Жанр: Электронное издание
Advokt02
...чтобы поймать такси.
В кабинет Турецкого я вошел примерно через час после того, как вышел
из дома.
- Привет, - привстал Турецкий из-за своего, как всегда, заваленного
бумагами стола, - чего такой хмурый?
- Я не хмурый. Я, наоборот, радостный.
- Что так?
- Машину угнали.
Турецкий расхохотался:
- В таком случае, ворам придется повозиться, пока они найдут пункт
приема металлолома. И кто на такое позарился?
- Ну, не такой уж это был металлолом, - во мне взыграла гордость
автомобилиста, - бегал старичок исправно.
- Ну, хорошо, хорошо, не обижайся, - примирительно сказал Турецкий, -
когда угнали-то?
- Представляете, буквально за полчаса, пока я дома находился. С вами
поговорил, потом с Лазаруком, спустился - и на тебе. Машины нет. И как
только они умудрились так быстро ее завести - аккумулятор давно пора
менять...
Турецкий опять засмеялся:
- Это прелестно! Ты удивляешься не тому, что ее открыли, а тому, что
вообще завели!
- А чего тут удивляться? Главное - это ее завести, а открыть - раз
плюнуть. Ее любой ребенок гвоздем бы открыл. Я лично один раз стамеской
дверцу отжал.
- Понятно. В тебе погиб автомобильный угонщик. Советую подумать над
этим - может, еще и третью профессию освоишь.
Ну, не может он мне простить, что я ушел в адвокаты!
- Хорошо, - тон Турецкого стал серьезным и задумчивым, - на самом
деле, может это и не такая случайность...
- Вы имеете в виду угон?
Он кивнул:
- Конечно, может быть, это у меня излишняя подозрительность... А
может, и нет. Во всяком случае, я тебе, Юра, советую обратить на это
внимание.
- Да уж обращу, - весело ответил я, - теперь придется на метро ездить.
Но эти слова Турецкого я запомнил - он редко давал неправильные советы
и редко ошибался...
- Ну ладно, теперь по поводу твоей приятельницы. Ты небось теперь
каждый день в Бутырку шляешься?
Турецкий озорно подмигнул. Нет, все-таки он неисправим.
- Что там? - спросил я, пропуская мимо ушей его шутку.
Он достал из ящика стола лист бумаги:
- Та-ак. Теперь слушай и крепко держись за стул. Итак, Вера Кисина,
добрачная фамилия Мажидова, родилась в Нальчике, в 1965 году. Ее мать, Алла
Мажидова, через три года после рождения дочери развелась с мужем и вскоре
снова вышла замуж. Веру она отправила к бабке, где она и воспитывалась. А
теперь, Юра, угадай с трех раз, какая фамилия была у нового мужа Аллы
Мажидовой?
Турецкий хитро посмотрел на меня.
- Неужели... - сказал я тихо, боясь спугнуть эту неожиданную удачу.
Хотя чего бояться - вон вся информация у Турецкого на бумаге напечатана,
так сказать, оперативная справка, - неужели Удогов?
- Потрясающая сообразительность, - усмехнулся Турецкий, - да, его
фамилия была Удогов. А через полтора года после замужества Алла Мажидова,
то есть теперь Удогова, родила дочку. Ну, как ее назвали, ты, я думаю,
никогда в жизни не догадаешься.
- Неужели Зоя?
Турецкий восхищенно поцокал языком:
- Ну все, буду тебя рекомендовать Меркулову на мое место. Логика
почище, чем у Шерлока Холмса... Да. Зоя Удогова и Вера Кисина родные
сестры. Только от разных отцов.
- Значит, Зоя Удогова пытается увильнуть от наказания за хулиганство,
свалив все на свою сестру? Так выходит.
Турецкий вздохнул и покачал головой.
- Ты знаешь, Юра, я все-таки повременю с рекомендациями. Рано тебе
еще. Судя по всему, та женщина, которая сидит в Бутырке, детально знакома
во всех подробностях с жизнью Веры Кисиной. Правильно?
