Жанр: Электронное издание
Advokt11
... что совсем недавно педаль газа
вроде нажалась с трудом, а потом что-то под ней треснуло...
Лена попыталась понажимать кнопки, но было и так ясно - мой телефон
погиб.
- А твой где? - спросил я.
Лена виновато посмотрела на меня исподлобья:
- Я его дома забыла...
- Балда ты! Ну ладно, ничего не остается, как догонять. На первом
посту выпрыгнешь и предупредишь гаишников.
Лена кивнула. Машин здесь было порядочно, и я изо всех сил старался не
упустить "Москвич". Я гнал на максимальной скорости, которую позволяло
движение. Машины шарахались от нашего джипа во все стороны. Я то и дело
выезжал на встречную полосу, чтобы обогнать несколько автомобилей.
Впрочем, "Москвич" тоже времени зря не терял. Он ловко лавировал между
машин, стараясь, впрочем, двигаться так, чтобы его не было заметно сзади,
то есть нам.
В результате моих манипуляций мы сократили расстояние вдвое.
- Эх, жаль, стрелять нельзя, - посетовала Лена. - Сейчас бы по шинам -
и он наш.
Впереди показался перекресток. Перед ним уже скапливались машины,
горел красный свет. "Москвичу" ничего не оставалась, как остановиться. Я
объехал несколько машин, и мы оказались почти прямо за ним - нас разделял
только старенький "жигуль-копейка".
В кабине "Москвича" можно было разглядеть только один силуэт. Это
хорошо... Значит, он без подручного...
- Может, выскочим? - предложила Лена, доставая из бардачка свой
тяжелый тэтэшник. Интересно, подумал я, почему она выбрала его? Ведь
обычный табельный "макаров" и легче и компактнее...
Тут загорелся зеленый и машины поехали. Как назло, "жигуль" двигался
медленно. Я нажал на сигнал, но водитель "жигуля", какой-то пенсионер в
поношенном пиджаке и сетчатой шляпе, не обратил ровно никакого внимания.
Сзади напирал мощный КамАЗ. Свернуть было совершенно невозможно: мы
двигались в средней полосе и оказались почти зажатыми между машин.
- Черт побери! - Лена стукнула по черной виниловой обивке приборной
панели так сильно, что я было подумал, что пластмасса треснет.
"Москвич" удалялся и через несколько секунд стал едва виден впереди.
Пришлось начинать все сначала, объезжать машины, благо их стало заметно
меньше.
Через несколько минут мы снова приблизились к "Москвичу" метров на
пятьдесят. Впереди замаячил бетонно-стеклянный пост ГИБДД с большими
светящимися, но безнадежно устаревшими буквами ГАИ.
- Сейчас я приторможу у поста, а ты выпрыгивай.
Лена кивнула и чуть приоткрыла дверцу. За двадцать метров до поста я
нажал педаль, и тормоза завизжали как пятнадцать Соловьев-разбойников.
- Давай! - крикнул я Лене. Но перед тем как выпрыгнуть из машины, она
быстро нагнулась ко мне и поцеловала в губы - поцелуй длился долю секунды,
но я, пожалуй, не припомню, чтобы когда-нибудь в моей жизни кто-нибудь
целовал меня так горячо и нежно... Уже снова набирая скорость и несясь за
неизвестным бандитом, я чувствовал этот поцелуй.
В зеркало заднего вида я заметил, как Лена бежит к посту, на ходу
роясь в сумочке, видимо в поисках удостоверения Генпрокуратуры...
Но напрасно я думал, что бандит смотрит только на дорогу. Очевидно, он
тоже видел, как из джипа выпрыгнул пассажир и побежал к посту. Зачем?
Догадаться было несложно.
Метров через сто справа показался проселок. "Москвич" резко свернул. Я
все понял - на проселочных дорогах постов очень мало и на них можно совсем
не нарваться. Жаль, значит, все зря. Ну разве что Лена организует
широкомасштабную облаву, что вряд ли.
Нет, пожалуй, не зря Лена выпрыгнула из машины. Я остался один, но это
означало, что с ней ничего не случится. Я с удивлением понял, что это для
меня очень важно... Эге, Гордеев, а не влюбился ли ты, часом? Где твое
каменное сердце? Или оно ледяное?
Времени не было разбираться со своими чувствами. Давай, Гордеев, жми!
Я свернул на темноватый проселок. По днищу застучали камешки. Мощные
фары джипа достигали желтого "Москвича", который, подпрыгивая на кочках,
несся вперед.
