Жанр: Электронное издание
Advokt02
...л вначале, и
даже не серьезное, как я полагал еще сегодня утром. Дело очень серьезное.
Настолько, что Удогова сделала попытку собственноручно убить меня. Правда,
на мое счастье, неудачную. Кстати, почему она не воспользовалась пистолетом
или, в конце концов, не выпустила меня из клуба и не послала за мной одного
из своих помощников? Что это за театр - закалывать врага кинжалом?
И наконец, самое главное, что мне удалось выяснить, - это наследство.
То, что старшая сестра, киснущая сейчас в Бутырке, обладает гигантским
наследством клана Мажидовых, конечно, в корне меняло всю диспозицию. Теперь
в моих картах стало на один козырь больше.
Противная теплая жидкость стекала по моему боку. Рана, в общем-то,
была пустяковая, но кровищи вышло много. Хорошо, что все соседи уже давно
спят...
Я подъехал к своему дому, припарковал машину, нажал на кнопки
маленького пульта сигнализации.
Уже подходя к дверям подъезда, я обнаружил, что ошибался, когда думал,
что все уже спят. За деревом прятался человек. Значит, Удогова все-таки
решила подстраховаться и послала кого-то к моему дому.
На размышление времени не было. Этот, за деревом, наверняка вооружен
чем-то посерьезнее ножа. Пистолет, автомат, гранатомет - в любом случае
шансов у меня не оставалось.
Бежать не было смысла. Стоять на месте - тоже. И тогда я пошел по
дорожке к подъезду. Я шел и чувствовал, как асфальт подо мной становится
почему-то мягким, как в жаркий летний день. Это со страха, конечно.
Вот и дерево. Если убийца задумал укокошить меня, то он наверняка
дождется, пока я войду в освещенную полосу прямо перед подъездом. Здесь я
был как на ладони. Вряд ли он захочет стрелять несколько раз. Так что лучше
хорошенько прицелиться.
До начала освещенной полосы оставалось два шага, когда я резким
движением отпрыгнул в кусты. Ветки больно хлестнули по лицу, но на это было
наплевать. Я сделал телом несколько вращательных движений, откатившись в
сторону. Потом, убедившись, что нахожусь в тени, вскочил на ноги. Теперь
нужно получше разглядеть киллера. Наверняка он еще озирается в поисках
меня...
- Юрий Петрович! - вдруг услышал я со стороны того самого дерева, за
которым стоял мой "киллер". Голос был женский. И вроде знакомый! - Юрий
Петрович, это я!
Совсем рядом послышался шелест сухих листьев и звук ломаемых веток.
Секунду спустя она подошла ко мне. Страхи мои были напрасны - это была
Люда, домработница и секретарша адвоката Барщевского.
Матвей Варнавский неторопливо завязывал галстук. Сегодня ему не
спалось, и он встал слишком рано. Даже успел сделать легкую зарядку и
нормально позавтракать, что случалось крайне редко - обычно все на бегу.
Банкир придирчиво оглядел себя в зеркале: темные круги под глазами выдавали
усталость, да и бороду не мешает постричь - она, как и все лицо, какая-то
слишком уж несимметричная.
8.16. Он выглянул в окно и убедился, что машина уже стоит у подъезда.
Варнавский взял кейс и направился к выходу. Ровно в 8.20 привыкший к его
пунктуальности шофер (он же телохранитель) выйдет к подъезду, чтобы
прикрыть шефа на коротком, в два шага, участке от двери подъезда до двери
бронированного "мерседеса". По инструкции полагалось, чтобы телохранитель
поднимался на этаж и звонил в дверь, а потом сопровождал патрона в лифте
или на лестнице, но тогда пришлось бы ездить с двумя охранниками (один
должен оставаться в машине, чтобы в нее, не дай Бог, чего не подбросили).
Варнавский сам изменил процедуру, так как по указанию Президента
должностные лица ниже премьера теперь не пользовались правом на личную
охрану, предоставляемую госструктурами. Теперь каждый, кто опасался за свою
жизнь, должен был обеспечивать себе охрану сам, соответственно настолько
надежную, насколько сильно он за себя боялся. У Варнавского пока не было
серьезных поводов для беспокойства. Разве что сам Президент, узнав о
теневой деятельности главного банкира страны, пожелает от него избавиться,
но в этом случае не поможет и целый отряд спецназовцев.
