Жанр: Электронное издание
Hunstev09
...ко подойти и сделать последний
выстрел, и вот уже у тебя на полу лежит медвежья шкура.
- Опи, ты никогда не охотился ни на каких медведей, - осадил его Москит.
- Ну да, не охотился, черт возьми. Мои предки не ходили на медведей. Но делается это
именно так, клянусь богом, я точно знаю. Впрочем, ты, Москит, тоже никогда не охотился на
медведей.
- Вот они, черт возьми! - воскликнул Москит. - Я тоже их вижу. Собачки, возьмите
их! То-то будет потеха!
- То-то будет потеха! - подхватил Опи.
Два долговязых парня храбро побежали через сосновые заросли к тому месту, где в
последний раз видели беглецов.
Идти по следу не составляло никакого труда. Собаки неслись не разбирая дороги,
вспарывая мягкую сосновую хвою, и оставленный ими след не заметил бы разве что слепой.
Опи и Москит бежали вперед. Предчувствие успеха, надежда на скорое возвращение домой
после многих часов муторного блуждания по лесу окрыляла их, придавала силы. Охотничий
азарт посылал в кровь дополнительный адреналин, и помощники спешили следом за собаками.
Сэм споткнулся и растянулся во весь рост. Поднявшись с земли, он уселся на корточки,
учащенно дыша и обливаясь потом.
- Эрл, я больше не могу. У меня того и гляди сердце выскочит из груди. Иди дальше
один. Брось меня здесь. Иди один. Ты сделал все, что в твоих силах. Просто я оказался не готов
к такой гонке.
- Мистер Сэм...
- Нет-нет, Эрл, я официально освобождаю тебя от всяческих обязанностей в отношении
меня. Я не могу иначе. Возвращайся в Арканзас, воспитывай сына и...
- Мистер Сэм, отдайте мне свой пиджак.
- Я...
- Отдайте пиджак. Проклятие, у нас совсем нет времени. И шляпу тоже. Отдайте мне и
шляпу, черт возьми.
- Эрл, я...
- Черт побери, Сэм, делайте, как я сказал!
Сэм был поражен тем, что Эрл, прекрасно знакомый с правилами общественного
приличия, определяющими жизнь Юга, осмелился повысить на него голос. Это было совсем на
него не похоже. Кричать можно на негров или - да и то только в крайнем случае - на
работников, женщин и подростков, в основном на взрослых оболтусов. Но на мужчину, да еще
старшего возраста...
Потеряв терпение, Эрл схватил ошеломленного Сэма за лацканы и, повернув его к себе,
стащил с него пиджак. Затем сорвал с головы соломенную шляпу.
- Теперь снимайте рубашку.
- Мою рубашку?
- Вашу рубашку, черт возьми!
Сэм поспешно стащил с себя промокшую насквозь рубашку. Эрл быстро скинул свою
куртку и протянул ее оставшемуся с голым торсом адвокату.
- Мы с вами поступим вот как. Я уведу погоню в сторону. Собаки нацелены на ваш
запах. Я отклонюсь вправо. А вы идите прямо. Эти ребята пойдут за мной. Я постараюсь
отвести их на несколько миль в сторону и сяду на поезд чуть дальше по дороге.
- Эрл, ты даже не знаешь, что поезд будет, ты не имеешь представления, когда поезд...
- Он должен прийти в Хаттисберг в половине седьмого, то есть через эту часть леса он
пройдет около четырех. Следовательно, у вас есть еще минут пятнадцать. Неужели вы могли
подумать, что я пошел на такой каскадерский трюк, не имея в кармане железнодорожного
расписания? Весь замысел построен на этом товарняке. Обычно в нем шесть вагонов; дойдя до
подъема, он сбавляет скорость, так что вы сможете без труда вскочить на подножку. Как-то раз
я проехал в тамбуре от Литтл-Рока до самого Даго. Ну а теперь, черт побери, поднимайтесь, и в
путь. Вы и так прохлаждались слишком долго. Шевелитесь.
- Эрл, я...
- Идите, мистер Сэм. Встретимся в Арканзасе.
