Жанр: Электронное издание
Tureck18
...де бы он его так быстро достал, возразил сам
себе Турецкий. В санатории? Заранее, скажем, за несколько дней предвидеть,
что лодочник в последний момент испортит ему всю тщательно выстроенную
комбинацию, Друбич никак не мог. Если у него и имелся запасной вариант, то
он не сработал. Таким образом, причин обзаводиться незарегистрированным
оружием у него не было. Нет, что-то тут не сходится! Версию в целом это не
разрушает: Друбич при его изворотливости мог придумать какой-нибудь фокус с
пистолетом. Это затрудняет доказательство его вины, но не более того.
Допустим, оружие, из которого был убит Вершинин, не найдется,
продолжил рассуждения Турецкий, какое обвинение можно будет Друбичу
предъявить?
Во-первых, место преступления. Он дал ложные показания на следствии и
суде. Между вымышленным и реальным местом преступления расстояние порядка
двух километров, ехать никак не меньше минуты. Друбич не кисейная барышня,
а профессионал - начальник охраны полномочного представителя президента
как-никак! Ссылки на стрессовую ситуацию и прочий детский сад не пройдут -
здесь ему не отвертеться.
Во-вторых, его ложные показания слово в слово сходятся с показаниями
Игоря Яковлева. Не может быть, чтобы Друбич провернул такую акцию в
одиночку. Кто-то из прокурорских работников, ведших следствие, должен был
ему помогать. То есть налицо преступный сговор с целью сокрытия
обстоятельств преступления. За одно это ему грозит года три.
В-третьих, весьма вероятно, что после предъявления обвинения Друбичу и
у Игоря Яковлева наконец-то развяжется язык. Тогда можно будет доказать еще
и запугивание (и подкуп?) свидетеля.
А отсюда перекинуть мостик к мотивам: зачем подполковник пустился во
все тяжкие? Чтобы скрыть убийство, совершенное собственной рукой, - другого
резона идти на преступление у него быть не могло. А зачем он убил
Вершинина? Чтобы избежать разоблачения в подготовке покушения - и
доказательством этой версии служат показания Абрикосова.
Хорошо. А как может оправдаться Друбич? Он попытается дезавуировать
показания лодочника и рассказать на суде историю про подготовку Вершининым
покушения на самого себя. Вероятно, у него найдется и свидетель, который
согласится подтвердить его слова. До сих пор речь о нем не заходила, но это
не значит, что его нет. Мне не удалось как следует припереть Друбича к
стенке, поэтому он держал козырь в рукаве. Не исключено, что свидетель не
просто подкупленный субъект, а сообщник нашего великого комбинатора, и он
не хочет раскрывать его раньше времени.
Ладно, допустим, Друбичу удастся убедить суд, что идея испортить мотор
лодки исходила от самого Вершинина. Но как ему быть с реальным убийством?
Если он собирается последовательно гнуть ту же линию, ему придется
доказать, что и в этом случае все было подстроено по указанию полпреда, а
вариант с лодкой был запасным. Он скажет, к примеру, что Яковлев согласно
плану останавливал "Волгу", угрожая автоматом. Для убедительности он должен
был сделать предупредительный выстрел в воздух. Когда "Волга" Вершинина
затормозит, Яковлев берет автомат на ремень, делая вид, что останавливал
машину по срочной служебной надобности, подходит и с расстояния в несколько
шагов неожиданно стреляет из пистолета сквозь заднее стекло. Но
промахивается. Друбич его задерживает. Яковлев сознается. На следствии и
суде он дает нужные Вершинину показания, какие именно, Друбич не знает. Так
должно было быть. Но Яковлев выпил, за ним тащился не вязавший лыка шурин,
поэтому все пошло наперекосяк, и в итоге сержант действительно попал
Вершинину точнехонько в затылок. Если Друбич сможет и в этом убедить суд,
то он чист. Все противоправные действия он совершил по указанию полпреда, а
после смерти Вершинина, по собственной инициативе, но во имя высших
государственных интересов. Любой суд его оправдает.
Однако чтобы этот план сработал, его нужно либо заранее подготовить и
действия всех участников, в первую очередь Игоря Яковлева, тщательно
отрепетировать, либо кто-то из прокурорских работников, как и в предыдущем
случае, должен Друбичу подыгрывать. Если выстраивать такую сложную
комбинацию с ходу, без подготовки, неизбежно возникнут неувязки,
противоречия в показаниях, кому-то необходимо все держать под контролем и
координировать.
