Жанр: Электронное издание
Tureck18
...? Свои в прокуратуре забыл, голова садовая.
- Пожалуйста, - ответил Осипов механически.
Турецкий сосредоточенно закурил. Подполковник также сосредоточенно
молчал.
- Как хотите, Петр Гаврилович, - вздохнул Турецкий, - все-таки нет
ничего лучше, чем общение с молодежью. Что нам с вами нужно? Казалось бы,
так много: и то, и се, и пятое, и десятое, но, по большому счету, все это
вещи конкретные. Это предпоследний шаг. Дальше - старость, когда уже ничего
не будет хотеться. Признайтесь честно, что ваши орлы вас любят!
Осипов немного, самую малость, зарделся.
- Спросите лучше у них, Александр Борисович.
- Бросьте, не лукавьте! Вы же понимаете: я для них чуждое существо,
человек из другого измерения, разве можно с таким о сокровенном? Когда
только начинал и смотрел на старших коллег, мне тоже казалось, что они
родились пятидесятилетними. Ваши бойцы скажут только то, что я хочу от них
услышать. То есть то, что они думают, я хочу услышать. А начнешь тягать на
допросы... Здесь бесполезно. Откомандировать в Москву, а там уж
по-взрослому - кого припугнуть, кому посулить... Не люблю! Нельзя так со
своими. Вы бы ведь не стали на моем месте?
Подполковник неопределенно скривил губы. Турецкий сделал длинную
паузу, но Осипов ничего не сказал, ограничился тем, что предложил еще одну
сигарету.
- Благодарю покорно, - чинно кивнул Турецкий и спрятал ее в карман. -
Я могу быть с вами откровенным, Петр Гаврилович? Не отвечайте! Думаю, что
могу. А если вдруг я ошибся, что бывает, поверьте, чрезвычайно редко, все
равно - до Москвы далеко. Как вы полагаете, почему в Златогорск, для
повторного расследования столь деликатного дела, прислали именно меня?
Можете снова не отвечать, я ведь вижу - вы понимаете. Никому не нужен
мировой скандал на пустом месте. Но вдруг место не пустое? Тогда на скандал
плевать, такие нынче времена. Тогда скандал можно даже обратить в свою
пользу! Весь вопрос: как проверить тихо, но не позволив втереть себе очки?
Понимаете, чем большое начальство озабочено? Пусть скачем на хромой кляче,
главное, чтобы все вокруг верили, будто объезжаем благородного скакуна! И
им кажется: если кляча будет слушаться - все действительно поверят, что это
настоящий карабаир, а она, бедная, в самом деле начнет выздоравливать. Но
как ею управлять? Кобыла-то слишком большая, один наездник ничего не
сделает, нужна система. А системы нет - каждый тащит на себя. Потому что у
нас могут или лизать начальству задницу, или резать правду-матку. Чаще и то
и другое, смотря откуда ветер подует. А говорить правду спокойно могут
единицы. Поэтому на таких людей возник спрос. Острый. Неудовлетворенный.
Спрос. Пока я буду курить вашу сигарету - еще раз спасибо, - вы подумайте:
являетесь ли вы таким человеком.
Турецкий закурил, отерев со лба проступивший пот. Блестящая лысина
Осипова тоже прямо на глазах стала покрываться мелкими капельками. Турецкий
отвернулся, чтобы скрыть усмешку.
- Ну что решили, Петр Гаврилович? Опять-таки можете не отвечать!
Просто объясните, почему Игорь Яковлев ходил в увольнение с автоматом?
- Халтурил, - еле слышно ответил Осипов.
- В смысле? Сопровождал коммерческий груз? Осуществлял неформальную
профилактику преступности?
- Охранял объект.
- Какой?
- Графские Развалины. Они же Бугры.
- Что это и где?
- Дачный поселок километрах в десяти от водохранилища.
- Почему - развалины?
