Жанр: Электронное издание
akvitani
...нуло к обочине и остановилось так неожиданно, что Валери
швырнуло на спинку переднего сиденья. Черноволосая голова резко повернулась к
ней, в угольно-черных глазах смешались страх и ненависть, такое выражение Валери
видела иногда в глазах Джоэла, когда он просыпался от ночных кошмаров. Шофер
проглотил слюну, пронзительный взгляд чуть смягчился, страх ушел. Снова
повернувшись к рулю, он ответил очень просто:
- Я редко думаю о генералах, мэм. Так куда мы едем, миссис? Счетчик
работает.
- Не знаю... Телефон... Мне нужно позвонить по телефону. Вы подождете, пока я
позвоню?
- А деньги у вас есть? Или капитан отобрал все? Моя благотворительность
имеет свои границы, леди. Я не получаю компенсации за славные подвиги.
- У меня есть деньги. Я вам хорошо заплачу.
- Покажите хоть одну бумажку.
Валери порылась в сумочке и достала стодолларовый банкнот.
- Этого хватит? - спросила она.
- Этого хватит с избытком, но не повторяйте подобных номеров с первым
встречным таксистом. Быстро попадете в морг на должность покойницы.
- Я в это не верю.
- Значит, вы из великодушных и свободомыслящих? Ну-ну, когда-нибудь вас
ещё зажмут в угол вот такие свободомыслящие. А по мне - пусть они все горят
синим пламенем! Вас-то, понятно, никогда ничего не достает. Парочка
изнасилований в вашем шикарном пригороде - и тут же начинаются всякие дискуссии,
стибрят горсть серебра или драгоценностей - страховая компания все покроет! А
наша страховка - пистолет под подушкой. И да поможет Бог тому, кто попробует
отнять его у меня.
- Пожалуйста, телефон-автомат.
- Счетчик оплачиваете вы, леди.
Они остановились у телефонной будки на углу Мэдисон и Семьдесят восьмой
улицы. Валери вышла и достала листок с телефоном ВВС. Опустив монетку, набрала
номер.
- ВВС, группа личного состава, Денвер, - послышался голос дежурной.
- Не могли бы вы помочь мне, мисс, - сказала Вэл, следя через стекло
будки, не появится ли среди машин коричневый седан с надписью "Армия США". - Я
разыскиваю одного офицера, собственно, он - мой родственник...
- Минуточку. Переключаю вас на другой номер.
- Личный состав, Денвер, - отозвался голос, на этот раз мужской. - Сержант
Поттер.
- Сержант, я разыскиваю одного офицера, - повторила Валери. - Он мой
родственник и передал через тетку, что ему нужно срочно со мной связаться.
- Он служит в Колорадо, мэм?
- Я не уверена.
- Так где: в Спрингсе? В академии? В Лаурифилд или, может быть, в
Шайеннских горах?
- Я не уверена, что он служит в Колорадо, сержант.
- Тогда почему вы звоните сюда?
- Ваш телефон был в справочнике.
- Понятно. - Сержант помолчал, а когда заговорил, его голос звучал подобно
записывающему аппарату. - Офицер этот сообщил, что разыскивает вас?
- Да.
- И не оставил ни адреса, ни телефона?
- Может, и оставил, но тетка потеряла его. Она у нас довольно старенькая.
- Порядок розыска таков, мисс. Вы должны подать письменное заявление в ЦЛС
- Центр личного состава - на военно-воздушную базу Рэндолф в Сан-Антонио, штат
Техас. В нем вы изложите свою просьбу, указав фамилию и звание офицера.
Заявление будет рассмотрено в установленный срок.
- У меня нет на это времени, сержант! Я постоянно в разъездах. Даже сейчас
я звоню вам из аэропорта.
- Весьма сожалею, мисс, но таковы правила.
- Никакая я вам не "мисс", а мой кузен - генерал, и ему в самом деле нужно
поговорить со мной! Я просто хочу знать, где он, а если вы не можете сказать мне
этого, позвоните ему сами и назовите мое имя и фамилию. Я перезвоню вам через
некоторое время и сообщу номер телефона, по которому он сможет меня найти. Так,
я полагаю, не будут нарушены никакие ваши правила. Поверьте мне, дело срочное.
