Жанр: Электронное издание
Advokt11
...ицо Разиной кислотой, которую принес с собой в стеклянной банке. Свидетели
преступления сообщают, что Разина не пострадала, так как основное
количество кислоты попало на охранника певицы, который успел закрыть ее
своим телом..."
- Да, - прокомментировал я, - теперь будет разговоров... Сначала на
мужа напали, потом на жену...
"...Этот случай, - продолжал диктор, - выглядит еще более загадочным,
если вспомнить нападение на мужа Разиной, певца Элема Симеонова, около двух
недель назад. Есть основания также предполагать, что имеется связь между
нападением на Разину и происшедшим буквально несколькими часами ранее
нападением на сына известного певца Григория Консона".
Сообщение о случае в ресторане "Прага" мы выслушали молча.
- Так вот почему мне звонил Бородулин, - наконец произнесла Лена, -
он, судя по всему, допросил задержанного и раскопал какие-то новые факты.
Я кивнул:
- Да, вероятно, это так. Может быть даже, задержанный сообщил что-то
связанное с Анжеликой...
- И тем случаем, когда она устроила скандал в "России". Интересно, как
это связано?
- Все это, надо сказать, оптимизма не прибавляет, - заметил я. - Ты
по-прежнему доверяешь своему чутью?
Лена промолчала...
Между тем мы выехали за пределы Москвы и приближались к дачному
поселку в Ватутинках, где, как известно, проживало большинство наших
эстрадных звезд, в том числе и Разина. Поговаривали, что здесь сотка земли
стоит почти столько же, сколько небольшая квартира в спальном районе
Москвы, так что позволить себе жить в этом районе могли только самые
богатые.
Дорога оказалась совсем узкой - всего-то две полосы движения, туда и
обратно. Несмотря на поздний час, машин здесь оказалось очень много. Нам
ничего не оставалось, как пристроиться в конце длинного хвоста автомобилей,
двигавшихся с черепашьей скоростью. К счастью, мы ненамного отстали от
лимузина Анжелики, он находился от нас всего на расстоянии одной машины.
Между нами вклинился роскошный ярко-алый "порше", который, несмотря на
сумасшедшую цену и свои пятьсот лошадиных сил, вынужден был так же, как и
мы, двигаться со скоростью сонной улитки.
- С работы, что ли, все едут? - с досадой говорила Лена.
- Ха, - усмехнулся я, - ты думаешь, что все эти люди торопятся с
работы? Как бы не так! Они сами себе рабочий день назначают.
- Ну, - попыталась вступиться за окружающих Лена, - может, не все
такие уж миллионеры.
- Ну конечно. Ты посмотри на марки машин. Скромный "линкольн",
недорогой, доступный даже пенсионеру "мерседес", почти нищенский "порше".
Каких-нибудь сто пятьдесят тысяч долларов стоит. Я уже не говорю, что земля
в этих местах почти золотая, судя по ее стоимости. Нет, Леночка, здесь ты
простых людей не встретишь.
По сторонам узкого шоссе тянулись высокие заборы роскошных усадеб. Не
погрешу против истины, если назову большинство их похожими на дворцы.
Владельцы домов словно соревновались друг с другом в размерах своих жилищ,
отделке, экстравагантности проектов. Некоторые походили на урбанистические
сооружения из стекла и бетона, некоторые, наоборот, были выдержаны в стиле
классицизма с многочисленными колоннами и обилием лепных украшений. Кое-где
торчали высокие шпили, башни с зубчатыми стенами, даже какие-то ажурные
металлические конструкции, сильно смахивающие на Эйфелеву башню. Дома
красиво подсвечивались прожекторами, и казалось, что мы попали в какой-то
сказочный город, который находится далеко-далеко от России с ее постоянной
неустроенностью, дрязгами, преступлениями и другими неприятностями. Но
впечатление это было обманчивым. Стоило вспомнить о цели нашего приезда в
этот "сказочный городок", как все вставало на свои места...
Промелькнула синяя фосфоресцирующая табличка "Ватутинки-1". Через
некоторое время белый лимузин Анжелики свернул, вслед за ним мы проехали по
узкой дорожке, и вскоре наши машины уже стояли перед мощными железными
воротами в высоком бетонном заборе. Самого дома за забором видно не было.
Маленькая телекамера, укрепленная справа от ворот, медленно повернулась и
нацелилась прямо на лимузин. Шофер Анжелики, парень лет двадцати пяти в
белой рубашке и галстуке, выглянул из машины и махнул рукой. А потом
нацелился на ворота маленьким дистанционным пультом. Ворота почти бесшумно
отъехали в сторону...