Осипов первый раз улыбнулся:
- Теперь уже хоромы. Хотя кое-кто до сих пор не достроился.
- Это далеко от того места, где Вершинин погиб?
- Тоже примерно столько же, если по дороге. Через лес ближе, но через
лес не пройти - болото.
- Вы уверены, что через лес нельзя?
- Убежден. Абсолютно исключено.
- А если человек местный?
- Я вам уже объяснил! Там не везде с обочины сойти можно. Сразу в
трясину с головой. Засасывает одинаково и местных и приезжих.
- Хорошо. И насколько я вас понял, Игорь Яковлев тормозил машину,
ехавшую из Златогорска, как раз в сторону этих самых Графских Развалин.
- Да. Бугров.
- Но почему такая конспирация? Даже он сам на допросе не сказал мне по
этому поводу ни слова. Хотя, казалось бы, кровно заинтересован. Не понимаю.
По сравнению с мировой революцией...
- Вот именно! Никто не хочет ее накликать.
- Ладно. Последний вопрос. Мог, по-вашему, Яковлев со зла пальнуть по
неостановившейся машине?
- Я много думал, Александр Борисович, поверьте. Трезвым - нет. Но
после стопки, да еще с никаким уже шурином, который навязался провожать,
когда и так опаздываешь, а на халтуре дисциплина - дай бог на службе такую,
а тут еще "Волга" не останавливается, прет внаглую: не отскочишь - задавит.
А ему всего двадцать лет, кровь горячая. Короче говоря, черт его знает. Я
сразу-то после этого с Друбичем разговаривал, с Андреем Викторовичем, он
тоже спрашивал: как же так, что же вы психов на службу набираете? А что я
мог ему ответить? Не отряд же космонавтов, экстремальные ситуации
специально для каждого бойца не моделируем. Надеемся, что жизнь у нас и без
того экстремальная, что ко всему и так готовы.
- Ну хорошо, самый последний вопрос. Допустим, выстрелить он мог. Но
попасть?!
- Кто-то сказал, Александр Борисович, "пуля летит на крыльях случая".
- Принц Флоризель сказал.
8 сентября. Н. И. Яковлев
Карамзина Николай Иванович отправил обратно в город на ожидавшем
такси, а сам решил побродить немного, осмотреться. Прямой участок шоссе, на
котором все произошло, был чуть больше километра длиной, примерно в
трехстах метрах от его начала Карамзин задержал Игоря, а метрах в ста от
конца стоял памятник Вершинину, по словам Карамзина, как раз напротив места
гибели полпреда. Рисунку Игоря это вполне соответствовало, а слова
охранника косвенно подтверждали предположение, что Игорь торопился не в
часть в Златогорск, а в прямо противоположную сторону, на халтуру, и
тормозил он машину Вершинина, ехавшую из Златогорска.
Яковлев не понимал пока, хорошо это или плохо, но по крайней мере
наличие у Игоря автомата получило хоть какое-то объяснение. А вот рассказ
Ключевского в схему, предложенную Карамзиным, совершенно не вписывался.
Виктор утверждал, что вышли они не в начале километрового отрезка, а в
середине, даже, пожалуй, ближе к концу. Николай Иванович тщательно
обследовал обочину и действительно обнаружил одну-единственную тропинку,
вьющуюся через поросшее ярко-зеленой, несмотря на осень, травой болото.
Тропинка выходила на трассу метрах в ста от памятника, а значит, не более
чем в двухстах - трехстах метрах от поворота.
Если бы, конечно, Игорь спешил в город, тогда ему лучше было перейти
на противоположную сторону и, может быть, отойти от поворота подальше,
чтобы водитель проходящей машины, выворачивая, успел его заметить и
притормозить. Но в город он не спешил и, просто сойдя с тропы, оказывался
на очень выгодном месте, его было издалека видно и смысла шагать назад
никакого не было.
