, -
стоит прислушаться к его советам.
После слов мужа Анна разозлилась не на шутку.
- Что ты понимаешь в воспитании детей? - кричала она. - Ты думаешь,
что если тебя отец как в колонии воспитывал, то и сына так же надо? Это
наша обязанность обеспечить его всем, предоставить ему те возможности,
которых мы сами были лишены.
Профессор не стал присутствовать при семейном скандале, тихо оделся и
вышел. Анна в своем праведном гневе даже не заметила ухода отца.
В последние годы Разумовский не раз убеждался в правильности слов
тестя. Но старый профессор уже лежал на кладбище, и Павел Ильич не мог
сказать ему об этом.
Родители Павла редко навещали сына и его семью. Они вообще не любили
выбираться из своей уютной квартирки в Крылатском, которую Павел Ильич
подарил родителям на золотую свадьбу. Галина Ивановна была в восторге от
этого царского подарка, часто любила повторять, что все ее мечты сбылись к
старости, и все благодаря детям, на которых она так надеялась и в которых
вложила столько сил.
Когда Максим был маленький, он любил приезды бабушки и дедушки, так
как отец целыми днями пропадал на работе, а мать была постоянно занята
домом, и у них не было времени для того, чтобы отвести сына куда-нибудь.
Родители же Павла Ильича в каждый свой визит устраивали мальчику праздник.
Во-первых, Галина Ивановна весь предыдущий вечер колдовала на кухне и пекла
любимые пироги внука. Во-вторых, старики составляли целую культурную
программу, в которую обязательно входило посещение зоопарка или цирка,
поход в кино и обед с мороженым на десерт в каком-нибудь кафе. Но по мере
взросления мальчика любовь к бабушке и дедушке сменилась сначала
раздражением, а потом и презрением. Он стеснялся, если кто-то из знакомых
видел его вместе с ними на улице. Ему не нравилась старушечья одежда Галины
Ивановны, ее невероятная полнота, непременная хозяйственная сумка в руках.
Теперь мальчик отказывался ходить куда-нибудь с Галиной Ивановной и Ильей
Дмитриевичем, устраивал истерики, брыкался и кусался, если те хотели
забрать его к себе погостить на выходные. Часто обижал и оскорблял
стариков. Галина Ивановна в силу своей мягкости не могла долго сердиться и
всегда прощала внука. А дед, никогда не отличавшийся покладистым
характером, а к старости и вовсе ставший ворчуном, постоянно ругал Максима
и даже иногда наказывал его. Анна не могла этого выносить, но перечить
родителям мужа не осмеливалась. Впрочем, мать волновалась совершенно
напрасно, ее мальчик мог сам постоять за себя. Однажды, когда дед в
очередной раз разозлился на внука и даже отвесил ему подзатыльник за
грубость, мальчик, недолго думая, взял костыли Ильи Дмитриевича и выбросил
их в окно. А затем долго изводил беспомощного старика. Строил ему рожи,
кидался фантиками от конфет, стрелял из водяного пистолета и кричал:
- Ну что, чучело одноногое, попробуй теперь, догони меня.
И Илья Дмитриевич, не проронивший ни одной слезы после тяжелого
фронтового ранения, стоически выдержавший годы голода, нищеты, рождение
больной дочери, плакал, как ребенок, когда родной внук издевался над ним.
Это был последний визит стариков к сыну. Хотя мальчик и был наказан отцом,
чуть ли не первый и единственный раз, за этот тяжелый проступок, Илья
Дмитриевич больше не хотел бывать в их доме.
Так Максим избавлялся от неугодных ему людей. Он научился выживать из
дома раздражавших его подруг матери, назойливых соседок по дому, давних
приятелей отца.