Он уже взялся за ручку двери, когда запищал мобильник. Этот номер
знали всего несколько человек, они же неплохо знали и его расписание,
значит, без крайней необходимости не стали бы звонить в такой час.
- Привет, ты один? - Звонила Герда, и голос ее звучал напряженно и
устало. А ведь в Германии сейчас только начало седьмого, и ей полагалось бы
досматривать счастливые предутренние сны.
- Что-то случилось?
- Налоговая полиция начала полную аудиторскую проверку фирмы. Пытаются
поймать на уклонении от налогов.
- Это реально?
- Не думаю, но нужно придержать пока перевод денег за оборудование.
- Хорошо. Еще что-нибудь?
- Нет, пока все.
- Насколько обширная проверка?
- До тебя не доберутся.
- Уверена?
Герда ушла от ответа:
- Пока, не звони мне, я сама позвоню, когда все закончится.
8.22. Шофер наверняка уже торчит у подъезда и ждет. Ничего, подождет.
Варнавскому вдруг захотелось остаться дома хотя бы на несколько часов и
хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию.
Давным-давно Варнавский решил для себя, что наука не проигрывать
гораздо важнее и перспективнее науки побеждать. Как ни парадоксально это
звучит, но, играя на выигрыш, часто остаешься внакладе, потому что в такой
игре намного выше степень необходимого риска. Если же избрать стратегию
беспроигрышной игры, то риск минимален, а преимущества, хоть и не очевидные
на первый взгляд, огромны. Потому, не проигрывая, он шел вверх равномерно,
без стремительных взлетов, но и без ощутимых срывов. Никогда не рвался на
первые роли, редко стоял особняком и не противостоял большинству. Но в
последнее время его тактика вдруг стала давать сбои, и это его тревожило.
Он подошел к окну. Шофер стоял внизу, задрав голову, и озабоченно
смотрел вверх. Варнавский показал пальцем на мобильник и раскрытую пятерню:
срочный звонок, буду через пять минут. Шофер кивнул в знак того, что понял,
и отошел к машине.
Варнавский медленно прошелся по кабинету. Причины для тревоги у него
действительно были, и довольно серьезные. Непонятно из каких глубин вновь
всплыло дело чеченских авизо. И хотя он не был ни инициатором, ни главным
исполнителем той операции, существует какая-то пусть и минимальная, но все
же вероятность оказаться козлом отпущения. Да и с Кулешовым не все вышло
так гладко, как ожидалось. Теперь неприятности у Герды. Самое скверное, что
большинство его средств размещено именно в акциях германских предприятий и
хранится в банках той же Германии, так что, если Герда в случае
неблагоприятного исхода проверки вдруг вздумает потащить его за собой,
такая возможность у нее будет.
Мрачные мысли Варнавского прервал вой милицейских сирен и визг
тормозов под окнами. Он выглянул во двор. Внизу суетились руоповцы. Шофер
Варнавского Саша обескураженно стоял в окружении четырех милиционеров.
Через пару минут кованые сапоги затопали вверх по лестнице. В подъезде
кто-то отчаянно визжал.
Варнавский вышел из квартиры и стал осторожно спускаться вниз. Но на
площадке второго этажа его довольно грубо остановил парень в камуфляже.
Ничего не объясняя, он припер Варнавского лицом к стене и профессионально
обшарил карманы.
- Откройте кейс, - приказал он.
Варнавский задохнулся от возмущения:
- Не собираюсь. Немедленно вызовите свое начальство.
Руоповец поднял автомат и повторил приказ:
- Откройте кейс.
По его глазам банкир понял, что сопротивляться не стоит. Он щелкнул
замками дипломата, парень переворошил бумаги и кивнул в сторону лестницы:
- Спускайтесь медленно.
Варнавский, кипя от негодования и проклиная необузданность милиции,
поплелся вниз, но, не доходя до площадки первого этажа, попал в руки
подполковника с серой, непримечательной внешностью и красными глазами,
видимо начальника данного формирования.
- Я председатель Центробанка Варнавский. Ваши люди позволяют себе черт
знает что, и сегодня же об этом станет известно министру внутренних дел.