- Да, я...
- И еще одно. Если мне не удастся уйти отсюда, вы наверняка захотите действовать.
Обратиться к губернатору, конгрессменам, начальнику полиции, в газеты и так далее. Так вот, я
вам категорически приказываю: ни в коем случае не делайте этого. Если меня схватят, в живых
я останусь лишь до тех пор, пока все будут гадать, кто я такой, черт побери. Но как только
большие шишки начнут задавать вопросы, меня пристрелят и закопают в глухом лесу. Вы
слышите? Вы все поняли?
- Эрл, дай мне временные рамки. Сколько я должен буду ждать?
Но вдалеке послышался свисток паровоза, и Эрл, подхватив пропитанные потом рубашку
и пиджак Сэма, быстро двинулся вправо.
Поднявшись с земли, Сэм запахнул куртку Эрла и тронулся в путь.
Теперь дело пошло лучше. Оставшись один, Эрл двинулся вперед, распространяя вокруг
запах Сэма. Одному ему было удобнее и спокойнее. Так он мог полностью сосредоточиться на
том, что ему предстояло сделать, и не нужно было отвлекаться на Сэма. Эрл с сожалением
засунул в дупло рюкзак и пистолет; он уже не мог тратить силы на то, чтобы нести лишний вес.
Громкий лай собак слышался совсем близко. Эрл был уверен в том, что они клюнут на
приманку. Именно так работает их мозг. И все же у него мелькнула мысль: не лучше ли было
бы просто остаться на месте, дождаться собак и перестрелять их? Но кто знает, когда они
появятся здесь; возможно, потом у него не останется времени, чтобы добежать до поезда
самому. Нет, из всех вариантов - а хороших среди них не было ни одного - этот был самым
лучшим.
Эрл прошел вдоль гребня невысокого холма, не поднимаясь на него. С противоположной
стороны местность спускалась до самого железнодорожного полотна, до которого было около
полумили. Все должно быть замечательно. У Сэма в запасе достаточно времени. Взглянув на
часы, Эрл убедился, что теперь и он успеет добраться до поезда. Достаточно будет только
выбросить одежду Сэма и сбежать вниз по склону.
Эрл зашвырнул рубашку и пиджак в густые заросли, опутавшие стволы сосен, и
улыбнулся, представив себе, какой шум поднимут собаки, когда доберутся сюда. Он взбежал на
гребень, готовый начать спуск вниз. У него мелькнула мысль: они с Сэмом одержали победу.
Худшее осталось позади...
Взобравшись на гребень, Эрл сделал ужасное открытие.
Весь лес вниз по склону был вырублен под корень. Местность была как на ладони. И ему
был прекрасно виден Сэм, один, окруженный сотнями пней, с трудом пробирающийся к
железной дороге, открытый и беззащитный.
Эрл сразу же понял, что это означает.
Стрелок, поднявшийся на гребень, сможет сделать прицельный выстрел. Если он знает в
своем деле хоть какой-нибудь толк, ему удастся уложить Сэма за триста метров до того, как тот
добежит до железнодорожного полотна.
Присев на корточки, Эрл перевел дух. Перед ним даже не стояло выбора. Несмотря на то
что он находился у границы лесополосы и, по сути дела, уже вдыхал запах свободы, от которой
его теперь отделял лишь последний рывок вниз по склону, наперерез поезду, ему и в голову не
пришло бежать одному.
Вместо этого Эрл снова перевалил через гребень холма и направился навстречу
преследователям.
Теперь уже он охотился за ними.
Сэм чувствовал себя голым. Он понимал, что это очень плохо, но до ближайших деревьев
было не меньше полумили в обе стороны. Если он побежит туда, то пропустит поезд. Горячо
молясь о том, чтобы ребята шерифа не смогли сделать в него прицельный выстрел, Сэм
беспомощно ковылял вниз. Он был без рубашки, в одной куртке Эрла, брезентовой с
пропиткой, надетой на голое тело. Его ботинки промокли насквозь, подвернутая щиколотка
болела, а дыхание вырывалось судорожными, сухими глотками, словно у него в горле не было
места для того, чтобы пропустить в легкие достаточное количество воздуха.