Дача у Анжелики была что надо. Большой трехэтажный каменный домина,
похожий на средневековый замок, с башенкой и большими стрельчатыми окнами.
Красный кирпич, широкое крыльцо. Все очень надежно и добротно. Рядом со
входом, вернее было бы назвать его более солидно, "подъездом", находились
железные ворота подземного гаража. За углом дома виднелся угол бревенчатого
сруба, видимо, там располагалась сауна. А чуть поодаль, за высоким сетчатым
ограждением, я разглядел теннисный корт.
К дому вела аллея из высоких тополей. Трава под деревьями покрылась
пухом, и казалось, что это снег. Неярко горели белые шары разбросанных там
и сям по саду фонарей. За тополями виднелись аккуратные ряды многолетних
сосен. Между деревьями кое-где белели статуи на небольших гранитных
постаментах.
- Ты только посмотри, - усмехнулась Лена, - вон Давид, а там, чуть
дальше, Венера Милосская.
- Угу, - отозвался я, - а это кто?
Мы проезжали мимо статуи в человеческий рост. Обнаженная девушка с
растрепанными волосами стояла на цыпочках, будто тянулась куда-то вверх. В
ее руке находился продолговатый предмет с небольшим округлым набалдашником.
За спиной девушки находились большие развернутые крылья, которые придавали
ей сходство с Никой Самофракийской. Ну или с архангелом.
- А это, между прочим, сама Анжелика, - догадалась Лена, - и в руке у
нее микрофон.
- Интересно. Так вот почему крылья - скульптор таким образом
подчеркнул ее имя?
- Да... ангел... - кивнула Лена. - Кстати, это единственная
скульптура, которую она сама здесь установила.
- А остальные?
- Раньше дача принадлежала одному крупному банкиру. Очень крупному и
богатому. В один прекрасный день банкира стали подозревать в хищениях, он
спешно бежал за границу. Имущество, конечно, арестовали, а потом эту дачу
пустили с торгов. Вот Анжелика ее и прикупила. И решила статуи не сносить.
Пусть стоят, не мешают ведь...
- Ты здесь уже была?
- Да, приходилось.
Лимузин остановился перед подъездом. Мы пристроились сзади.
Из машины вышла заплаканная Анжелика. За ней выскочил Слава Петрунин.
- Проходите в дом, - сказал администратор, - располагайтесь в
гостиной. Анжелика сейчас выйдет.
Они вошли в двери. Мы последовали за ними.
Я много раз бывал в домах богатых людей. И даже очень богатых. Но
первое, что я увидел, оказавшись в доме Анжелики, поразило меня до глубины
души. Это была лестница. Широкая мраморная лестница, устланная ковром,
притянутым блестящими медными прутьями. По обеим сторонам лестницы стояли
большие бронзовые канделябры. Такого я еще не видел...
- Ну и ну, - присвистнул я, - больше всего это похоже на театральное
фойе.
- Да, - подтвердила Лена, - мне тоже поначалу такая мысль в голову
пришла.
- А где гардероб? И буфет с бутербродами с докторской колбасой и
лимонадом.
- Ты что, проголодался? - подмигнула Лена.
- Есть немного. Я, между прочим, считай, после работы еще не отдыхал.
По твоей милости...
- А концерт? - язвительно заметила Лена. - Люди, между прочим, на
концерты отдыхать ходят.
- Ну а я, как видишь, работать...
Из боковой двери вышла чистенькая старушка в накрахмаленной наколке и
пригласила нас на второй этаж в большую гостиную. Нет, пожалуй, слово
"большая" для нее не подходило. Огромная, безбрежная - так будет точнее. С
потолка свисало несколько очень красивых хрустальных люстр, а до
противоположной стороны, казалось, надо добираться несколько минут.
- Да, банкиры умеют жить, - заметил я и опустился в мягкое кресло, -
как и эстрадные звезды.
Лена села рядом на диван.
- А вот и бутерброды! - оживилась она, заметив, что к нам приближается
старушка, которая везет небольшую тележку с закусками, кофе и чаем.
Через некоторое время, едва мы успели подкрепиться, в гостиной
появилась Анжелика в сопровождении Славы Петрунина, который, похоже,
сопровождал ее круглые сутки. Она успела переодеться в широкий, расшитый
золотыми павлинами халат и стереть грим. Теперь она выглядела просто
заплаканной девчонкой, которую кто-то обидел. И мне предстояло защитить ее
от обидчиков. Причем вне зависимости, виновата она в чем-то или нет...