- Да, она сама мне все рассказывала.
- И ни словом не упоминала о сестре.
- Нет.
- Так вот, если бы она действительно хотела выдать себя за сестру, она
бы как минимум позаботилась и о том, чтобы выдать сестру за себя. Иначе это
просто глупость. Согласен?
- Согласен. Но если не она хочет выдать себя за сестру, то, значит,
наоборот, сестра хочет выдать ее за себя?
- Мне это представляется более вероятным. Хотя ничего пока определенно
сказать нельзя. Тем более что Зоя Удогова работала в Центробанке, и есть
очень большие подозрения, что ее на это место в свое время поставили
влиятельные круги Чечни. И что она помогала беспрепятственному прохождению
части знаменитых авизо.
- Из чего это следует?
- Я тут давеча своих стажеров послал в Центробанк, в связи со своим
делом - я тебе о нем говорил. Конечно, народ там скрытный, но кое-что
выяснить все-таки удалось.
- Это уже серьезно. Значит, у нее могли быть основания скрываться.
Даже таким экзотическим способом.
Турецкий кивнул:
- Ты говорил, что твоя подзащитная получала угрозы по телефону?
- Да. Кроме того, ее избили у подъезда люди явно кавказского вида.
Возможно, чеченцы.
- Да, это похоже на правду. Но только похоже. Пока что мы не можем
утверждать, что продвинулись на пути к истине. Она только обозначилась.
Попытайся вытрясти из своей подзащитной все, что она знает о своей сестре.
- Если она вообще о ней знает, в чем я сомневаюсь.
- Не может быть. Что-то же она слышала. Но это не главное. Главное -
это найти вторую сестру. Вот тогда-то мы и узнаем правду.
Он встал из-за стола и прошелся по кабинету.
- Кстати. Советую тебе поговорить с этим Кулешовым. Тоже странная
птица. Один раз за все время, за полгода, допросил подозреваемую.
- Ну, кроме этого он, как полагается, видимо, предъявил ей обвинение.
- Это ясно. Сдается мне, что он тоже имеет касательство к этой
истории. Ведь в деле никакие заявления Зои Удоговой о том, что она на самом
деле другая женщина, не зафиксированы?
- Нет.
- Ну вот.
Турецкий снова сел за стол:
- Только имей в виду, Юра, дело, судя по всему, очень серьезное.
Больше всего меня интересует тот, второй Гордеев, который ответил по
телефону. Не думаю, что это привидение или призрак. И тебе может грозить
вполне реальная опасность.
Я изобразил на лице подобие улыбки:
- Хорошо, Александр Борисович, буду беречься.
- Так, а теперь самое главное. Помнишь, я тебе говорил, что я
расследую дело, где вроде бы засветился председатель Центробанка?
- Помню.
- Так вот. Когда мои ребята встречались с некоторыми работниками
банка, выяснилась очень интересная деталь.
- Какая?
- Зоя Удогова была любовницей Варнавского.
Вот те раз! Что-то подобное я ожидал, но не думал, что эта информация
свалится мне на голову так неожиданно.
- Тогда все ясно. Сестра выдает Веру за себя и сажает ее в тюрьму.
Правильно?
- Вероятнее всего, это именно так. Но нужны доказательства. А их еще
нужно найти.
Я молчал. Доказательств практически не было.
- Да, чуть не забыл. Я выяснил, где находится Дима Кисин. Он в
Лихтенштейне.
- Где?
- В Лихтенштейне. Есть в Европе такое карликовое государство.
- Что он там делает?
Турецкий пожал плечами:
- Учится играть в шахматы. Или совершенствуется. Короче, там находится
одна из самых лучших шахматных школ для детей. Его послали как юное
дарование.
- И давно он там?
Турецкий заглянул в свою бумажку и назвал число.
- Погодите, - сказал я, - но ведь это...
- Именно. Это то самое число, когда Зою Удогову арестовали и когда она
якобы напала на милиционера. Он там уже полгода.
