Жанр: Электронное издание
Tureck20
...обы сообщить вам
пренеприятное известие.
Костя Белый усмехнулся - он понял шутку. Рубинчик напрягся: любая
шутка в этой компании могла обернуться скандалом. Так и случилось.
Иван Твердохлебов неуловимым движением освободился от кия, и в этой же
руке у него каким-то образом оказался небольшой пистолет. Ствол его он
направил прямо в грудь Кривоносову.
- Не успеешь, - хриплым голосом сказал он побледневшему Михаилу
Яковлевичу.
"Ревизор" Гоголя явно проскочил мимо школьного образования
Твердохлебова. Может, он в это время болел?
- Ты что, Иван? - проговорил Кривоносов. - Мы же договорились.
Рубинчик поспешил вмешаться. Он не считал себя обязанным защищать
Кривоносова, но в руке Ивана был пистолет, а этот козырь будет посильнее
всякого иного.
- Ваня, - примирительно сказал он. - Не нервничай, Ваня. Михаил
Яковлевич пошутил. Он зачем-то демонстрирует нам свою эрудицию. Это просто
цитата, фраза Гоголя из его пьесы...
Иван переводил взгляд с одного на другого, но пистолет не опускал.
Миша Рубинчик поднял руки вверх.
- Ты хорошо меня знаешь, Ваня, - чуть жестче продолжил он. - Ты
знаешь, что, если бы со стороны этого, - он показал на Кривоносова, - была
хоть малейшая опасность, я бы это сразу почувствовал. Так?
- Ну? - напряженно смотрел на него Иван.
- Ты согласен со мной?
- Дальше-то что?
- А я не чувствовал, Ваня, - сказал Миша. - И можешь убедиться, что
ствол с собой я не захватил.
Иван усмехнулся:
- Откуда я знаю: может, ты его вытащить сейчас не можешь.
Миша опустил руки и вздохнул: разбирайтесь, мол, сами.
- Иван! - сказал Кривоносов. - Что мне сделать, чтобы ты поверил?
Твердохлебов вдруг убрал пистолет.
- Хватит ерундой маяться, - сказал он. - То шары гоняют, то шары
заливают. Если других забот нет, я сваливаю. У меня дел куча.
Пистолет исчез так же незаметно, как и появился.
Кривоносов решил не обращать пока внимания на выходку Твердохлебова. В
конце концов, Иван понимает, что, если откроет огонь, живым отсюда он не
выйдет. А если разговор пройдет так, как он задумал, то Твердохлебов сам
опомнится. И все кончится к взаимному согласию.
- Друзья! - начал он решительно. - Прошу прощения за мою идиотскую
шутку. Итак, мы имеем проблему. Каждый из нас совершенно неожиданно вдруг
приобрел врага, который не признает наших прав. Он дерзок, смел и
решителен. Он подмял под себя уже довольно много и останавливаться на этом
не собирается. Поодиночке каждый из нас справиться с ним не сможет - к
сожалению, это так. У него не только деньги и сила, с этим бы мы как-нибудь
справились. У него есть нечто такое, что позволяет ему все время опережать
события и постоянно быть впереди нас на один, а то и на два шага. Я не
знаю, что это такое, друзья мои. То есть я еще не вполне разобрался, что
конкретно помогает нашему противнику быть все время впереди. Но время
сейчас поджимает нас со всех сторон, дальше ждать просто нельзя. Прошу
прощения еще за одну цитату, но я ее скажу - промедление смерти подобно. И
это не просто красивые слова. Это грубая реальность. Над нами нависла
смертельная опасность.
Кривоносов сделал паузу, чтобы отпить глоток минеральной воды. Он был
доволен собой. Речь получилась, и ему удалось если не произвести на своих
гостей неизгладимое впечатление, то уж во всяком случае - заинтересовать
их. А это уже немало.
Он поверил в свой успех.