А на что Друбич может реально рассчитывать? Необходимой домашней
заготовки у него нет: кому в голову могло прийти, что Николай Иванович
отыщет пулю?! Игорь Яковлев плясать под его дудку больше не желает. Друбич
понимает - должен понимать, - что в случае ареста я попытаюсь добиться его
перевода для содержания под стражей в Москву, ввиду особых обстоятельств
дела, там своего домашнего следователя и прокурора не будет, вся его
сверхсложная игра полетит к черту. Ему останется только перейти в глухую
оборону - заявить: он, мол, ни в чем не виноват, обвинения против него
сфабрикованы от начала до конца по политическим соображениям - и ждать.
Тянуть время. Надеяться, что во имя избежания грандиозного скандала
Генпрокуратура сама замнет дело, а он отделается малым сроком, как Яковлев.
Выгораживать и прикрывать его, конечно, никто не станет, единственное, в
чем Друбич может не сомневаться: заказчик, будь то Бутыгин или Соловьев,
постарается его убрать, пока он не раскололся.
Итак, выходит, Друбич блефовал, когда преспокойно реагировал на мои
слова, что есть свидетель, слышавший два выстрела. Даже не найди Николай
Иванович пулю, это грозило бы подполковнику осложнениями. То, что звук
выстрела он не расслышал за шумом мотора, выглядит не очень убедительно -
наверняка двигатель у вершининской "Волги" был в идеальном состоянии. А что
оба раза стрелял Яковлев - вообще полная чушь. В его магазине не хватало
одного патрона, не двух.
Не двух... Турецкий зажмурился и прикрыл лицо ладонями. Некоторое
время, может, пару минут, а может, всего несколько секунд - чувство времени
он утратил, - усилием воли изгонял все мысли до единой, пытаясь увидеть
абсолютную черноту. Но перед глазами плавали фиолетовые пятна и порхали
огненно-красные чертики с хвостиками-закорюками. Расслабиться не
получилось. На воздух! - решил Турецкий, хоть на пять минут.
Он вышел на крыльцо без плаща, в расстегнутом пиджаке и, глядя свысока
на прохожих, кутавшихся в воротники от северо-западного ветра, несшего
снежную крошку, с удовольствием подставил щеку секущим мокрым порывам.
Моментально растаяла вата в голове, захотелось сделать что-нибудь эдакое,
из ряда вон, при одной мысли о чем захватывает дух: перелететь через
Северный полюс на воздушном шаре, бросить курить, да мало ли!
Какой бы совершить подвиг, Турецкий так и не смог придумать -
подъехала Лия, розово-синяя от холода, пришлось зайти в вестибюль.
- Ну как, Александр Борисович, - поинтересовалась она не без издевки,
потирая озябшие руки, - есть основания для ареста гражданина Друбича А. В.?
- Будут! - пообещал Турецкий.
Надо бы приставить к этому А. В. наружку, подумал он с досадой. Без
полных официальных результатов экспертизы оснований для ареста нет. Про
пулю ему, скорей всего, доложили, если нет - доложат с минуты на минуту.
Местным операм доверять нельзя. Короче, кругом дерьмо! У Друбича есть дней
пять, что он за это время выкинет, одному Богу известно. Экспертов, что ли,
подстегнуть? Да где уж там! Только сунься - тут же вопль поднимут: ага,
Турецкий пытается оказать давление и подтасовать результаты экспертизы!
Лия потеребила его за рукав:
- Александр Борисович!
- Да.
- Позволите выдвинуть версию? Только давайте пойдем в кабинет -
холодно.
- Там накурено, - проворчал Турецкий. Слушать адвокатские речи в
защиту Друбича у него не было ни желания, ни душевных сил.
- Да вы просто злодей какой-то! Так вот, мое предположение: найденная
пуля не имеет никакого отношения к убийству Вершинина, мало ли кто мог
пальнуть от нечего делать. - "Плановый отстрел ворон..." - вспомнил вдруг
Турецкий. Так называлась дурацкая статейка, появившаяся в "Известиях" после
убийства Вершинина. Он тогда с жадностью на нее накинулся: сенсация же, а
достоверной информации, как обычно, с гулькин нос. Потом, кажется,
плевался... - Александр Борисович!
- Да.
- Вы меня не слушаете!
- Слушаю.
- Вершинин действительно готовил какую-то провокацию. Андрей
Викторович показания Абрикосова подтвердил? Ну что вы молчите?! Так ведь я
права?