Руль приходилось постоянно вертеть то вправо, то влево. Дорога
становилась все хуже и хуже. Я старался ехать осторожно, чтобы не угодить
колесом в глубокую колею, проделанную колесами машин проехавших здесь
многих поколений водителей.
Проселок петлял как горный ручей. Каменные дома кончились, потянулись
кривые изгороди садовых участков. Потом и они кончились. Я выехал на дорогу
между двумя полями, кажется картофельными. Если бы не полная луна, вокруг
не было бы видно ни зги. Собственно, и самого "Москвича" я не видел, только
облако пыли, поднимаемое его шинами.
Я снова начал приближаться. Мощный мотор Лениного джипа мог дать
большую фору "Москвичу". По прямой у бандита не оставалось никаких шансов.
Но, как назло, началась деревня. Вернее, это был даже какой-то поселок,
довольно крупный, правда дома по сторонам дороги тянулись деревянные.
Почерневшие, покрытые облупившейся краской.
Единственной возможностью скрыться для бандита оставалось вилять по
переулкам. Авось я сверну не в ту сторону и отстану.
Джип подскакивал на ухабах и мало-помалу нагонял "Москвич". Отлично
подрессоренные колеса Лениной машины хорошо выдерживали бездорожье, каковым
практически являлся сельский проселок. Хорошо, что сейчас не осень,
пронеслось в голове. Деликатная американская машина наверняка бы
закапризничала. В отличие от "Москвича", которому наши дороги нипочем.
Я уже был от "Москвича" на расстоянии одного квартала, если так можно
назвать деревянную избу, как вдруг впереди внезапно выскочил "уазик" с
брезентовым верхом. Я, понимая, что затормозить не успею, резко крутанул
руль и чуть не оказался в кювете. Джип взвизгнул, повернулся вокруг своей
оси, немного накренился, но, к счастью, стал как вкопанный на своих четырех
резиновых ногах. Я был на волосок от того, чтобы перевернуться, и тогда...
поминай как звали не только киллера, но и адвоката Юрия Гордеева. Невысокий
бетонный забор, который окружал участок какого-то зажиточного селянина, не
оставил бы мне ни малейшего шанса выжить. Я просто превратился бы в лепешку
вместе с джипом.
Из "уазика" тут же выскочил человек в кепке и с "беломориной",
приклеенной к нижней губе. Я не стану повторять все то, что он произнес в
мой адрес, поскольку забочусь о читателях (среди которых могут быть дети),
но это был, скажу я вам, просто фонтан, водопад отборной русской
фразеологии. Заниматься лингвистическими упражнениями времени не было, и я,
быстро объехав "уазик", снова ударил по газам, оставив шофера, носителя
русской матерной лексики, позади.
"Москвич" еще виднелся в тусклом свете уличного фонаря, но тут же
скрылся за поворотом...
На приборной доске давно уже мигала лампочка, извещающая о том, что
мотору джипа явно не хватает бензина. И скоро он вовсе кончится. И что
тогда, Гордеев? Останешься с носом?
Не хотелось думать о таком печальном исходе. Прекратить погоню из-за
такой мелочи, как недостаток бензина? Нет, Гордеев, ты должен его поймать.
Хоть ты и не сыщик, не следователь. И в принципе адвокат не должен гоняться
за преступниками... Но и для адвоката правда важнее всего.
Я очередной раз свернул и неожиданно чуть не наткнулся на желтый
"Москвич". Он стоял у обочины, дверь водителя была открыта. Я высунул
голову из окна. Нигде ничего. Вокруг стояла мертвая деревенская тишина...
Вдруг мне на лоб упала теплая капля. Затем еще одна. Через несколько секунд
начался ливень...
Глава 10.
Желтые огни ночной Москвы отражались в полированных боках роскошного
черного БМВ, длинного и обтекаемого, как торпеда. Шины тихо шелестели по
асфальту. Даже сейчас, вечером, когда в холодном свете уличных фонарей все
машины кажутся чистыми и умытыми, черный БМВ смотрелся как диковинное
животное.
Шофер уверенно вел машину по Тверской улице. Справа и слева мелькали
освещенные витрины, хорошо одетая публика прогуливалась по необычно чистым
для Москвы тротуарам, огни мерцающих реклам то и дело освещали лица
прохожих и делали их попеременно неестественно бледными, красноватыми,
желтыми, а то и мертвенно-синего оттенка. Шофер чуть повернул голову и
посмотрел на своего пассажира. Рослый, широкоплечий мужчина с круглым
холеным лицом мирно посапывал, развалившись на мягком велюровом сиденье.