Конечно, Ключевский был пьян и мог просто забыть, что они отошли почти
на полкилометра, но все-таки зачем они отошли? Ведь если бы удалось
доказать, что Игорь никуда не двигался с этого места, то схема,
предложенная следствием, летит к чертям. Отсюда элементарно нельзя было
выстрелить в "Волгу" с полукилометрового расстояния, до поворота не было
пятисот метров.
А если Игорь все-таки был в "деле"? В чем заключалась его задача?
Остановить машину, после чего снайпер выстрелил бы по неподвижной
мишени сзади? В этом случае, наверное, Игорь мог перейти на другое место. А
где в таком случае был снайпер? Начальная скорость пули у снайперской
винтовки, по крайней мере, не меньше, чем у автомата - значит... Значит,
снайпер должен был засесть еще на полкилометра ближе Игоря. Где? А
получается, что негде ему было это сделать. Если он лежал в болоте или
сидел на дереве, то линия выстрела не была бы параллельна плоскости дороги.
И на обочине он лежать не мог по той же самой причине: чтобы пуля попала
Вершинину в затылок, снайпер должен был стрелять как минимум с колена или
низкого штатива.
Но Николай Иванович упорно не хотел верить в то, что Игорь был замешан
в подготовке этого покушения и действовал сознательно. Слишком много
накапливалось независящих от него обстоятельств. Неужели это он сам напоил
до беспамятства Ключевского, сам испортил его машину, потом уговорил идти,
пьяного в стельку, пешком и еще был уверен, что придут они вовремя? Да и не
остановилась же "Волга", а представить себе, что Игоря наняли не как
вспомогательный персонал, а как конкретного киллера, вообще было
невозможно.
Домой Николай Иванович вернулся совершенно разбитый от усталости, не
надеялся, конечно, что с наскока все обвинения опрокинет, но думал все же
хоть какие-то зацепки сразу отыскать.
- Письмо от Игорька, - встретила его сияющая Марина.
- Что-то он зачастил, - проворчал Яковлев, но за письмо схватился как
утопающий за соломинку, - может, Игорь наконец тоже посодействует
собственному спасению.
"Дорогой дядя.
Я тут прошлый раз накололся, писал за одного шизика письмо (он,
придурок, руку повредил) и, прикинь, его письмо в свой конверт сдуру
зафигачил. Короче. Какие новости? Хорошо бы, ты что-нибудь уже нарыл и оно
поможет меня отсюда вытащить. Париться тут не в прикол - крезанусь
конкретно".
Надо искать пулю, решил Николай Иванович, возвращая Марине бесполезный
клочок бумаги. Конечно, это сложней, чем отыскать иголку в стоге сена: для
миноискателя что пуля, что иголка - без разницы, а стог - во много
километров. Но с другой стороны, может ведь и повезти! Никто же не
усомнился, что Игорь с полукилометра засадил пулю Вершинину в затылок, в
удаляющуюся машину, сквозь затемненное стекло! Для этого нужно особое
везение. Только у Игоря "везение" всегда было в кавычках, со знаком минус,
у него вся жизнь что-то не слава богу. Значит, теперь должно повезти
по-настоящему, безо всяких кавычек.
9 сентября. А. Б. Турецкий
Все утро Турецкий приводил в порядок документы, систематизировал
версии, еще раз перечитывал акты старых экспертиз, поскольку в восемь
позвонили из офиса Шангина и сообщили, что полпред желает встретиться с ним
в двенадцать и обсудить, как продвигается дело. А в одиннадцать позвонил
сам Шангин и сказал, что вынужден срочно лететь в Москву, так что аудиенция
отменяется.
Черт, только время зря потерял, подосадовал Турецкий. Он выпил кофе и
вдруг почувствовал, что ему чего-то не хватает, а потом быстро сообразил,
чего именно. Лии. Он заглянул к ней в кабинет. Лия разговаривала по
телефону и выглядела неважнецки: припухшие, как от недосыпания, веки,
бледность и прочие следы переутомления. Однако на ее вредности это никак не
отразилось.
