Жанр: Электронное издание
Gloria02
...обы дырочек не было. Дырка - п...ц
самогону. Вот... Ну, конденсат - знаешь, что такое? На полиэтилен это все у
тебя осаждается и в миску стекает... А потом нальешь в рюмку, чирк - и
вспыхнет синим пламенем... Нет, такого самогона, как в тюрьме, я нигде
больше не пивал.
- А очищать как?
- Ну, можно углем, только градус на этом теряешь...
На этот раз Денис выиграл по полной. Все, что лежало на кону, перешло
теперь к нему.
- Э, э! - удивился мужик. - Не считается! Давай еще.
- Хватит, - сказал Денис, сгребая кучку денег себе в карман. - Хорошо
у вас, ребята, пришел к вам голый, поcидел с вами и заработал...
- Э, подожди! Давай сыграем! - настаивал мужик, изрядно расстроенный
проигрышем.
- Да нет, зря рисковать не люблю.
- Что ж ты, сука? - грозно спросил мужик. - Подставить меня решил? А
может, ты мухлюешь? Вот мы тебя проверим, что ты за птица!
Братки поднялись как бы нехотя, подошли к Денису, поигрывая мускулами,
явно желая его обыскать.
- Рискни только, - небрежно сказал Денис, засовывая руку в карман.
- Да у него перо! - удивился младший из братков.
Дверь в апартаменты хозяйки распахнулась, и она предстала перед
гостями разъяренная, с всклокоченными волосами, запахнувшаяся в шелковый
халат.
- Это что?! - закричала она. - Чтобы духу вашего тут больше не было!
Вы что, прямо у меня в квартире поножовщину собрались устраивать?! Я вот
вам покажу! Я вот скажу Лысому, как вы себя тут ведете! Он с вами
разберется!
- Да ладно, хозяйка, - оправдывался мужик, - мы ж пошутили... Ну,
разгорячились немного... С кем не бывает. Все, он уже уходит.
- А ты что смотришь? - набросилась хозяйка на Дениса. - Пришел, видишь
ли, и сразу скандалить! Вали давай отсюда, нам таких даром не надо,
приезжих-залетных!
- Ну что ж... Бывайте! - сказал Денис. - Спасибо за доброту, за ласку.
В коридоре Дениса нагнал пацан, живо интересовавшийся телевидением.
- Э! Слушай! Я не знаю, чем тебе это поможет, но я слышал, что
подельник Пузыря, Прыщ, сидит в Бутырке восьмой месяц. Можешь попробовать
до него докопаться... а в случае, если найдешь и дело какое будет, имей
меня в виду. Нирмал меня зовут. Хозяйку спросишь - через нее меня всегда
найти можно...
- Ладно, Нирмал, - сказал Денис. - Только чем мне это поможет? Жалко,
конечно, братана. Разве что самому в тюрьму подсесть... Для компании.
Парень хмыкнул, пожал плечами и удалился.
"Какая удача, - думал Денис, спускаясь по лестнице, - надо же, как
повезло, да еще в первый же день. Надо бы позвонить Вячеславу Ивановичу..."
В кармане приятно шуршали выигранные у уголовников бумажки. Денис
хмыкнул - никакого ножа он натурально с собой не взял, и никакого другого
пера, кроме автоматической ручки, у него в карманах не содержалось. Плохие
игроки - они всегда плохие игроки, в картах, в жизни - не понимают, когда
их на понт берут.
Денис еще не знал, как распорядиться выигранными у уголовников
деньгами, - хотелось сделать какой-то символический жест, но нищим
старушкам подавать - к тем же уголовникам деньги и попадут, а религиозен
Денис не был. Взять же их просто себе было противно. "На
благотворительность пущу, - решил он, - как только найду подходящий
объект". И Денис, не теряя ни минуты, отправился обратно в МУР.
"Как курьер я сегодня, - подумал он, - куда-то еще занесет..."
Вячеслав Иванович был чрезвычайно удивлен повторным появлением Дениса
у него в кабинете, да еще в таком залихватском виде...