- Генерал, мэм?
- Да, сержант Портер. Генерал Эббот.
- Сэм Эббот? Простите, я хотел сказать, генерал Сэмюэл Эббот?
- Он самый, сержант Портер.
- Поттер, мэм.
- Постараюсь запомнить.
- Ну что ж, здесь нет никакой тайны, мисс... мэм. Любой и каждый знает, где
находится генерал Эббот. Он известный офицер, о нем часто пишут в газетах.
- Так где же он, сержант? Я лично передам ему, что вы пошли навстречу -
ему и мне.
- Военно-воздушная база Неллис, штат Невада, мэм, совсем рядом с ЛасВегасом.
Он командует эскадрильями ускоренной подготовки. Все командиры
эскадрилий проходят курс повышения летного мастерства. Это такой человек... Не
будете ли вы любезны назвать свою фамилию?
- О Господи! Объявляют посадку на самолет! Спасибо, сержант! - Валери
повесила трубку, продолжая оглядывать улицу и одновременно пытаясь решить, что
ей делать - позвонить Сэму сейчас или попозже. И внезапно она сообразила, что не
может позвонить: все разговоры по кредитной карточке фиксируются: кто звонит,
откуда и куда. Она вышла из кабинки и вернулась в такси.
- Леди, если не возражаете, я бы предпочел убраться отсюда, - сказал шофер
с плохо сдерживаемой тревогой в голосе.
- А в чем дело?
- У меня в машине есть приемник, работает на частотах полицейской
патрульной службы - так, на всякий случай, мало ли что может случиться
поблизости. Ну и вот, только что сообщили: на углу Мэдисон и Пятьдесят пятой
армейский капитан был избит чернокожим шофером такси. Машина скрылась в северном
направлении. К счастью, они не знают ни номера, ни названия фирмы, но описание
довольно точное:
"Черномазый подонок с кулаком шестидесятого размера". Вот так эти сукины
сыны представили дело.
- Поехали, - сказала Вэл. - Мне очень неприятно это говорить, но в данный
момент мне нельзя быть замешанной в скандале, это - чистая правда. - Такси
рванулось вперед и свернуло на Восемьдесят первую улицу. - А... мой муж... он что,
выступает в качестве пострадавшего? - спросила она, вдруг встревожившись.
- Нет, здесь я чист, - ответил шофер. - Видно, он и в самом деле изрядно
колотил вас. И теперь предпочел просто смыться. Воздай ему, Господь, за его
доброе белое сердце. Так куда мы?
- Никак не соображу.
- Счетчик в вашем распоряжении.
Нужно попасть в Лас-Вегас, но возвращаться в аэропорты Кеннеди или ЛаГуардиа
опасно. Такое её действие легко предсказуемо. И тут она припомнила.
Примерно пять-шесть лет назад они с Джоэлом проводили уик-энд у друзей в ШартХиллс,
штат Нью-Джерси; позвонил Натан Саймон и сказал, что Джоэлу придется
немедленно лететь в Лос-Анджелес, потому что в понедельник им предстоит вести
переговоры. Джоэл улетел тогда из аэропорта Ньюарк.
- Вы можете отвезти меня в Ньюарк?
- Хоть на Аляску, леди, но и в Ньюарке должен быть какой-то адрес.
- Аэропорт.
- Это уже лучше. Можно даже сказать - самое лучшее. В Ньюарке у меня
братец, и, надо думать, он все ещё жив-здоров. С Шестьдесят шестой я махну через
парк, а потом - к туннелю Линкольна. Не возражаете, если я снова послушаю
приемник?
- Валяйте.
Шофер нажал кнопку, и послышался ясный четкий голос:
"Инцидент на углу Пятьдесят пятой и Мэдисон снимается с контроля. Десятый
участок отменил розыск, поскольку пострадавший отказался от сотрудничества и не
назвал себя. Всем патрульным машинам нести обычную службу. Мы никому не
навязываемся со своей помощью. Так-то, братцы".
- Да, теперь он и мой брат! - с облегчением закричал шофер, выключая
радио. - Вы слышали: "Инцидент снимается с контроля"? Так говорили и во
Вьетнаме, даже на больших пресс-конференциях, когда подсчитывались потери. Если
подумать, и он мог бы там оказаться, не с прессой, конечно, а просто как потеря.