- Так вот, наш враг грабит банки, которые находятся под нашей защитой
и которые, как мы думали до сих пор, контролируются нами. Он заключает
договора с фирмами страны и "кидает" их. Эти фирмы могли быть нашими
клиентами. Он появился у нас сравнительно недавно, но сделал уже столько,
сколько мы вместе не сделали за три года. Такое ощущение, что его люди
везде. У всех у нас дела в последнее время не блестящи, и во многом виноват
он.
- Да что же это за хрен такой? - не выдержал Иван. - Откуда он взялся?
- Хороший вопрос, - сказал Кривоносов. - Итак, это некий Феликс
Портнов. Когда-то он был из наших и имел кличку Адвокат. Вор в законе,
который в начале восьмидесятых годов эмигрировал в Америку. Ему помогли это
сделать, потому что хорошенечко имели его в виду. Каким-то образом он
оторвался от нас и создал собственную империю.
- Империю? - переспросил Рубинчик.
- Иначе и не скажешь,- ответил ему Кривоносов. - Судя по тем делам,
которые он проворачивает, у него крепкая, хорошо выученная армия, состоящая
из мобильных, энергичных боевиков, идеально поставлена служба информации и
так далее и тому подобное.
- Юлий Цезарь, короче, - вставил Костя Белый.
- Ну хорошо, - сказал Рубинчик, - я понял, что вы хотели нам сказать,
Михаил Яковлевич. Что вы предлагаете? Как нам извести изверга?
- Это серьезно, Миша, - предупредил его Кривоносов. - Это слишком
серьезно, чтобы отпускать на этот счет шуточки.
- Щас заплачу, - все же не удержался Рубинчик.
- Надеюсь, основное вы поняли, - продолжил Кривоносов, оглядывая своих
гостей. - Настало время объединяться, извините за пафос.
- Ничего-ничего, - пробормотал Костя Белый, рассматривая на свет свою
рюмку с коньяком.
Ему очень не хотелось сейчас объединяться с кем бы то ни было. Но,
похоже, это был единственный шанс выжить в сложившихся условиях.
- Ну? - сказал он. - Так что вы предлагаете, Михаил Яковлевич?
- Главное сейчас - договориться в основном, - ответил Кривоносов. -
Если мы принципиально согласимся сотрудничать, то, не теряя времени, сможем
перейти к обсуждению деталей совместных операций.
Костя Белый поддержал его.
- Похоже, что у нас нет другого выхода, - сказал он. - Я тоже думал об
этом Портнове. По-моему, он оборзел.
- Совершенно верно, - подтвердил Кривоносов. - Дальше терпеть его мы
не можем.
Кривоносов повернулся к Рубинчику:
- Миша?
Он знал, что, после того как Рубинчик согласится, Иван почти
автоматически даст свое согласие.
- Согласен, - коротко ответил Миша.
Кривоносов облегченно вздохнул. Все шло так, как он намечал. Пока
проколов не было.
Все трое повернулись к Ивану в ожидании последнего подтверждения
объединения их сил.
Твердохлебов пристально смотрел на Кривоносова. Губы его были сжаты в
одну узкую полоску.
- А авиакомпания? - спросил он. - Кому достанутся "Русские линии"?
Вот оно, подумал Кривоносов, сейчас все может полететь к чертям.
- Сейчас не время, Иван, - спокойно ответил он Твердохлебову. -
Главное сейчас - это избавиться от Адвоката. А с авиакомпанией мы
разберемся потом.
Твердохлебов, кряхтя, поднялся.
- Все, что ты тут нам пел, - сказал он, - в принципе правильно. Но все
это нормальная борьба. Кто-то кого-то вытесняет, кто-то сопротивляется.
Объединить силы - тоже правильное решение. Конечно, лучше соединиться и
раздавить тварь, чем ждать, пока она раздавит нас поодиночке. Я не спорю,
вопрос вы поставили правильный, и, может быть, я к вам присоединюсь. Но
сейчас меня интересует другое. После того как мы разделаемся с ним - как
будем делиться? Я же насквозь тебя вижу. - Он опять пристально взглянул на
Кривоносова. - Если бы у тебя не появилась возможность заграбастать эту
авиакомпанию, а тебе кажется, что она появилась, ты бы ни за что не стал
развязывать эту войну. Так бы и терпел эту гниду, однозначно. Но как
запахло миллионами и даже миллиардами, ты решил этого Адвоката уничтожить.