- Ты что, забыл чего? - спросил он, собрав лоб в морщины.
Денис устроился поуютней в кресле и даже позволил себе вытянуть ноги
на полкабинета, правда, на стол их положить все-таки не решился.
- Забыл спросить у тебя одну вещь... - сказал он. Денис тоже иногда
любил поинтриговать собеседника. - Совсем, понимаешь, из головы вылетело...
Когда день рождения у твоей кошки?
- Что?! - грозно сказал Грязнов-старший, поднимаясь из-за стола.
- Понял, - сказал Денис, подбирая ноги, - это, пожалуй, действительно
чересчур... Извини, заигрался. Новости у меня. Я, собственно, с докладом.
- Голову морочишь, - проворчал Вячеслав Иванович, - и возраст
совершенно не уважаешь... Что там у тебя?
- Да вот... Сбегал я по одному адресочку, что ты мне дал, Пузыря там,
правда, никто и в глаза не видел, но зато я другую информацию раздобыл.
Оказывается, его недавний подельник сидит несколько месяцев у нас в
Бутырке. Плохо, стало быть, твои ребята работают, зря ты их сегодня утром
хвалил. - Вот так вот, - развел Денис руками перед нахмурившимся Вячеславом
Ивановичем. - Кличка - Прыщ. Есть срок - около восьми месяцев. Ты мне
только раздобудь, что это за человечек, подробности разные, - и Денис
подробно рассказал о своем посещении хазы.
- Не проблема, - сказал Вячеслав Иванович, снимая трубку телефона. -
Сейчас все будет... - Але! Миша? Грязнов... Выясни, что за субъект по
прозвищу Прыщ сел в Бутырку восемь или около того месяцев назад...
Предположительно - ограбление... Да... Жду. - Вячеслав Иванович, чтобы
скрыть охватывающий его азарт, какой всегда возникал, если в расследовании
показывался ясный след, замурлыкал популярную песенку. - Ага, да, слушаю!
Угу!.. Спасибо, дорогой! А кто дело его ведет?
- Вот так вот, - сказал дядя, положив трубку. - Есть такой, Владимир
Зайчик по паспорту, вооруженное ограбление, все, кроме него, ушли. В
пятнадцатой общей.
- Т-а-ак - протянул Денис, - и как же мне до этого Зайчика добраться?
- Не просто добраться... Добраться мало, Денис. Надо еще, чтобы этот
Зайчик сообщил тебе полезные сведения. А это, как ты понимаешь, задача не
из простых. Это тебе не лапшу на уши уголовникам за карточным столом
вешать...
Денис даже обиделся за такую низкую оценку проведенной работы.
Вячеслав Иванович усмехнулся, заметив, как вспыхнули щеки племянника. Но
тут же посерьезнел:
- В Бутырку тебя не пустят. Вызывать Прыща сюда? Подозрительно... Он
ведь в случае чего обязательно расскажет всем, куда и зачем его вызывали.
Даже если здесь будет сидеть его следователь.
Грязнов-старший подумал, постучал по гладкой поверхности стола
острозаточенным карандашом и наконец сказал:
- Знаешь что? Надо сделать так. Мы предложим ему взаимовыгодный обмен.
Назначим своего адвоката...
- Гордеева! Юру! - догадался Денис.
- Точно. Ты нам сведения, а мы тебе отличного адвоката. Ну как?
Денис восхищенно кивнул:
- Гениально, дядя! Гениально, как всегда!
- На том и стоим... - скромно заметил Вячеслав Иванович, поднимая
трубку.
Через некоторое время все было улажено, у подследственного Владимира
Зайчика появился новый адвокат - Юрий Гордеев.
- Ну вот... Я думаю, если вы с Гордеевым на него вдвоем насядете - не
устоит. Юрка на психику давить умеет...
- Ага, - легко согласился Денис, - это он умеет.
