Жанр: Электронное издание
Tureck20
...азал себе Стас, что-то ты начал больно круто. Спокойней, Стас,
спокойней.
- Вот как? - выгнул бровь дугой Портнов. - Очень интересно.
Стас перешел к делу:
- Сегодня утром вы должны были встретиться в отеле "Балчуг" с неким
господином Грымовым. Это так?
- Грымов? - удивленно посмотрел на него Портнов. - Погодите-ка... Это
итальянец, кажется? "Грымов и сын"? Или я ошибаюсь.
- Не ошибаетесь, - сказал Стас. - Если я правильно вас понимаю, вы с
ним не встретились. Почему?
- А почему я должен был с ним встречаться именно утром, именно в
отеле?
Хорошо держится, сукин сын, подумал про себя Стас. Если врет, то он
просто великий артист.
- Мы располагаем информацией, - спокойно проговорил Стас, - что вы
должны были встретиться с господином Грымовым сегодня утром в отеле
"Балчуг". Можете вы это подтвердить?
- Одну минуту, - попросил Портнов и нажал на кнопку перед собой.
Почти сразу же в дверях появился Берг:
- Слушаю вас, босс.
- Когда я должен по расписанию встретиться с Грымовым? - жестко
спросил у него Портнов. - Я имею в виду этих итальянцев - "Грымов и сын".
- Я только что обнаружил... - взволнованно заговорил Берг. - Прошу
простить меня, босс, но я каким-то странным образом перепутал даты. После
ухода господина из милиции, вот этого, я собирался напомнить, что завтра у
вас с господином Грымовым встреча - в отеле "Балчуг", как он настаивал. Но,
просматривая свои записи, я вдруг увидел, что встреча должна была
состояться не завтра, а сегодня. Сам не понимаю, как это могло произойти.
Прошу меня простить, босс.
- Встреча должна была состояться сегодня? - спросил Портнов.
- Да, босс.
- И по вашей вине она не состоялась?
- Да, босс, - с несчастным видом ответил Берг.
Портнов коротко вздохнул и ровным голосом, как само собой
разумеющееся, сказал:
- Вы уволены. С этой минуты вы в моем штате, Берг, не числитесь.
И движением руки показал, чтобы Берг убирался из кабинета.
Силен, черт, с восхищением подумал Стас. Кажется, он начинает мне
нравиться. Неслабый противник.
Внезапно Портнов чуть слышно застонал. Стас внимательно пригляделся к
хозяину кабинета. Портнов схватился за сердце.
- Вам плохо? - спросил Аленичев.
- Ничего-ничего, - хриплым голосом ответил Портнов. - Сейчас пройдет.
Он выпрямился за столом и вперил в Аленичева вопросительный взгляд.
- Объясните-ка мне вот что. - Голос его оставался таким же хриплым. -
С каких это пор МУР интересуется предпринимателями, по тем или иным
причинам не явившимися на договоренную с партнерами по бизнесу встречу?
Стас ответил на этот вопрос не менее обстоятельно:
- Причины, которые заставили меня прийти к вам, достаточно
серьезные. - Сегодня утром Грымов вышел из номера в холл отеля, чтобы
встретиться с вами, и - был убит.
- Что?! - вскрикнул Портнов и тут же, снова схватившись за сердце,
протяжно застонал: - А-а-а-ах!
- Убит, - повторил Аленичев, спокойно глядя на Портнова, хотя
известие, похоже, потрясло хозяина кабинета. Он даже испариной покрылся.
Портнов глубоко вдохнул, набирая в грудь побольше воздуха, и вдруг
коротко выдохнул. Силы к нему прибывали на глазах.
- Как же он был убит? - довольно деловым тоном спросил он у Стаса.
- Его застрелили, - ответил Стас.
- Кто? Вы поймали убийцу?
- Пока нет. Но надеемся сделать это с вашей помощью.
Портнов развел руками:
- Чем же я могу помочь вам? Вы же в курсе, меня там даже не было.
- Да, - согласился Стас, - думаю, что вам несложно будет доказать свое
алиби. Я не считаю, что именно вы убили Грымова. Но сейчас меня интересует
другое.