Причем в основном нашими руками. А потом хвать пирог - и был таков?
Последнее было глупостью, но убежденный тон Твердохлебова настолько не
вязался с тем, что они знали об этом главаре, что никто не обратил на это
внимание. Так и остолбенели, как в игре "замри", глядя на Ивана.
Как будто обезьяна вдруг стала перед ними декламировать стихи.
Но в словах Твердохлебова все-таки была изрядная доля здравого смысла.
Поэтому Рубинчик обратился к Кривоносову.
- Ну, Михаил Яковлевич? Народ, - он жестом показал на Ивана, - требует
ответа.
Что ж, подумал Кривоносов, придется обещать. Пока обещать. Правда, за
свои слова придется потом расплачиваться. Ладно, потом разберемся.
- Все очень просто, - примирительно заявил Кривоносов. - Обо всем этом
мы могли бы договориться тогда, когда обговорили бы все остальные, более
важные детали. Я собирался предложить вам по двадцать пять процентов от
всех видов прибыли. Каждому - поровну. Я просто хотел предложить это в
конце, - повторил он. - И мы выпили бы за это.
- Ничего, - мрачно откликнулся Иван. - У нас найдется повод выпить.
Главное - договориться.
Кривоносов развел руками.
- Я все сказал.
- О'кей! - воскликнул Рубинчик. - Значит, так и решим. Я бы, конечно,
не отказался и от ста процентов, но - не до жиру, быть бы, как говорится,
живу.
- О'кей, - повторил за Рубинчиком Костя Белый. - Давайте перейдем к
делу. Цитируя Мишу, я бы хотел спросить вас, Михаил Яковлевич: как же нам
все-таки извести этого проклятого изверга?
Кривоносов молчал. Он смотрел на Ивана.
- Что? - спокойно выдержал тот его взгляд. - Чего уставился?
- Я не слышал ответа, - сказал ему Кривоносов. - Ты с нами или нет?
- Ваня! - воскликнул Миша.
- Да ладно, - недовольно проворчал Костя Белый, - это же просто
бюрократизм какой-то. Слышал - не слышал...
- Ну? - не сдавался Кривоносов, продолжая ждать ответа.
- Ясное дело, - пожал плечами Твердохлебов.
- Ура, - спокойно сказал Костя Белый. - А теперь, может быть, мы
перейдем к делу?
- Перейдем, - согласился Кривоносов. - Первое, что мы должны
сделать...
Договорить он не успел. Снаружи, со стороны двери, послышались вдруг
крики и топот бегущих ног.
- Что такое? - насторожился Кривоносов.
Словно в ответ ему прозвучал выстрел. И сразу - второй, третий...
В руке Твердохлебова моментально появился пистолет, который он тут же
направил на Кривоносова.
- Ах ты, сука, - процедил он. - Купил нас, падло...
- Нет! - крикнул что было сил Кривоносов. - Я понятия не имею, что
это...
В бильярдной негромко прозвучал выстрел, будто кто-то хлопнул в
ладоши. На лбу Михаила Яковлевича появилась аккуратная дырочка, и он плашмя
упал на спину.
Иван перевел взгляд с Рубинчика на Костю.
- Стволы есть? - спросил он.
Те утвердительно кивнули. И тут же в их руках появилось по пистолету.
Иван ухмыльнулся.
- Ну, волки... - проговорил он.
Рубинчик подскочил к двери и прислушался. Шум, крики, стоны раненых...
Сказал Ивану, кивнув на распростертое тело:
- Зря ты его. Не его это делишки. Не стал бы он...
- Все равно виноват, - отрезал Иван. - Раз не мог обеспечить...
- Заткнитесь, пожалуйста, - попросил их Костя Белый. - Нашли время о
воровской чести говорить. Кажется, это Портнов. Но как он дознался?
- У него везде люди, - сказал Рубинчик и выругался: - Черт! Твою
мать...