В последнее время Юрий Гордеев предпочитал работать с клиентами
"Глории", нежели с теми, кого назначали ему в рабочем порядке, и денег
больше, да и интереснее. Причем помощь эта была взаимовыгодной: "Глория"
бралась для клиентов Гордеева расследовать темные делишки и добывать
доказательства, а Гордеев защищал интересы клиентов "Глории", не говоря уже
о самих служащих, не дай бог, случись с ними что. Таким образом, благодаря
многочисленным и разветвленным связям и знакомству друг с другом, ни
Гордеев, ни Грязнов-младший без работы и денег почти никогда не сидели.
Денис не успел себе представить лицо Гордеева, когда он узнает, что
ему срочно назначили защищать какого-то уголовника, - Денис не хотел так
сразу предупреждать старого знакомого, чтобы получился небольшой розыгрыш.
Но не вышло: Гордеев сам первый позвонил ему на мобильник.
- Алло, Денис, привет, - сказал он. - Как это понимать? Что это за
Зайчик такой? Ваши штучки, признавайся?
- Мои, - признался Денис, - а также дяди моего и даже в основном это
его происки. Приезжай давай... Подробности почтой.
- Еду, - пообещал Гордеев. - Только тачку поймаю...
Гордеев прибыл в рекордно короткие сроки.
- А что с твоей машиной? - осведомился Денис, встречавший адвоката на
проходной.
- Да встала опять, зараза, - поделился Юрий своим горем. Денис Грязнов
знал, что Гордеев, как и он сам, был автолюбителем, и в этом смысле им
всегда было о чем поговорить.
- Украли мой джип, - сообщил он печально. - С концами...
Гордеев хлопнул себя по ляжке и смачно выругался, чем доставил
измученной душе Грязнова-младшего немалое удовольствие. Денис не замедлил в
двух словах обсказать Гордееву ситуацию как с украденной машиной, так и с
Пузырем, который и был главной целью их совместной работы. В подробности он
не вдавался - в данном случае это было совершенно ни к чему.
- Так что твоего подзащитного надо сперва развести как следует. Ты в
папку с его делом уже заглядывал?
- Мельком. Да что там, все понятно. Уже несколько раз привлекался,
всем глаза намозолил, ну и очередное ограбление, похожее по почерку, а у
него как раз и алиби нет, и вещи краденые у него нашли... Правда, не все,
только часть, наименее дешевых... Что интересно - анонимный звонок по его
поводу был в милицию. Не иначе как кто из своих заложил, я так думаю. Не
знаю зачем... Но это нам на руку. Попробуем именно на это воздействовать.
- Полегче только дави, - посоветовал Денис, - не масло ведь будешь
жать... А то, когда я тебя слушаю, у меня мурашки по спине бегут, все
представляю, как ты меня давишь...
- Ну почему масло, - живо отозвался Гордеев, - масло жмут, кстати, а
если что и давят, так это виноград... У меня, кстати, друг на днях из
Молдавии приехал, ясное дело, не пустой. Может, это, после рабочего дня?
Шашлычки, природа, девочки? Бутылочку-другую раздавим... Как у тебя с
девочками?
- Спасибо, - отмахнулся Денис, - съездил уже на природу... Вот разве
что когда дело закончим.
- Договорились, - обрадовался Гордеев, - стимул есть. Так ты работай!
Работай!..
Гордеев немедленно отправился в Бутырку. Денис, которого к
подследственному Зайчику пустить не могли никак, с нетерпением дожидался
возвращения Юрия.
Юрий Гордеев шел по коридору тюрьмы, сопровождаемый хмурым
милиционером, на поясе которого тоскливо позвякивала большая связка ключей.
Ими он отпирал и запирал все встречающиеся на их пути тяжелые решетчатые
двери. Шаги гулко отдавались в пустых, крашенных мертвенной краской
коридорах.
- Проходите, - сказал он вяло, распахнув дверь комнаты свиданий, -
счас я его приведу...
Юрий устроился на табурете у щербатого стола, перегораживающего
помещение. Потом подошел к окну. Совершенно непонятно, что именно он хотел
там разглядеть, - во-первых, окно находилось достаточно высоко, во-вторых,
было до середины замазано краской, а в-третьих, все равно в нем виден был
только кусок тюремного двора.