- Подтвердил.
- Он сказал, что действовал, подчиняясь приказу Вершинина? Сказал?!
- Да. Солгал, что действовал по приказу полпреда.
- Ну почему непременно солгал?!! - взорвалась Лия.
- Потому что все на это указывает.
- Что - все?! Кто - все?! Лемехова?!
- Не кипятитесь, Лия, - попытался урезонить разошедшуюся девушку
Турецкий, сам понемногу начиная закипать. - Не только Лемехова.
- А что, есть неопровержимые факты?!
- Есть.
- Например?! Назовите хотя бы один!
Турецкий разозлился и потому позволил себе незаконный прием -
нахмурился сурово и, глядя Лии прямо в глаза, жестко спросил:
- И после этого вы приступите к исполнению своих обязанностей?
- Приступлю, - ответила она, мгновенно покраснев.
- Хорошо. Свидетели слышали два выстрела. А в автомате Яковлева
недоставало только одного патрона. Друбич никакого вразумительного
объяснения дать не смог. Достаточно?
- Не в автомате, Александр Борисович, а в магазине. Непосредственно в
автомате может находиться всего один патрон.
- Спасибо за уточнение! Я так сказал, чтобы вам было понятней.
- Собственно, я о втором выстреле и хотела с вами поговорить. Мне
приятель как-то рассказывал, что в армии на стрельбищах всегда
прикарманивал парочку патронов. Чтобы подстрелить зайца, или если в карауле
в суматохе потеряется патрон, или кто-нибудь случайно выстрелит... У
Яковлева был запасной патрон! Представьте: человек не в себе. Иначе с какой
стати он бы вообще стал стрелять в проезжающую машину?! Выстрелил раз, не
заметил, что попал; через минуту еще раз, просто так, от переизбытка
эмоций. Один патрон вернул на место. А когда его арестовали и объяснили,
что он натворил, про запасной патрон он, само собой, решил не упоминать. И
правильно сделал. На нем и так убийство висело, нужно было под дурачка
косить, а не сознаваться в краже боеприпасов. А...
- У вас все, Лия? - перебил ее Турецкий.
- Нет, не все!
- Достаточно. Это оригинально, я бы даже сказал глубоко. Но ваша
версия ошибочна.
- Почему? Объясните! - потребовала Лия.
- Нет времени. Идите работайте. Нужно проверить все оружие
соответствующего калибра у тех, кто охранял Вершинина.
- Помню, - ответила Лия, поджав губки, - на склероз, Александр
Борисович, я пока не жалуюсь.
Так и не надышавшись свежим воздухом вволю, Турецкий вернулся в
кабинет, собираясь немедленно позвонить Грязнову с просьбой срочно найти
Кацмана и доставить на Петровку для телефонного разговора с пристрастием.
Но, уже набрав код Москвы, передумал и позвонил Грязнову Денису. Так будет
лучше, в последний момент решил Турецкий. Кто сказал, что этот Кацман -
сосунок? Никто не сказал. Легко может оказаться, что он калач тертый,
камерой и парашей его не испугаешь. К тому же он экстремал и анархист, это
уж точно. Нормальный человек, не доведенный до полного отчаяния, не поедет
из Златогорска в Москву пикетировать Думу. Так что лучше его не злить.
- Ну как, встретились с Яковлевым, Александр Борисович? - первым делом
поинтересовался Денис. - Или какие-то проблемы?
- А у тебя с ним были проблемы? - вопросом на вопрос ответил Турецкий.
- Нет.
- Тогда чего спрашиваешь? Или меня уже за маразматика держишь?
- Ну что вы, Александр Борисович...
Турецкий буквально ощутил, как смутился Денис. Молодежь! - усмехнулся
он про себя. Ладно, на Страшном суде маленькие хитрости простятся все
скопом. Теперь он будет считать своим долгом найти Кацмана и доставить его
к телефону в лучшем виде. Денис, конечно, и так бы все сделал, но просить
каждый раз, ничего не предлагая взамен, неудобно: в конце концов, человек
за свой счет старается, а не за государственный, как у нас принято.
- Хорошо. Найду вашего зеленого, - пообещал Денис, - но понадобится
время: часа четыре, может быть - пять.
- Чтобы доехать до Думы? - удивился Турецкий.
