Жанр: Электронное издание
Gloria02
...ешь, чем это кончается?
- Заболела, что ли? - удивился Пузырь.
- Тьфу, тьфу, тьфу! - испугался Толик.
- Ты что сказал? - Бабулька отодвинула корзины и наклонилась к
Пузырю. - Ты чего тут каркаешь? Я тебе за такие слова...
- А что я такого сказал? - пожал плечами Пузырь. - Всяко бывает. Вы же
сами и говорили. Я только спросил.
- Может, ты и сам болезный, - старушка зловеще усмехнулась, открыв
пластмассовые белые зубы, - а у нас в роду никто! Никогда!.. Срамных
болезней не было! Дураки были! Всегда. А этого... Толик! Останови машину!
Высади его, проклятущего! Может, он заразный какой! Потом не отмоешься. А
мы к младенцу едем. Нечего нам заразой дышать! Гони его, гони! Подхватишь
тут с ним. Стой, Толька! Кому говорю?
- Остановись, - попросил Пузырь. - Я уже почти приехал.
- Ну, старик, извини, что так, - ухмыльнулся Толик. - Бабка у нас...
- Отличная у тебя бабка! С такой не пропадешь! - Пузырь, вылезая,
обернулся к ней и сказал: - Счастливого пути, мамаша! Здоровья вам
небывалого! Удовольствий побольше и почаще! Старика не обижайте!
- Ты мне зубы не заговаривай, - старуха протянула руку, - ты деньги за
проезд плати!
- Так они же заразные? - засмеялся Пузырь, доставая бумажник.
- Ничего, я их утюгом проглажу. Для дезинфекции.
Пузырь протянул сотенную:
- Столько хватит?
- Мы милостыню не принимаем, - гордо заявила старуха. - Толька, у тебя
сдача есть?
- А сколько надо? - Толька посмотрел на бабушку через центральное
зеркало.
- Рубликов восемьдесят. Или семьдесят, - глядя на Пузыря, поправилась
жадная старуха.
- Оставьте. На подарок для малыша, - Пузырь хлопнул дверцей и зашагал
в переулок.
- Как знаешь! - крикнула ему вслед бабушка.
Машина уехала, и стало тихо.
Сонная вечерняя улица прямиком тянулась до самого горизонта, до едва
светлеющей закатной полоски. В ветвях старых лип вокруг редких фонарей
клубились мошки.
В небогатых деревенских домах редко где еще светились окна.
Вдалеке мелькнул одинокий торопливый прохожий.
- А всего-то половина десятого, - отметил Пузырь. - Напились мои
дорогие земляки небось и уже дрыхнут. Как в мирное время.
Калитка родительского дома, как всегда, распахнута настежь.
Николай прошел под жасминовыми кустами, поднялся по шатким ступенькам
крыльца, постучал в оконце:
- Ма, это я! Отворяй!
Раздалось шарканье старых башмаков, мама выглянула, улыбнулась.
- Кушать будешь? - вместо приветствия спросила она.
- Давай, - Николай прошел в дом.
Отец дремал на диване перед работающим телевизором.
- Не дергай его, - мать прижала палец к губам, - он очень устал. На
работе не платят. Вот и приходится ему подрабатывать в санатории. Ну его...
Пусть хоть сейчас подремлет. Он и по ночам почти совсем не спит. Прошлую
ночь до рассвета просидел в сарае, на твою новую машину любовался. И так
понюхает, и так посмотрит. На всех сиденьях пересидел, даже в багажнике
повалялся. Капот откроет - ахает, что и так, мол, здорово, и тут
замечательно! Очень она ему понравилась. Прямо влюбился. Как малолетний
дурачок. Название ее выучил, пишет везде, на каждой бумажке. Иностранными
буквами.
- Я оставлю вам денег. Нам премию выписали, - Николай сел за стол под
оранжевым абажуром, вытащил бумажник. Хотел дать пятисотенными, но
постеснялся, подумал, что, наверное, слесаря столько не получают. Нарочно
отсчитал тысячу мятыми сотнями и полусотенными.
