Жанр: Электронное издание
Advokt02
...тах общего пользования, хотя соседи на кухне ее
видели редко. Они больше вспоминают ее бабку, которая и оставила
Филимоновой эту комнату в наследство. А приехала Лена из Греции, где
развелась с мужем. Единственная полезная информация, которую они сообщили,
это то, что к Филимоновой мужчины захаживали частенько. Почти каждый день
кого-то нового приводила. Соседи подозревают, что она подрабатывала
проституцией.
Он вздохнул.
- И, надо сказать, нам это никак не поможет. Больше мужчин - больше
возможных претендентов на роль убийцы. Причем, где она ловила своих
клиентов, кто ее сутенер и был ли он у нее вообще - неизвестно.
- А записные книжки проверяли?
- Да. - Носов вытащил из портфеля и подал мне потрепанный блокнот. -
Только там, по-моему, ничего интересного.
Я пролистал пожелтевшие страницы старой записной книжки. В большинстве
своем они были чистыми - друзей и знакомых у Филимоновой, видимо, имелось
немного. Я, конечно, сразу просмотрел буквы "В" и "К". Меня ждало
разочарование. Никаких следов телефона ее подруги не было.
Представьте мое удивление, когда на страничке с буквой "З" я прочитал
"Зоя Удогова" и домашний телефон моей подзащитной!
- Еще что-нибудь интересное среди вещей было?
- Нет. Впрочем, посмотрите сами. Может, чего и найдете.
Ящики письменного стола были забиты всякой всячиной - лежалыми
бумажками, пустыми гильзами из-под губной помады, флакончиками с засохшим
лаком для ногтей. Я перерыл все ящики, пока не нашел кое-что поинтереснее -
старый полиэтиленовый пакет с фотографиями. Но к сожалению, ни на одной из
них не была изображена Зоя-Вера. В основном они запечатлели Лену с
черноволосым смуглым и кучерявым парнем где-то явно не в России. Очевидно,
это были остатки ее греческого замужества.
Я осмотрел буфет, заглянул в диван, пошарил в карманах одежды. Ничего
интересного. Кроме того, все это уже сделал до меня Носов.
- И что вы собираетесь предпринять дальше? - спросил я у Носова, когда
мы уже вышли из дома.
Конечно, отвечать он был не обязан, тем более мне, адвокату. Но
указания, данные Грязновым своему подчиненному, опять сделали свое дело.
- Дождусь результатов экспертизы, - довольно неуверенно ответил
Носов, - поговорю с людьми, имена которых значатся в книжке. Может, следок
покажется. Тогда делом вплотную займется прокуратура.
Мы попрощались, и я обещал ему позвонить, если узнаю что-то
интересное. Кажется, он не совсем понял, что я имел в виду...
Дело становилось все более интересным. Скажу честно, после того как я
увидел в записной книжке Лены Филимоновой запись о Зое Удоговой, моя
уверенность в правдивости рассказа моей подзащитной пошатнулась. Но все
требует доказательств. И в том числе существование Зои Удоговой. И кстати,
Веры Кисиной.
Я начал с того, с чего нужно было начинать, - с домоуправления.
Заведующая долго отказывалась, но потом все-таки показала мне запись в
домовой книге, согласно которой по адресу, где проживала моя подзащитная,
жила гражданка Удогова Зоя Умалатовна. То же самое мне сообщили в милиции -
Удогова была прописана там три года, то есть с тех пор, как приобрела эту
квартиру. Мне показали даже фотокарточку - на ней безусловно была Зоя-Вера.
В районной поликлинике я держал в руках ее медицинскую карточку, заведенную
довольно давно.
В Центральный банк идти не было смысла: все документы, подтверждающие
то, что Зоя Удогова там работала, имелись в деле. Ну какие еще нужны
доказательства для того, чтобы удостоверить факт существования Зои
Удоговой? Как ни жаль, я чувствовал, что в конце концов придется признать,
что моя подзащитная лгала... Кстати, нигде не упоминалось ни о каком сыне.