И когда же они хоть чему-нибудь научатся?
Валери наклонилась к переднему сиденью:
- Я спрашивала вас о... Вьетнаме. О генерале Делавейне. Расскажите чтонибудь
о нем.
Прошла почти целая минута, пока чернокожий шофер вновь заговорил, и, когда
он, наконец, нарушил молчание, голос его звучал тихо, даже отрешенно.
- Моя водительская карточка у вас перед глазами, леди. Я везу вас в
аэропорт Ньюарка, за это вы платите, и не требуйте у меня ничего сверх этого.
Остальную часть пути они проделали молча, ощущение давящего страха
наполняло машину. "О Боже, - думала Вэл. - И это по прошествии стольких лет..."
В туннеле и на Турнпайке они попали в густой поток транспорта - начинался
уик-энд, и отдыхающие устремились в Джерси, к морскому побережью. На дороге в
аэропорт вообще творилось что-то несусветное: через каждые четверть мили
приходилось останавливаться или менять полосу движения. Наконец они дотащились
до парковочной площадки, и Валери вышла. Она уплатила шоферу сто долларов сверх
того, что было на счетчике, и поблагодарила его.
- Вы были более чем любезны и здорово меня выручили. Не знаю, почему вы
это сделали, но я всегда буду помнить об этом.
- Я вам уже говорил: это - мое дело. У меня есть на то причины.
- Мне бы хотелось сказать вам что-нибудь, что-нибудь такое, что помогло бы
вам.
- Не стоит и пытаться, леди. Зелененькой вполне достаточно.
- Нет, не думаю.
- Вполне хватит. Если, конечно, не подвернется чего-нибудь получше, но
такого в моей жизни не случается... А вы, миссис, поосторожней. Мне почему-то
кажется, у вас проблемы посложнее моих. Вы успели наговорить слишком уж много,
но я, конечно, ничего, ничего не запомнил.
Валери вошла в здание аэровокзала. Очереди перед кассами выглядели
удручающе, но прежде всего нужно было выяснить, к какой из них присоединиться.
Наведя справки, она через двадцать минут стояла к нужному окошку, а ещё через
час получила билет на Лас-Вегас на рейс двенадцать тридцать пять. До посадки
оставался целый час. Настала пора убедиться, имеет ли её затея какой-нибудь
смысл, можно ли рассчитывать на Сэма Эббота или она просто с отчаяния ухватилась
за эту идею - прошло уже немало времени, и человек мог измениться. Валери
разменяла двадцать долларов на двадцати-пятицентовики, надеясь, что этого
хватит. Потом спустилась эскалатором на первый этаж и направилась к телефону в
дальнем конце широкого коридора за магазинами. Справочная служба Невады сообщила
ей номер коммутатора авиабазы Неллис. Набрав его, она попросила соединить её с
бригадным генералом Сэмюэлом Эбботом.
- Я не уверена, что он уже пришел, - ответила телефонистка.
- О! - Валери совершенно забыла, что разница во времени составляет три
часа.
- Минуточку, он здесь. Сегодня у него утренние полеты.
- Кабинет генерала Эббота.
- Пожалуйста, попросите к телефону генерала. Фамилия моя Паркетт. Мисс
Вирджиния Паркетт, будьте любезны.
- Могу я спросить, по какому делу? - осведомилась секретарь. - Генерал
очень занят, он как раз собирается на летное поле.
- Скажите, что звонит кузина, с которой он давно не виделся. У нас в семье
горе.
- О, очень сочувствую.
- Пожалуйста, передайте ему, что я у телефона. Прошло столько лет... он
может не вспомнить моего имени. Тогда напомните ему, что в былые времена мы с
ним недурно обедали в Нью-Йорке. Дело действительно срочное. Я предпочла бы,
чтобы звонил кто-нибудь другой, но... жребий пал на меня.
- Да... да, конечно, я понимаю.
Валери казалось, что она очутилась в последнем круге ада. Наконец
послышался щелчок, а затем - голос, который она сразу узнала.
- Вирджиния... Паркетт?
- Да.
- Джинни из Нью-Йорка? Обед - тоже в Нью-Йорке?