- Большую премию заработали, - обрадовалась мама. - А сами-то
начальники небось себе еще больше захапали. У нас всегда так. Кто работает,
тому поменьше. А у начальства руки загребущие. Ты сам-то как? Тебе хватает?
- Я как-нибудь перекручусь. Скоро зарплата.
- Хорошие деньги платят? - Мать поманила сына на кухню. - Я тебя там
покормлю.
- Деньги маленькие, но хорошие. Трудовые, - успокоил ее сын. -
Честные.
Он встал и пошел за матерью на кухню.
- Молодец! - Мать прижалась к его широкой груди. - Когда ты за ум
взялся, все не нахвалятся на тебя. Мне так приятно. Отец беспокоится:
сколько лет ты за такую машину будешь выплачивать? Может, мы дом продадим?
Пока у сестры поживем, а? Или на квартирку поменяем с доплатой. Зачем нам
такое хозяйство? Сил нет тянуть эту лямку.
- Ма, не волнуйся! - Николай занервничал. - Я же говорил - не моя это
машина. Меня товарищ попросил. Ему некуда ставить. А он боится, что угонят.
Я сейчас за ней пришел. Он гараж купил, просил меня вернуть машину.
- Какой же ты у меня дурачок! - разогревала на плите борщ в
кастрюльке. - Вечно ты у всех на побегушках. Кто-то попросил посторожить
машину... Теперь он приказал тебе эту машину пригнать. А ты и разбежался!
Пусть сам приедет и заберет! Не пущу я тебя по ночам ездить. Оставайся
ночевать здесь. Поешь и спать ложись! Не пущу!
- Ма, я же обещал. Это мой начальник цеха! Как я перед ним буду?
- Он своих подчиненных в холуев превращает? Хорошие у вас порядки.
- Какие есть. Мне не приходится выбирать.
- Ничего, сынок, ты сможешь. Ты выстоишь. Будет трудно только первое
время. Через пару лет все уже будет по-другому. Ты у меня трудолюбивый,
руки у тебя золотые. Сам в начальники выбьешься. Бригадиром станешь. Женить
тебя надо. Ты еще никого не присмотрел?
- Отстань, ма!
- Что значит - отстань? Ты у меня больной? Или дурак? Почему без
женщины живешь? Или у тебя случайные связи?
- Разные бывают. И случайные тоже.
- Нельзя так, сынок. Ты уже, можно сказать, совсем пожилой. Через год
за тебя никакая приличная девушка не пойдет.
- Побежит! - рассмеялся Николай. - Только пальцем поманю.
- Значит, все-таки есть? - обрадовалась мать. - Ты, Коленька, береги
себя. Тебе много горя испытать пришлось. Много тяжких испытаний. А жизнь
впереди долгая, трудная. Ты же молодость свою упустил, протратил на...
- Не грузи меня, ма.
Мать поставила перед ним тарелку:
- Не горячо? В заводской столовой хорошо кормят?
- Нормально. Дай сметаны.
- Без сметаны обойдешься. Майонез в пакетике.
Николай из сморщенного пакетика выдавил тонкую струйку, размешал.
- Чего это вы тут без меня шушукаетесь? - На кухню зашел отец. -
Здорово, брехло! - поприветствовал он великовозрастного сына.
- Зачем ты так, отец? - Мать обиделась за чадо. - Прямо с порога... ни
за что.
- Как это - ни за что? То говорит, что машину новую прикупил, то вдруг
машина оказывается начальникова. Я спрошу на заводе, как начальник цеха
такую драгоценность купил? На какие трудовые сбережения?
- Тебе это надо? - Николай подвинулся, давая отцу место рядом. - Тоже
мне правдоискатель.
- Ты ему жизнь испортишь! - накинулась мать. - Он только стал
подниматься. Работает, живет спокойно. А ты со своими подозрениями... Мало
тебе нашего горя?
- Ладно, ладно, - пошел на попятную отец. - Не буду я проверять его
начальника. Пусть себе ворует пока. Судить будут, я тогда и выступлю. Как
свидетель обвинения.