У меня было такое ощущение, что я уже слышал сегодня о чем-то, имеющем
непосредственное отношение к сообщенному Турецким. Лихтенштейн, шахматы,
Центробанк...
- Центробанк, - повторил я, - знаете, кто председатель шахматной
федерации России?
Турецкий внимательно посмотрел на меня:
- Кто?
- Матвей Варнавский, председатель Центробанка. И он появлялся в той
секции, где занимался Дима Кисин.
- Хм. Очень интересно. Совпадение на совпадении. И, как ни крути, это
только подтверждает наши догадки.
- Если следовать элементарной логике, то, раз одна сестра, Зоя
Удогова, сидит в Бутырке, другая, Вера Кисина, должна разгуливать на
свободе. Значит, чтобы разобраться, кто есть кто, я должен встретиться и с
той и с другой. Правильно я рассуждаю, Александр Борисович?
Турецкий кивнул.
- Значит, ее надо разыскать.
- Тоже верно. Только как? Ведь если действительно все это затеяла
сестра, то теперь наверняка она ляжет на дно. Кстати, по твоей просьбе я на
всякий случай узнал, нет ли Кисиной среди заключенных СИЗО, конечно, ее не
оказалось. Грязнов выясняет, не проходила ли она по милицейским сводкам за
последние полгода. Но я думаю, ничего мы так не найдем...
- Варнавский послал Диму Кисина в Лихтенштейн именно в тот день, когда
Зою Удогову (будем называть ее пока так) арестовали. Удогова работала в
Центробанке - логично будет связать эти два события. Значит, Варнавский
должен быть связан и с Верой Кисиной, которая на самом деле Зоя Удогова. И
связан не только, так сказать, узами страсти.
Турецкий задумчиво барабанил костяшками пальцев по столу.
- Да. Я Варнавского видел - такой крепенький малый, в расцвете лет,
естественно, богат - главный банкир страны все-таки, самое время женщинами
заняться. Поэтому то, что Удогова была его любовницей, меня не удивляет.
Важнее другое - стоит ли за этой связью что-то посерьезнее, чем банальные
амуры.
- Те самые махинации с авизо?
- Не знаю... - загадочно сказал Турецкий, - Очень вероятно, что она
принимала участие в них.
- Не думаю, что такой жук, как Варнавский, смешивал одно с другим -
дела и шуры-муры с бабами.
- Послушай старших, Юра. Часто так и бывает. Но все равно это нам
ничем не поможет. Ты же не можешь следить за Варнавским или подслушать его
разговоры. Председатель Центробанка - это тебе не... - он запнулся,
подыскивая цензурное выражение, - короче, это особо важная персона. И его
просто так не допросишь даже. А уж следить... - Он покачал головой. - У
него служба охраны, телохранители и так далее. Если кто и может установить
за ним слежку, то только ФСБ, и то по специальной санкции. Вспомни министра
Ковалева в бане. Где уж нам, сирым и убогим...
- Ну а что, если просто наблюдать за его домом? Адрес-то раздобыть
несложно.
- Несложно. Но ты только время потеряешь. Если он встречается с ней
где-нибудь за городом или на другой квартире? А вдруг он ее вообще услал на
Канарские острова на солнышке греться, пока все не уляжется? В конце
концов, может быть, у нее десять других паспортов на десять разных
фамилий - как ты знаешь, сейчас с этим проблемы нет. Кого искать будем? А
если найдем? Надо еще доказать, что она - это она. А та - это та. В общем,
сплошная путаница. Но все равно надо искать.
- Но как? И где?
- А вот этого я пока не знаю. Во всяком случае, без Грязнова здесь не
обойтись. Так что остается только ждать. А тебе я советую пока встретиться
с Кулешовым. Не мешает узнать, что это за птица.
Он проводил меня до двери и на прощание сказал:
- Держи меня в курсе. Если твоя Зоя-Вера поможет мне выйти на
махинации Варнавского, то...