- Спокойней! - сказал Белый. - Дергать надо отсюда. Вы не возражаете?
- Как? - спросил Рубинчик. - Там, кажется, уже никого нет из наших
людей.
- Очень просто, - ответил Костя. - Как в американских боевиках: на
три-четыре выскакиваем из двери и палим во все стороны, во все, что
движется. Свой, не свой - к Бениной маме. Прорвемся!
- Если выйдем, - подал голос Иван, - собираемся завтра у меня. За
безопасность зуб даю.
- Идет, - согласился Костя. - Мы тебе - жизнь, а ты нам - зуб. А если
серьезно - согласен.
- Я тоже, - сказал Рубинчик. - Главное сейчас - уйти отсюда. Короче,
приготовились. Три-четыре!!!
Все трое одновременно навалились на дверь, взяв оружие на изготовку,
но...
Дверь осталась там же, где была.
- Еще раз! - скомандовал Костя Белый. - Три-четыре!!!
И снова неудавшаяся попытка. Дверь не поддавалась.
- Что за черт! - заорал Рубинчик.
- Спокойно! - заорал Иван. - Выскочим!
- Бля!!! - вслед за ним заорал Костя Белый. - Дым!!!
Он истошно закричал и с новой силой бросился на дверь.
Дым лез из всех щелей - густой, черный, удушливый.
- Суки! - орал Рубинчик. - Откройте, твари!!!
Иван молча ломился в дверь, но, что бы они ни предпринимали, та не
поддавалась.
Дыма уже было так много, что все трое кашляли и задыхались.
- Откройте! - в голос орали все трое.
Иван сломался первым. Самый здоровый, самый сильный, он первым решил,
что все - напрасно.
- Конец, - сказал он. - Нас заперли. Мы не выйдем отсюда...
- Нет, - хрипел Рубинчик. - Кривонос, сука, что ж ты зовешь, если
падлами себя окружил?..
- Конец, - повторил Иван. - Нам не выйти...
- Что ты предлагаешь, - задыхаясь, спросил Костя Белый. -
Застрелиться?
- Могу, - сказал Иван.
- Ну и стреляйся! - заорал на него Рубинчик. - Стреляйся, дурак. А я
достану его, я достану эту падлу, я ему в глотку вцеплюсь, я разорву его,
суку... - Он поперхнулся дымом и закашлялся.
- Кот! - дым щипал глаза, и они слезились. Иван задыхался. - Кот, -
говорил он Белому. - Давай на три-четыре кокнем друг друга. Самоубийство -
грех. А убийство - это другое...
- Не могу, - ответил ему Костя.
- Кот, - повторил Иван. - Они не выпустят нас. Они будут там стоять и
ждать. Сейчас огонь здесь будет. Я прошу тебя.
И тут действительно вспыхнуло пламя. Им показалось, что оно появилось
сразу и везде - со всех сторон.
- Кот! - заорал Иван.
- Давай! - тоже заорал Белый. - Давай, Ванька, мать твою наперекосяк!
Давай!
Они встали друг против друга, раскрыли рты и каждый из них сунул свой
ствол в рот другому.
- Идиоты! - заорал на них Миша Рубинчик. - Идиоты!
- Три!
В следующее мгновение два выстрела слились в один, и с развороченными
черепами Белый и Твердохлебов рухнули на пол.
Рубинчик продолжал кидаться на дверь. Огонь обступал его со всех
сторон.
- Я доберусь до тебя! - хрипел он. - Адвокат, сука, я доберусь до
тебя! Где ты, Адвокат, гнида?
Когда он в очередной раз бросился на дверь, та вдруг вспыхнула. Огонь
перекинулся на его одежду и волосы. Страшная боль пронзила все тело
Рубинчика. Уже не было сил в очередной раз броситься на дверь. Он
превратился в живой факел. Бегал и кричал от невыносимой боли по
бильярдной, пока не упал.
И больше не поднимался.
Еще четверо противников Феликса Портнова прекратили свое
существование.
Война продолжалась.
В два часа дня в ресторане Дома журналиста народу было немного.