- Договорились, - кивнул Николай, поднимаясь из-за стола. - Спасибо,
ма. Лучше тебя никто борщ не варит! В целом мире!
- Ты куда? - расстроился отец. - Даже поговорить не хочешь?
- Начальник его с машиной ждет. Ему в темноте ехать, - объяснила
мать. - Он же не остается у нас ночевать.
- Да слышал уже, - поднялся отец вслед за сыном. - Хорошая машинка.
Добротно сделана. Каждая мелочь с умом! Жаль расставаться.
- Ничего, отец, - сказал Николай, выходя на крыльцо, - мы себе другую
купим. Не хуже.
- Ты по городу на какой-то иномарке гоняешь? - спросил отец.
- Да, товарищ один дал свою развалюху. Я ее понемножку ремонтирую, а
он мне кататься разрешает, - врал без зазрения совести Николай родителю.
Они прошли между огородных грядок к дальнему сараю.
Этот сарай особенно нравился Николаю не только тем, что здесь всегда
располагалась домашняя мастерская, еще со времен деда и прадеда, но и своим
особым устройством. Вход в сарай был с жилого двора - обычная дверь, засов.
А задняя стенка - ворота! С выездом на совсем другую улицу! Очень удобно.
Особенно тогда, когда нужно остаться незамеченным даже ближайшими соседями,
как теперь.
- Попроси у своего начальника описание этой модели, хорошо? - попросил
отец. - Я хочу подробнее... познакомиться.
- Договорились, - Николай залез на водительское место. Из бардачка в
подлокотнике достал ключи.
- Я тут прибрался в салоне, - похвастался отец. - Думал, что твоя...
Так бы не стал.
- Да я заметил. Даже в бардачке весь мусор убрал.
- Там какие-то бумажки мятые были с телефонами, цифрами. Я подумал,
что это от старого хозяина осталось. И не выбросил.
- Спасибо. Где они?
- Сейчас принесу.
Николай не стал заводить мотор. В тесном помещении сразу набралось бы
выхлопных газов, да и соседи могут услышать. Тут такая тишина! Даже
соседский храп ночью слышно из дома с противоположной стороны улицы.
Но Пузыря сейчас гораздо больше беспокоило то, что отец наследил по
всей машине. Протирать ее целиком - безумие. Да и где это делать? Придется
жечь. Пузырь покопался в карманах, нашел зажигалку.
- Не знаю, что и делать, - задумался Николай и проговорил
вполголоса: - Начальник МУРа... Они там все вычислят. И тогда погорим все.
А так - только тачка...
- Жаль, конечно, - сказал отец, заходя в сарай. - Я к ней привык уже.
К хорошему быстро привыкаешь. Обещал дяде Жене покататься. - Он положил на
сиденье рядом с сыном полиэтиленовый пакет, в котором виднелась небольшая
пачка разрозненных мятых обрывков, разглаженных бумажек.
- Ты никому не показывал машину?
- Разве от такой радости удержишься? - смущенно пожал плечами отец. -
Кум заходил, с ним поглядели. Он мужик толковый. Сразу оценил!
- Еще кто?
- Да мало ли...
- Теперь весь город будет знать, что я подхалимничаю перед начальником
цеха, - сокрушенно покачал головой сын. - А мне как работать потом? Хоть из
города беги!
- Ничего страшного. Я их предупреждал - молчать! Сказал, что мы еще
думаем, брать или не брать. Соврал, что твой дружок из Москвы предлагает
купить. Номера-то московские.
- Да, начальник цеха на тестя машину записал, сам понимаешь.
- Понимаю, чего уж там.
- Ну, я поехал. Забудь ты про эту тачку. Совсем забудь! Даже если
кто-то и будет вспоминать, говори, что привиделось, что никогда и не было
ничего подобного. Ты меня понял?
Отец согласно кивнул.
- Повтори! - приказал сын.
- Никогда и не было ничего подобного.
- Я тебе просто не хотел говорить, чтоб не сглазить. Но у меня тут...
Мы с ребятами по вечерам хорошие машины ремонтируем. Большие деньги гребем.