- Анжела, - начала Лена, - ты уже слышала о нападении на сына Консона?
- Да, Слава мне сказал, - слабым голосом ответила Анжелика, - а что?
- Не хочу тебя расстраивать дополнительно, но похоже, этот случай тоже
каким-то образом свяжут с тобой. Это, конечно, мои догадки, но очень
возможно, так оно и случится.
Анжелика безнадежно махнула рукой:
- Одним обвинением больше, одним меньше, какая разница?
- Ну не скажите, - вступил я в разговор, - чем меньше у противника
аргументов, тем легче мне будет вас защищать. А значит, больше шансов на
успех.
- Защита... - проговорила Анжелика, горестно качая головой, - почему
же я должна защищаться, если ни в чем не виновна?
- Ничего не поделаешь, - развел я руками. - Именно для того, чтобы
доказать, что вы невиновны, и нужен адвокат... Я, конечно, не знаю планов
следователя, который расследует это дело, но, судя по всему, он обратит
внимание именно на вас.
- Почему?
- Потому, что я, как бывший следователь, могу сказать, что именно на
вас сходятся некоторые версии. И, как назло, именно те, которые принято
считать основными...
- Ясно... - пробормотала Анжелика и снова заплакала. Лена принялась ее
утешать, я дождался, пока рыдания утихнут, и продолжал:
- Знаете, горькую микстуру лучше проглотить залпом и сразу. А не
смаковать по капельке... Поэтому очень важно заранее и точно выстроить
линию нашей защиты. Конечно, это трудно, так как мы не знаем всех фактов,
известных следователю Бородулину. Но кое-что можно предположить уже сейчас.
Тем более человек, плеснувший кислоту в Разину, как вы знаете, задержан.
- И что? Какое это имеет отношение ко мне? - спросила Анжелика,
отрывая платок от заплаканных глаз.
- Мы сидели рядом, и я своими ушами слышал, что именно он сказал,
после того как сделал свое дело. После того как плеснул кислотой в Разину.
- Что именно? - поинтересовалась певица.
- Да, и я тоже это слышала, - вставила Лена. - Он сказал: "За
Анжелику". Конечно же и Разина, и все окружающие тоже, несмотря на шум,
слышали эти слова.
Анжелика закрыла лицо руками и заплакала. Лена задумчиво продолжала:
- Причем слова те же самые, что и в случае с Симеоновым. Я не
удивлюсь, если выяснится, что и тот, кто напал на сына Консона, говорил
что-то вроде этого.
- Это какой-то страшный заговор! - всхлипывала Анжелика. - Просто
провокация! Это они сами! Разина и Консон! Они меня ненавидят!
- Возможно, - сказала Лена, - и в этом нам нужно разобраться...
- Понимаете, - как можно более спокойно произнес я, когда всхлипы
утихли, - очень маловероятно, что Консон организовал нападение на
собственного сына, только чтобы досадить вам. И уж совсем невероятно, что
Разина подослала бандита к собственному мужу, чтобы тот всадил нож ему в
руку, а потом человека с кислотой к самой себе. Разве что они оба сошли с
ума.
Анжелика печально кивнула:
- Да, это верно. Но я все равно тут ни при чем! Это все их проделки!
- Я верю, - терпеливо произнес я. - Но убедить в этом следствие, а
возможно, и суд... Это будет очень трудно. Особенно если следователь
представит убедительные доказательства.
- Какие могут быть доказательства, если я никак к этому не причастна?
- Эх, Анжелика, - печально вздохнул я, - если бы следователи сразу
знали, кто причастен к преступлению, а кто нет.
- Что же делать?
- А вот для этого и нужен адвокат. То есть я. Давайте вместе
попытаемся разобраться. Для начала скажите, что вы сами думаете об этом.
Как вы считаете, кто мог подстроить все эти нападения?
Я внимательно смотрел Анжелике прямо в глаза. Не знаю, может быть, из
меня никудышный физиономист, но я не мог предположить, что эта девчонка
способна организовать такой хитроумный план. Похулиганить, поскандалить,
устроить дебош - это запросто. Но тройное покушение... Нет, это не в стиле
Анжелики.
- Я не знаю, - развела руками Анжелика, - даже и предположить не могу.
- Может быть, кто-то из ваших врагов?