- Да.
- Вы - жена, а не сестра.
- Да!
- Дайте мне ваш номер. Я перезвоню через десять минут.
- Это - телефон-автомат.
- Оставайтесь на месте. Продиктуйте его номер. Она назвала ему номер и
повесила трубку, раздумывая над тем, правильно ли она поступила, - впрочем,
разве у неё был какой-нибудь выбор? Она сидела в пластиковом кресле у телефона,
поглядывая на эскалаторы, на людей, входящих и выходящих из магазинов, жующих
что-то в баре. На часы она старалась не смотреть. Прошло двенадцать минут,
зазвонил телефон.
- Да?
- Валери?
- Да.
- Мне пришлось выйти из кабинета, чтобы не мешали. Где вы? Судя по коду,
это где-то в Нью-Джерси.
- Аэропорт в Ньюарке. В двенадцать тридцать пять я вылетаю в Лас-Вегас.
Мне необходимо срочно увидеться с вами.
- Я уже пытался звонить вам. Ваш номер дала мне секретарша Тальбота.
- Когда?
- Два дня назад. Я был в Мохавской пустыне на маневрах и до того
замотался, что даже не включал радио - газет у нас там не было. К телефону
подошел какой-то мужчина, и. когда он сказал, что вас нет дома, я повесил
трубку.
- Это был Роджер, отец Джоэла. Он мертв.
- Я знаю. Говорят, самоубийство.
- Нет!.. Я его видела, Сэм. Я видела Джоэла! Это все вранье!
- Об этом нам и нужно поговорить, - сказал генерал. - Позвоните мне, когда
прилетите. Под той же фамилией. Мне не стоит появляться в аэропорту - там меня
слишком многие знают. Я подумаю, где мы можем встретиться.
- Спасибо, Сэм! Спасибо! - с чувством сказала Валери. - Вы - единственное,
что у нас осталось.
- У нас?
- В настоящее время - да. А я - единственное, что осталось у него.
Забившись в самый темный угол вокзала, Конверс следил, как отходит поезд
на Оснабрюк, как огромные колеса, постанывая от напряжения, набирают скорость.
Он все ждал, что тишину ночи распорют свистки, поезд остановится, и полупьяный
проводник с криком выбежит из товарного вагона. Ничего подобного не произошло.
Почему? Может быть, проводник не просто пьян, а пьян в стельку? Может быть, шум,
поднятый животными, заставил его искать утешения в бутылке и укрепил в решении
не выходить из собственного загона? Или бесчувственное тело показалось ему
темным пятном и он не обратил на него внимания?
И вдруг Джоэл увидел, как по предпоследнему вагону дважды пробежал
человек, заглядывая под сиденья, потом его лицо прижалось к стеклу. Через
мгновение мужчина высунулся из верхней открытой половинки вагонной двери, в
буквальном смысле прижав пистолет ко лбу, и, морщась от станционных огней, стал
вглядываться в темноту.
Наконец убийца решился. Он ухватился за перила, перенес ноги через нижнюю
часть двери и грохнулся на землю, стараясь откатиться подальше от набирающего
скорость поезда. Охотник из "Аквитании" был в панике: он боялся упустить свою
жертву, боялся провалить задание.
Конверс юркнул за угол и побежал вдоль затененной стены здания к
автостоянке. Сошедшие с поезда пассажиры рассаживались по своим машинам, и лишь
две пары оживленно болтали. видимо ожидая, когда их подберут. К ним и в самом
деле свернул автомобиль, мужчины замахали руками, и вся четверка со смехом
отъехала. Стоянка опустела, да и станционное здание закрылось на ночь. Одинокий
фонарь на крыше освещал пустынную площадку, и высокие зеленые деревья,
обрамлявшие её, казались в этом освещении непреодолимой стеной.
Держась по-прежнему в тени, Джоэл перебегал от одного укрытия к другому,
пока не оказался под массивной аркой у задней стены здания.
Там он прижался спиной к стене и замер, держа револьвер в руке и
раздумывая, стоит ли его использовать, даже если представится такой шанс. Он
знал: то, что случилось в поезде, простое везение - ему не сравниться с
профессиональным убийцей. Тем более, он уже не тот молодой человек в джунглях,
каким был целую жизнь назад. Но стоило ему об этом подумать, как воспоминания
превратились в руководство к действию.