Сэм видел перед собой рельсы, которые сверкали на солнце, словно брошенная на пол
извивающаяся лента, но при этом лихорадочно дрожащая, поскольку он бежал вниз по склону,
перепрыгивая через пни, и учащенно дышал. Солнце палило немилосердно. Сэму казалось, что
он плывет сквозь густое облако мошек или бабочек. То и дело он задевал разбитыми ногами за
пень или торчащий из земли корень, однако сила притяжения неумолимо тянула его вниз, не
давая остановиться.
Внезапно он услышал звук выстрела.
Показалась первая собака. Доберман, молодой и холеный, прекрасное животное, которое
шло по следу Сэма, уткнувшись носом в землю.
Увидев Эрла, собака, не медля ни секунды, перешла от преследования к нападению. Она
бросилась на Эрла с нечеловеческой яростью, оскалив клыки, исторгнув из пасти рычание,
наполненное чистым безумством. С налитыми кровью глазами доберман прыгнул, и Эрл убил
его прямо в воздухе, с бедра, одним выстрелом. Пуля пробила гортань и вышибла мозги через
относительно тонкие задние кости черепа. Красивое животное скончалось мгновенно. Собака
рухнула на землю бесформенной кучей.
Пуля выбила комок земли рядом с Эрлом - фонтанчик большой энергии. Это выстрелил
один из помощников шерифа.
Передернув рычаг затвора, Эрл выбросил стреляную гильзу и встал на колено за деревом.
Глупый мальчишка выбежал вперед, проверяя, попал ли. Эрл навел мушку ему в грудь и уже
готов был нажать на спусковой крючок, но в самый последний момент чуть повел ствол вниз и
выстрелил помощнику шерифа под ноги. Увидев взметнувшийся рядом гейзер, мальчишка
распластался на земле, выронив ружье; а если второй помощник и целился в беглеца, то после
прицельного выстрела и он счел за лучшее укрыться.
Но Эрл ничего этого не видел.
Как раз в это мгновение, прежде чем он успел закрыть затвор, досылая в патронник новый
патрон, на него набросилась вторая собака. Развернувшись, Эрл изо всех сил ударил ее в морду
прикладом. Животное дернуло головой, жалобно взвизгнув. Но тотчас же следом за ней на Эрла
прыгнула третья собака, и Эрл ощутил острые клыки, разрывающие рубашку у него на груди и
тянущиеся к горлу. Есть что-то жуткое в том самозабвении, с каким сражается животное; оно
не ведает сомнений и колебаний, а страх лишь вбрасывает в его кровь заряд адреналина, так что
сила мышц утраивается, а бешеная ярость учетверяется. Однако собаке никак не удавалось
добраться до мягкой плоти горла, потому что Эрл прикрыл его, опустив подбородок. Выхватив
нож, Эрл по самую рукоятку вонзил его собаке в грудь.
Та заскулила от боли, и Эрл понял, что рана смертельна. Тем не менее доберман собрал
последние силы и снова бросился на него.
Но к этому времени Эрл успел перезарядить ружье и выстрелил. Его выстрел навскидку
попал собаке в брюхо, и она рухнула на землю. Не в силах видеть страдания такого храброго и
красивого животного, Эрл снова передернул затвор и прикончил собаку выстрелом в голову.
Вторая собака, оправившись от удара, бросилась на Эрла и сомкнула челюсти у него на
запястье, лишив его возможности стрелять. Вся левая рука онемела от боли. Перехватив ружье
в правую руку, Эрл размозжил ей голову. Собака обмякла. Подняв ружье над головой, Эрл со
всего размаху еще раз опустил его на череп животного, и что-то хрустнуло. Собака затихла.
Эрл уселся на землю, облизывая кровь с десятка рваных ран. Кровь капала со лба,
струилась по лицу, окрасила темным пятном рубашку, стекала по рукам до ладоней, делая их
такими скользкими и липкими, что он с трудом мог держать карабин. Эрл старался не смотреть
на изуродованные трупы животных. Казалось, случившееся наложило на все предприятие
проклятие. Убить какое-то красивое и умное существо только потому, что оно делало то, чему
обучено, - что ж, здесь нечем было гордиться.