- Хм, - грустно усмехнулась она, - главные мои враги - Разина и
Консон. В том-то и дело...
- Заколдованный круг получается. Те, кто, вероятнее всего, могли
устроить все это, вне подозрений. Кстати, а почему они стали вашими
врагами?
Анжелика вздохнула, отхлебнула минеральной воды из стакана и сказала:
- Это ведь только кажется, что эстрада - нечто несерьезное,
легковесное. На самом деле она давно уже превратилась в вид очень солидного
бизнеса. Который приносит большие прибыли. Очень большие. И этим бизнесом
руководят серьезные люди. Очень серьезные. Поначалу, конечно, певец
исполняет свои песни, занимается искусством. Может быть, даже приобретает
какую-то известность. А потом... Рано или поздно любому надоедает петь в
маленьких прокуренных зальчиках или пригородных клубах. Хочется выйти на
просторную сцену, на стадион, чтобы многие тысячи людей аплодировали.
Хочется, чтобы твои песни услышала вся страна, весь мир. Чтобы клипы по
телевидению показывали, чтобы по радио твой голос звучал... Это свойство
всех артистов, никуда от этого не денешься. Хочется славы, хочется
известности. И вот тогда появляются люди, в руках у которых все концертные
залы - и в Москве и в провинции. Хочешь выступать - плати определенный
процент.
- Какой? - поинтересовался я.
- Бывает по-разному. Это зависит от того, сколько ты можешь
заработать. Они ведь тоже рассчитывают и понимают, что, если обдирать
человека как липку, он или бросит петь, или вернется снова в маленькие залы
и клубы. Ну или просто уедет из страны. Многие мои коллеги уехали... Там,
правда, свои проблемы... Они, люди эти, конечно, стараются, чтобы такого не
произошло. Каждый более-менее успешный артист - лишние деньги у них в
кармане. Зачем их упускать? Когда я начала набирать обороты, поначалу все
шло хорошо. Выступала, пошли деньги. Даже кое-где начали писать обо мне.
Правда, на клип денег еще не хватало. И сначала диска не было.
Представляете, ходили магнитофонные записи с концертов! В конце концов мы с
трудом выпустили диск... Небольшим тиражом, правда. Мы чувствовали, что
нужно как-то раскручиваться. Слава уже тогда был моим администратором, он
начал искать людей... А они сами пришли. В один прекрасный день в моей
грим-уборной появился человек. Вот Слава этот день помнит...
Петрунин утвердительно кивнул.
- Представился, вежливо так. Дескать, менеджер какой-то там фирмы. И
предложил трехмесячные гастроли. По десяти городам. Екатеринбург, Смоленск,
Саратов, Астрахань, Калининград и еще, сейчас уже не помню... Кто от такого
предложения откажется? И проценты за услуги назначил нормальные.
- Десять процентов от чистой прибыли, - вставил Петрунин.
- Да, - кивнула Анжелика, - это обычная такса для начинающих. Но
гастроли прошли просто на ура. Оказывается, я была гораздо популярнее в
провинции, чем в Москве, несмотря на то что ни на одну песню еще не сняли
клипа, по телевизору редко показывали. Но спасибо нашим отечественным
пиратам, они создали мне такую рекламу, что прибыли оказались в два раза
больше, чем предполагалось вначале. Когда организаторы гастролей узнали о
том, что прибыли гораздо больше, чем предполагалось, они моментально
повысили таксу. В два раза. Когда мы начали протестовать, то они пообещали
натравить на нас бандитов...
- И пришлось заплатить, - закончил за нее Слава, - никуда не денешься.
- Значит, - спросил я, - они фактически контролируют прибыли артистов,
гастроли которых организовывают их люди?
- Да, - кивнула Анжелика, - но правильнее было бы сказать, что без них
никто просто не сможет организовать гастроли в провинции. И даже концерт в
Москве в крупном зале. У них монополия, понимаете? А если не согласишься на
их условия, то мигом перекроют воздух. Не будет ни гастролей, ни концертов.
На телевидении забудут. Клипы никто не станет показывать даже за большие
деньги. А так - все нормально. И гастроли, и диски... В тех городах, куда
мы приезжали, мои диски продавались в каждом ларьке.
- Это несмотря на маленький тираж?
- Хм... Тираж пиратских дисков в десятки раз превышает тиражи
легальных копий. А у меня, наверное, в сотни раз превышал... Постарались
наши пираты...