Конверс выскользнул из-под арки и бросился к углу здания. Грохнул выстрел,
и пуля ударилась в стену слева от его головы. Он бросился вправо, перекатился по
гравию, встал и метнулся в сторону от освещенного пространства. Еще три пули
просвистели, вспоров гравий у самых его ног. Он добрался до темной стены зелени
и нырнул в кусты, вдруг неожиданно осознав, что ему нужно сделать.
- Ox! О-ox! - вскрикнул он.
Джоэл пополз, изо всех сил продираясь сквозь сплетение зелени, и быстро
оказался примерно в десяти футах от того места, на котором издал свои крик;
затем он встал на колени и затих, вглядываясь в пробивающийся за кустами свет.
Все произошло как тогда, в джунглях, когда трое мальчишек в форме
безжалостно убили другого мальчишку. Перепуганные люди сосредоточивают свое
внимание на том месте, откуда до них доносится последний звук. Охотник
"Аквитании" крадучись появился из темноты у края железнодорожной платформы,
твердо держа пистолет обеими руками. Он направился прямо к тому месту,
маленькому пятачку в зарослях, откуда слышались стоны.
Пошарив по земле, Конверс нашел камень величиной с кулак, схватил его и,
затаившись, стал ждать. Сердце колотилось теперь где-то в горле. Его
преследователь был в пределах восьми футов от зеленой стены. Джоэл бросил камень
так, чтобы он упал справа от него.
Камень довольно громко ударился о землю, солдат "Аквитании" присел и
выстрелил в том направлении - два... три... четыре раза. Конверс поднял свои
револьвер и дважды нажал на спуск. Человек развернулся было в его сторону, но
вырвавшийся крик застрял у него в горле, и он, схватившись за живот, упал.
Думать, переживать, размышлять было некогда. Джоэл прокрался к своему
несостоявшемуся палачу, схватил его под мышки и затащил в кусты. Здесь он
остановился и, приложив пальцы к шейной артерии упавшего, убедился - выведен из
строя ещё один солдат "Аквитании", военной конфедерации Джорджа Маркуса
Делавейна.
Вокруг ни души, иначе бы уже раздавались крики и слышался топот бегущих
ног, кто-то наверняка вызвал бы полицию, и она уже успела бы прибыть на место.
Далеко ли отсюда до Оснабрюка? А ведь он читал расписание и пытался рассчитать
время, но все произошло так быстро и в такой жесткой форме, что ему просто не
удалось сосредоточиться на прочитанном. Впрочем, он знает, что до Оснабрюка
менее часа езды. Однако как же он объяснится на станции? О Боже, как?
Джоэл поднялся на платформу и увидел вывеску "Раине". Это уже кое-что - он
ведь считал только остановки, а не названия. И тут он увидел... Неужели свет?
Вдали, довольно высоко над землей, что-то виднелось. Вышка железнодорожного
диспетчера! Он видел их во множестве в Швейцарии, Франции... Они точками испещряли
европейский ландшафт, контролируя поезда, которые проносились по их сектору.
Джоэл побежал по путям, неожиданно подумав: а как же он сейчас выглядит?
Шляпа его затерялась, одежда в грязи, но клерикальный воротничок на месте,
следовательно, он все ещё пастор и им останется.
Джоэл добрался до основания лестницы, ведущей в будку, отряхнул одежду и
кое-как пригладил волосы, потом, собравшись с духом, стал подниматься по
железным ступеням. Наверху обнаружилось, что железная дверь будки заперта, но в
ней имеется окошечко, забранное толстым бронированным стеклом, - дань
предосторожности перед разгулом терроризма: скоростные поезда - мишень весьма
уязвимая. Конверс разглядел, что внутри было трое мужчин, склонившихся над
электронными панелями. Он постучал в металлическую фрамугу. Старший из мужчин
оторвался от зеленого экрана и подошел к двери. Он взглянул в окошечко и
перекрестился, однако его религиозности не хватило на то, чтобы открыть дверь.
Вместо этого из переговорного устройства над дверью послышался голос:
- Was ist los Hochwurden?"В чем дело, ваше преподобие? (нем.)"