Позволив себе минуту отдыха, Эрл сделал еще одно ужасающее открытие. Сила удара
прикладом по голове последней собаки была такова, что рычаг затвора откинулся, открывая
казенник, и два последних патрона вывалились из магазина и затерялись где-то в опавшей хвое,
устилавшей землю. Эрл остался безоружен.
- Опи! Черт побери, вот он!
- Точно! Возьмем его, а вторым займемся потом. К этому времени подоспеет шериф с
остальными собаками. А сейчас надо брать этого. Это проклятый адвокатишко, я уверен!
И действительно, молодые помощники узнали Сэма, спускавшегося к железнодорожному
полотну. Городской житель, оказавшийся в непривычной для себя обстановке, он двигался
далеко не так быстро, как следовало бы. Сэм был как на ладони - крошечная фигурка,
неуклюже пробирающаяся через вырубленный лес.
Оба помощника опустились на колено и взвели курки "винчестеров".
- Надо целиться выше. Возьмешь выше головы, всадишь пулю прямо в него.
- Ты смотри, куда я попаду, и кричи поправки.
- А ты для деревенщины не такой уж и тупой.
- Тупее тупой деревенщины только городской умник. Опи считался среди всех
полицейских лучшим стрелком.
Он был молод, у него были зоркие глаза, и он с самого раннего детства постоянно ходил
на охоту. Опи видел, как его цель неловко прыгает между пнями на удалении около шестисот
ярдов - для карабина 30-го калибра далековато, но все же реально. Черт возьми, ему даже
необязательно попасть в адвоката. Достаточно будет лишь напугать его, заставить залечь - и
тем самым упустить приближающийся поезд. Если ему это удастся, все будет как нельзя лучше.
А там подоспеет шериф с остальными и собаками, и Сэм от них никуда не денется.
Взяв адвоката на кончик мушки, Опи плавно надавил на мягкий, отполированный за
долгие годы спусковой крючок ружья, лучшего творения мистера Оливера Винчестера.
Карабин дернулся у него в руках, скрыв из виду цель.
Опи быстро передернул затвор, выбрасывая стреляную гильзу и досылая в патронник
новый патрон.
- Недолет по меньшей мере семьдесят пять ярдов, - крикнул Москит. - Целься еще
выше!
- Да знаю, черт побери. Я просто пристреливаюсь.
Опи снова навел ружье на бегущего человека, затем поднял ствол на добрых пять ростов
выше головы и нажал на спусковой крючок.
- Черт возьми, уже совсем близко. И все же чуть недолет.
- Это было пять ростов. Я целился выше на пять ростов. Теперь возьму выше на шесть.
Перезарядив ружье, Опи прицелился и выстрелил.
Пуля подняла фонтанчик земли меньше чем в десяти футах от бегущего человека.
- Теперь то, что надо.
- Отлично, значит, шесть ростов.
Опи выстрелил еще раз, и Москит увидел, как комочки земли брызнули прямо под ногами
у Сэма. Тот тотчас же рухнул на землю, прополз несколько футов на четвереньках и укрылся в
неглубокой канаве.
- О-хо-хо! - торжествующе воскликнул Опи. - Москит, теперь стреляй ты. Бери выше
на шесть человеческих ростов, и все будет в порядке!
Сэм лежал в канаве, жадно глотая ртом кислород. Тишину разорвал глухой шлепок, и
земля совсем рядом взметнулась комками и осколками. Кусочек камня больно впился Сэму в
шею.
О господи!
И только потом, больше чем через секунду, лениво донесся хлопок выстрела, словно звук
не спеша прогулялся следом за пулей.
О господи, господи!