Справа на вешалке покачивался его темный пиджак, узел галстука ослаблен,
верхние пуговицы свежей белоснежной сорочки расстегнуты, открывая темные
курчавые волоски, начинавшиеся чуть ли не под самой шеей. Рядом с
пассажиром лежала дорогая кожаная папка с золотым тиснением в виде
государственного двуглавого орла.
Это был Станислав Романович Дейнекин.
На поблескивающих затемненных стеклах появились несколько капель.
Машина ехала быстро, поэтому они тут же превратились в длинные тонкие
полоски. Капель становилось все больше, полоски росли с одного конца и
укорачивались с другого. Полосок становилось все больше и больше, пока все
окна не покрылись равномерным слоем дождевой воды. Шофер включил
"дворники", которые неслышно заскользили по стеклам.
Вдруг откуда-то донеслась приятная мелодия "Из-за острова на
стрежень". Шофер немедленно снял трубку телефона со специального держателя
на приборной доске и вполголоса, прикрывая рот ладонью, чтобы не
побеспокоить своего пассажира, сказал:
- Алло. Я слушаю.
Чуть помедлив, он снова оглянулся, оценивающе посмотрел на спящего
пассажира и сказал в трубку:
- А это срочно? Он спит...
Видимо, из трубки донеслось что-то неприятное, потому что шофер
поморщился и чуть оторвал трубку от уха. Потом вздохнул и сказал:
- Хорошо. Я сейчас попробую.
Он вложил трубку мобильника в руку, которой придерживал руль, другую
протянул назад и легонько тронул колено пассажира. Тот моментально
вздрогнул, открыл глаза и тряхнул головой:
- Что такое?
- Вот, - извиняющимся тоном сказал шофер, - говорят, очень срочно. Я
предупреждал, что вы спите, но они говорят, что дело неотложное...
Дейнекин протянул руку, взял трубку мобильника и произнес суровым
начальственным баском:
- Я слушаю.
И действительно, почти полминуты он ничего не говорил, а только
слушал. При этом лицо его претерпевало странные метаморфозы: поначалу
строго сдвинутые мохнатые брови отъехали ближе к вискам и опустились ниже,
придавая лицу решительное и упрямое выражение. Губы сжались, превратившись
в узкую и тонкую полоску, скулы стали острее, а глаза сверкнули какой-то
зловещей искоркой.
- Я же говорил, - пророкотал наконец Дейнекин, - чтобы было наверняка.
Чтобы без всякого. Что же ты, подлец, делаешь...
Видимо, неизвестный "подлец" начал оправдываться, потому что на лице
пассажира БМВ появилось сначала насмешливое выражение, а потом просто
злоба.
- Имей в виду, - толстый и холеный указательный палец Дейнекина
вытянулся и рубанул воздух, - если ты мне испортишь обедню...
Палец вернулся в естественное полусогнутое положение, а ладонь сжалась
в кулак так, что жилки на руке набухли, посинели и стали походить на
странную татуировку в виде какой-то неизвестной реки, изображенной на
карте.
- Ладно. Я высылаю людей.
Он с силой нажал на кнопку отбоя и откинулся на спинку. Шофер, изредка
поглядывающий в зеркало, видел, что его пассажир, несмотря на работающий в
машине кондиционер, вытирает большим клетчатым платком выступившие на лбу
блестящие капельки пота. Закончив, он с сожалением посмотрел на свою
сорочку - под мышками появились темные пятна. Он вздохнул, снова взял
телефон, нажал несколько кнопок:
- Алло... Это я... Так, бери людей и дуй в район Калужского шоссе...
Да, за Троицком свернете направо... Найдете Петю... Позвонишь ему по
телефону, он скоординирует местонахождение. Все. Об исполнении доложите.
Станислав Романович снова откинулся на спинку и даже прикрыл глаза. Но
долго пребывать в расслабленном состоянии ему не удалось - телефон снова
зазвонил.
- Да, - очередной раз поднес трубку к уху пассажир БМВ.
Лицо его снова изменилось, теперь оно стало любезным, уголки рта
поползли вверх, изображая некое подобие улыбки, брови заняли нейтральное
положение. Облизнув пересохшие губы, Дейнекин сообщил в трубку, но теперь
не командным голосом, а с мягкими, даже с заискивающими интонациями:
- Да, Георгий Ильич, все нормально. Все просто отличненько!..