- Слушаю вас.
И снова Стас подивился странному этому Портнову. Только что чуть ли не
умирал, но что-то произошло или, наоборот, не произошло - и он уже
спокойный, уверенный и вполне здоровый. У него, кажется, даже щеки
порозовели.
- Какие дела связывали вашу фирму с фирмой Грымова?
Портнов поднял брови, словно что-то припоминая:
- Да никаких, в сущности, дел у нас общих не было. Я только знаю, что
Грымов собирался закупать у нас довольно крупную партию товара. Сейчас я
действительно вспомнил, что он настаивал на суперконфиденциальной встрече.
Меня это тогда удивило и слегка позабавило. Но особого значения всему этому
я не придал. Бизнес мой вполне легальный, бояться мне нечего.
- И вам ничего не показалось странным?
- Нет, почему, - задумчиво проговорил Портнов, вперив свой взгляд
куда-то в сторону. - Показалось, конечно. Но... как бы вам это поделикатнее
сказать...
- Да уж говорите как есть.
Портнов вдруг широко улыбнулся:
- Понимаете, мы с ним оба - и я и Грымов - были когда-то гражданами
Советского Союза. Почему мы уехали в свое время - это никого не волнует. У
него свои причины, у меня - свои. Но тут мы встретились, и мне показалось,
что дела свои Грымов делает по-советски в худшем смысле этого слова.
Какие-то загадки, тайны. Я стал подозревать: не проходимец ли он? Но,
повторяю, бояться мне нечего. И я согласился на встречу с ним - из чисто
человеческого любопытства. И знаете, я не удивлен, что его убили. Мне
показалось, что его бизнес имеет какой-то криминальный оттенок. - Портнов
немного помолчал. - Вот я поделился сейчас с вами своими сомнениями и
понял, что не стану я увольнять своего помощника. Он ведь забыл об этом
человеке, наверное, потому, что Грымов этот самый ничего особенного из себя
не представлял. Пустое место. Интуитивно Берг это понял. И забыл, с кем не
бывает. Может, и к лучшему, что я не пошел на эту встречу. А Бергом я
доволен, так что нечего неплохому работнику портить жизнь.
Запись показаний Портнова заняла у Аленичева не более двадцати минут.
- Ну что ж, - поднялся он. - Спасибо за беседу.
- Всего хорошего, - кивнул ему Портнов.
Он опять не стронулся с места.
Стас понял, что этим Портнов намеренно пытается его уязвить, но
никакой досады от этого не испытывал. Ничего-ничего - следствие еще только
начинается.
Доклад об осмотре места убийства и оперативно-следственных
мероприятиях занял более часа. Врио начальника МУРа Вячеслав Иванович
Грязнов не любил халтуры и халтурщиков в своей среде.
Был поздний вечер, когда Аленичев вернулся домой. На кухне горел свет.
Стас прошел сразу туда.
Ахмет жарил яичницу.
- Неужели отпустили? - спросил Стас.
Ахмет повернулся к нему, и Стас увидел, что сосед вдребезги пьян.
- Стас! - громко поприветствовал его Ахмет. - Здорово, Стас! А меня,
видишь, отпустили.
- Вижу. Зря напиваешься, Ахмет. Тебе сейчас нужно быть трезвым как
стеклышко.
Ахмет поднял вверх указательный палец и стал водить им из стороны в
сторону.
- Нет, Стас. Нет. Ты думаешь, это легко? Я человека убил, Стас...
- Иди проспись, Ахмет. И не пей больше.
- Они отпустили меня, они, - он мотнул головой куда-то в сторону, но
Стас понял, кого он имел в виду, - они меня поняли. Но ты думаешь, мне от
этого легче стало? Нет, Стас. Мне легче не стало. Знаешь, что я сделал?
Нет, Стас, ты не знаешь, что я сделал...
- Что?
Ахмет перегнулся через стол и, дыша на Стаса перегаром, произнес, еле
выговаривая слова:
- Я его дочь вызвал. Понимаешь? А? Я дочь его позвал! Нашел телефон у
него в записной книжке, позвонил и вызвал.