За угловым столиком, находившимся возле маленькой эстрады, сидели трое
хорошо одетых мужчин. То, что они хорошо одеты, бросалось в глаза.
Остальные, что сидели за другими столиками, были самыми настоящими
журналистами и одеты соответственно - в джинсы и свитера.
Костюмы этих троих были куплены явно не на распродаже. Никакой
дешевизны. Было видно, что люди это состоятельные, а тот факт, что
собрались они в недорогом ресторане Дома журналиста, говорил о том, что
хотя бы один из них принадлежит к писательскому клану. Впрочем, это не на
сто процентов.
Разговор не клеился.
Проворный официант обслужил их довольно быстро. Вообще-то подобные
гости в этом ресторане были редкостью: официант опытным взглядом определил,
что гости эти, пожалуй, здесь впервые. Ему было, разумеется, все равно,
зачем они сюда пожаловали. Мало ли причуд у богатых людей. Может, им
захотелось посмотреть на какую-нибудь телезвезду, те частенько сюда
захаживали.
Хотя для телеведущих время было раннее. Если они появляются, то
вечером. Впрочем, будут ли такие господа гоняться за телезвездами, как
же... Как будто у них других дел нет!
А у этих дела наверняка были.
Все трое были членами одной из самых крупных и сильных московских
группировок. Криминальных, естественно.
Разговор не клеился, потому что настроение у них было подавленным. В
Москве творилось черт-те что. Полный беспредел.
В последние месяцы преступность в столице пошла на убыль. Но не
потому, что милиция, РУОП и остальные службы стали работать лучше. Отнюдь.
Просто пришло время - и "авторитеты" поняли, что лучше жить в
упорядоченном пространстве, чем в условиях преступной вакханалии. Порядок
этот, естественно, они устанавливали сами.
А недавно все вдруг полетело в тартарары. Все уходило из-под контроля.
И это настораживало, пугало, лишало уверенности.
Молчали они довольно долго. Наконец один из них посмотрел на часы и,
кашлянув, обратился к тому, что сидел напротив:
- Я все-таки не понимаю: почему здесь? Мало в Москве других мест?
Тот ответил:
- Я назначил встречу в месте, о котором сам еще утром не думал. Оно
внезапно пришло мне в голову. По крайней мере, я уверен, что никто не знает
о нем.
- Неужели все так плохо?
- Куда уж хуже. Какой-то полный облом. Везде. Куда ни сунься. Что-то
происходит, а что - понять не могу. Вернее, понимаю, что обложили со всех
сторон, но ведь не менты же. Эти повязаны и вот где у меня сидят. - Он
похлопал себя по карману. - А кто тогда?
Третьим был седовласый человек. Он вмешался в беседу коротким
отрывистым словом:
- Адвокат.
- Адвокат! - взметнулся тот, кто пригласил этих двоих на встречу. - Он
у меня уже в печенках сидит, этот Адвокат.
- Не только у тебя, - заметил Седой. - Другие тоже жалуются. Про
бильярдную слышал?
Тот, кто организовал эту встречу, был Сергей Арбатов - молодой, но
очень авторитетный в соответствующих кругах человек. Во главе своей
группировки он оказался сравнительно недавно, после того как
собственноручно застрелил бывшего главаря Семена Зотова по кличке Зуб.
После этого убийства судьба Арбатова какое-то время висела на волоске, еще
немного - и свои же удавили бы его, но тут на выручку ему пришел Седой.
Именно он первым признал авторитет Арбатова, и остальным не оставалось
ничего другого, как последовать его примеру.
Полжизни Седой провел в зоне. Вором в законе он стал очень давно, еще
в середине семидесятых, и ему были хорошо известны воровские правила. То,
что творил Портнов-Адвокат, не влезало ни в какие рамки. Это был не вор, а
какая-то озверевшая капиталистическая акула, плавающая в океане
первоначального накопления капитала.
Да и при чем тут капиталисты, думал Седой. Те выполняют писаные и
неписаные законы бизнеса. А этот? А этому всегда будет мало любых денег,
хоть собери все золото мира и отдай ему. Черная дыра, а не человек.