Зоя Удогова, судя по официальным документам, была бездетна.
Обойдя все эти учреждения, я понял, что больше нет смысла искать новые
подтверждения существования Зои Удоговой. Это было бы просто глупо. Но если
Зоя Удогова - это действительно та женщина, что сидит в Бутырке и пытается
вешать лапшу на уши следователям и адвокатам, то самым верным
доказательством ее лжи должно стать существование другой женщины - Веры
Кисиной. И если я найду настоящую Веру Кисину, то отпираться ей будет
бессмысленно...
Эх, Юра, Юра! Опять ты забываешь, что теперь ты - адвокат. И обязан
любой ценой облегчить участь своего подзащитного, а не выискивать способы,
как бы его засадить в тюрягу.
Но с другой стороны, чтобы защитить, я должен знать все обстоятельства
дела. Если моя подзащитная врет и я даже с уверенностью не могу сказать,
как ее зовут, то о какой эффективной защите может идти речь?! Короче
говоря, я должен был разыскать Веру Кисину.
Сделать это, к счастью, не представляло труда. Ее наверняка знало
много людей. Ну не может, черт возьми, телеведущая потеряться как иголка в
стоге сена.
Я решительно направился на телевидение. Но перед этим еще раз, просто
так, на всякий случай, поднялся к квартире Зои Удоговой. И что бы вы
думали? На этот раз дверь была опечатана обычными полосками бумаги. И кроме
того, отсутствовали гвозди, которыми в прошлый раз была забита дверь.
Немало подивившись этому обстоятельству, я внимательно прочитал надписи на
печатях. Печать принадлежала окружной прокуратуре. А ведь все следственные
действия по этому делу прекращены еще два месяца назад! Что-то странное
творится с этой дверью. Кстати, неплохо бы и мне заглянуть в эту
квартиру...
До телекомпании СТВ я еле дозвонился. Как обычно в таких конторах,
телефоны заняты с утра до вечера. После пятнадцати минут непрерывного
набора по одному из телефонов, указанных в справочнике, мне все-таки
ответили. Какая-то сонная секретарша сказала, что Веры Кисиной нет. Тогда я
попросил соединить с их начальником (о котором мне говорила моя
подзащитная). Мне ответили, что это невозможно, однако Петр Шовкошитный на
месте, и если я приеду, то она закажет мне пропуск.
Был будний день, и к окошку пропусков стояла очередь человек из
двадцати. Промаявшись в очереди примерно с полчаса, я протянул женщине за
толстым стеклом свое удостоверение члена Московской городской коллегии
адвокатов. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Так и
оказалось.
- Мне в телекомпанию СТВ. К Петру Шовкошитному.
Удостоверение мое не произвело никакого действия.
- Пропуск вам не заказан, - произнесла она, и захлопнув корочку,
протянула ее мне обратно.
- Как так? - возмутился я. - Я же договаривался!
Она посмотрела на меня так, будто я только что приехал из амазонской
сельвы и не знаю, как работает слив унитаза.
- Я вам русским языком говорю - заявки на вас нет. Нет заявки - нет
пропуска. Нет пропуска - никто вас не пропустит.
- Я адвокат. Мне надо поговорить с Петром Шовкошитным, - не отставал
я.
- Да будь вы сам... - она не уточнила, кто именно, но я не сомневался
в том, что она не пропустит даже генсека Организации Объединенных Наций,
вздумай он прорваться на телевидение без пресловутой заявки.
- Можно от вас позвонить?
- Нет, - буркнула она, - телефон в фойе.
Пришлось отстоять еще одну очередь - к телефону. Потом началось снова
бесконечное верчение диска, пока я опять не наткнулся на сонную девицу.
- Я Гордеев. Адвокат, - радостно закричал я, услышав в трубке ее
голос.
- Какой Гордеев? - ответила она совершенно равнодушно.
- Я вам звонил!