- А вы ящик не смотрите? Прилетели китайский и шведский министры
атомной энергетики. И ваш златогорский губернатор здесь. Будут подписывать
протокол о намерениях. Зеленые пытались строить баррикады. Прямо на Большой
Дмитровке, в двух шагах от Генпрокуратуры, с утра было побоище.
- Понятно. Найдешь - звони в любое время, буду ждать.
И вправду нужно "Новости" по ящику посмотреть, подумал Турецкий, а то
совсем от жизни отстал. Сейчас Соловьев с президентом заключат договор о
вечной любви во имя светлого будущего, а меня возложат на алтарь грядущих
свершений, как жертвенного агнца. Неплохо бы узнать об этом заранее.
Разжиться телевизором в облпрокуратуре было нереально, и Турецкий
довольствовался малым - Лииным карманным FM-радиоприемником. Ему повезло:
на первом же канале, на который он настроился, передавали политическое
обозрение.
"...И норвежский министр атомной энергетики господин Хенрик
Бьернсон, - сказала диктор милым голоском, - и наш губернатор Михаил
Соловьев с российской стороны сегодня в Кремле в десять тридцать по
московскому времени подписали протокол о намерениях. В соответствии с
достигнутыми договоренностями на комбинат Златогорск-47, работающий сегодня
на минимальную мощность, с осени 2003 по 2008 год планируется направить для
переработки отработанное ядерное топливо, стоимость которого после
регенерации составит более двух с половиной миллиардов долларов США. К
этому времени комбинат предполагается превратить в акционерное общество.
Треть акций будет контролироваться федеральным центром, треть златогорской
обладминистрацией и еще треть будет продана в частные руки. По некоторым
сведениям, норвежская сторона готова уже в ближайшие месяцы вложить до
пятидесяти миллионов долларов в мероприятия по обеспечению проекта, причем
средства пойдут не на закупку или ремонт технологического оборудования, а
исключительно на природоохранные мероприятия и оснащение экологических
служб и подразделений гражданской обороны области новейшими техническими
средствами.
Губернатор Соловьев заверил президента и иностранных гостей в том, что
радиационная обстановка на всех ядерных объектах области в норме и
находится под постоянным строгим контролем, большинство населения
поддерживает нынешние договоренности, обещающие расконсервирование тысяч
рабочих мест, а выступления отдельных наиболее экстремистски настроенных
представителей зеленых - неизбежное зло, с которым приходится мириться в
демократическом обществе.
Тем не менее, по сообщениям информационного агентства ИТАР-ТАСС, до
пятнадцати тысяч активистов Гринпис сегодня собрались в Москве, чтобы
воспрепятствовать встрече. Не менее трех тысяч из них прибыли из
Златогорска и области. Здание Государственной думы, куда должны были сразу
после подписания документов в Кремле прибыть китайский и норвежский гости,
чтобы на закрытом заседании ответить на вопросы депутатов, со вчерашнего
вечера оцеплено многотысячными милицейскими кордонами. Сегодня утром
несколько групп зеленых предприняли попытку прорваться к Думе с разных
сторон, что привело к массовым столкновениям. Официальных сведений о
пострадавших нет. Представители Гринпис заявляют о двадцати раненых и
пятидесяти арестованных. Информация из зала заседаний Государственной думы
к настоящему моменту отсутствует. Известно только, что заседание проходит
за закрытыми дверями, а иностранные гости, по некоторым данным, для того
чтобы попасть в здание Думы, воспользовались президентским вертолетом.
Это была сводка политических новостей. А сейчас в эфире музобстрел. В
гостях у меня Лев Собакин, и буквально через несколько минут в студию
подтянется группа..."
Турецкий выключил звук. Надо отправляться в гостиницу, подумал он,
рабочий день закончился, ловить сегодня в облпрокуратуре больше нечего,
сколько можно засиживаться дотемна?! Он хотел отдать приемник Лии и перед
дверью ее закрытого кабинета сообразил, что сам же отправил ее изымать
оружие для экспертизы. Все, отдыхать, приказал он себе, пусть молодые
впахивают!
Прогулявшись до гостиницы пешком, изрядно подмерзнув, но получив
удовольствие от свежего воздуха и быстрой ходьбы, Турецкий включил
телевизор и завалился на диван.