- То?
- То бутылка коньяку с меня.
Следователь Кулешов встретил меня в своем кабинете в окружной
прокуратуре. Описание Зои-Веры оказалось точным - тщедушный очкарик с
маленькими непроницаемыми глазами.
- Добрый день, - засуетился он, увидев меня, - здравствуйте Юрий
Петрович. Очень рад вас видеть.
Что-то он слишком радуется. Обычно следователи не проявляют излишнего
ликования при встречах с адвокатами. Даже Турецкий не упускает случая
подчеркнуть то, что я теперь принадлежу к другому, так сказать, лагерю.
Поначалу я даже боялся, что Кулешов откажется от встречи, ведь дело давно в
суде. Но нет, он так разговаривал по телефону, как будто ждал моего звонка
весь день. И сразу же назначил встречу.
- Присаживайтесь, господин адвокат.
Я сел. Кулешов улыбался так, как будто встретил дорогого друга.
- Чем могу?
Я положил на стол досье Удоговой:
- Я вам уже говорил, по какому вопросу...
- Да-да, - перебил меня Кулешов, - это дело Зои Удоговой. По моему,
все ясно. Преступление не ахти какое, так, обычное хулиганство. Много ей не
грозит, а я, со своей стороны, выражаю уверенность, что благодаря вашей
защите суд еще уменьшит срок заключения.
Кулешов, видимо в знак того, что уверен в моих адвокатских талантах,
закивал.
- Будем надеяться, - сказал я. - Хотел бы выяснить один вопрос.
- Пожалуйста, Юрий Петрович, я весь внимание. - Он даже наклонил
голову, чтобы лучше слышать.
Не нравится мне все это!
- Вы, очевидно, помните, что Зоя Удогова в стадии предварительного
расследования заявляла, что попала в тюрьму по ошибке и что на самом деле
ее зовут иначе.
- Да, - Кулешов погрустнел, - да, я это помню. Бедная женщина! С
людьми, впервые попавшими в наши тюрьмы, еще не такое бывает. Вы же знаете,
что такое Бутырская тюрьма. Это же ужас! Заключенные сидят друг у друга на
головах, духота, вонь, антисанитария... Условия содержания просто ужасные,
просто ужасные! И поэтому, бывает, люди впадают в состояние нервного
стресса, отягощенного навязчивыми идеями. Это очень просто можно объяснить
с точки зрения психологии поведения человека, оказавшегося в непривычной,
чуждой среде. Индивидуум, попадая в замкнутое простр...
- Я понимаю, - оборвал я Кулешова, - но вы обязаны были как-то
отреагировать на эти заявления.
- Да! - сокрушенно воскликнул Кулешов. - Разумеется, я отреагировал.
Все тщательно проверил, узнал, разобрался. И может быть, к своему глубокому
сожалению, убедился, что все это выдумка. Бред оторванного от социума
индивида. Человек, попавший в непривычные условия, пытается как-то
защититься от надвигающихся на него обстоятельств. И этот бред - тоже форма
защиты. Я убежден, что в ее действиях нет никакого злого умысла - просто
срыв, временное помешательство. Сумеречное состояние души...
- Осложненное маниакально-депрессивным психозом? - продолжил я.
Кулешов прямо-таки засиял:
- Именно, Юрий Петрович, именно так. Приятно иметь дело с образованным
и понимающим человеком.
- Но почему в деле нет ни намека на эти заявления вашей
подследственной? Почему они не проверялись официальным образом? Почему вы
не провели психиатрической экспертизы?
Кулешов на глазах помрачнел:
- Да. Конечно. Безусловно. Вне всякого сомнения. Разумеется, я должен,
даже обязан был сделать это. Но я не сделал. И не жалею об этом. И знаете,
Юрий Петрович, почему я пошел на нарушение? Знаете?
- Почему? - поинтересовался я.
- Ради самой же подследственной! - чуть не выкрикнул он.