- Будут еще простенькие поручения? - язвительно поинтересовалась она,
закончив телефонный разговор.
- А с тем вы уже справились? - в тон ей ехидно осведомился Турецкий.
- Конечно, видите, сижу в потолок плюю.
- Ладно, докладывайте, обещаю по-братски разделить ваши трудности.
- Докладываю. - Она раскрыла папку и, как первоклашка водя пальцами по
строчкам, начала читать: - Абрикосов Алексей Иванович, 1966 года рождения,
уроженец села Гончаровка Нижнереченского района, образование среднее
специальное, окончил Нижнереченское СПТУ No 12 по специальности
автослесарь, холост. Работал до 1991 года слесарем на МТС в Гончаровке,
затем с 1991-го по 1994-й - на Охотинском руднике, с 1994-го - на "Заре".
Всюду характеризуется в целом положительно, хотя и имеет одну слабость -
покер, играет постоянно, часто проигрывает, но долги отдает. Проживал до
1991-го с родителями, затем в общежитии при руднике и соответственно в
домике для персонала прямо на территории базы отдыха. В медпункте в
Гончаровке в медицинской карте Абрикосова только отметки о прививках,
записи о заболеваниях отсутствуют. Фельдшер, в сезон обслуживающий "Зарю",
консультировал Абрикосова лишь однажды по поводу легкого отравления,
предположительно грибами.
- Лия Георгиевна, а может, по кофейку и своими словами, а? - предложил
Турецкий. - Мы же не в армии: да, сэр! есть сэр!
Но она демонстративно продолжала читать, как будто и не слышала.
"Важняк", вздохнув, включил кофеварку.
- Родственники: отец, Абрикосов Иван Алексеевич, пенсионер; мать, Анна
Игнатьевна, умерла в 1995-м; сестра Зинаида, в замужестве Алехина,
проживает в Златогорске; брат Геннадий проживает в Ижевске; двоюродные:
Михаил и Владимир, тоже Абрикосовы, в Луганске на Украине, там же их
родители, дядя и тетя нашего Абрикосова - Павел Алексеевич и Мария
Кирилловна; родственников Алехина и жен братьев Абрикосова выясняю.
- Вам сколько сахару?
Она и ухом не повела.
- Близкие друзья: Столяров Михаил проживает и работает в Гончаровке,
Зайцева Елена проживает в Златогорске, работает официанткой в кафе
"Бригантина". Эти опрошены, уверяют, что в последний раз встречались с
Абрикосовым на вечеринке у Зайцевой второго мая сего года, на аналогичную
вечеринку девятого он не явился, в промежутке между вечеринками они не
виделись, и где он в данный момент, они не имеют понятия. Тоже упоминали о
тяге Абрикосова к картам, но предположение о том, что он скрывается от
карточных кредиторов, отвергли категорически.
- Кладу три, - предупредил Турецкий. - Будет мало, добавите...
- Без сахара! - Она оторвалась-таки от папки и отобрала у него чашку.
- Ну вот, - обрадовался "важняк", - а теперь своими словами, ладно?
Лия с удовольствием отхлебнула кофе и, видя, что Турецкий разминает
сигарету, ткнула пальчиком в сторону окна, он послушно приоткрыл форточку.
- Позднее всего Абрикосов засветился в райцентре Нижнереченск на
почте. Абрикосова там знают, он регулярно, раз в месяц, забирал журналы
"Рыболов", "За рулем", "Моторы", их выписывало начальство базы отдыха
"Заря". Шестого мая он появился на почте около пятнадцати часов, но не за
журналами, он звонил по междугородному телефону-автомату. Куда звонил,
выяснить пока не удалось. Телеграфистка, продававшая ему жетоны, уверяет,
что раньше Абрикосов с их почты никогда не звонил, поскольку в "Заре"
имеется один телефон у начальства и еще автомат на территории. Обычно
Абрикосов приезжал на грузовике вместе с буфетчиком "Зари", который
регулярно пополняет запасы в райцентре. В этот раз грузовика не было, на
чем приехал Абрикосов, на почте сказать затруднились, думают, что на
собственном мотоцикле. Вел Абрикосов себя обыкновенно, никаких признаков
волнения или нездоровья, по крайней мере, телеграфистка в нем не заметила.