Вернулся милиционер, конвоируя низкорослого мужичка средних лет,
крепкого телосложения, со слезящимися от неизвестной болезни глазами,
отчего они - глаза - были красные, как у кролика. Запястья мужичка были
твердо зафиксированы наручниками.
- Подследственный Зайчик, - вяло сообщил милиционер и подтолкнул
мужичка внутрь. - Давай заходи, к тебе господин адвокат пришел... - и
закрыл дверь снаружи.
- Это что ж такое? У меня вроде другой адвокат был? - хмыкнул Зайчик,
присев на стул и весело осмотревшись. - Как будто бы у меня в глазах двоит?
Не признаю. Видал я своего адвоката - плюгавый такой, с полированной
плешью... Руки все, как у бандита, в золотых цепях... - Зайчик фривольно
закинул ногу на ногу. - Дали б закурить рабочему человеку...
- Значит, Прыщ, - сказал Гордеев задумчиво, не реагируя ни на одну из
предыдущих реплик. - А что это погоняло у тебя такое гадкое?
Прыщ сразу насупился и замолчал, глядя на Дениса исподлобья.
- Тебе что за печаль? Детей тебе со мной крестить? Какое ни есть, а
мое.
- Ну, значит, так, - сказал Юрий. - Слушай меня, Прыщ, внимательно...
Я с тобой не лясы точить пришел. Посмотрел я тут твое дело. Смилостивилась
к тебе судьба в лице закона. Я - Юрий Петрович Гордеев, адвокат очень
известный и хороший. У тебя бы на такого денег не хватило. Как и почему
тебе адвоката заменили - не твоя забота.
- А чья же? - хитро прищурился Прыщ.
- Моя. Но имей в виду - обратно замену произвести - это дело пяти
минут.
- И кто ж такими штучками балуется, а, Петрович? - засмеялся Прыщ.
- Поблажка, Прыщ, тебе светит, - не обращая ни малейшего внимания на
ироничный тон, сказал Гордеев. - А знаешь, за что? Дело у меня к тебе есть.
Будешь разговаривать - будет у тебя шанс на суде выпутаться и срок
скостить. Нет - попал ты, как кур в ощип. Пойдешь по полной.
- Ты меня не пугай, мы уже пуганые, - хмуро отозвался Прыщ, пока не
очень понимая, куда клонит неожиданно, как снег на голову свалившийся
адвокат, но уже готовый поторговаться и в случае чего дорого себя продать.
- А я тебя не пугаю. Я тебя предупреждаю. Мужик ты, я смотрю,
нормальный, рассудительный, выгоду свою понимать должен.
- Ну ладно, тогда рассказывай... те, - подумав, Прыщ решил обращаться
к Гордееву на "вы".
- А только нужно мне от тебя вот что: ты расскажи, как Пузыря твоего
найти.
- Еще чего, - хмыкнул Прыщ. - Когда это видано, чтобы Прыщ кого
сдавал?.. Вот я вам, значит, зачем понадобился? Терпилу из меня хотите
сделать, чтобы я на своих пальцем показывал? Да ни в жисть! Это вы не того
взяли.
- Ты, значит, - спокойно ответил Гордеев, - сдавать его не хочешь. А
он вот тебя сдал, не постеснялся. Ты думаешь, кто тебе вещички-то
подбросил? Не иначе как кто из своих... А про анонимный звонок, которым
тебя сдали, знаешь? Или тебя тут в детали твоего процесса не посвящают? Что
ж ты, по доброте душевной один за всех отсидеть намылился?
- Не знаю я ничего, гражданин начальник. Лучше б папироской
угостили... Я человек маленький, - подумав, мрачно ответил Прыщ.