Я готов был поклясться, что у него на глаза навернулись слезы.
- Как вы сказали?
- Ради самой Зои Удоговой. Вы, Юрий Петрович, не первый год в органах
правопорядка. И знаете, чем у нас иной раз оборачивается проверка. Это
бесконечные комиссии, унизительные тесты. Безусловно, ей бы следовало
назначить психиатрическую экспертизу. А в каком состоянии находится
психиатрия в нашей стране?! Я вас спрашиваю, в каком?
Я пожал плечами - на этот вопрос даже при желании я не мог ответить.
- А я скажу. Полный развал! И подвергать такому испытанию несчастную
женщину я посчитал невозможным. У меня, Юрий Петрович, не медвежье сердце!
Голос Кулешова дрогнул.
- У меня дома дети! Двое! Вот карточка, посмотрите, нет, вы
посмотрите.
Я ошалело повиновался и глянул на фотографию, изображавшую двух
бутузов в песочнице. А еще мне казалось, что психиатрическая экспертиза
необходима самому Кулешову. И как можно скорее.
- Я пошел сознательно на это маленькое нарушение. Экспертиза все равно
бы ничего не дала. Наши психиатры видят только черное и белое, или
шизофреник, или психически здоровый. Где уж им разбираться в тонкостях
человеческой психики? И Зою Удогову, подвергнув этим совершенно лишним
испытаниям, вернули бы обратно, в переполненную камеру. И тогда...
Кулешов поднял длинный и острый, как ракето-носитель, указательный
палец.
- И тогда запросто могло бы случиться так, что в психике
подследственной наступили бы необратимые изменения. Извините, но я не мог
этого допустить! Но вы, конечно, вправе обратить внимание суда на это
нарушение и попытаться извлечь пользу для себя!
Он замолк с видом Жанны'д'Арк, готовящейся к сожжению на костре
инквизиции.
- Ну что вы, - поспешил успокоить его я, - я не собираюсь использовать
этот факт в суде.
Глаза Кулешова опять увлажнились:
- Я был уверен, Юрий Петрович, что вы порядочный человек.
- Но мне кажется, что следствие проведено не слишком тщательно. Я не
хочу вас обвинить в недобросовестности, но почему вы допросили ее только
один раз?
Кулешов сделал непонимающий вид:
- Я выяснил все во время этого допроса. Больше информации мне не
требовалось.
- Почему вы не предъявили Удоговой материалы следствия? Ведь вы
обязаны были это сделать?
Кулешов усмехнулся:
- Я не хуже вас знаю Уголовный кодекс. И статью двести первую тоже.
Если вы напряжете память, то вспомните, что материалы следствия
предъявляются обвиняемому в присутствии его защитника. А из-за того, что с
адвокатами возникла неразбериха - один ушел, другой пришел, - я просто не
успел этого сделать.
Меня не покидало ощущение, что он переигрывает. А если так, то в конце
концов Кулешов себя выдаст. Должен выдать. Ну не Смоктуновский же он в
конце концов!
- Разумеется, я благодарен вам за заботу о моей подзащитной. И
конечно, я не буду использовать этот факт как аргумент защиты. Но когда я
говорил о проверке, я не имел в виду психиатрическую экспертизу.
- А что? - Кулешов непонимающе развел руками.
- Я бы хотел знать, действительно ли подследственная является Зоей
Удоговой.
Кулешов удивленно поднял брови:
- Кто же она, по вашему?
- Вот это и должно было выяснить следствие.
Он покачал головой:
- Я сам все проверил. Паспорт у нее на имя Удоговой, квартира, в
которой она жила, зарегистрирована на имя Удоговой, на работе личное дело
тоже на имя Удоговой. Какие еще нужны доказательства? Да, в поликлинике
карточка тоже на ее имя.
- А вы не проверяли, существует ли действительно та, за которую она
себя выдает?
Глаза Кулешова опять стали непроницаемыми.