Исполнено... Это тоже сделано... Насчет главного, думаю, вы сами скоро
узнаете... По телевизору, в новостях...
Он неприятно захихикал.
- ...Да, только что отзвонили... В лучшем виде... Без сучка...
Хорошо.... До свидания, Георгий Ильич...
Дейнекин щелкнул переключателем и даже с какой-то нежностью посмотрел
на трубку. Впрочем, через две секунды его лицо вновь приняло обычное
тревожное выражение. Пассажир вздохнул, почесал шею под рубашкой, потом
совсем снял галстук и бросил рядом.
Между тем шофер ловко свернул в переулок и через некоторое время
оказался перед большим зданием за оградой. Роскошная таблица у ворот
извещала всех, кому это было интересно, что в здании находится Главное
управление внутренних дел города Москвы...
Машина въехала во дворик, Дейнекин открыл дверцу, недовольно
поморщился от теплого, даже жаркого воздуха, который после
кондиционированной прохлады машины был особенно неприятен. Дождь
закончился, и в воздухе стояла липкая, влажная духота. Оглядевшись по
сторонам, Станислав Романович подхватил свою папку, вышел и, толкнув
тяжелую дверь, оказался в здании.
Дежурный, увидев его, вытянулся в струнку и козырнул. Не обратив,
впрочем, никакого внимания на него, Станислав Романович подошел к лифту,
поднялся на третий этаж, прошел по коридору и толкнул большую дверь,
заметно отличавшуюся от всех остальных.
В просторной приемной сидел человек. Увидев вошедшего, он встал со
стула:
- Здравствуйте, Станислав Романович!
- Привет, Бородулин, - произнес Дейнекин на ходу, - проходи в кабинет.
Бородулин вышел из здания московского ГУВД далеко за полночь. Мысли
вертелись у него в голове бешеным хороводом. Конечно, за многие годы работы
с Дейнекиным он насмотрелся всякого, но такое... Нет, этого следователь по
особо важным делам Генпрокуратуры Бородулин никак не ожидал.
Только сев в свою машину и чуть отдышавшись, он стал потихоньку
приводить мысли в порядок. Бородулин открыл свою папку и еще раз
внимательно просмотрел листы бумаги, которые там находились.
Так... тридцать два года... выпускник Московского университета,
юридический факультет... спортсмен, много занимался боксом... до 1998 года
работал следователем Генеральной прокуратуры Российской Федерации...
несколько удачно проведенных дел... потом уволился по собственному
желанию... стал заниматься адвокатской практикой...
Бородулин закрыл папку. Уже выехав с небольшой стоянки у здания ГУВД
Москвы, он начал соображать, как бы получше выполнить новое задание
Дейнекина. Оно было сложным... Нужно было обвинить адвоката Анжелики
Раззаевой Юрия Гордеева в сегодняшнем вооруженном нападении на певицу...
В окрестных домах не горело ни одного окна. Ничего удивительного - в
деревнях всегда очень рано ложатся спать. Странно только, что всего в
каких-нибудь нескольких десятках километров от Москвы начинается самая
настоящая российская глубинка. С плохими дорогами, вернее, с полным
отсутствием таковых, с одинокими тусклыми фонарями и ливнем...
Дождь шел не переставая. Я сидел в джипе и медленно катил по дорожке
между заборами из потемневших от дождей досок. Желтый "Москвич", брошенный
киллером, остался позади. А бросил он его по очень простой причине -
спустило переднее колесо. Я наскоро обыскал машину, которая оказалась
незапертой, но было такое впечатление, что она прошла генеральную уборку -
я не нашел в ней буквально ничего. Ни документов, ни одежды. Никаких
бумажек на полу. Бардачок оказался совершенно пуст. Под сиденьями, где
обычно прячут разные разности, не оказалось даже монтировки. Странно... Мне
оставалось только перерезать перочинным ножиком проводки от ключа
зажигания, чтобы хоть как-то задержать преступника, если ему вдруг
вздумается вернуться в свою машину. Хотя это маловероятно...
Эх, сюда бы сейчас передвижную криминалистическую лабораторию да снять
отпечатки с руля, рычага переключения передач, дверных ручек. Но откуда
такое счастье! В этой глухомани я даже не мог позвонить, потому что
мобильник безнадежно погиб, а о телефонах-автоматах тут, видимо, уже
забыли, с тех пор как местные хулиганы сломали последний. Стучаться в избы?