- Я не говорю по-немецки. Вы говорите по-английски?
- Englander?"Англичанин? (нем.)"
- Ya..."Да... (нем.)"
Пожилой человек, обернувшись к остальным, что-то спросил. Сначала оба
отрицательно покачали головой, но потом один из них поднял руку и подошел к
двери:
- Ich spreche... немного, мистер энглэндер. Nicht входить сюда, verstehen"Я
говорю... Не... Понимаете? (нем.)"?
- Мне нужно позвонить в Оснабрюк! Меня там ждет женщина... фрау!
- О! Eine Frau?"О! Женщина? (нем.)"
- Нет, нет! Вы не поняли! Кто-нибудь здесь поблизости говорит поанглийски?
- Sie sprechen Dentsche?"Вы говорите по-немецки? (нем.)"
- Нет!
- Warten Sie"Подождите (нем.)", - сказал третий. Последовал быстрый обмен
фразами. Тот, который "немножко" говорил по-английски, снова повернулся к двери.
- Eine Kirche, - сказал он, тщательно выговаривая слова. - Церковь! Ein
Pfarrer, священник! Er spricht nur Englisch. Dril... t'ee strattes... there!"Только
он говорит по-английски. Идите прямо туда! (нем.)" - Немец указал пальцем влево;
Джоэл оглянулся. В отдалении виднелась улица. Он понял: где-то в трех кварталах
отсюда есть церковь, а там священник, который говорит по-английски, и, возможно,
- телефон.
- Поезд на Оснабрюк. Когда? - Джоэл указал на часы. - Когда? Оснабрюк?
Мужчина взглянул на панель перед собой. Он повернулся к Джоэлу и,
улыбнувшись (Джоэл не понял чему), произнес:
- Zwolf Minuten, Hochwiirden!"Двенадцать минут, ваше преподобие! (нем.)"
- Что?
- Zwolf... Твенацать.
- Двенадцать?
- Ja!
Конверс благодарно кивнул и загрохотал по железным ступенькам вниз.
Оказавшись на земле, он побежал в сторону уличных фонарей. А затем помчался
прямо посередине улицы, хватаясь за грудь и в тысячный раз давая себе слово
бросить курить. Когда-то он убедил Вэл отказаться от сигарет, но сам почему-то
не последовал своему совету. Считал себя неуязвимым - вот почему. А может,
заботился о ней больше, чем о себе? Хватит! Где же эта проклятая церковь?
Похоже, вон там, справа. Маленькая церквушка с глупыми башенками, а рядом
- крохотный домик, явно обитель местного священника. По короткой дорожке Джоэл
подбежал к двери с аляповатым распятием в центре - Иисус из рейнского камня - и
постучал. Дверь отворил сияющий благостной улыбкой толстяк с остатками седых, но
тщательно прилизанных волос.
- Ah, Guten Tag, Herr Kollege"А, добрый день, коллега! (нем.)".
- Простите, пожалуйста, - задыхаясь, проговорил Конверс, - я не говорю понемецки.
Мне сказали, что вы знаете английский.
- О да, надеюсь, что так. Я проходил послушничество на вашей родине.
Входите, входите, коллега! Визит собрата по служению Господу не грех отметить
рюмочкой шнапса. "Немножко винца" - так, кажется, говорят у вас. Да, да! У вас
на родине ценят понимание и сочувствие. Боже мой, вы такой симпатичный молодой
человек!
- Не такой уж и молодой, отец мой, - проговорил Джоэл, входя.
- Все относительно, не так ли? - Немецкий священник нетвердой походкой
вошел в комнату, несомненно служившую ему гостиной. На стенах висели фигурки
святых, дешевые каменные изображения на черном вельвете, в большинстве своем
женского пола. - Что вы предпочитаете? Есть шерри и мускатель, а для столь
редкого гостя найдется и портвейн, я приберегаю его как раз для подобных
случаев... Кто направил вас ко мне? Этот новичок из Ленгериха?
- Я нуждаюсь в помощи, отец.
- Господи, а кто в ней не нуждается? Или вы желаете исповедаться? Тогда,
ради Бога, давайте подождем до утра. Я люблю моего Господа Бога всей душой, а
все мои плотские грехи - они от сатаны. Да, да, я тут ни при чем! Архангел тьмы
- вот кто виноват!