Я коплю. Хочу нормальную тачку взять. Месяца через два, я так думаю, вместе
в Москву поедем. Выберем. А пока... Я тебе завтра большой автомобильный
каталог привезу. Ты все изучи хорошенько, чтоб мы не лопухнулись.
- Это я могу, - обрадовался отец. - Как-никак среднее техническое
образование! Зря, что ли, учился! Только чтоб сторожем на вахте да
дворником в санатории работать?
- Отворяй ворота!
- Ну, бывай, сынок! Приезжай почаще.
Николай завел мотор, включил габариты, фары и, как только ворота
раскрылись, решительно выскочил в темноту.
На задворках грунтовая дорога изъедена дождями, ямами и кочками. Но
высокий джип без напряжения пошел по бездорожью.
Пузырь решил проехать по дороге до асфальта, потом с лесного поворота
уйти на бетонку, проскочить до лесничества и только там уходить в чащу.
Над рекой есть высокое место, которое хорошо будет видно из санатория.
Когда машина загорится, нужно бросить в огонь пару патронов для
звукового эффекта. Если все будет развиваться нормально, то и бензобак
взорвется. Тогда-то уж наверняка отдыхающие не пропустят такого
развлечения. И тут же в милицию сообщат. Самым натуральным образом.
- Твоя последняя поездка, - Николай с сожалением похлопал машину по
приборной панели, включил магнитолу. - Спой напоследок.
В эфире на УКВ только хрипы и завывания. Сунул кассету, да что-то не
туда пошло, пленку зажевало.
- Ну и ладно, все равно ремонтировать не будем, - вздохнул Пузырь,
выворачивая с грунтовки на шоссе.
И тут в зеркало заднего вида он заметил, что кто-то с потушенными
фарами вслепую пробирается по его следам, но машина у них явно слабее -
буксует, скатывается в ямы...
- Оба-на! - вздрогнул от неприятной неожиданности Пузырь. - А нас тут
ждали! Какая досада! По пресеченке мы вам показали... Теперь
продемонстрируем на асфальте.
Неизвестный преследователь, видимо, надолго застрял еще на подъезде к
повороту, а Николай уже в полную мощь рванул по шоссе!
У Пузыря не было никаких сомнений в том, что это были менты. Кому еще
нужно торчать ночью в захолустье и выслеживать машину начальника МУРа?
- Столичные менты... Значит, давно разнюхали, - рассуждал Николай. -
Отец разболтал. Всему городу показывал! Значит... Они меня будут брать!
Впереди спаренной звездочкой сверкнули фары встречного автомобиля.
Пузырь сощурился и вдавил в пол педаль газа.
Разворачиваться в обратную сторону не имело никакого смысла - там
город! Уж там-то нет проблем выставить заслон, размотать шипы поперек
дороги. Продолжать лететь вперед - тоже опасно! Он, этот неизвестный мент с
потушенными фарами, уже сообщил по своей маломощной казенной рации всем,
занятым в операции, что сам застрял на грунтовке, что нужно подхватить
преследование, что лучше всего это сделать на повороте к лесничеству.
Местные оперы уже в пути и доложили в центр, в штаб: мол, вооруженный
преступник катит по шоссе в сторону от столицы! Встречайте!
- Вот! Новый поворот! - неожиданно завопила магнитола. - И мотор
ревет! Что он нам несет?
- Давай, роднуля! - обрадовался живому голосу Николай. - Ты прямо как
живая!
Стремительно приближаются фары встречной машины. Лоб в лоб!
Огромная фура мелькнула, как пуля у виска!
И тут же - за ней, за ее кормовыми огнями - Пузырь резко бросил свою
машину в левый поворот! Резина завизжала, как резаная свинья, машину
накренило, подбросило на съезде в кювет!
И джип рухнул, словно в пропасть!
Песня так же резко оборвалась, как и началась. Что-то загрохотало и
покатилось в багажнике. Удар передними колесами!
Перед фарами метнулось дерево, машина высоко подпрыгнула, мотор
взревел, вхолостую прокручивая колеса в полете...
И начался стремительный слалом! Пузырь вертел рулем - джип, словно
изгибаясь змеей, чудом огибал деревья!