Лия допила кофе и, взявшись за папку, снова сбилась на официальный
тон:
- Мотоцикл ИЖ-570 "Юпитер" на Абрикосова действительно
зарегистрирован, в данный момент его местонахождение также неизвестно.
Среди неопознанных трупов описанию Абрикосова примерно соответствуют два:
мужчина тридцати пяти - сорока лет, найденный повешенным в лесополосе
неподалеку от деревни Марьяновка, умерший второго-третьего июля, труп был
обнаружен примерно на третьи сутки и соответственно из-за жары плохо
поддается опознанию; и мужчина тридцати - тридцати пяти лет в километре от
остановочного пункта Остряково попал под поезд в ночь на двадцать третье
мая, лицо изуродовано до неузнаваемости. Оба трупа так и не были опознаны и
захоронены на третьем городском кладбище - участки 1024 и 1115
соответственно. Но дактокарты трупов сохранились, и в данный момент их
сравнивают с отпечатками, обнаруженными на вещах Абрикосова, результаты
будут уже сегодня. Выясненные родственники Абрикосова не знают о его
нынешнем месте пребывания. Но поскольку я говорила с ними только по
телефону, не могу с уверенностью утверждать, что они полностью были
искренни. С его отцом я собиралась встретиться сегодня...
- Я думаю, Абрикосов звонил Вершинину, - задумчиво изрек Турецкий.
- Какой вы умный, - ядовито заметила Циклаури, захлопывая папку. - Я
бы ни за что не догадалась.
- Проверили?
- Я не могу дать такой санкции, - с обидой в голосе откликнулась
Лия, - а начальство не хочет, говорит: не там копаем - и вас опять же
поносит вполголоса: приехал, мол, возомнил и так далее.
- Хорошо, - усмехнулся "важняк", - это я беру на себя. У вас все?
- Да где там, только начала. - Она снова потянулась к бумагам.
- Существенное есть что-нибудь? Нет? Тогда немедленно обедать!
Турецкий бодро, по-молодецки оторвался от стула:
- Ведите!
В этот момент он был готов расщедриться весьма и весьма, но Лия то ли
не оценила его порыв по неопытности, то ли поскромничала, то ли, все
взвесив, не захотела создавать нежелательный прецедент.
Они вышли на бульвар, миновали экзотическое заведение в форме
пирамиды, по гранитным полированным бокам которой змеились, потрескивая,
причудливые фиолетовые разряды, и остановились напротив - в
непритязательного вида стеклянном кафе всего на семь столиков. Очевидно,
оно было по преимуществу ночным: Лия с Турецким оказались единственными
посетителями, музыка не играла, светильник - крокодил в бескозырке с
надписью "Аврора", обвитый крест-накрест пулеметными лентами с зелеными
лампочками вместо патронов - не работал. Под пыльной пластмассовой пальмой,
обвешанной елочными игрушками - старыми двадцати-тридцатилетней давности
стеклянными бананами, гроздьями не то крупного винограда, не то мелких
фиников и разноцветными попугаями, - сидела официантка, погруженная в
чтение Марининой. На лице ее лежал толстый-толстый слой макияжа с
преобладанием зеленых тонов. Из открытых дверей кухни выглядывал бармен,
увлеченный беседой с невидимым поваром, он долго и утомленно рассматривал
их, не в силах решить: стоит занять свой пост или все обойдется.