- Ты, Прыщ, не бойся, - сказал Гордеев, подходя к столу, - я твои
сомнения очень даже понимаю. Хочешь, расскажу тебе, что ты думаешь? А ты
только кивай... Впрочем, можешь даже не кивать, я и так все знаю. Я ведь,
как уже было сказано, опытный адвокат. Я таких, как ты, знаешь сколько
видел? И дел таких, как твое, много разбирал. И все на одно лицо. Думаешь,
выйдешь из тюрьмы, будешь мстить? Мститель-то из тебя никакой, да и Пузырь
раз решил тебя сдать, уж он не допустит никакой мести с твоей стороны. Я
так думаю, с его связями вполне возможно, чтобы ты прямо в лагере
прижмурился. Ну так вот. Ты думаешь, что сука последняя твой Пузырь, что по
его наводке ты в тюрягу сел и срок за него мотать ты не хочешь, увидел бы
его на свободе - горло бы перегрыз. А только ты, Прыщ, боишься, Пузырь -
человек опасный, поймет он, что ты раскололся, и конец тебе, и тюремные
стены не спасут. Вот ты что думаешь. Вот почему ты нам его сдавать не
хочешь. Но ты, Прыщ, не бойся. Пузыря твоего мы через неделю возьмем. Почти
уже мы его окружили. Только нам бы нычку его знать или хоть намек какой, по
какому адресу его искать. Так что ты нам - Пузыря, а мы тебе - охрану,
защиту и всяческое содействие. Ты ведь теперь крупная шишка. О тебе сам
начальник МУРа знает. Думаешь, всякая шавка может просто так тебе адвокатов
менять, как носки? А?
Прыщ молчал. В голове его роились неясные мысли.
- А Пузырю твоему вышка светит - он столько народу на свободе
перемочил... Так что смотри, какая картинка рисуется - либо тебе с моей
помощью УДО выйдет, либо... Ты же, я знаю, несмотря на улики, в полном
отказе пока? Или хочешь на суде в сознанку пойти? Чужие, значит, грехи на
себя взять? Гляди... Думай лучше. В лазарет бы мы тебя перевели, глаза бы
вон подлечил. Держи, Прыщ, сигарету, смоли и пока думай. Только недолго. -
Гордеев вынул из кармана длинную сигарету "Кэмел", сунул Прыщу в руки и
даже подкурить дал. Закурил и сам.
Прыщ пожевал сигарету, вынул изо рта, понюхал, потом откусил фильтр и
выплюнул, после этого стал курить - жадно, но со смаком. На лице его
появилось выражение раздумья.
- Ну? - не выдержал Гордеев.
- Ладно, - решился Прыщ. - Сдам вам гада. Где наша не пропадала... Он
ведь меня, сука, подставил, а я-то уже завязал! Обидно, гражданин
начальник, садиться в тюрьму после завязки, ни за что ни про что... Только
вы уж меня поддержите. Где сам Пузырь - того не знаю я и не ведаю, он и
квартиры меняет, и от своих прячется. А вот могу намекнуть, где его милая
живет. Слух пошел, что он ее кинул, а женщины такого не забудут. Сходите к
ней, может, и знает она, как на Пузыря выйти.
- Ну а что за милая-то? - подался вперед Юрий.
- Баба хорошая, - сказал мечтательно Прыщ, - удивительная даже.
Ласковая такая... Она мне нравилась. Одинокая только... Уж на что ее Пузырь
купил, не знаю... А меня вот знаю, почему подставить решил, - заметил,
значит, сука, что нравится она мне. А ведь сам-то давно ее бросить решил,
другая ему понравилась, но к своей бывшей ревновал, никого подпускать не
хотел. А что ж теперь, пропадать бабе только из-за того, что она с ним
была? - обиженно воскликнул Прыщ. Несмотря на свои несчастья, он ухитрялся
думать и о других.
Гордеев вздохнул - тюрьма всех лечит и калечит, из всех делает
психологов, а дуракам тут быстро объясняют, что почем...
- А почему ты думаешь, что любящая женщина, да еще такая хорошая,
станет ментам своего бывшего мужчину выдавать, хоть он ее и бросил?
- Ну, вы уж как-нибудь сами к ней подход найдите. А только я думаю,
она тоже захочет его остановить - ведь при ней-то он еще на мокрое дело не
шел... А увидите ее - от меня передавайте привет, она тоже ко мне
относилась душевно, и к вам через это лучше будет...