Хозяин дома был пьян. Споткнувшись о подушечку для коленопреклонения, он
растянулся на полу. Конверс поднял его и заботливо усадил в кресло рядом со
столь желанным ему телефонным аппаратом.
- Пожалуйста, поймите меня, отец мой. Или, вернее, не поймите меня ложно.
Мне необходимо связаться с женщиной, которая ждет меня в Оснабрюке. Это очень
важно!
- Женщина? Сатана! Люцифер с огненными глазами! Или вы считаете себя лучше
меня?
- Нисколько. Очень прошу вас. Я нуждаюсь в помощи. Потребовалось не менее
десяти минут, чтобы священник сменил гнев на милость и взялся за телефон. Он
назвал себя слугой Господа, и через несколько мгновений Джоэл расслышал слова,
которые позволили ему, наконец, вздохнуть свободнее.
- Frau Geyner? Es tut mir leid..."Фрау Гейнер? Мне очень жаль... (нем.)" -
Старый священник и старая женщина проговорили несколько минут, из которых
последние тридцать секунд священник только кивал. Повесив трубку, он повернулся
к Конверсу: - Она ждала вас. - Священник удивленно нахмурился. - Она почему-то
решила, что вы сошли на товарной станции... С чего это вдруг?
- Я её понимаю.
- А я - нет. Впрочем, дорогу она знает и заберет вас минут через тридцать...
Ваш визит отрезвил меня, отец. Надеюсь, я не проявил какой-нибудь бестактности?
- Ну что вы! - воскликнул Джоэл. - Вы помогли человеку в трудную минуту,
что же здесь может быть плохого?
- Давайте выпьем. Забудем о шнапсе и о "стаканчике вина", все это ерунда,
не так ли? У меня в холодильнике хранится бутылка виски. Вы ведь американец, не
так ли?
- Да, стаканчик виски был бы весьма кстати.
- Прекрасно! Тогда пожалуйте в мою скромную кухню. Вот сюда. И не забудьте
опустить занавески, мой дорогой мальчик. Для прихожан это было бы слишком. Не
так ли? И все же, как бы оно там ни было, я - хороший человек. Я верю в это. Я
несу людям утешение.
- Нисколько в этом не сомневаюсь.
- Где вы обучались, отец?
- Католический университет в Вашингтоне, - ответил Конверс, довольный
собой, - как здорово, что он так быстро нашелся с ответом.
- Боже мой, а ведь и я там учился! - воскликнул прелат. - Ну, погоняли же
они меня, представляете? А помните этого, как его звали...
"О Господи!" - подумал Джоэл.
Фрау Гермиона Гейнер наконец прибыла и взяла Конверса в оборот. Это была
маленькая женщина, немного старше, чем предполагал Джоэл, с увядшим лицом и
большими яркими глазами, источавшими электричество, этим она напомнила ему
"монашку" с амстердамского вокзала. Он сел в автомобиль, она закрыла за ним
дверцу и защелкнула её на запор. Потом уселась за руль, и машина понеслась, в
считанные секунды набрав скорость шестьдесят миль в час.
- Не знаю, как и благодарить вас за все, что вы для меня делаете, - сказал
Конверс, устраиваясь на сиденье.
- Ерунда! - воскликнула старуха. - Я лично разыскивала летчиков, сбитых
над Штуттгартом и Мангеймом! Я плевала на солдат и прорывалась через все
преграды. И я ни разу не засыпалась! Эти скоты не смели меня тронуть!
- Я хотел только сказать, что обязан вам жизнью и хочу, чтобы вы знали,
как я вам благодарен. Я знаю, Валери, ваша племянница и моя... моя бывшая жена,
объяснила вам, что я не совершал тех вещей, которые мне приписывают. Она права,
я не делал этого.
- Ах, Валери, она - милое дитя, но не очень-то разумна. Вы избавились от
нее, правда?
- Все произошло не совсем так.
- И откуда ей быть разумной? - продолжала Гермиона Гейнер, как будто не
слыша его. - Она - художница, а художники - люди неуравновешенные. Да ещё этот
француз - её отец. Скаж
...Поділитися у соцмережах