- Правильно сделал. Должна же она похоронить отца.
Ахмет застонал.
- А как я в глаза смотреть ей буду? Что я скажу ей? Что за миллион
батьку ее убил? Что он ее любил и звонил ей каждый день, а я его за это на
тот свет отправил?
- Ты не виноват, Ахмет, - пробовал успокоить его Стас. - Это был
несчастный случай. Ты находился в состоянии аффекта.
- А! - махнул рукой Ахмет. - Все равно теперь. Сколько жить буду,
любой скажет: Ахмет убийца.
- Иди спать, Ахмет, - уговаривал его Стас. - Иди, тебе надо
успокоиться.
Ахмет тяжело встал из-за стола.
- Успокоиться... - повторил он. - Что ты понимаешь... Успокоиться...
И он пошел в свою комнату. Стас встал и выключил газ под сковородкой.
Через пятнадцать минут старший оперуполномоченный МУРа майор милиции
Станислав Аленичев крепко-крепко спал.
Снов он никогда не видел.
Глава четвертая. ИЗ ЗАПИСОК ТУРЕЦКОГО
Ограбление Бета-банка поражало своей дерзостью. На моей памяти не было
ничего подобного. Какой-то Дикий Запад посреди Москвы.
Прежде чем ехать к руководству банка, я побеседовал с Костей
Меркуловым, заместителем Генерального прокурора России и моим другом.
Он сказал:
- Понимаешь, Саша, мне это кажется не просто ограблением. Слишком все
эффектно. По-киношному как-то. Словно глумится кто-то над нами.
- Почему - над нами? - удивился я. - Ты имеешь в виду - над
Генпрокуратурой?
- Не совсем так. Я бы сказал, над всеми нами, в том числе и над
Генпрокуратурой, а значит, и надо мной, и над тобой в том числе.
- Опять не понимаю, - сказал я. - Нельзя ли попонятнее?
Костя стал объяснять:
- Вот смотри. Почти в центре Москвы устраивается нечто такое, что
могло бы стать предметом зависти настоящих киношников. Трюки, взрывы,
стрельба, ограбление, и в результате - крупная сумма как в воду канула. Это
тебе не обыкновенный "скачок", не просто - "кошелек или жизнь".
- Ну, это понятно.
- Хорошо, что понятно. Теперь смотри дальше. Пострадал не один банк, а
несколько - и все мощные, с солидной клиентурой, словно застрахованные от
неприятностей, пользующиеся уважением и у клиентов, и у партнеров, так?
- Сто процентов. И что?
- Как ты думаешь, для чего создана наша специальная
оперативно-следственная группа "Пантера"?
- Но ты ведь говорил нам с Грязновым. Опасность велика, да и Портнов
этот...
Меркулов вдруг обрадовался, словно я чем-то его порадовал.
- Вот именно, Саша! - воскликнул он. - Опасность! Ты даже не
представляешь, насколько ты прав. Этот Портнов представляет самую настоящую
опасность, причем не только для этих банков конкретно, но и для экономики
страны в целом.
- Минутку! - перебил я. - Во-первых, никто еще не доказал, что за
всеми этими ограблениями обязательно стоит Портнов. Во-вторых, про
экономику страны: трудно поверить, что Россию может погубить какой-то
ничтожный уголовник, пусть даже и вор в законе.
- Он не ничтожный уголовник, - возразил Костя. - К сожалению. У него
большие возможности и, как это ни прискорбно, самые тесные связи где-то
наверху.
- Господин заместитель Генерального прокурора! - остановил его я. - Вы
понимаете, что я впервые в жизни слышу от вас пока ничем не подкрепленные
утверждения? Как насчет презумпции невиновности?
Меркулов не улыбнулся, хотя я этого ждал, серьезно смотрел на меня.
- Именно из-за презумпции невиновности, - сказал он, - Портнов до сих
пор на свободе. И мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что доказать его
виновность в совершении преступлений на территории нашей страны будет очень
сложно. Это дело повышенной трудности, так сказать. Именно поэтому, Саша, и
была создана "Пантера".