- Когда? - У девушки явно была амнезия.
В конце концов через час после прихода на телевидение я поднимался на
лифте на пятый этаж, где находились редакции телекомпании СТВ.
Кабинет Шовкошитного находился через два поворота направо и три
налево, спуска по маленькой лесенке и отсчета "пятой двери справа". Короче
говоря, я с благодарностью вспомнил школьные годы, игру "Зарница", где я
должен был в лесу найти по спрятанным в траве деревянным стрелкам
пионерский барабан.
Секретарша Шовкошитного воззрилась на меня, стоило мне войти в
приемную. В ее глазах было непонимание и даже легкая обида на то, что вот,
дескать, пришел отрывать нас от важных дел со своими глупостями. Так
смотрят секретари больших начальников. Впрочем, сейчас каждый начальник
мнит себя большим. Ну и секретарши соответственно...
- Гордеев, адвокат, - учтиво представился я.
Секретарша даже бровью не повела.
- Я хотел бы поговорить с вашим шефом.
После паузы, во время которой она, видимо, решала, удостоить меня
своим вниманием или нет, секретарша все-таки приоткрыла свой очаровательный
ротик и неприветливо произнесла:
- Вам назначено?
- Я звонил, - уклончиво ответил я.
- Не знаю. Сейчас доложу.
Она пробежала изящными пальчиками по кнопкам селектора и совсем
другим, медовым голоском сказала:
- Петр Васильевич, тут к вам адвокат Гордеев.
- По какому делу? - донеслось из селектора.
Секретарша вопросительно посмотрела на меня.
- Это по поводу одной из ваших сотрудниц.
Она повторила мою фразу в селектор.
- Пусть заходит, - велел начальник.
Секретарша индифферентно показала на обитую коричневым дерматином
дверь:
- Проходите.
Петр Шовкошитный оказался добродушным лысеющим бугаем, одетым в черный
френч с блестящими серебряными пуговицами, с толстенькими, как сигарные
окурки, пальцами.
- Присаживайтесь, - кивнул он подбородком в сторону стула, - чем могу?
Я сел.
- Меня зовут Юрий Гордеев...
- Очень приятно, - профессионально-учтиво вставил Шовкошитный.
- Я бы хотел задать вам несколько вопросов об одной вашей сотруднице.
- Так, интересно, - сделал он заинтересованное лицо, - и о ком же?
- О Вере Кисиной.
- Та-ак, - протянул он, - то есть вы хотите сказать, что вы адвокат
Веры?
Что значит профессионал! Вопрос в самую точку! Если бы я еще знал, что
на него ответить...
- Нет, - сказал я после секундного замешательства, - но интересы моей
подзащитной могут сильно пересекаться с интересами Веры Кисиной.
Шовкошитный кивнул:
- Понятно. И что же вас интересует?
- Прежде всего я хотел бы лично встретиться с Кисиной.
Он пожал плечами:
- А почему бы вам не обратиться к ней самой?
Вопрос был совершенно закономерный. Я решил немного схитрить:
- Дело в том, что я не знаю, как ее найти. Вы не подскажете адрес или
телефон?
- Конечно подскажу. - Он открыл небольшую телефонную книжку и
продиктовал мне номер телефона. Телефон был той самой квартиры, где
согласно записи в домовой книге проживала Зоя Удогова.
- Скажите, а когда она появляется на работе?
Шовкошитный широко улыбнулся:
- Теперь уже вы ее вряд ли здесь застанете. Разве что она придет ко
мне в гости.
- Почему?
- Потому что Вера уволилась.
- Уволилась?
- Да.
- И когда же?
- Примерно месяца два назад.
Вот те раз! А кто же тогда сидел в тюрьме?!
- А вы не могли бы поточнее припомнить?
- Зачем же припоминать? Сейчас я позвоню в наш отдел кадров и скажу
вам точно.
- Позвольте, но моя сестра совсем недавно видела Веру Кисину по
телевизору!