После этого случая Максим окончательно понял, что ему можно все, и
стал активно этим пользоваться. В школе он не выполнял заданий, обижал
одноклассников, грубил учителям. Когда те шли жаловаться директору, она
только разводила руками и говорила: "Что я могу поделать? Вы ведь знаете,
кто его отец". Особенно беспокоило то обстоятельство, что ребенок рос
неоправданно жестоким. Мог ни за что ударить приятеля, издевался над
дворовыми кошками и собаками, убивал птиц. Благодаря своей безнаказанности
и вытекающей из нее наглости Максим быстро стал предводителем во дворе. И
под его руководством было совершено немало злых проделок. Мальчик обладал
одним уникальным качеством - умением всегда выходить сухим из воды. За
разбитое стекло, изрисованную в подъезде стену, взорванную дымовую шашку
наказание несли все участники происшествия, кроме Максима. Только однажды
мальчик был жестоко наказан за провинность. Дело было так. В доме
Разумовских на первом этаже жил одинокий старик, отставной генерал.
Поговаривали, что он весьма значительная фигура, якобы бывший однокашник
самого министра обороны. Старик был крутого нрава, все обитатели дома его
побаивались, но только не Максим. И однажды, подстрекаемый желанием
похулиганить, Максим с приятелями поджег дверь квартиры генерала. Бывший
военный быстро вычислил обидчика и, поймав его на улице, при всем честном
народе выпорол мальчишку широким армейским ремнем. Разумеется, снести такое
оскорбление Максим был не в силах. Вот тут-то и открылась еще одна, скрытая
до этого времени, черта его характера - мстительность. У одинокого старика
была одна привязанность в жизни - его старый пес Рекс. Собака была так
необычайно умна, что генерал часто выпускал ее гулять одну. Нрав у Рекса
был добродушный, за десять лет своей жизни он ни разу не укусил человека.
Пес был очень доверчив, во дворе его любили и частенько подкармливали
чем-нибудь вкусненьким. Однажды Рекс пропал, генерал сбился с ног,
разыскивая его, и очень переживал. Через несколько дней сосед принес
старику труп его собаки. Никаких ран на Рексе не было, и генерал решил, что
пес умер от старости. От огорчения старик слег в больницу. Никто так и не
узнал, что произошло на самом деле - Максим умел хранить секреты. Он никому
не рассказал, как раздобыл в ЖЭКе крысиного яда, обильно сдобрил им
ливерную колбасу и накормил этой отравой бедного старого Рекса.
С течением времени из шкодливого ребенка Максим превратился в
жестокого расчетливого юношу. Природа часто бывает несправедлива. И в этом
случае, вопреки теории Ломброзо, который утверждал, что преступника легко
можно вычислить по его наружности, человека, обладающего поистине
демоническим характером, она наградила ангельской внешностью. Максим был
красив. Высокий, атлетически сложенный, он обладал яркими голубыми глазами
и темными густыми волосами. В десятом классе он выглядел немного старше
своего возраста и пользовался огромным успехом у девочек. Это
обстоятельство Максим тоже умел использовать в свою пользу. Одна была
дочкой известного футболиста и проводила Максима на все интересные матчи,
другая, отличница, выполняла за него сложные школьные задания, третья, дочь
директора музыкального магазина, приносила в подарок редкие записи.
В стране незаметно начали происходить перемены. Пришел Горбачев,
провозгласивший коренную перестройку государства, партия начала сдавать
свои позиции. И мудрая Анна, просчитывающая все ситуации на несколько шагов
вперед, за одним семейным воскресным обедом заявила мужу:
- Павлик, мне кажется, что пора менять место работы.
- Ты так считаешь? Что ж, я подумаю над этим, - ответил Разумовский.
В скором времени Павел Ильич напрягся, вспомнил позабытую
специальность, разыскал бывших однокурсников и устроился на службу в
министерство транспорта. Тогда, в конце восьмидесятых, многие, узнав про
этот странный поступок, пришли в недоумение: добровольно оставить такое
прибыльное и престижное место мог только сумасшедший. Но время все
расставило по своим местам и показало дальновидность и верный расчет
Разумовского, а точнее, его жены Анны. С распадом С
...Закладка в соц.сетях