- Столько человек только для того, чтобы доказать причастность одного
человека к преступлениям последнего времени?
- Хочешь - называй это так, - согласился со мной Меркулов. - Но я
хочу, чтобы ты отчетливо понимал всю серьезность ситуации. Портнов - очень
опасный противник. Сейчас ты занимаешься конкретно преступлениями в
банковской сфере, которые так переполошили наших банкиров. Формально ты
занимаешься этими преступлениями, и, как мы уже когда-то говорили, никакой
связи между этими делами и деятельностью Портнова нет. Но ты, Саша, должен
уделить особое внимание этой личности. Ты понял меня?
- Можно вопрос?
- Конечно.
- Что ты так волнуешься, Костя? Ты никогда так не убеждал меня в
серьезности того или иного дела. Имелось в виду, что я все понимаю. А
сегодня ты просто затерроризировал меня своими предупреждениями. Что ты так
волнуешься, Костя?
Меркулов вздохнул и ответил:
- Иди работай, Саша.
Председатель Бета-банка Александр Аркадьевич Горшенев выглядел
растерянным.
Он даже не заметил, когда я вошел в его огромный, размером с
баскетбольную площадку, кабинет. Держал в руках какую-то бумагу и читал ее,
шевеля губами.
- Здравствуйте, - сказал я.
Он поднял на меня глаза и вскочил.
- Здравствуйте! - выдохнул он. - Извините меня, но... Знаете, это уже
слишком.
- Что именно?
Он протянул мне то, что читал:
- Только что получили по факсу.
Я взял в руки лист и прочитал следующее: "Если вы хотите получить
полную информацию о том, кто грабит ваши банки, приготовьте сто тысяч
долларов. В милицию заявлять не советую. Так вы никогда свои денежки не
вернете. Следующее сообщение - в восемнадцать часов. Доброжелатель".
Я машинально посмотрел на часы: половина второго.
- Вы действительно получили это только что? - спросил я Горшенева.
- Да.
Собственно, не верить ему у меня не было оснований.
- Интересно, - пробормотал я. - Прямо рояль в кустах, не правда ли?
- Мне это только что принесла секретарша, - сказал Горшенев. - Обычно
сообщения, пришедшие по факсу, она приносит мне к концу обеденного
перерыва, если они заслуживают внимания. Обед у нас с часу до двух, а эту
бумагу она принесла сразу, как только та вышла из аппарата.
- Я понимаю ее, - сказал я. - Это и впрямь срочное сообщение.
Интересный поворот, думал я. Если банки грабит Портнов, значит, в его
окружении появился человек, которому срочно понадобились деньги, и он хочет
продать информацию о своем шефе. Если все, что мы знаем о Феликсе
Михайловиче, соответствует истине, таких он не держит, хотя ручаться нельзя
ни за кого. Тем более сто тысяч долларов - большие деньги, очень большие.
А собственно, чего я философствую? Работать надо.
- Можно воспользоваться вашим телефоном? - спросил я Горшенева.
- Конечно.
Я быстро набрал номер Грязнова:
- Алло, Слава, это Турецкий.
- Слушаю тебя, Саша, - ответил Грязнов.
- Тут кое-что важное, - сказал я, глядя на верхнюю половину листа, где
были выходные данные факса, который отправил это послание. - Не мог бы ты
помочь мне определить местонахождение одного факса?
- Диктуй, - отозвался Грязнов.
Я продиктовал ему цифры с листа и напомнил:
- Это срочно.
- Ты где? - спросил он.
- У Горшенева.
- Понятно. Жди.
Я положил трубку и повернулся к Александру Аркадьевичу. Тот смотрел на
меня так, будто я только что арестовал грабителя его банка.
- Вы хотите вычислить его, да? - спросил он.
Я сделал уклончивый жест рукой:
- Работаем. У меня есть к вам кое-какие вопросы, Александр Аркадьевич.
- Охотно отвечу.
- В день, когда произошло ограбление вашего банка, вы обналичили
большую сумму денег.
- Очень большую, - согласился Горшенев. - В рублях и валюте.