Шовкошитный замялся:
- Ну, вы знаете, мы иногда даем ее передачи в записи. Знаете, зрители
привыкли...
Пока искали приказ об увольнении, я, сгорая от нетерпения, спросил:
- Скажите, а вы когда-нибудь бывали в ее квартире?
- Был один раз. Помню, Вера пригласила на день рождения сына.
- А вы были знакомы с Леной Филимоновой?
- Да. Был. Я знаю ее много лет... Однако, господин адвокат, прежде чем
отвечать на ваши вопросы дальше, я хотел бы узнать, чьи интересы вы
защищаете? Мне бы не хотелось, чтобы мои ответы нанесли вред...
- Не беспокойтесь. Вере Кисиной они вреда не нанесут. Скорее наоборот.
Может быть, они ей сильно помогут.
Видимо, моя фраза прозвучала слишком многозначительно, потому что
Шовкошитный сразу же насторожился и попытался выведать обстоятельства дела.
- К сожалению, Петр Васильевич, ничего сообщить вам не могу. Это
профессиональная тайна. Конечно, вы можете отказаться отвечать на мои
вопросы - это ваше право. Но поверьте, может быть, от вас сейчас зависит
судьба Веры Кисиной.
Я сказал это как можно более проникновенно. И мне показалось, что
Шовкошитный поверил. Во всяком случае, он заметно встревожился и потянулся
к телефону.
- Да что вы мне тут все время талдычите про судьбу Веры? Сейчас я ей
позвоню...
Он набрал номер, который только что продиктовал мне.
- Вам никто не ответит. И не пытайтесь, - сказал я.
Тем не менее он не опустил трубку на рычаг. Я слышал длинные гудки. А
потом... представьте мое удивление, когда на том конце провода ответили!
- Алло, - произнес Шовкошитный, - позовите, пожалуйста, Веру...
Простите, а с кем я говорю, в таком случае?
Выслушав ответ, Шовкошитный как-то странно глянул на меня.
- Спасибо... - Он положил трубку. Потом вытянул из лежащей на столе
пачки "Мальборо" сигарету, закурил и металлическим голосом произнес: - Ваши
документы.
- А в чем де...
- Ваши документы! - сказал он громче.
Я достал из кармана мое удостоверение, паспорт и водительские права.
Шовкошитный изучил все это чуть ли не под микроскопом, потом вернул.
- Значит, вы адвокат Гордеев?
Я пожал плечами:
- Как видите.
- А знаете, кем представился мне только что мужчина в квартире Веры?
- Кем? - пробормотал я, предчувствуя неладное.
Шовкошитный глубоко затянулся:
- Сказал, что он адвокат Веры Кисиной и что зовут его Юрий Гордеев.
Я вскочил, перегнулся через стол Шовкошитного и схватил трубку. Снова
набрал телефон. Однако мне повезло меньше, чем бывшему шефу Веры Кисиной.
Ответом были только длинные гудки.
Шовкошитный внимательно следил за моими действиями. Я положил трубку и
сел на стул.
- А что он сказал о Вере Кисиной?
- Сказал, что она в тюрьме.
Я чуть не подпрыгнул на стуле. Этого еще не хватало! Хотя... а что,
если настоящая Вера Кисина тоже находится в тюрьме. И Зоя Удогова решила
использовать ее историю в своих интересах? Логично? Вроде да. Кроме того,
подобные истории вечно описывают в детективах.
Короче говоря, двойники плодятся как кролики. Вот и у меня появился
свой... Теперь бы выяснить, кто это.
Тут в кабинет вошла секретарша и положила на стол Шовкошитному приказ
об увольнении Веры Кисиной. Он был помечен двадцать седьмым июня - немногим
более трех месяцев назад.
- Вика, у меня совещание. Никого не пускайте и не соединяйте, -
распорядился Шовкошитный.
Когда секретарша вышла, он прикурил еще одну сигарету и сказал:
- Ну что ж, господин Гордеев, теперь вам придется объясниться, что это
все значит. Теперь эта история касается и меня, так как Веру я знаю давно и
считаю ее почти что своим другом.