Дохлый номер. Во-первых, навряд ли у кого-то имелся телефон, а во-вторых,
сейчас такое время, что даже человеку в форме на всякий откроет. Что же
говорить о запыхавшемся и к тому же мокром адвокате? Вот если бы у меня
имелось удостоверение Генпрокуратуры, тогда можно было бы попробовать. Эх,
зря я все-таки высадил Лену! Все равно никакой пользы это не принесло, а
сейчас она оказалась бы весьма полезной... Тем более стрельбы пока (или
уже?) не намечается. Говорили тебе, Гордеев, доверяй женской интуиции, они
редко ошибаются...
Впрочем, я действовал совершенно правильно, исходя из складывающихся
обстоятельств. А они, как назло, сложились так, что я оказался на пустынной
сельской улочке, без связи, меж темных домов, с практически пустым баком...
И самое главное - преступник, который бросил свою машину, провалился как
сквозь землю. Хотя спрятаться здесь было совсем нетрудно, стоило
перемахнуть через любой забор и притаиться... Ну, все пропало. Все зря.
Упустил ты, Гордеев, преступника. Разучился, видно, на адвокатских хлебах.
Хотелось выть, прямо как нашему новому президенту.
В моторе что-то загудело, зашуршало, и машина остановилась. Лампочка
индикатора содержания бензина в баке укоризненно светила своим красным
глазком, как бы говоря: я же вас предупреждала! Ну теперь не взыщите...
Некоторое время я посидел в машине, собираясь с мыслями. К счастью,
ливень закончился, и я вышел из джипа, аккуратно запер двери и огляделся по
сторонам. Ну что, Гордеев, теперь куда? Самое главное, я даже не знал, где
нахожусь, поскольку во время этой бешеной погони, разумеется, не обращал
никакого внимания на дорожные указатели. Ну ладно, есть же в этой деревне
какое-нибудь учреждение, хотя бы школа или ясли. Или церковь. А в них -
сторож. А у сторожа - телефон. Я побрел по улочке, освещаемой
раскачивающейся лампочкой под коническим жестяным абажуром...
Вдруг совсем рядом залаяла собака. Это не я ее спугнул, поскольку лай
донесся сзади, где я уже прошел. Я резко обернулся и шагнул в густую тень,
отбрасываемую забором. Зрение у меня очень хорошее, и метрах в пятидесяти я
разглядел еле заметное шевеление. Как будто кто-то тоже метнулся в темноту.
Так, Гордеев, неужели тебе снова повезло?!
Медленно и осторожно ступая по придорожной траве, я начал продвигаться
туда, где только что кто-то пошевелился. Я был почти уверен, что это
киллер... Конечно, это большая удача, но и большой риск. Ведь лучший способ
нейтрализовать преследователя, то есть меня, это пустить пулю... В такое
время в деревне никто не покажет носа из своих изб, даже если на улице
взорвется противотанковая граната. Так что нужно было соблюдать
осторожность. К счастью, забор был высокий и мне не составило большого
труда замаскироваться.
Вот только собаки... Они в любую секунду могли учуять чужака. Я
старался не наступать на сучки, которые, как известно, в тишине имеют
обыкновение ломаться с громким треском.
Собака полаяла и умолкла. Из этого я сделал вывод, что он не ушел, а
только притаился. А собака, видно, сидит на цепи в глубине двора и не чует
запаха. Я потихоньку пробирался вдоль забора, изо всех сил вглядываясь в
темноту. Но так ничего и не увидел.
Забор закончился, и впереди оказалась освещенная боковая улочка. Прямо
передо мной стоял деревянный электрический столб с проржавевшей донельзя
металлической табличкой "Не влезай - убьет!". Еле заметный череп угрожающе
осклабился... На заборе напротив имелось даже название улицы. Она
многозначительно именовалась "Индустриальный тупик". Очевидно, где-то
поблизости имелось какое-то сооружение, связанное с индустрией. А может,
его остатки.
На минуту остановившись в раздумьях, я решительно шагнул из
спасительной темноты. Практически в ту же секунду в густой тени у забора
мелькнул огонек, в двух сантиметрах от моего плеча прожужжала пуля, а потом
сзади что-то стукнуло в деревянный столб. Вот уж поистине "не вЫлезай -
убьет!".
Я упал на землю и откатился в сторону. Судя по всему, я оказался вне
зоны видимости стрелявшего, потому что больше выстрелов не последовало.