- Нам бы и фары выключить! - стиснул зубы Николай. - Но тут на ощупь
не проберешься...
Резко затормозил - машина по инерции проползла, скользя по влажной
траве, и остановилась за несколько сантиметров до ствола большого дерева.
Мотор заглох.
И тут в тишине со стороны леса донеслись дальние завывания
пронзительной милицейской сирены.
Пузырь выключил габариты, вышел из машины, прислушался.
По противоположной стороне шоссе с хищным урчанием медленно проехал
милицейский "газик". Остановился и выключил двигатель.
А милицейская сирена затихла где-то в стороне, удаляясь все дальше и
дальше.
Николай подумал, что облава у них получилась громкая и многолюдная.
Наверняка из Москвы набежали. Зарабатывают премии и продвижения.
- Опасного урку ловят! - прошептал он со злостью. - Может, и ордена
поймают. Интересно, а из моих кого-нибудь уже взяли? Допрашивают, бьют...
Милицейский "газик", видимо не найдя место съезда на той стороне,
проехал вперед, потом двинулся еще дальше.
У Пузыря не получалось никакого эффектного сожжения на холме.
Нужно было как можно быстрее и надежнее избавляться от машины. И тихо!
Молниеносно в голове прокрутилась сотня вариантов: сжечь здесь - тут
же на огонь слетятся, прочешут лес, найдут! Другие девяносто девять
предложений не лучше. Но сто первое!..
Родные места! Правильно говорится, что в родном доме и стены помогают.
В родном лесу Пузырю должно было помочь болото!
- Через лес подъехать практически невозможно, - вспоминал Пузырь, - а
на поле я теперь не выскочу... Шоссе, считай, для меня перекрыто. Как
вывернуться?
Это болото всегда было местом укрытия для местных пацанов. Тут они
прятались от учителей и родителей, тут учились курить, сюда приводили своих
первых девчонок.
- Спрятать машину не получится, - соображал Пузырь, - но можно хорошо
утопить. А на случай, если поднимут... Все равно придется жечь бумажки!
Николай прислушался - тихо. Забрался в кабину, завел мотор. Сами
зажглись габариты и ближний свет.
Он осторожно отъехал назад, повернул, объехал опасное дерево и покатил
вправо - за высокие ореховые кусты.
Болото - не река, не озеро. Туда с разбегу, с обрывчика не сиганешь.
Начинается топь издалека с вязкой чавкающей поляны. Как твердый студень,
заросший крепкой травой.
- Надо на скорости промахнуть до вонючих кочек, - Пузырь разогнал
машину, насколько это возможно. - А там... Засосет!
Разметая брызги в стороны, джип на широких протекторах пронесся по
лужам в траве, пружинисто прыгнул в воду, пропахал, зарываясь носом в
кочки. И забуксовал.
- Нормально! - обрадовался Пузырь, увидев, что машина прямо на глазах
погружается в воду, забурлил пар, остужая раскаленный движок, вот уже и
перед лобовым стеклом захлюпало.
Он попытался открыть дверь - никак! Наверное, дверь на ухабах
перекосило! Или трясина снаружи давит? Ему стало жутко! Вот так ни с того
ни с сего утонуть в этом поганом джипе!
- Омут или взлет! - снова заорала магнитола, каркая несчастья. - И не
разберешь, пока не повернешь!
- Задняя дверь у тебя изнутри открывается? - перекрывая магнитолу,
закричал Пузырь, оглядываясь назад.
Он откинул сиденье, задрал ноги - уперся в лобовое стекло! Выдавить
сразу не вышло! Ударил двумя ногами!
Только с третьего раза получилось - стекло в углу подалось,
образовалась щель, в которую хлынула холодная вонючая жижа.
Еще поднажал - стекло выпало на капот.
Пузырь, не забыв прихватить полиэтиленовый пакет с бумажками и
документами, вылез наружу, забрался на крышу гибнущей машины, осмотрелся и
прыгнул туда, где, по его мнению, было ближе всего до твердого берега.