А в конце концов, почему бы и нет? История настолько нелепая, что ее
можно рассказывать кому угодно - все равно никто не поверит. Разве что
любители научной фантастики.
- Ладно. Я вам расскажу. Но прежде вы ответите на несколько моих
вопросов.
Шовкошитный кивнул:
- Хорошо.
- Вера сама пришла увольняться?
- Да, - ответил он как-то неуверенно, - но я ее не видел.
- А кто видел?
- Дело было так. Где-то за полтора месяца до того, как Вера решила
уволиться, с ней стало происходить что-то странное. Она ходила какая-то
смурная, рассеянная. Сбивалась во время прямого эфира. Однажды зашла ко мне
и попросила отпуск. Я не согласился: замены Вере не было. Она расплакалась.
Но потом взяла себя в руки и ушла. У нее явно что-то случилось, но что - я
не знаю. Вера очень скрытный человек. А у меня времени не было с ней
поговорить по душам.
- Скажите, а у нее была подруга здесь, с кем она могла откровенничать?
Шовкошитный покачал головой:
- Нет. Она со всеми держала себя приветливо, ровно, но чтобы дружить -
нет... пожалуй, нет. Только один человек может знать об этом - Лена
Филимонова. Вы у нее спросите, наверняка она вам все расскажет...
- Лена Филимонова позавчера была убита в своей квартире, - сказал я.
Теперь пришло время удивляться Петру Шовкошитному.
- Убита? Кем?
- Идет следствие. Пока версий никаких, - развел я руками.
Он покачал головой:
- Я ей звонил последний раз месяца три назад...
- Давайте вернемся к нашему разговору. Итак, вы не знаете причину ее
угнетенного состояния?
- Нет.
- И что случилось после того, как она просила у вас отпуск?
- В этот день Вера должна была вести очередную передачу в прямом
эфире. Но на работу не пришла. Мы все, конечно, переполошились, я лично
звонил ей домой. Даже послал одного из сотрудников: она живет здесь
недалеко. Но все безрезультатно: дома ее не было. Мы тогда подумали, что с
ней произошел какой-то несчастный случай. Ну, там, автомобильная авария или
что-то в этом роде. Правда, непонятно было, где ее сын. Но на следующий
день все выяснилось. Вера позвонила мне и сказала, что ее срочно отправили
в больницу, что ей предстоит операция.
- Операция? Она не сказала, какая именно?
- Сказала, что по женским делам. Вы понимаете, это не принято уточнять
в разговорах с мужчинами. Она сказала, что, видимо, пробудет в больнице
долго, а потом уедет на родину восстанавливаться.
- Она не сказала, в какой больнице будут делать операцию?
- Нет. Вера просила не навещать ее, потому что, дескать, там очень
строгий режим. Ну мы и не навещали.
Бред какой-то! Судя по рассказу Зои-Веры, в этот момент она лежала на
операционном столе, где ей изменяли лицо.
- Петр Васильевич, а вы не заметили каких-то странностей в голосе
Веры?
- Каких странностей? - не понял он.
- Ну, может, какие-то непривычные интонации, или еще что.
Шовкошитный задумался.
- Вы знаете, - сказал он наконец, - я вспомнил, что тогда обратил
внимание на то, что говорила она с небольшой хрипотцой. Но я подумал, что
это от болезни.
- Понятно... Значит, после того как Вера заходила к вам в кабинет, в
следующий раз вы ее увидели, только когда она пришла увольняться?
Шовкошитный покачал головой:
- Нет. Я ее не видел в тот день.
- Как так? - удивился я.
- Я как раз отъезжал в этот момент. Буквально на час-полтора. За это
время она успела уволиться и уйти. Я еще, помню, удивился, что она меня не
дождалась. И, главное, потом не позвонила. Исчезла - и все.
- А вы ей тоже не звонили?