- Сумма составляла...
- Семнадцать миллиардов рублей и восемь миллионов пятьсот тысяч
долларов, - подсказал Александр Аркадьевич.
Прочитав эту цифру в материалах дела, я уже пережил ее величину,
поэтому сейчас воспринял ее спокойно.
- Немалые деньги, - заметил я.
Горшенев промолчал.
- С какой целью вы обналичивали эти деньги? - спросил я. - Разве
нельзя было их просто перевести на нужный счет?
- Дело вот в чем. Неплатежи в наше время стали самым настоящим бичом.
Зарплату людям не выдают по нескольку месяцев...
- Да уж, - не удержался я.
- Как вы знаете, - продолжал он, - в Приморском крае создалась крайне
неблагоприятная ситуация. Еще немного - и там отключат электроэнергию. Люди
останутся без электричества, встанут предприятия и так далее в этом духе. Я
не буду читать вам лекцию про энергетический кризис и последствия, которые
он может вызвать...
- Не надо.
- Ну вот. Правительство послало им деньги, чтобы хоть как-то смягчить
ситуацию, но они, эти деньги, не дошли до адресата. Затерялись в дороге.
Где-то на каком-то этапе их просто бессовестно прокручивают.
- И вы так спокойно об этом говорите?
- А что я могу?
- Да. - Я был недоволен собой, что перебиваю его не совсем по
существу. - Вы правы, это дело скорее нашей епархии, чем вашей.
Горшенев продолжал:
- Недавно губернатор края был у нас. Мы заключили с ним договор,
подробности которого я пока опущу, это сейчас не важно. Важно то, что мы
договорились кое о чем на взаимовыгодных условиях. Губернатор предоставил
для перевозки денег свой личный самолет и охрану. Но инкассаторская машина,
как вам известно, до аэропорта не доехала.
- Сколько человек было посвящено в подробности сделки? - спросил я.
Горшенев пожал плечами:
- Я и наш генеральный директор - с нашей стороны. Ну и Кондратенко,
естественно. Губернатор.
- И все? - недоверчиво спросил я. - А охрана, экипаж самолета были не
в курсе того, что им предстоит перевозить?
- Абсолютно! - твердо ответил Горшенев. - Мы подготовили наличные и
практически за минуту до того, как начали грузить их в инкассаторскую
машину, произвели на компьютере необходимые операции. Никто бы не смог их
проследить, а даже если бы и смог - не успел бы ничего организовать. Это
просто физически невозможно.
- Вы не поняли, - сказал я. - Я спрашиваю вас об охране и экипаже
самолета.
- Они просто должны были сопровождать Кондратенко, - покачал головой
Горшенев. - Он как бы летел обратно, домой. Никто не был в курсе того, что
именно могло быть в самолете. Кроме нас троих, разумеется.
- Я хотел бы поговорить с остальными двумя.
- Нет ничего проще. Кондратенко, разумеется, не уехал никуда, остался
в Москве. Живет он в гостинице "Рэдиссон-Славянская". Что касается нашего
генерального директора, то он подъедет в банк где-то часам к трем.
- Как его зовут?
- Меркурьев Олег Васильевич.
Я записал это имя.
- Спасибо, - поблагодарил я Александра Аркадьевича. - Он сможет зайти
к нам в прокуратуру?
- Если это нужно...
- Разумеется, нужно.
- Конечно, он придет, - с заметным напряжением в голосе проговорил
Горшенев.
Честно говоря, мне его тон не понравился.
- Если нужно, - заявил я, - я пришлю ему повестку. Это обязательно?
Он посмотрел на меня испуганно:
- Ну что вы. Конечно, нет.
И в эту минуту на его столе заговорил селектор, причем весьма приятным
голоском молодой девицы:
- Александр Аркадьевич! Вам звонят из Московского уголовного розыска.
Спрашивают господина Турецкого.
Горшенев снял трубку и передал ее мне.
- Мы нашли его, Саша, - услышал я голос Грязнова. - Некий Хащенко
Алексей Алексеевич.
- Адрес?
- Не гони лошадей. Мы поедем туда вместе.