Прошел, увязая по пояс в жиже, и уже поднимался к траве, когда сзади
раздался странный, ужасающий звук - громадный глоток, будто какой-то
исполин проглотил что-то и отрыгнул!
Николай, резко обернувшись, увидел только, что джип, задрав корму с
ярко горящими красными фонарями, мгновенно погрузился в пучину, оставив на
поверхности круглые пузыри грязи, которые нехотя лопались, заражая воздух
липкой мучительной вонью.
- Получилось, - Пузырь, выйдя на твердую почву, отряхнул, как мог,
куски скользкой грязи, ряски и тины, болотную жижу с ног. - Где моя
зажигалка?
Зажигалка оказалась на месте.
Раскрыв пошире пакет, Пузырь засунул в него руку с горящим пламенем,
поджег бумаги, обжегшись, отбросил пакет в сторону. Полиэтилен в огне
расплавился. Маленький огонек высветил вокруг себя небольшой мирок - острые
лезвия осоки, веточка со сверкающей капелькой на листочке...
- Плохо горит в мокрой траве, - шепнул Николай, зябко поежившись.
- Стоять! - твердо сказал кто-то из темноты.
Николай даже не вздрогнул. Было заранее совершенно ясно, что именно
этим и кончится. Он только глубоко вздохнул и обреченно поднял над головой
руки.
- Опусти руки и иди вперед, - голос замначальника нетрудно было
узнать. - Так-то мои указания выполняешь?
- А люди твои где? - шепотом спросил Николай, опуская руки и стараясь
хоть что-то разглядеть в полном мраке.
- Наверху! На шоссе меня ждут.
- Будете брать? - Николай расслабленно сел прямо в лужу.
- А что брать? - шепотом закричал замначальника. - Мы же с тобой
договаривались! Ты бросаешь машину в лесу! Бросаешь в лесу! Попортишь
маленько и бросишь! А ты?
- Что - я?
- Не прикидывайся идиотом! Ты меня подставляешь! Конкретно! Я что, не
понимаю? Ты нарочно утопил машину! Чтоб меня посадить! Но я тебя за собой
потащу! Я сяду, а ты ляжешь! Про тебя такое знаю!
- Ты что мелешь?
- Не надо грязи! - бесновался Ширяев. - Заткнись, а то я тебя
пристрелю! - В темноте перед лицом Пузыря сверкнуло дуло пистолета. -
Конкретно! Я уже в МУР рапортовал, что мы нашли джип... Группу на
задержание послал... А теперь? Что мне теперь говорить, как объясняться?
- Так это был... ты? - Пораженный Николай встал, расправляя широкие
плечи. - Зачем? Это ты виноват! Сам! Зачем ты меня гнал?
- Потому что ты своевольный дурак! Тебе нельзя верить! Ты обещал одно,
а сделал другое! Ты не слушаешь команду! Нужен один командный центр, чтоб
все срасталось и получалось! А ты не умеешь работать в системе! За тобой
нужен постоянный жесткий контроль!
- Ты меня, падла, выслеживаешь?
- Как иначе тебя заставить делать то, что нужно?
Пузырь левой рукой - молниеносным ударом - выбил пистолет и тут же
правой вмазал начальнику в морду!
Тот, на удивление, оказался крепче, чем предполагалось, устоял и
ответил.
Пузырь, поскользнувшись, упал, ухватил начальника за ноги, и они
сплелись в чавкающей болотной жиже.
Топили друг друга, хрипели, выворачивая руки, давили, ломали...
Наконец начальник не выдержал:
- Сдаюсь! Отпусти!
Николай выпустил его из железного захвата и отвалился на спину, тяжело
дыша.
- Все равно я тебя, мразь, задавлю... Не сейчас, потому что твои в
машине сидят, а чуть попозже, когда ты и не прочухаешь.
- Подумай сам, - прокашлялся начальник, - тебе без меня не прожить.