- Вы благодарите пиратов? - удивился я. - Вот это странно. Обычно
артисты на чем свет стоит их поносят.
Анжелика только махнула рукой:
- Это они так, для виду устраивают показательные выступления, на
которых бульдозером ломают компакт-диски и сжигают пиратские видеокассеты.
И в интервью всячески поносят пиратов. На самом деле многие артисты сами
имеют довольно ощутимые деньги, которые им отстегивают пираты. Ну посудите
сами - фирменный компакт-диск стоит минимум рублей сто пятьдесят. То есть,
грубо говоря, около пяти долларов. Для нашего среднего гражданина это
немалые деньги, особенно в провинции. В Москве, конечно, их покупают, и то
неохотно. А пиратский диск в три раза дешевле. Конечно, человек скорее
купит у пиратов. Поэтому их тиражи гораздо выше и прибыли соответственно
тоже. И что самое главное, благодаря пиратам повышаются сборы в провинции.
Люди уже купили диски, послушали твои песни и хотят увидеть вживую. Значит,
и артистам выгодно.
- Странно. Я думал, что пираты, наоборот, понижают сборы от продажи
дисков.
- Да, понижают. Но сборы от продажи дисков очень малы и роли в нашем
бюджете почти не играют. А вот реклама - дело совсем другое. И если бы не
пираты, то пришлось бы гораздо больше денег платить за рекламу, и все равно
сборы на концертах были бы меньше. У нас же люди рекламу не любят, особенно
когда она навязчивая... А тут человек сам купил диск, который ему никто не
навязывал. И сам потом купил билет... И значит, все довольны - и артисты и
зрители. И сами пираты, которым не надо платить грабительские налоги
государству. Так что получается, что артист вообще в принципе не должен
ругать пиратов.
- Но ведь ругают...
- Для виду... - пожала плечами Анжелика.
- Хм... Это, должно быть, очень выгодный бизнес?
- Еще бы. Говорят, там крутятся гигантские деньги. Сотни миллионов
долларов. Дело в том, что изготовление компакт-дисков стоит копейки. Их
контрабандой везут из Китая и Болгарии: там находятся центры по
изготовлению пиратских дисков. Но, я слышала, потихоньку и у нас появляются
подпольные заводы. В принципе аппаратура там малогабаритная, так что такой
заводик можно оборудовать даже в небольшом подвале. Продаются нелегальные
копии за ощутимые деньги - по сравнению с накладными расходами. Чистый
доход, как говорят, достигает пятисот процентов.
- Ого! - присвистнул я. - Такие доходы бывают только в торговле
наркотиками. Ну и, пожалуй, оружием.
- Да. Поэтому, если арестуют партию пиратских дисков, хоть на сумму в
несколько миллионов долларов, сами пираты от этого почти не пострадают. Ну
просто чуть-чуть огорчатся.
- И кто же за всем этим стоит?
Анжелика и Слава переглянулись.
- Эти деятели гораздо круче и Разиной и Консона, вместе взятых.
Говорят, им покровительствует московская милиция...
- Неужели? - изумился я. - А откуда эти сведения?
- Да, собственно, никаких сведений нет, - ответила Анжелика, - так,
просто слухи, домыслы. Сплетни, если хотите. Но за этими сплетнями стоят
реальные люди. И реальные, очень большие деньги. Был один случай...
Я заметил, что Петрунин как-то напрягся и даже сделал в сторону
Анжелики протестующий жест. Она посмотрела на администратора и запнулась...
- Случай? - повторил я. Мне показалось, что именно сейчас мы и узнаем
какую-то очень важную информацию. Так и получилось...
- Да так, - неуверенно махнула рукой Анжелика, - ничего особенного...
Я положил ладонь на ее руку и как можно более проникновенно сказал:
- Поймите, Анжелика, если я буду знать полностью всю информацию, я
смогу вас эффективно защищать. Я должен быть в курсе всех ваших дел. И по
возможности в курсе всех отношений, которые у вас были с деловыми
партнерами, конкурентами... Всеми, кто мог вам поставить подножку. А если
нет... Если я не буду знать всего, то защита имеет гораздо больше шансов
провалиться. Понимаете?
Анжелика кивнула. Лицо Петрунина осталось каменным. Он явно не хотел,
чтобы она рассказывала мне об этом случае...
- Я могу дать любые гарантии, что все наши разговоры останутся в
тайне. Поймите, это и в моих интересах... И в ваших... У нас сейчас общие
интересы.