Несмотря на то что большую часть своей сознательной жизни Седой провел
в зоне, образование он получил приличное. Там же. Время зря не терял.
Большие знания рождают большие печали только у лохов. А он никогда лохом
себя не считал.
Когда наступили перемены, он быстро разобрался в проблемах нового
времени. Быстро понял, что казавшийся вечным воровской кодекс чести быстро
идет на убыль, и принял новые правила игры.
Очень скоро он стал для Зотова незаменимым человеком. На его место он
никогда не метил, прекрасно отдавая себе отчет в том, что не сможет держать
в руках такую организацию. Слишком энергичным оказалось новое время. Думал
так: приспособиться к нему я смогу, а вот двигать его вперед - это уж пусть
молодые.
Он видел, что Зуб во многих делах зря рискует, и рано или поздно
добром это не кончится. Однажды он попытался поговорить с ним об этом, но
тот резко его оборвал, и Седой отступился. Черт с тобой, думал он, мир
твоему праху.
И не ошибся. Когда Сергей Арбатов "завалил" своего босса, Седой тут же
употребил весь свой авторитет, все свое влияние, чтобы успокоить
разбушевавшиеся страсти, чтобы власть в банде плавно и спокойно перешла в
руки Арбатова. Арбата, как его звали свои.
Теперь он - правая рука Арбатова, и это его устраивает. Стар он уже
для борьбы фракций в одной отдельно взятой банде. Молодые пусть тешатся, а
ему много не надо. Немного "алтушек" и чуть-чуть уважения. И все.
Третий участник их разговора - Юрий - был родным братом Сергея
Арбатова. Несмотря на такое близкое родство с главарем, он в банду пришел
недавно. Новое поколение "деловых", усмехался про себя Седой. Юрий учился в
Англии, кажется, в Кембридже или Оксфорде, вернулся на родину и сразу - в
бандиты! Хотя какие они бандиты. Так они не считали. Экономисты...
Юрий, слушая разговор старших, заметно нервничал.
- Послушай, - сказал он брату. - Что такое? Почему мы не можем
поговорить дома? У тебя или у меня. У Седого. Что происходит?
- Сегодня утром я обнаружил "жучок" в своем кабинете, - нарочито
спокойным голосом ответил ему Сергей. - Мой кабинет - это крепость. Ни один
посторонний человек не пройдет туда. Откуда, по-твоему, он мог там взяться?
- Черт знает что! - возмутился Юрий. - Это что же значит? Что и меня
могут прослушивать?
- Разумеется.
- Черт знает что, - повторил Юрий. - Седой! Это менты, по-твоему?
Седой усмехнулся.
- У ментов на это денег нет, - сказал он. - Нет, Юрий, это не менты.
Это Адвокат.
- И чего он хочет?
- Он хочет быть первым, - ответил Седой. - Во всем.
- Ну так в чем дело? - разгорячился Юрий. - Надо "мочить" его, и все
дела.
- Фу, - сказал Арбат. - Что за словечки? "Мочить"... В каком
английском хлеву вас обучали манерам?
- Перестань! - огрызнулся Юрий. - О деле говорить надо, а не языком
болтать. Не он первый, не он последний. Что, киллеров у нас нет?
Седой покачал головой: эх, молодо-зелено...
- До Адвоката трудно добраться, - задумчиво проговорил он. - Кое-кто
уже обломал на нем зубы. Причем люди эти были не последними в своем деле.
Тут подумать надо.
- Для этого я и собрал вас, - сказал Арбат. - Везде "жучки" мерещатся.
- Думаю, я знаю, что можно сделать, - сказал Седой.
- Что?
Седой замолчал, собираясь с мыслями. Налил в рюмку водки и залпом ее
выпил, потом зацепил вилкой лист салата и неторопливо отправил его в рот.
Братья внимательно наблюдали, как он жует.
- Ну? - не выдержал Юрий. - Ты сюда что - жрать пришел?
- А чего добру пропадать, - мирно отозвался Седой. - Вы, как я
посмотрю, аппетит совсем потеряли.