Это факт! Хоть и печальный. Как и мне без тебя. Мы с тобой, как на
подводной лодке, отсюда не сбежишь. Так что давай не бузи. Нервишки у всех
сдают. Поднимайся, поехали по домам. Что-нибудь придумаем. Ведь могли же
мальчишки и утопить в болоте. Пусть осушают, поднимают, если нужно. Скажем,
что преследовали, а они, мальцы, по болоту скрылись. Тут всегда молодняк
тусуется.
- Будут их раскручивать. Все равно на моего старика выйдут, - встал
Николай и подал руку начальнику. - А там...
- Да ты что? - возмутился тот. - Это нам совершенно не нужно. Ниточка
потянется... Нам от твоего старика подальше держаться нужно.
- Он всем родственникам и знакомым растрепал.
- Ничего. Не пойман - не вор.
Они поднялись и зашагали в сторону шоссе.
- Только ты без меня езжай, - решил Пузырь.
- Не доверяешь?
- А как мы тут с тобой встретились? Ты не подумал, что ты своим
скажешь?
- Мои - это верные и проверенные кадры! Что я им скажу, то они и
повторят. Значит, так... Я за тобой заехал к твоим родителям, потому что на
задержании ты должен быть. Мальчишки - твой контингент! Ты их всех хорошо
знаешь.
- Мы за ними гнались до самого болота. Они знали, что на болоте мы их
не поймаем.
- Так точно. Мы за ними гнались, кричали...
- По голосам было ясно, что это не наши пацаны. Никого не признал, -
уточнил Пузырь.
- Это уж как ты хочешь, - вздохнул начальник. - Но нам за что-то
зацепиться надо.
- Где пакет обгоревший? - встрепенулся Николай, вспомнив о бумажках.
- Вот он, - начальник вытащил из кармана горелый комок. - Мастерство!
Его не пропьешь, не потеряешь.
- Когда только успеваешь?
- Всегда!
Они по косогору поднялись на дорогу. Милицейский "газик", стоявший
вдали, включил фары, обозначив свое пребывание, и двинулся навстречу.
- Догнали, товарищ начальник? - спросил водитель, распахивая перед
ними дверцы.
Он нисколько не удивился, увидев рядом с начальником такого же
грязного и мокрого Николая. Даже не поздоровался, как будто они и не
расставались.
- Николай Иванович, - серьезно спросил водитель, - вашу машину сюда
вызвать или вы с нами поедете?
- С нами, - сказал начальник. - Гони в санаторий. Там в баньке
помоемся, нам одежонку почистят, посушат. Нельзя домой в таком виде
являться.
- Правильно, - буркнул недовольный Пузырь, залезая на заднее
сиденье. - У них выпивка найдется?
Шофер молча протянул фляжку:
- Водочкой не побрезгуете?
Глава пятнадцатая.
Это был весьма интересный со стратегической точки зрения дом. Стоял
он, с одной стороны, обособленно, с другой же стороны - имел форму подковы,
две арки, ведущие во двор, два выхода - парадный и черный - для каждого
подъезда, а также общий для всего дома чердак с выходами на него опять-таки
из каждого подъезда. С одной стороны от дома пролегало шоссе, по которому
постоянно ехали машины - неподалеку начиналось кольцо, - с другой стороны
были гаражи и железнодорожное полотно. Конечно, черный вход давно был
заколочен, но это ведь пара пустяков - досочку оторвать или там ключ
припасти. Короче, дом был вполне удобен для того, чтобы, как говорится,
"уйти огородами". Денис Грязнов ходил вокруг дома и считал, сколько же ему
понадобится сотрудников для засады.
Вчера он не поленился, нашел агентство по продаже недвижимости,
которое показывало продающуюся квартиру именно в этом доме - Денису опять
сильно повезло, - только в другом подъезде. Это, впрочем, было уже неважно.
Зато вид Дениса, осматривающего дом так, словно собирается делать с него
маленькую копию, не должен был никого во дворе удивить.
Квартира номер пятнадцать находилась в первом подъезде на третьем
этаже. Дверь в квартиру вела самая обыкновенная. В принципе особенных
сложностей возникнуть при задержании не должно. Третий этаж, высокие
потолки - не улетит же Пузырь на крыльях любви. А для прыжков с парашютом
низковато
...Закладка в соц.сетях