Вдалеке уже слышался шум поезда. Шум приближался, а Сэм находился менее чем в ста
ярдах от железнодорожного полотна. Но он знал, что ему придется рассчитать все до секунды,
чтобы оставаться в укрытии до самого последнего мгновения и лишь затем вскочить и
помчаться к поезду, запрыгнуть на подножку и скрыться в вагоне, прячась от пуль. Сэм
понимал, что у него есть шанс, хотя и небольшой, но ему совсем не нравилось бежать по
неровной местности, спотыкаясь о пни, рытвины и корни, пытаясь определить скорость поезда
и сопоставить с ней свою собственную скорость, в то время как ему в спину будут палить эти
ребята, жаждущие снова схватить его и обрушить на него свои дубинки.
Хлоп!
Очередная пуля впилась в землю в каком-то дюйме от лица Сэма, засыпав ему глаза.
Он ощутил прилив ярости.
Затравленный. Загнанный в ловушку. Запертый в канаве.
У него мелькнула мысль: он умрет здесь и сейчас, и никто не заплатит за это, и Эрл тоже
умрет, и все почему? Потому что какому-то богачу из Чикаго вздумалось завещать деньги
негру, работавшему на него!
Все было так несправедливо, но Сэм утешил себя тем, что жизнь - штука
несправедливая, все происходит так, как происходит, и никогда не знаешь, во что
ввязываешься.
Сэм приготовился сделать последний бросок.
Эрл зашел к ним сбоку, и помощники были так увлечены стрельбой, что не услышали его
приближения, точно так же, как в азарте они забыли про своих собак. Эрл потерял много крови,
он устал, и движения его стали замедленными, но он был полон решимости.
Когда он бросился на помощников, один из них, услышав шум, обернулся, но слишком
поздно. Эрл с разбегу сбил его с ног, вырывая ружье у него из рук.
Отобрав ружье, Эрл швырнул его во второго мальчишку. Тот тоже обернулся и начал
наводить на него свой "винчестер", однако брошенное ружье попало ему в голову, и он отлетел
назад.
Не успел помощник шерифа подняться на ноги, как Эрл снова налетел на него.
Мальчишка нелепо поднял кулаки, принимая классическую боксерскую стойку. У него на лице
не было ни тени страха, лишь чистая злоба. На вид ему было всего лет девятнадцать.
Эрл впечатал ему в подбородок свой тяжелый кулак, и мальчишка упал. Но в этот момент
на него наскочил второй помощник, пытаясь повалить его обеими ногами и одной рукой, а
второй отчаянно молотя Эрла по почкам. Эрл, вырвавшись, стряхнул мальчишку с себя.
Поскользнувшись, он упал, тотчас же снова вскочил на ноги, но мальчишка успел дать ему в
подбородок хороший прямой удар левой.
- Ха! - торжествующе воскликнул он.
Сплюнув на землю коричневую плюшку жевательного табака, мальчишка двинулся
вперед, отчаянно молотя кулаками. Прищурившись, он выбирал, с какой стороны лучше
приблизиться к Эрлу.
Получив два несильных удара в плечо, Эрл увернулся от хука правой, а затем уложил
мальчишку одним ударом в подбородок, после которою ему придется целый месяц сосать
жидкую кашку через трубочку.
Оба помощника шерифа лежали на земле.
Подобрав "винчестеры", Эрл быстро откинул затворы, опустошая магазины, и отшвырнул
как можно дальше разряженные ружья.
Выпрямившись во весь рост, он замахал руками. До Сэма было слишком далеко, чтобы
кричать; но тем не менее Сэм увидел его, тоже встал и помахал в ответ. Эрл сделал
красноречивый жест, как будто бросал воображаемый мяч, показывая, что поезд уже совсем
близко. Поезд, поезд, поезд. Сэм обернулся.
Состав показался из-за деревьев. Пыхтя, паровоз тащил четыре вагона и две открытые
платформы с сельскохозяйственной техникой.
Эрл повернулся к помощникам. Один мальчишка уже пришел в себя и потирал распухший
подбородок.
- Извините насчет собак, но они не оставили мне выбора. А теперь сиди на месте и не
двигайся, или я тебе еще врежу.
Мальчишка нисколько не был заинтересован в продолжении драки, поэтому Эрл
повернулся к нему спиной и успел увидеть, как Сэм взбирается на поезд.