Заседание в Думе закончилось, но интервью по его окончанию не
показали, вместо этого запустили утреннюю речь президента о пользе высоких
технологий, в том числе ядерных, для международного авторитета России и
кармана рядового обывателя. Турецкого начало клонить в сон. Сквозь дремоту
он слышал звук телевизора, но на словах сосредоточиться не мог, только одна
мысль вяло шевелилась у него в мозгу: почему зону вокруг ядерного
могильника охраняет ОМОН? Почему не военные или ВОХР? Ну с военными,
допустим, понятно: у них свои проблемы, им не до охраны гражданских
объектов, но почему все-таки ОМОН? Это и означает, что ситуация строго
контролируется, так надо понимать?
Наверное, выделили деньги из федерального бюджета на охрану объектов,
подумал, засыпая, Турецкий. Это просто очередная кормушка, и пробился к ней
тот, кто ближе к власти. Осипов или кто-то из его начальства...
Когда Турецкий проснулся, на часах было около полуночи, телевизор не
работал: видимо, пока "важняк" спал, в гостинице отключали свет. С трудом
продрав глаза, он, нашарив под диваном пульт, включил местный музыкальный
канал погромче: нужно было привести себя в порядок, а сил подняться на ноги
не было. Не исключено, что Денис уже звонил, заволновался Турецкий, а я
дрых, как скотина, без задних ног и не услышал. Надо перезвонить в Москву.
- Как там у тебя дела, - поинтересовался Турецкий, услыхав голос
Дениса, перекрикивавшего шум толпы, - нашел?
- Полминуты назад. Вы вовремя, Александр Борисович.
- Интуиция. Давай его сюда!
- Слишком шумно, сейчас выберемся из толпы, я вас наберу.
Турецкий пошел умываться. Сквозь плеск воды до него долетали фразы
телепрограммы:
"...Львом Собакиным... отказались от концертов? Я помню, вы говорили,
любой человек, прошедший через зону, для вас сто крат роднее того, кто не
сидел".
"Сом переродился. Это я вам говорю! Больше нет авторитета Сома, он
превратился в обыкновенного буржуя Лещинского. И он уволил моего кореша,
классного чувака Витьку Ключевского, который честно на него горбатился -
крутил баранку. Пусть теперь фраеров ищет глотку драть в его кабаках..."
"Витьку Ключевского?!" - встрепенулся Турецкий, он поспешил к экрану
посмотреть на этого Льва Собакина. Но оператор держал только крупный план:
гитара и перебирающие по струнам пальцы.
...На урановой шахте я здоровье оставил.
Корешей без счета хоронил.
Никогда уже больше не встанет -
Уркагана уран погубил...
Запищал телефон.
- Кацман у аппарата, - нахальным тоном заявил парень, Турецкий тем
временем убавил звук телевизора. - Эй там, в Златогорске! Хорош в уши
долбиться! Здесь Кацман! - Похоже, принял на грудь для сугреву или
обкурился, чертыхнулся про себя Турецкий. Нельзя было все-таки с ним
по-хорошему... - Э-э-эй?!
- Заткнись, - спокойно сказал "важняк", - слушай сюда и не говори
потом, что не слышал. Я знаю, что шестого мая около четырех вечера вы
вместе с твоей подружкой Таей гуляли в лесу в районе тридцать седьмого
километра шоссе Златогорск - Нижнереченск. Без четверти четыре вы слышали
два выстрела с интервалом примерно в одну минуту. Так все было, я правильно
излагаю?
- Да пошел ты!
- Еще одна дерзость, и считай, что заработал на торжественные
похороны.
- Слушай, мужик...
- Александр Борисович. Ты, похоже, туго соображаешь, поэтому будем
считать, что "мужика" я не расслышал. Если будешь продолжать
выпендриваться, я сейчас нажму отбой, а завтра в восемь утра подпишу
постановление на объявление тебя в розыск для дачи свидетельских показаний.
А в восемь часов одна минута незаконопослушные коррумпированные дяди
узнают, что в деле об убийстве полпреда президента в Сибирском федеральном
округе появились два ключевых свидетеля, но показаний под протокол они пока
дать не успели. Ты все понял? - Кацман промолчал. - Не слышу! -
требовательно повторил Турецкий.
- Да. Да!
- Тогда ответь на мой предыдущий вопрос: про два выстрела я все
правильно изложил?
- Да.
- Еще что-нибудь можешь добавить?
- Нет.
- Тогда сейчас отправишься с Денисом в его контору и напишешь
заявление на мое имя, форму он тебе подскажет.
- И наступит всеобщее благоденствие? - язвительно спросил Кацман.
- Не понял?!
- Что изменится от моих показаний? Какая разница - два было выстрела
или один?