- Седой, - сказал Арбат. - Говори!
Седой доел все, что у него было на тарелке, вытер салфеткой рот и
только после этого поведал:
- Мы с ним знакомы некоторым образом, с Адвокатом. Я был одним из тех,
кто короновал его на зоне. Потом нас развели по разным местам, а лет через
пять я узнал, что он свалил за бугор. Ну и потерял его из вида. А теперь он
вот появился. Как Чингисхан какой.
- Ну и что? - нетерпеливо спросил Юрий.
- Должен он меня вспомнить, - ответил Седой. - Приду к нему и
попрошусь на работу. Возьмет. Я найду способ, как прикончить эту гниду.
Этот гондон слишком много на себя взял. Ишь чего удумал. Тоже мне, Ленька
Пантелеев конца двадцатого века!
- Кто? - заинтересовался Сергей.
- В двадцатых годах гремел этот Ленька Пантелеев. Знатный был бандит и
большевикам солил соответственно. Знаменитая личность.
- Да знаем, знаем, читали, - сказал Юрий. - Давай ближе к делу. Как ты
к нему придешь? Ты думаешь, он не знает, на кого ты работаешь? Да если и не
знает - проверить всегда сможет. В петлю залезешь, Седой.
- Юрка прав, - согласился Сергей. - Это опасно.
- Дураком надо быть, чтобы скрывать, на кого я работаю, - успокоил их
Седой. - Я ему сразу скажу, что на тебя, Арбат, работаю.
- И получишь пулю, - сказал Сергей.
Седой вдруг рассмеялся.
- Ты чего? Что смешного?
- У вас, ребята, просто мания величия, - посмеиваясь, ответил Седой. -
Как вы себе все это представляете? Я ему говорю, значит, что работаю на
Арбата, а он, значит, от страха тут же в меня и стреляет, так?
Арбат слегка побледнел - так с ним всегда бывало, когда ему казалось,
что его унижают. Седой это заметил.
- Нет, родные мои, - сказал он. - Я приду и скажу Адвокату, что
работаю у одного глупого мелкого жулика, который считает себя крупным
вором. А на самом деле он так - мелкая сошка. Вот мне и надоело работать у
этого Арбата, хочу настоящего, живого дела. Он помнит меня и знает, что
Седой его никогда не подведет, он должен это помнить - так я буду говорить.
И он поверит мне. Знаете почему?
- Почему? - страдая от унижения, спросил Арбат.
- Потому что у него тоже мания величия. А главный недостаток такой
мании - это слепота. Он поверит каждому моему слову. И возьмет меня к себе.
А там уже будет просто. Дело, так сказать, техники.
- Да, - пересилив себя, сказал Арбат. - Это может получиться. Хотя
насчет моей мании величия ты перегнул.
- Значит, получится, - заключил Седой.
За столом воцарилась тишина. Каждый из братьев, видимо, обдумывал
услышанное и рисовал в своем воображении возможные перспективы.
Они не заметили, как в это время в зал вошли два молодых человека. Вид
их ничем не привлекал к себе внимания.
Они спокойно подошли к их столу и, широко расставив ноги, не суетясь,
достали из карманов пистолеты. Седой вскочил на ноги.
Поэтому первая пуля досталась ему. Она попала Седому в лоб, а сразу
последовавшая за ней вторая разворотила ему все лицо. Опрокинув стул,
Седой, стремительно рухнул на пол. Навзничь. Смерть была мгновенной.
Второй юноша расстрелял братьев Арбатовых. Сначала он выстрелил в
спину Сергею и, когда тот стал валиться на бок, выстрелил в голову Юрию.
Все выстрелы были точны. Контрольный выстрел достался только Сергею.
Все произошло почти мгновенно. Молодые люди пробыли в зале ресторана
меньше минуты.
Портнов-Адвокат никому не объявлял войны. Он просто ее вел.
И выигрывал.
Глава восьмая. ИЗ ЗАПИСОК ТУРЕЦКОГО
Ночевать в родном кабинете мне приходилось не раз. И в том, что
сегодня я з
...Закладка в соц.сетях