- Юрий Петрович, - начал он с расстановкой, - я - следователь. Я
выясняю степень причастности того или иного лица к тому или иному
правонарушению. Для идентификации личности есть определенные условия -
наличие документов, сходство фотографий, особые приметы, словесный портрет,
наконец. В данном случае у меня нет оснований сомневаться в том, что
подследственная Зоя Удогова является именно Зоей Удоговой, и никем иным, по
той причине, что почти все вышеперечисленные условия выполняются.
- Но... - попытался вставить я.
Кулешов поднял руку:
- Позвольте, я закончу. Вы, Юрий Петрович, молодой человек. У вас
впереди большая и интересная жизнь. И прожить ее надо так...
Я был уверен, что он скажет "чтобы не было мучительно больно" и так
далее. Но Кулешов выразился иначе:
- ...Чтобы не сожалеть о некоторых поступках, действиях, которые могут
повернуть ее, я имею в виду жизнь, в другое русло. Причем в совершенно
нежелательное русло. Я бы даже сказал, опасное русло. Ваша адвокатская
карьера началась недавно, и вам сейчас особенно важно соблюдать
осторожность и не делать опрометчивых шагов.
Ого! К чему это он клонит?
- Одно неуклюжее движение - и все. Никаких клиентов, кроме тех,
которых будут вам предлагать по назначению суда. Никаких богатых клиентов,
больших гонораров, блестящих речей на заседаниях суда... Очень жаль, очень
жаль...
Он смотрел на меня в упор и продолжал:
- Если вы будете продолжать в том же духе, это может пагубно
отразиться на вашей карьере.
- Что вы имеете в виду? - задал я вопрос в лоб этому неудавшемуся
Джеку Николсону.
- Ничего, - ответил он беспечно. Его лицо вновь стало приветливым и
добрым. - Абсолютно ничего. Я просто хочу посоветовать вам как коллега
коллеге: дело Удоговой - это не тот плацдарм, на котором можно прославиться
и заработать очки. Так что давайте договоримся - Зоя Удогова должна понести
наказание за то, что совершила. Хочется вам этого или нет.
- Как раз в этом-то у меня и есть сомнения, - вставил я.
Кулешов усмехнулся:
- Зато в этом нет сомнений у других.
- У кого именно? Можете назвать фамилии и адреса?
У Кулешова на губах появилась покровительственная улыбка.
- Большое знание, молодой человек, порождает большие скорби. И
наоборот. К вам это дело попало совершенно случайно. И так же совершенно
случайно его могут у вас отобрать. И ничего, поверьте, ничего не изменится
в этом мире. От этого можете пострадать только вы, и никто другой.
- Я вас не понимаю.
- Это ваше счастье, - загадочно ответил Кулешов.
- Может быть, вы все-таки объясните, к чему все эти намеки? - Кулешов,
признаться, мне изрядно надоел.
- Я ни на что не намекаю. Это просто дружеский совет, Юрий Петрович.
Случайностей много, а жизнь одна.
- ... И прожить ее надо так... - продолжил я.
- Вот видите, как вы все хорошо понимаете. Чтобы не было мучительно
больно - и в прямом, а не в переносном смысле. Желаю успеха. А на всякий
случай - вот вам моя визитная карточка. Звоните, если что.
...Когда я подходил к своему дому, у арки, ведущей во двор, стояли
несколько пожарных машин. Как обычно в таких случаях, вокруг толпились
зеваки. Пожарные в касках уже сворачивали свои рукава.
Я зашел в арку. Прямо посреди двора стоял остов обгоревшей машины. При
ближайшем рассмотрении это был остов моего старичка.
Хорошо еще, что я не успел заявить в милицию. Меня бы сочли просто
психом.
У Яши началась хандра. Он даже забыл о пленке и о восьмидесяти
тысячах, которые мог бы за нее получить от англичан. Два дня провалялся на
диване, смотрел в потолок, пил пиво и курил.