Эрл понимал, что ему самому уже не успеть, но все равно попробовать надо было.
Он побежал вниз по склону, а поезд замедлил ход, потому что начинался подъем. У Эрла
мелькнула мысль, что он может успеть, но тут сзади послышался лай.
Глава 11
Сэм ехал целый час, не смея пошевелиться. Он лежал на открытой платформе, среди
сельскохозяйственного оборудования, закрепленного цепями. Толчки колес на стыках рельсов
передавались вверх, и от этого у него звенело в голове. Никто его не преследовал, никто не
совершал обход состава, на поезде не было охранников - лишь он один лежал распластавшись
на платформе, между молотилкой и, судя по всему, комбайном, совершенно новыми,
пахнущими свежей краской лучшими образцами техники производства компании
"Маккормик", обещающими светлое будущее.
Сэм не испытывал никаких чувств. В нем не было радости. Он так и не увидел Эрла. Не
узнал, что с ним случилось. Удалось ли Эрлу сесть на поезд? Последний раз, когда он видел
Эрла, тот стоял на гребне холма и махал руками в сторону железнодорожного полотна, и Сэм
тогда развернулся и побежал наперехват поезду.
Состав с грохотом несся мимо. Он был просто огромным. Глядя на поезд издалека,
невозможно представить себе его истинные размеры. Что хуже, он распространял вокруг себя
ужас. Под ним в прямом смысле слова содрогалась земля. Подбежав к рельсам, Сэм вдруг
осознал огромность чугунных колес, с грохотом катящихся мимо него. К счастью, сзади
последней платформы имелась небольшая лесенка, и Сэм вцепился в нее, больно ударившись
обо что-то коленом. Он пережил мгновение страха, когда ему показалось, что он соскальзывает
вниз. Однако ему удалось удержаться. Забравшись на платформу, Сэм рухнул без сил и
затаился между двумя скрепленными цепью машинами, объятый ужасом.
Его рассудок был затуманен. Он не ожидал таких приключений на закате жизни, после
пережитого безумства войны, когда ему наконец удалось обрести спокойствие в этом мире. Сэм
никак не мог поверить в то, что ему действительно пришлось пройти через такое. Причем он с
ужасом сознавал: все еще далеко не закончено. Эрл остался там, позади. От этой мысли в
пищеварительном тракте Сэма образовалась большая дыра, причинявшая острую боль, словно
гложущая язва.
Сэм попытался рассуждать трезво. Эрлу, вероятно, удалось оторваться от преследования.
Оставшись в лесу один, он справится с десятерыми. Эрл остался в живых, ибо ничто на свете не
способно погубить Эрла Суэггера, сержанта полиции штата, бывшего морского пехотинца,
героя прошедшей войны и вообще самого способного человека на всей земле.
Однако это предположение верно в рациональной вселенной. Там, где правит рассудок,
где господствует порядок, где существует справедливость. Но то место, где они только что
побывали, рациональной вселенной назвать никак нельзя. Скорее, это какая-то потусторонняя
область манихейской дикости, вернувшаяся из древнего предания, где выживает не более
достойный, а просто тот, кому повезет, где приходится иметь дело с противником, не
связанным логикой цивилизованного мира и побуждениями человеческого сердца.
Сэм подумал о том, что именно он втянул Эрла во все это, и у него снова заболело сердце,
как будто чувство вины захлестнуло его мерзостной слизью, скопившейся в душе. Он опять
подумал о том, что сделал с Эрлом, во что его втянул, и ради чего?
Переполненный отвращением к самому себе, Сэм задумался, не следует ли ему соскочить
с поезда и вернуться назад, чтобы помочь Эрлу. Но, хорошенько подумав, он пришел к выводу,
что это невозможно. Это просто выше его сил. Он не сможет соскочить с идущего поезда (ему
стоило огромного труда запрыгнуть на него) и вернуться назад к Леону Гаттису и его
помощникам, к их дубинкам, которыми они так мастерски владеют, и свирепым псам. Сэм уже
видел раскроенный череп несчастной пожилой негритянки. Кто расправился с ней, как не они?