Лия, видимо бывавшая тут не раз, не раскрыв меню, заказала суп с
пульпетами и морской капустой (за странным названием скрывались катышки
вроде фрикаделек из леща, на вкус тоже достаточно необычные), на второе -
рулет из омуля в сметане с грибами и бутылку ркацители. Едва Турецкий
разлил, она поспешно чокнулась, выпалила:
- За рыбалку! - и поскорей пригубила вино, узурпировав таким образом
его законное право произнести тост.
Ну и бог с ним, подумал Турецкий. Он почувствовал себя молодым,
беспечным и удачливым, едва ступившим на путь успеха, но уже отчетливо
различающим доносящийся из недалекого будущего победный звон фанфар. Такого
Турецкого мелкие неудачи могли лишь раззадорить. Все окружающее показалось
ему вдруг славным и удивительно гармоничным: симпатяга крокодил,
уткнувшаяся в книгу официантка с изумрудным румянцем на щеках,
отсутствующий бармен, лужа на тротуаре с плавающим на поверхности окурком и
ползущими где-то в глубине тучами, нервно сигналящие автомобили, куцые
саженцы елей вокруг кафе и огромные полузасохшие, замшелые тополя на аллее
с бело-коричневыми потеками и уродливыми наростами и своенравная девчонка,
упорно не желающая соблюдать субординацию. Она - в особенности.
- Вы не настоящая амазонка, Лия Георгиевна, - сказал Турецкий,
поигрывая бокалом.
- Что вы говорите?!
- Вы слишком милы. А истинных амазонок не интересует, какое они
производят впечатление. Они, конечно, могут шокировать, восхищать,
заворожить. На мгновение. Нет, так слишком поэтично - на три минуты.
Потом - пшик, дурман рассеялся, ничего не осталось. А вы очаровательны все
время.
Лия покраснела и низко склонилась над тарелкой, надеясь, что Турецкий
не заметит, а может стесняясь смотреть ему в глаза.
- Откуда вы знаете, Александр Борисович? Я имею в виду про истинных
амазонок?
Он негромко рассмеялся, и Лия покраснела еще сильней, лица он не
видел, но уши ее сделались просто пунцовыми.
- Предлагаю выпить за ваш дедуктивный талант, - он дотянулся бокалом
до ее бокала и прикоснулся ладонью к ее ладони, - и вообще, за ваши
таланты. Скоро мы с вами надерем несколько преступных задниц! Вы
чувствуете, как они заерзали? Чувствуете, как надвигается гроза?
Лия сама заерзала, но руку не убрала.
- Если гроза и собирается, то над нашими задницами. Но, по правде
говоря, я никакой грозы не чувствую.
А я уже ощущаю, подумал Турецкий, каждой клеткой! Но счел за лучшее
промолчать, вдруг пронесет?
Не пронесло. Из остановившегося около кафе такси выпорхнула Лемехова и
направилась к "Пирамиде", но, заметив Турецкого, приветственно замахала и
повернула на сто восемьдесят градусов.
- Здравствуйте, Александр Борисович! Позволите? Представьте нас с
вашей спутницей друг другу.
- Угу-угу, - кивнул Турецкий, подвигая Лемеховой стул и делая вид, что
у него набит рот.
- Вы коллега Александра Борисовича? - спросила Лемехова у Лии, не
дождавшись, пока Турецкий прекратит двигать челюстями.
- В данный момент - нет. Как видите, мы не на службе. Поэтому просто
Лия. А вы Ксения Александровна?
- Да. Но я тоже не на службе. В общем, будем знакомы. - Она улыбнулась
Лии и протянула ей руку.
Лия церемонно ее пожала:
- У нас в Грузии принято уважать старших, умудренных опытом. Поэтому
позвольте в любом случае называть вас по имени-отчеству.
- Как вам будет удобней! - Она повернулась к официантке: - Девушка с
книгой! Можно вас на минутку?
Когда та подошла, Турецкий показал ей взглядом на бокал.
- Да, - кивнула Лемехова, отодвигая меню, - и кофе, пожалуйста.
- За милых дам! - торжественно произнес Турецкий.