- Звонил. Но по телефону ни разу никто не ответил.
Он замолк и вытащил еще одну сигарету.
- Хорошо, но с кем-то она общалась в тот день.
- Ну, конечно. С секретарем нашего отдела кадров. Но она у нас
новенькая, пришла сюда уже после ухода Веры.
- А вас не насторожило, что Вера не подходит к телефону?
Он отрицательно покачал головой:
- Она говорила, что собирается ехать на родину, куда-то, кажется, на
Северный Кавказ. Поэтому я не придал большого значения тому, что ее нет
дома. Скажите, а Вера действительно в тюрьме?
Вместо ответа я вытащил из портфеля фотографию.
- Вы узнаете эту женщину?
Шовкошитный посмотрел на карточку.
- Да, это Вера...
Вдруг он запнулся, будто ему в голову внезапно пришла какая-то мысль:
- Погодите-погодите. Дайте фотографию.
Он покрутил фотографию в руках.
- Это Вера, но.. какая-то не такая, - наконец заключил он.
- Что значит "не такая"? - насторожился я.
- Не могу сказать с полной уверенностью. Что-то в лице изменилось.
- Но вы уверены, что это действительно Вера?
Он кивнул:
- Да. Абсолютно уверен. Видите, вот тут маленькая родинка у
подбородка. Это Верина родинка. Ну и взгляд, и вообще. Я ее знаю много лет
и уверен, что это она. Но все-таки какая-то не такая. Может, это после
болезни?
Я вышел от Шовкошитного уже под вечер. Конечно, пришлось сдержать
слово - рассказать ему почти все подробности дела моей подзащитной.
Опасаться разглашения тайны следствия или какой-либо другой тайны не
приходилось: известно мне было очень мало. Почти ничего.
Воха встретил Яшу в гараже и на удивление был практически трезв. Он
разобрал то, что осталось от зебры, на запчасти и сосредоточенно
разглядывал кучу деталей.
- Яш, может, давай тебе мотоцикл из этого барахла соберем?
- Где одноглазый? - Яша сгорал от нетерпения, в нагрудном кармане
куртки лежала коробочка с заветным глазом, и ему не терпелось его
примерить. План в его голове созрел уже очень давно и был на удивление
прост.
Воха обтер руки промасленной тряпкой, чтобы удобнее было
жестикулировать:
- Нашел я его за Объездной. Гляжу, типа, трактор стоит, в кузове
зебра, у меня тут сердце зашлось. Тяжело, блин, в деревне без нагана. Я бы
этим сволочам руки бы поотрубывал, в натуре...
- Наганом-то, - прервал Яша друга, пока тот окончательно не разошелся
и не пошел крушить все направо и налево.
- Наганом? Легко! Ну я и говорю. Трактор, типа, стоит, а этот придурок
в поле цветочки нюхает. Типа, на сексуальное свидание приехал. Я к нему. За
машиной говорю, типа, приехал и за тобой, кореш. А он, типа, чекист. Кто да
что... Да, короче, другой человек ему стрелку забил. Ну, я ему растолковал,
в натуре. Кто есть ху. Он, типа, поверил, только, говорит, без трактора не
поеду. Уведут. Пристроили мы эту арбу на стоянку, ну и, значит, сюда. Я
пацанам-клиентам сказал, что у меня, типа, отгулы, и давай зебру
выхаживать. Поселил этого кренделя в гараже, как ты просил. А он ночь
поспал и свалил. Надо, говорит, трактор проведать. Свалил, и с концами. Не
объявлялся, в натуре. Только вот шмотки бросил, может, вернется или по типу
того...
- Пили много? - поинтересовался Яша.
- Да этот придурок трезвенник. - От возмущения Воха сложил пальцы
веером и замахал ими перед лицом товарища. - Бомж - трезвенник! Отпад, в
натуре!
Яша осмотрел оставленные Михалычем шмотки: разводной ключ, термос,
мешочек с махоркой, противогаз - и с сомнением покачал головой:
- Может, и не вернется...