Гордеев записал адрес, по которому пару лет назад проживала Маруся
Трофимова, так звали любимую женщину Пузыря, и поспешил прочь - неприятно
было лишний раз находиться в тюремных стенах, тем более, когда на улице
такая хорошая погода. На прощание он заверил Прыща, что теперь на суде ему
выйдет скидка.
- ...Водки ему обещал с воли принести, - сказал Гордеев, после того
как поведал Денису содержание их беседы. - Что поделать... Все равно, если
что, через охранников доставят.
- Спасибо тебе, Юра.
- Спасибо в карман не положишь, - подмигнул Гордеев, - с тебя
коньяк...
Глава одиннадцатая.
Баклан, он и есть баклан. И по сути, и по кликухе. Ничего тут ни
добавишь, ни убавишь. Как шестерил, так и будет шестерить. Всегда. Такая уж
натура у него. Ему нужен суровый хозяин, чтоб руку лизать и подачку
выпрашивать. Самостоятельно он не существует.
Едва откинулся из Бутырки, только и успел, что пивка бутылочку выпить
возле ближайшей станции метро "Новослободская", и тут же рванул в тот самый
небольшой районный городок. И не домой, не к зазнобе истосковавшейся, не к
старушке матери. Баклан полетел к хозяину. Вернее, не к хозяину, а к тому,
кого бы он теперь хотел сделать своим хозяином.
Сложное это дело заполучить рядовому баклану хорошего хозяина. Важно
не обмануться, не нарваться и не продешевить. Слишком добрый и мягкий
хозяин и себя-то сам не прокормит. Слишком крутой забить мимоходом может. У
жадного ничего не выпросишь, а у щедрого ничего не достанется. По рассказам
и по собственным давним воспоминаниям Баклану очень подходил именно Пузырь.
- Вот с кем не пропадешь! - мечтательно закатывал глаза Баклан,
раскуривая поднятый с асфальта жирный бычок. - Уж мы бы с ним!..
На вокзале народу - не продохнуть! Все куда-то едут, что-то везут,
ругаются между собой и с кассиршами.
Денег на билет тратить не хотелось. И так слишком уж мало. Сел в
первую же электричку нужного направления, нашел свободное местечко,
прикорнул в уголке и задремал.
Под стук колес, под говор свободных людей так сладко сидеть с
закрытыми глазами! И рядом слышатся такие забытые, такие волнующие женские
голоса...
Со временем Баклан все меньше и меньше вспоминал о существовании и
жизненной необходимости противоположного пола. То ли от частых отсидок, то
ли от вечного голодания. А скорее всего - от возраста. Баклан считал себя
очень пожилым человеком. Ему было неполных сорок лет, из которых он провел
в заключении почти треть. Вольные годы пробежали в суете, в поисках хорошей
компании, лидера, к которому позволено было бы прилепиться. Вечные тумаки,
унижения приучили его к какой-то даже философской мудрой покорности.
- Проходит все, - шевелил бровями и бормотал сквозь дрему Баклан, -
даже само время.
Совершенно неизвестно, откуда эта фраза запала в голову Баклана?
Может, кто-то из сокамерников бросил, может, где-то на пересылке с
рекламного щита подхватил?
- Предъявите проездные документы! - Кто-то сильно и грубо потряс
Баклана за плечи. - Гражданин, проснитесь!
- Вот мои проездные документы! - Баклан тут же вскочил, вытянувшись в
струнку перед двумя пузатыми тетками, облаченными в новенькую контролерскую
форму. - Вот справка об освобождении, вот направление на работу...
- Так ты из заключения? - с интересом разглядывали тощего, изнуренного
мужичонку. - Прямо сегодня! Так у тебя же праздник! Бедненький. А за что
сидел-то, болезный?
Уши почти всех пассажиров вагона развернулись в сторону Баклана. Он
приготовился врать. Как простой, по-настоящему народный артист перед своей
публикой. Позориться реальным гадством в глазах народа, естественно, ему не
хотелось. Не зря говорят: правда глаза колет!
Вдохновение сконцентрировалось, собралось морщинкой между бровей...