- И за их кавалеров! - вставила Лия.
- И их коллег, - добавила Лемехова.
- Я слыхала о вас столько интересного, Ксения Александровна, - сказала
Лия после некоторой паузы. Лемехова метнула короткий взгляд на Турецкого. -
Нет-нет! Александр Борисович здесь ни при чем! Он очень трогательно о вас
заботится, но мне ничего не рассказывает. Зато я имела удовольствие в
течение нескольких часов общаться с вашим бывшим мужем. Скажу честно -
только, пожалуйста, ему ни слова, а то неловко получится: вроде я,
официальное лицо, испытывала по отношению к нему предубеждение, - так вот,
он мне совсем не понравился! Так и не объяснил: это он на вашей машине от
приятелей скрывался или, наоборот, вас прикрывал. Он хоть ее починил?
- Лия! Вы же сами сказали, что сейчас не на службе. Давайте оставим
Рыжова в покое!
- Простите, Ксения Александровна! Я и подумать не могла, что спустя
семь лет упоминания о нем вызывают у вас какие-то чувства.
Лемехова пронзительно посмотрела на Лию, буквально ощупав ее взглядом
с головы до ног.
- Конечно, в нем что-то есть, - не унималась Лия, - раньше это
называли животным магнетизмом и ошибочно приписывали исключительно южным
мужчинам.
- Вы сами давно с юга, Лия? В такую погоду в такой тонкой блузке.
По-моему, вы успели привыкнуть к нашим холодам.
- Я родилась в Златогорске, как и вы, Ксения Александровна, и к
холодам привыкнуть действительно успела, хотя времени у меня было несколько
меньше, чем у вас. А про Грузию - это генетическая память.
- И вы знакомите Александра Борисовича с нашими
достопримечательностями? - как ни в чем не бывало, снова спросила Лемехова.
- И да, и нет. Нам нужно было поговорить о деле в неофициальной
обстановке, заодно пообедать.
Лемехова презрительно обвела глазами кафе.
- Обстановка и вправду неофициальная.
- Может, мы вкладываем в слово "официальный" разный смысл? Я допускаю,
что вам нравится вести деловые переговоры в "Пирамиде". Когда полуголые
девицы танцуют канкан, ваши партнеры дают слабину.
- Вы опасаетесь за нравственность Александра Борисовича?
Лия молча встала из-за стола, сняла плащ с вешалки и решительно
направилась ко входу.
- Секунду! - шепнул Турецкий Лемеховой.
Он догнал Лию уже на улице:
- Лия, ну что вы, честное слово!
- Простите, Александр Борисович, - ответила она, изо всех сил
сдерживая слезы, - давайте поговорим в прокуратуре. - Она сделала шаг,
потом обернулась и добавила: - Представьте себе, этот старый козел Рыжов
говорил мне то же самое: "Лия, ну что вы, честное слово"! И тем же самым
тоном. Точь-в-точь!
...В отделе кадров Турецкому подтвердили, что шофер Вершинина Илья
Горбатко все еще работает, и даже подсказали, как его найти. Горбатко
оказался на удивление молодым, лет двадцать пять - двадцать шесть, не
больше, и не по возрасту унылым. Турецкий застал его в гараже, шофер
полировал войлоком крыло серого "мерседеса", затирая одному ему заметную
царапину. "Важняк", представившись, предложил ему отойти куда-нибудь
поговорить, но Горбатко не пожелал отвлекаться от своего столь
увлекательного занятия и продолжал с размеренностью метронома елозить рукой
взад-вперед, взад-вперед, один раз на каждые двадцать движений макая войлок
в какую-то бесцветную пасту.
- Вы помните тот день, когда был убит Вершинин? - спросил Турецкий,
усаживаясь на высокий ящик с ветошью, предварительно подстелив газету.
- Воскресенье, шестое мая. - Голос у шофера был столь же б
...Закладка в соц.сетях