- Ну а бабки? Я же ему только половину отстегнул. Он что, чисто, такой
бескорыстный?
- Да мне, понимаешь, он срочно нужен.
- Тебе что, типа, бомжей мало? Спустись в метро и выбери, в натуре,
любого.
Яша отмахнулся:
- Ты тут закончил?
- По типу того. - Воха досадливо поморщился.
- Поехали покажешь стоянку.
Трактора на стоянке не оказалось. Кассир, потребовав десятку на
мороженое, объяснил, что трактор отчалил вчера днем и направился в город.
Больше он ничего не знал.
Как искать бомжа в десятимиллионной Москве, если у него нет ни друзей,
ни знакомых, ни родственников? Бегать и спрашивать у прохожих: "Извините,
вы тут бомжа с трактором не видели?"
Так и в кутузку угодить недолго. Кстати, он, вполне возможно, уже там
и сидит.
Яша мобилизовал все свои связи. Попросил коллег, которые
специализировались на уголовной хронике, чтобы те по своим каналам
выяснили, не задерживали ли в последние два дня в городе мужчину лет
пятидесяти, одноглазого, на тракторе. Коллеги косились на него
подозрительно, но он наплел им с три короба, типа того, что это никакой не
бомж, а британский тележурналист, который приехал делать материал "На дне
России" и решил вжиться в образ. Но что-то у него не заладилось, и он
пропал, растворился. И теперь грядет международный скандал.
Не поверили. Но обещали помочь.
По милицейским сводкам за последние двое суток задержаны за
бродяжничество четверо одноглазых бомжей, но никто из них даже не пытался
заявить, что он британский журналист.
Яша бегал по милицейским участкам, осматривал задержанных, но Михалыча
среди них не было. Двое вообще оказались женщинами. Но главное - не было и
подходящей кандидатуры для замены. Ни одного, кто хотя бы отдаленно
смахивал на Михалыча, и возраст не тот. Оставшиеся двое были совсем пацаны.
А может, он уехал обратно в Чечню? Еще раз возвращаться туда Яша не
собирался.
По совету Вохи он обошел штук двадцать станций метро и еще столько же
подземных переходов. Никого подходящего.
Пробовал расспрашивать бомжей на улице. Но когда заговаривал о
тракторе, на него вообще косились, как на опасного сумасшедшего, а об
одноглазых обещали узнать, но деньги просили вперед, и много. Яша уже
отчаялся и подумывал, а не удалить ли глаз себе. Миллионы того стоят.
В конце концов он устал как собака и побрел домой.
Яша с ослепительной блондинкой в бикини развалился под тенистой
пальмой и лениво потягивал кокосовое молоко прямо из ореха. У ног
плескались медлительные волны, в небе кружили крикливые чайки, а шагах в
десяти от Яши застыл как изваяние смуглый таитянин в белом кителе, ловя
каждое его (Яши) движение. Яше было удивительно хорошо.
Но вдруг пронзительно и настойчиво зазвенел дверной звонок... И вот он
уже не на океанском побережье, а в совершенно незнакомой квартире, и
блондинка, уже без бикини, вскакивает с постели с перекошенным лицом и
криками: "Муж из командировки вернулся!"
А звонок продолжает звонить.
Яша вскочил с кровати, огляделся, опознал собственную холостяцкую
берлогу и только теперь сообразил, что это всего лишь сон. Все, кроме
душераздирающего звона.
Опять закоротило. Звонок у него был с характером. Стоило нажать
чуть-чуть не так, и что-то там внутри перемыкало так, что заставить его
замолчать можно было, только выкрутив пробки. Как правильно обращаться с
нежным механизмом, знал только сам Яша, но проблема в том, что он в
собственную квартиру не звонил никогда.
Проделав надлежащие манипуляции с пробками, он для очистки совести
выглянул на площадку, подозревая, что звонок совсем свихнулся и
...Закладка в соц.сетях