- Я собираюсь это сделать прямо сейчас.
- Не сомневаюсь, - ответил Грязнов. - Я уже на полпути к тебе. Звоню
из машины.
- Это что - так серьезно?
Вопрос мой остался без ответа.
- Если ты там закончил, - распорядился Грязнов, - то можешь выходить к
подъезду. Мы будем там через семь-восемь минут.
- Слушаюсь.
Перед тем как уйти, я вспомнил кое-что и попросил Горшенева:
- Передайте, пожалуйста, Меркурьеву, что, прежде чем собраться ко мне
в прокуратуру, ему хорошо было бы позвонить и условиться со мной о времени.
Боюсь, меня может не быть на месте.
- Хорошо, - кивнул Горшенев.
Судя по настроению Грязнова, я вполне могу задержаться. Что,
интересно, он там надыбал?
Я спустился по лестнице и вышел на улицу.
Ждать мне пришлось недолго - Грязнов был точен.
После того как я пристроился на заднем сиденье около Грязнова, Слава
хитро на меня посмотрел и спросил:
- Известно ли тебе такое имя - Алексей Хащенко?
- Нет.
- Я так и думал, - довольный, произнес Грязнов. - Что он там написал
Горшеневу?
- Откуда ты знаешь, что он что-то там ему писал?
- Нет ничего проще. Ты звонил мне из Бета-банка, не так ли? Звонок был
срочный, значит, послание пришло в банк: в ином случае ты бы позвонил мне
из другого места. Логично?
- Пока да.
- Я и подумал, - продолжал Грязнов, - что ты пришел к Горшеневу, а он
озадачил тебя каким-то необычным посланием, и ты сразу же бросился
названивать мне, чтобы узнать, откуда был послан факс.
Я усмехнулся:
- Приятно видеть, что в МУРе еще не разучились думать. Все правильно.
- Так что это было за послание? - повторил Грязнов свой вопрос.
Я пересказал ему содержание присланной по факсу бумаги.
- Звучит по-идиотски, - заметил Грязнов.
- Ты думаешь?
- Уверен. Особенно если учесть личность того, кто послал эту бумагу.
- Кстати, - сказал я, - ты ничего не хочешь мне сообщить?
Грязнов расплылся в улыбке.
- Хащенко Алексей Алексеевич, - сказал он. - Прописан в той самой
квартире, откуда был послан факс. Но я уверен, что он этого не делал.
- Что-то мне сложно следить за твоими мысленными процессами. Поясни,
пожалуйста, - попросил я.
- Это отец его, - ответил Грязнов.
И замолчал. Чего он добивается? Чтобы я умолял его просветить меня?
- Дальше. - Я уже еле сдерживал себя.
- Сам Алексей Алексеевич Хащенко, - сказал Грязнов, - является
средним, по нашим данным, бизнесменом. Все до мелочей мы узнать пока не
успели, но нам известно, что он занимается сбытом финской бумаги. Но не он
должен нас интересовать в первую очередь. Тем более что самого его в
настоящий момент в Москве нет. Не далее как вчера он отправился в
Хельсинки.
- Неплохо, - сдержанно похвалил я Грязнова. - И все это - за те
несколько минут, что я ждал у Горшенева?
- Так точно! - шутливо козырнул мне Грязнов. - Кое-что мы умеем.
- Еще есть что? - спросил я, уверенный в том, что не ошибаюсь, - давно
не видел Славу в таком радужном настроении.
Ему явно было что рассказать.
- Есть, - сказал он. - В свое время был такой Алексей Хащенко по
кличке Хащ. Знатный был вор. Родом с Украины, но ошивался в столице - уже
тогда.
- Отец?
- Он.
- Ты что, разговаривал с ним? Мало ли на свете бывает совпадений?
- В таких делах, Саша, совпадений не бывает, и ты хорошо это знаешь.
Ну, конечно, мы навели справки. Он это, он. Сын и отец.
- Да как ты смог успеть все это узнать за такое время? - искренне
удивился я.