Скорее всего, у него в руках был пистолет с глушителем... Что ж, его
отлично экипировали. Или, скорей, он экипировался сам. Такое дело кому
попало не доверяют, это вам не кислотой плеснуть на концерте. Очевидно,
моим соперником был профессионал и то, что пуля попала в столб, а не в
вашего покорного слугу, скорее всего, являлось простой случайностью.
Ну что ж, соперников не выбирают. Придется помериться силами с тем,
кто есть. Я пополз к противоположному забору и тут похолодел. Тэтэшника,
который я засунул сзади за брючный ремень, не было! Очевидно, он выпал,
когда я упал на землю и перевернулся.
Так и есть. Пистолет валялся в пыли в трех шагах от меня. Очень
близко, но, скорее всего, этот сектор находился в зоне видимости киллера.
Черт побери! Ну надо же так лопухнуться! Вот если бы я был следователем, у
меня имелось бы не только табельное оружие, но и подмышечная кобура. И
пистолеты бы не выпадали в самый ответственный момент!
Что делать? Я, извиваясь как уж, пополз обратно, внимательно следя за
тем, чтобы ни одна часть моего тела не оказалась в зоне видимости. А может,
киллер уже ушел? Нет, в это мало того что не хотелось верить, скорее всего,
собаки снова бы залаяли...
Вот Ленин тэтэшник оказался буквально на расстоянии вытянутой руки. Я
медленно потянулся за ним. В полуметре от моей ладони песок взметнулся
маленьким бурунчиком. Ничего, Гордеев, ничего! Это твой шанс! Я не отдернул
руку, а, наоборот, быстро продолжил ее движение, схватил пистолет и снова
откатился в сторону. Хладнокровие - лучшее оружие в любой ситуации.
Конечно, если есть пистолет.
А он у меня уже был. Завладев тэтэшником и откатившись, я встал и
быстро и тихо подобрался к забору. Только бы собака не залаяла! Пусть она
окажется какой-нибудь старой, утратившей нюх! Итак, я стоял почти
прижавшись к забору и раздумывал, как действовать дальше. Быстро выбежать
из-за угла? Только если мне вдруг захочется поиграть в живую мишень. Киллер
сразу меня увидит и выпустит всю обойму. Хотя, думаю, пары пуль, пущенных в
соответствующее место, будет достаточно...
Я поежился. Что за дурацкие мысли, Гордеев? Нужно решать как можно
скорее, иначе киллер действительно скроется. В конце концов, чего ему
терять? Свое лицо он мне не продемонстрировал, в машине вполне мог стереть
отпечатки пальцев. Какой ему смысл устраивать тут, на улочках захолустной
подмосковной деревни, вестерн с перестрелками? Он может спокойно уйти: свое
дело он сделал, хотя и, видимо, не совсем хорошо. Скорее всего, он получил
задание убить Анжелику, а не просто ранить шофера. Наше появление помешало
ему. Но зачем неизвестному заказчику понадобилось убивать молодую певицу?
Вот этот вопрос никак не выходил у меня из головы. И ответ мог дать только
этот самый киллер, который сидел в тени деревенского забора.
А может, уже не сидел... Надо проверить. Я вспомнил сразу все фильмы
про войну и простейший способ узнать, имеется ли за углом враг. Пошарив по
земле, нашел веточку, нацепил на ее конец носовой платок. К счастью, он
оказался не белым, а коричневым, иначе киллер мог подумать, что я собираюсь
капитулировать...
Я медленно подошел к углу забора и осторожно помахал платком. В тот же
миг он оказался пробит неслышной пулей. Отлично. По каким-то своим
соображениям киллер оставался на месте. Что делать?
Гордеев, давай рассуждать логически. Почему киллер до сих пор на
месте? Что ему мешает уехать, пока я сижу тут, за углом? Пораскинув
мозгами, я пришел к выводу, что таких причин не было. Если бы он хотел меня
застрелить, то сам бы гонялся за мной. А он сидит в укрытии... Нет,
единственная причина, которая его удерживает на месте, - это его машина.
Дело, по-видимому, обстояло так. Он проколол шину и едва успел выскочить и
спрятаться где-то поблизости. Значит, пока я обыскивал "Москвич", он мог
свободно застрелить меня и, что главное, завладеть джипом, если, конечно,
ему нужно средство передвижения. Я чуть поежился от мысли, что еще десять
минут назад подвергался такой опасности. Хорошо, что я не стал обыскивать
придорожные кусты, иначе лежал бы уже в этих самых кустах с аккуратной
дыркой посреди лба. Хотя нет, скорее он
...Поділитися у соцмережах