Михалыч, получив обратно свой глаз, да еще и мажидовский в придачу,
ничуть не расстроился, узнав, что миллионером в ближайшее время ему не
стать. Он послушал-таки "Аиду" в Большом театре и прямо в антракте
устроился рабочим сцены, отчего был безмерно счастлив и потребности в
материальных ценностях больше не испытывал.
Яша опустошил последнюю бутылку пива и с тоской подумывал, что надо бы
выскочить в ларек за новой порцией. Но не было ни сил, ни желания. Он
прикрыл глаза с намерением проспать часов тридцать и хоть во сне забыть о
разрушившейся мечте, но зазвонил телефон.
Это снова была таинственная Марина:
- ...Я же готова помочь. Ну почему ты упорно не отвечаешь. Ты же дома,
подойди к телефону, пожалуйста.
- Сколько можно! - Яша схватил трубку. - Какого черта вы меня достаете
со своими глупостями?!
- Я нашла нужного тебе человека. - Обрадовалась девушка на том конце
провода. - У нас все получится. Не держи это в себе. Давай поговорим.
- О чем? - Яша нашел выход своей досаде и бешенству. - Куда вы
звоните? Что вам вообще нужно?
- Вася, Васенька, не горячись, выслушай меня...
- Меня зовут Яков, и никакого Васи здесь нет.
- Что? - девушка озадаченно замолчала. А потом назвала Яшин номер. -
Правильно?
- Да, это мой телефон, но я не Вася. Понятно или еще раз повторить?
Девушка всхлипнула:
- Я идиотка... да я для него... я ничего не пожалела, чтобы ему
помочь, а он! Подонок! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
- Он что, дал вам этот номер? - Яша перебирал в уме знакомых Вась, но
таковых просто не было. Единственный Василий Генрихович Засонов был его
преподавателем во ВГИКе, но он вряд ли стал бы так шутить.
- Яша, давайте встретимся? - Вдруг ни с того ни с сего предложила
Марина. - Мне нужно сейчас с кем-то поговорить. Это просто невыносимо. Я
готова руки на себя наложить.
Яша немного обалдел: "Этого еще не хватало, какая-то психопатка желает
выплакаться на моем плече. Да мне бы самому кто жилетку подставил. Ну а
вдруг это и впрямь та чеченская Марина? И если таким образом кто-то хочет
до меня добраться, то все равно от этого не уйти. Пора окончательно
определиться. Заодно и пива куплю".
- Хорошо. Где?
- Вы где живете? - Она перестала хныкать.
- А вы? - подозрительно переспросил Яша.
Девушка рассмеялась:
- Давайте встретимся в центре?
- У Большого театра. В скверике.
- А как я вас узнаю?
- Вы будете держать две газеты... по одной в каждой руке. И я сам к
вам подойду.
- Когда?
- Через час.
Девушку Яша увидел издалека, но подходить не торопился. Это однозначно
не та чеченская Марина, хотя вполне смугленькая и черноволосая. Чтобы
обезопаситься от возможных неожиданностей, он понаблюдал еще некоторое
время, но никакие темные личности вокруг не крутились.
- Ой, вы Яков? - Она оглядела его с головы до ног и, видимо, осталась
вполне довольна. От былой печали не осталось и следа. В джинсах, легкой
курточке и кроссовках она походила на подростка. Невысокая - на голову ниже
Яши, никакой косметики, короткая, под мальчика, стрижка, хотя, если
присмотреться, ей было явно за двадцать пять. - Я так рада, что вы пришли.
Яша не знал, что сказать, он ожидал истерики, охов и вздохов, а тут
вполне жизнерадостная девица. Никакие чеченцы не бросились на него с
криками, не связали и не скрутили. Неужели зря шел?
- Пойдемте где-нибудь посидим. - Марина полностью завладела
инициативой. - Тут есть кафешка за углом, мы там с Васей впервые
встретились.
- Может, как-нибудь в другой раз... - Яша убедился, что это
действительно случайное знакомство, и завязывать еще какие-то отношения ему
не хо
...Закладка в соц.сетях