Глаз заблестел неподдельной слезой. Баклан еще не знал, что скажет в
следующую секунду... И тут!
Сама собой сочинилась душещипательная история.
- За драку я сел, добрые, милые мои женщины.
- За драку? - не поверили дородные тетки, недоверчиво глядя на
тщедушное тельце Баклана. - Кого же ты побил? И как?
- Меня побили! - доверительно улыбнулся Баклан. - Потом меня же и
посадили. Как водится у нас в государстве. Они же богатые!
Классовое сознание пробудилось с готовностью сочувствовать и
участвовать.
- Как это так? - Казалось, что спросил весь вагон и стал слушать
мелодраму.
- Дело в том, - издали повел свой рассказ Баклан, - что я долго не мог
жениться. Сначала, тогда еще... в молодости. Сами понимаете, может, я и не
красавец... Даже в школе с девчонками были проблемы. Во всех влюблялись, а
ко мне серьезно никто... Никогда!
Он говорил с такой искренней душевной болью, что довольные слушатели
сразу же покровительственно заулыбались.
- А когда женился... Как-то само собой получилось. Потому что она...
Она! Все получилось, как она хотела. Сама! Жена мне досталась... женщина
очень добрая и ласковая. А хозяйка какая! Да ну что там нахваливать... Даже
сына мне родила. Димочку. Вот однажды идем из магазина... Первой вышла
Катенька... А два уркагана бритых с цепями золотыми на руках, на шеях!
Перстней, как на цыганках! Два быка таких раскормленных стоят возле дверей.
И один говорит с наглой усмешечкой: "Вот, гляди, братан, какой я вежливый!
Даже шимпанзе уступаю дорогу!" А Катя, может, тоже не очень-то, по их
соображениям, соответствует стандартам... Не фотомодель, конечно. Но... Но
она же моя! Моя пара!
Баклан поднялся еще на одну ступеньку эмоционального накала - так
горячо, так взволнованно выкрикнул это, что самые чувствительные женские
сердца тут же пустили слезу, а суровые и недоверчивые мужчины грозно
нахмурились, всем видом осуждая хамов, оскорбляющих чужих жен.
- И вот Катенька выводит за ручку сыночка... Тут уж они стали совсем
наглеть, хватают ее за руки, ржут, как лошади недорезанные... "Она с
приплодом!" - смеются. Димочку пальцем по голове стучали. "Детеныш", -
говорят. А мне-то каково? Моя жена, мой ребенок. И что я могу сделать?
Ничего! Самому мелкому из них я по пояс! Люди собираются вокруг, тоже над
моими смеются... Катенька плачет, глаза по восемь копеек! И меня грустно
спрашивает: "Ты нас стыдишься?" Взяла Митьку на руки. Он к ней прижался,
прямо щекой к лицу... И тоже заплакал. Тоненько так... К ней прижимается, а
меня зовет: "Папка, - говорит, - скажи им, чтоб перестали". Тут меня и
пробило! - грозно крикнул Баклан, раскинув тощие руки, как крылья
буревестника.
И лица слушателей просветлели в ожидании кульминации и справедливого
возмездия.
- Подхватил я бутылку из урны, подпрыгнул да как шандарахну того
падлу, что ко мне ближе стоял! У него кровища из головы - фонтаном!
- Так бывает, - подтвердил пожилой бывалый дядька. - На голове кожа
тонкая, а сосудов больно уж много. Чуть порежешь, так и льет, так и льет!
Сразу же зашивать нужно, скорее в травмопункт!
- А дальше что? - торопили контролерши.
- Первый этот очень удивился, стоит, кровь свою на руках нюхает, а
второй не побежал спасать товарища, какой там травмопункт?! Он даже
наоборот! Тут остался и начал меня жестоко и упорно бить. Ударит, потом
подбежит, куда я падаю, и снова меня ударяет... Как тряпку какую-то...
Ногами так и футболит, - тут Баклан натурально горько заплакал. - У меня
потом экспертиза восемь переломов насч
...Закладка в соц.сетях