- Разница принципиальная, - заверил его Турецкий. - А что, собственно,
тебе не нравится? Ты же только что сказал: добавить тебе нечего. Или что-то
вспомнил?
- Вспомнил?! Да с тех пор как понял, не забывал ни на минуту! Вы хоть
представляете, что у нас творится? Подумаешь, Вершинин! Одним засранцем
больше, одним меньше.
- У вас есть против него какие-то конкретные факты?
- Да нет у меня никаких фактов, я что, следователь?!
- Тогда хотя бы предположения?
- Да хрен с ним, с этим Вершининым, на кой он вам дался! Вы знаете
могильник радиоактивных отходов за Буграми, подъезды к которому охраняют
омоновцы?
- Знаю.
- А знаете, что там ведутся какие-то строительные работы?
- А в чем дело?
- А в том, что деньги на них были выделены из федерального бюджета в
январе, между прочим сто пятьдесят миллионов рублей. Тогда президент тоже
выступал по ящику, вашему дорогому Вершинину и Соловьеву ручки жал и
благодарил за отсутствие радиофобии в регионе. Думаете, сегодняшний
контракт на пустом месте родился? Он уже тогда планировался, только
втихаря, чтоб никто не допер раньше времени.
- Ну и?
- И к пятнадцатому марта все регламентные работы, если верить данным,
представленным губернаторам областной Думе, были выполнены, а средства
соответственно израсходованы. Но на самом деле работы начались только в
конце апреля, причем они не финансируются ни из областного, ни из
федерального бюджета, а занимается ими Лещинский, причем тоже втихаря, чтоб
никто не догадался. Все поняли?! Вот если вы такой принципиальный -
подумайте, что тут к чему, и примите меры. А то - два выстрела, один...
- Я подумаю, - пообещал Турецкий, - но заявление ты все равно
напишешь. Немедленно. Через час я перезвоню, справлюсь у Дениса, все ли в
порядке. Если нет, пеняй на себя. Дай ему трубку.
- Помоги ему написать заявление, - попросил Турецкий Дениса. -
Заартачится - припугни, только не перегни палку.
А ведь Яковлев опаздывал не на халтуру в Бугры, подумал Турецкий.
Тогда бы он психовать и стрелять не стал. Осипов врал, уверяя, что там
дисциплина, видел я эту дисциплину своими глазами! Если сменщика долго нет,
дожидаться его наверняка никто не станет, дежурный бросит пост и
преспокойненько отправится восвояси, никто и не заметит. Нет, Яковлев
опаздывал на охрану периметра вокруг радиоактивного могильника. Вот там
действительно дисциплина!
Следующий раз Турецкий проснулся от телефонного звонка в половине
седьмого.
- Александр Борисович, я вас не разбудила? - Это была Лия, и голос ее
звучал торжественно.
- Что случилось?! - заволновался Турецкий.
- Готовы результаты экспертизы по оружию охраны Вершинина.
- Ее ночью делали, что ли?
- А вы как думали?
Вот те на. Оказывается, и в Златогорске умеют работать. Когда не надо.
- По вашему тону я понимаю, что результат отрицательный.
- Правильно понимаете.
- А пулю, найденную на месте преступления, проверяют на предмет
соответствия такими же ударными темпами? Чего молчите?! Или после вашей
ночной вахты все эксперты будут неделю отсыпаться?!
- Но вы же сами... И кроме того...
- Если вы станете меня поправлять, что пуля найдена на предполагаемом
месте преступления, я вас укушу! Отправляйтесь спать. Постараюсь до часу
вас не беспокоить.
Турецкий посмотрел в окно... и все понял. Понял, кто и почему заказал
Вершинина. Непонятным оставалось только одно - что с этим пониманием
делать.
Но что-то делать было нужно. Сидеть, как паук под ванной, и ждать,
пока аппетитная муха сама залетит к нему в гости, а нет - так
довольствоваться худосочным прусаком, он не умел. Он привык действовать.
Турецкий набрал домашний номер Лемеховой:
- Ксения? Это Турецкий. Простите, если поднял вас с постели.
- Я ранняя пташка, - ответила Лемехова.
Удивлена и, похоже, рада, отметил Турецкий. Прошлое забыто. Но сейчас
не до амурных изысканий.
- Мне нужен Рыжов. Вопрос жизни и смерти.
- Чьей?
Только не переиграть! - уговаривал он с
...Закладка в соц.сетях