- Саша! - торжественно произнес Грязнов. - Ты даже не представляешь,
на что способна эта "Пантера", то бишь группа, которая создана чуть ли не
специально для нашего с тобой удобства. Все, что мы просим, исполняется со
скоростью необычайной. Такое ощущение, что на нас работают все компьютеры
Москвы и ее окрестностей.
- Здорово!
- А ты думал. Так вот, этот Хащ...
- Ах, ну да, - спохватился я. - Сейчас ты мне скажешь, что проследил
не только местонахождение искомого факса, но и добыл отпечатки пальцев,
которые остались на черновике этого послания.
Грязнов вздохнул:
- Если бы. Впрочем, это даже лишнее. Это и ежу понятно.
- Как это?
- Очень просто. Мы знаем, что отец хозяина факса - тот самый Хащ, по
которому плакала вся московская милиция семидесятых и восьмидесятых годов.
Это совершенно точно. Сын в отъезде. А Хащ, чтоб ты знал, одно время
довольно тесно общался с небезызвестным тебе Портновым.
- Хорошая новость, - сказал я.
- Теперь ты понимаешь, почему я так категоричен? - спросил Грязнов.
- Теперь понимаю. Ну что ж. Есть во всем этом какая-то сермяга. И куда
мы сейчас едем?
- А мы уже почти приехали, - ответил мне Грязнов. - Два квартала
осталось. Улица Малая Филевская.
- Вопрос можно?
- Давай.
- Мы его что - арестовывать едем?
Грязнов посмотрел на меня почему-то с жалостью.
- Саша! - вздохнул он. - Если бы я ехал его арестовывать, то последний
человек, которого я бы взял с собой, - это ты. Не твой профиль, понимаешь.
- Значит, просто поговорим?
- Конечно. Нет у нас оснований для ареста. Подумаешь, факс послал. Да
и отбрехаться он всегда сможет. Знать, мол, ничего не знаю, и что это за
Бета-банк - тоже. Чувствуешь? Разговоры нам предстоят долгие и
утомительные. А ты по разговорам мастер. Потому и взял тебя.
- Попробовал бы не взять.
- Ты на меня батон не кроши, - усмехнулся Грязнов. - Побереги силенки
для разговора с Хащенко.
Мне ничего не оставалось, как замолчать. Впрочем, мы уже прибыли к
месту назначения.
Обычная хрущобная пятиэтажка. И кто в таких квартирах факсы держит?
Заплеванный подъезд, грязные лестницы, третий этаж.
- Ты уверен, что это здесь? - с сомнением спросил я у Славы.
Он не ответил - и правильно сделал. Чего зря языком молоть? Не в
машине же. Сейчас позвоним в искомую дверь - и все узнаем.
Дверь была железная, основательная. Привлекала внимание.
Грязнов позвонил. Долго никто не отзывался. Грязнов позвонил еще раз.
Все это мне начинало не нравиться. Мало того что притащились мы в
такое место, где запросто могли напороться на какие угодно неприятности,
так еще и Грязнов меня игнорирует. А я не привык быть в его компании
ведомым. (Не о том думаешь, Турецкий. Совсем не о том.)
За дверью послышалось шевеление, и настороженный голос спросил:
- Кто там?
Грязнов посмотрел на меня и громко ответил:
- Мы к Алексею Алексеевичу.
- Нет его, - ответили за дверью. - Уехал.
- А вы не могли бы передать ему пакет? - спросил Грязнов невидимого
собеседника.
- Че за пакет?
- А кто его знает? Нас попросили передать.
- Кто попросил?
- Михаил Аверьянович, - не моргнув глазом ответил Грязнов.
- А это что за гусь? - спросили за дверью.
- Вы заберете пакет или нет? - как бы теряя терпение, спросил
Грязнов. - Нет так нет. Мы и себе его забрать можем. Запросто.
Защелкали замки, и дверь приотворилась, удерживаемая цепочкой. Из
прихожей на нас глянуло широкое лицо с узкими, как у китайца, щелочками
глаз.
Грязнов поставил ногу, чтобы дверь не смогли захлопнуть и довольно
официально поп
...Закладка в соц.сетях