Он видел, как негров охватывал безотчетный ужас при виде наглых, самоуверенных
полицейских, которые вели себя, словно оккупанты, убежденные в своем праве повелевать,
опираясь на силу. Сэм понял, что не сможет снова видеть все это, тем более без рубашки, с
подвернутой ногой, измученный сверх пределов человеческой выносливости, сверх того, что
ему пришлось перенести на войне, когда он был гораздо моложе и сильнее и вера его была
значительно крепче.
Только в половине девятого, когда состав подъезжал к товарной станции Хаттисберга, до
Сэма вдруг дошла еще одна ужасающая реальность: он стал беглым преступником. Теперь его
будет разыскивать полиция. Во все стороны будут разосланы бюллетени о поимке, возможно,
даже по радио и телеграфу. Начнется охота на человека. А у него нет денег, нет здесь никаких
знакомых, кто мог бы его поддержать.
В этот момент рука Сэма нащупала что-то круглое и твердое в левом кармане брезентовой
охотничьей куртки Эрла. Вытащив это, он обнаружил у себя в руках свернутую пачку
банкнотов. Сняв резинку, Сэм быстро пересчитал деньги, которых оказалось больше
четырехсот долларов, в основном десятками и двадцатками. На это он сможет снять жилье,
купить рубашку и новые ботинки. Но Сэм понимал, что ему придется быть крайне осторожным,
поскольку полиция наверняка перекроет все транспортные пути. У него в голове родился план:
Конни Лонгакр приедет за ним и отвезет его на машине. Он спрячется в багажнике и
благополучно минует все дорожные посты. Конни пойдет на это. Конни всегда любила
приключения, как будто супружеская жизнь с пустым, но богатым Рэнсом Лонгакром не была
сама по себе достаточным приключением. Впрочем, возможно, это было чересчур
захватывающее приключение.
План был никудышный. Эрл наверняка придумал бы что-нибудь гораздо лучше,
поскольку Эрл по своей природе был человек действия, в то время как ум Сэма, настроенный на
решение хитрых юридических заковырок, порой оставался безразличен к обыденности
окружающего мира.
Одно Сэм знал точно: ему необходимо как можно быстрее покинуть товарную станцию.
Это место будет первым, о котором подумает полиция. Больше того, он вдруг со страхом понял,
что, вероятно, уже сейчас его здесь ищут.
Сэм огляделся по сторонам. Вокруг было темно. Он ничего не увидел. Запахнув
охотничью куртку, он спрыгнул с платформы и снова поразился размерами железнодорожного
состава. Разумеется, его не заметил никто, кроме трех сотрудников полиции, которые по воле
случая проходили мимо именно в этот момент.
- Так-так, - сказал один из них. - Папаша, вам не кажется, что вы слишком стары для
того, чтобы бродяжничать по железной дороге?
- А! Ну, понимаете...
Сэм, которому в обычной жизни никогда не приходилось лезть за словом в карман,
который всегда говорил гладко, быстро, красноречиво, логично, убедительно, вдруг словно
лишился дара речи. У него в голове не осталось ни одной мысли. Он поймал себя на том, что
его рот беззвучно шевелится, легкие бесполезно наполнились воздухом, губы пересохли на
ветру.
Он попался.
- Я... э... мм...
- Мистер, вы что, язык проглотили?
- Дело в том... а... э... понимаете...
- Готов поспорить, никаких документов у него с собой нет, - заговорил второй
полицейский. - И ничего он ни о чем не знает. Все они такие.
Однако в их поведении не было враждебности. Ни один из них не положил руку на
рукоятку револьвера, что, как знал по собственному опыту Сэм, сотрудник полиции делает в
первую очередь, если его что-то беспокоит. А сейчас никто из полицейских не достал дубинку
или кастет, ни у кого не побелели костяшки стиснутых в кулаки пальцев, никто не задышал
учащенно, не прищурился, не расставил ноги и не напрягся, готовый вступить в схватку. В
действиях полицейских не было никакой агрессивности.
- Что ж, приятель, пошли с нами, иначе, боюсь, нам придется упря
...Закладка в соц.сетях