Анжелика кивнула и, осторожно глянув на Петрунина, начала:
- Да... я понимаю... Хорошо, я расскажу... Как-то раз мне позвонил тот
же самый человек, который с тех пор был вроде нашего куратора. И пригласил
на встречу, сказав, что нужно обсудить кое-какие важные вопросы. Это было
странно, потому что обычно он сам приезжал.
- Зачем?
- Подписать бумаги. А чаще получить деньги. Ведь обычно основные сборы
за билеты проходят черным налом. То есть вне нашей бухгалтерии, которая
попадает в налоговую инспекцию. В провинции вообще иначе не бывает...
- Значит, это было что-то вроде дани?
- Ну... Можно так сказать. Но они это называли "оплатой услуг".
Понимаете, все равно мы не могли отказаться от их этих самых "услуг" просто
потому, что больше никто их не оказывал... Они были почти монополистами.
- Почему - почти?
- Потому что Разина и Консон - их конкуренты. Как мы со временем
поняли, не такие сильные, но все равно время от времени вспыхивают схватки.
- Ясно... А что, если сейчас идет именно такая схватка?
- Может быть... И это лишний раз подтверждает, что всю эту чудовищную
провокацию организовали именно они...
Я с сомнением покачал головой. Все-таки предположить, что всенародно
любимые артисты устраивают покушения на самих себя...
- А что, если это ваши "хозяева"?
Анжелика отрицательно помотала головой:
- Я же приношу им деньги. И немалые. Зачем им это?
- Понятно, - вздохнул я, - ну и что было дальше? Когда вы приехали на
встречу.
- Мы встретились в каком-то ресторане. За столиком сидел внушительного
вида немолодой уже человек. Мы сели напротив.
- Как он представился?
Анжелика вопросительно посмотрела на Петруника.
- Георгий Ильич, - как мне показалось, не слишком довольно ответил он.
- Да, именно так. Он сказал, что возглавляет фирму, которая оказывает
нам услуги. Мы все поняли и вопросов больше не задавали.
- О чем был разговор?
- Поначалу обо всякой ерунде. Мы ужинали, он рассказал пару анекдотов,
потом немного выпили. Совсем чуть-чуть, ведь впереди был важный разговор.
Ну и потом Георгий Ильич сказал, что планируется выпуск двух моих
компакт-дисков. Мы их давно записали, но не могли выпустить - фирмы
предлагали невыгодные условия. А он предложил очень странный путь... Мы
выпускаем диски маленькими тиражами. И не получаем за это ничего. Зато
потом, в течение полугода, он обязуется не взимать с нас деньги за
"гастрольные услуги". Слава быстро посчитал все в уме - и получилось, что
это нам очень выгодно.
Петрунин кивнул в знак подтверждения.
- Маленькие тиражи... И все равно выгодно, - сказал я, - значит, это
предложение было связано с пиратами?
Анжелика кивнула:
- Да. Конечно, он не употреблял слова "пираты", но это было ясно... Он
сказал, что имеет возможность основной тираж выпустить по более низкой
себестоимости и соответственно продавать гораздо дешевле. Я спросила, какой
будет этот "основной тираж". Он улыбнулся и сказал, что тираж будет
большим. И мы поняли, что он не намерен говорить, какой именно будет этот
тираж. А я думаю, он и сам не знал. Просто пираты будут штамповать диски до
тех пор, пока их не перестанут покупать. Рынок у нас большой, значит,
нетрудно прикинуть, что тираж будет несколько миллионов.
- Скажите, а если бы такой легальный компакт-диск выпустить таким
тиражом, какой гонорар вы могли бы получить?
- О-о! - Анжелика закатила глаза к потолку. - Очень большой! На Западе
артисты получают золотые и платиновые диски, огромные гонорары... А наши
тиражи не меньше, а больше. А получаем мы лишь малую часть того, что
причитается. Основные деньги оседают в карманах этих дельцов.
- Ясно... Значит, вы согласились с этим предложением?
- Конечно. Честно говоря, мы уже хотели согласиться на гораздо менее
выгодные условия звукозаписывающих фирм. А тут - просто подарок. Реклама,
деньги. И потом, каждый диск для артиста - это как книга для писателя или
картина для художника. Это что-то осязаемое, понимаете? Что можно подержать
в руках, полюбоваться... Гастроли и концерты - вещь, конечно, хорошая, но
их ведь с собой не унесешь, на полку не поставишь, друзьям не подаришь... И
автограф на них постави
...Поділитися у соцмережах