Подполковник никак не прореагировал на эту гневную тираду:
- Вы здесь живете?
- Представьте себе, здесь.
- И это ваш шофер там, у подъезда?
- Конечно. Может, вы объясните наконец, что тут происходит?
- Во сколько вы обычно спускаетесь?
- Какое это имеет значение?
- Во сколько?
- В восемь двадцать.
- Всегда в одно и то же время?
- Всегда.
- И шофер не поднимается за вами в квартиру?
- Нет, не поднимается. Да объясните же, что случилось, или, по крайней
мере, дайте пройти, я опаздываю на работу.
- А почему вы сегодня нарушили график?
- У меня был важный телефонный разговор, который меня задержал.
- Разговор с кем?
Варнавский непроизвольно вздрогнул. К ним присоединился начальник МУРа
Грязнов собственной персоной. Лицо его так и лучилось от удовольствия, о
причинах которого можно было только догадываться.
- Так с кем был разговор? - Он кивнул подполковнику и тот, видимо
обрадовавшись, что можно свалить опрос строптивого банкира на коллегу,
ретировался.
- С какой стати я должен информировать вас об этом? Я что, под
следствием? Меня в чем-то подозревают?
- Пока не под следствием.
То, как Грязнов произнес это свое "пока", Варнавскому сильно не
понравилось.
- Я не намерен отвечать на ваши вопросы, пока не получу убедительных
объяснений, почему вы меня задерживаете. Я повторяю, я опаздываю на работу.
- Пойдемте со мной. - Грязнов провел его в закоулок у лифтов. Там
лежало тело мужчины. Его серый деловой костюм был залит кровью, сочившейся
из ран на груди. На лбу чернело маленькое аккуратное отверстие от
контрольного выстрела. Рядом валялся пистолет Макарова. Вокруг суетились
эксперты.
- Вы его знаете?
- Нет.
- Подумайте, пожалуйста, может быть, видели раньше?
- Кажется, вы спросили, знаю ли я его. Ответ: нет. Видел несколько
раз, очевидно, он тоже жил в этом подъезде, но знакомы мы не были. Я редко
бываю дома и еще реже общаюсь с соседями.
- Во время вашего секретного разговора по телефону вы не слышали
чего-нибудь подозрительного? Например, кто-то бежал по лестнице, выстрелы,
еще что-нибудь?
- Нет.
- Ваш шофер сказал, что обычно вы спускаетесь ровно в восемь
двадцать...
- Да, сколько можно повторять одно и то же.
- А вы пользуетесь лифтом или лестницей?
- Лестницей. Я стараюсь больше двигаться, так как веду сидячий образ
жизни.
- Так с кем вы все-таки говорили по телефону?
- Вы что, думаете, что это я его убил?
- А кто кроме шофера знал о вашем графике?
- Да кто угодно!
- А почему шофер не поднялся?
- Да что вам дался мой шофер?
- Господин Варнавский, в вашем подъезде застрелили человека. По
странному стечению обстоятельств убийство произошло именно в тот момент,
когда должны были спускаться вы. Это не наводит вас ни на какие
размышления?
- Вы серьезно думаете, что убийца ждал меня?
- Я просто анализирую очевидные факты.
Варнавский не знал, что сказать.
- Так, может, в свете вышеизложенного, вы попробуете еще что-нибудь
вспомнить? - продолжал наседать Грязнов. - Например, о выстрелах, шагах на
лестнице или своем телефонном разговоре.
- Нет.
- Тогда поговорим о другом...
В этот момент в подъезд, и без того набитый битком, стремительно
ворвались еще четверо в штатском, среди которых Варнавский с облегчением
увидел Марфина.
- Подождите, мы еще не закончили. - Грязнов отошел к фээсбэшникам, и
они некоторое время о чем-то довольно оживленно беседовали, после чего
начальник МУРа, чертыхаясь, покинул место происшествия.
- Можете ехать, - сообщил Варнавскому один из федералов, Марфин к нему
даже не подошел.
Банкир вышел из подъезда, и шофер Саша, наблюдавший сцену снаружи и не
исключавший возможности вскоре увидеть шефа в виде остывающего трупа в
пластиковом мешке, пару секунд беззвучно открывал и закрывал рот. Но
оцепенение длилось недолго, и, повинуясь выработанному рефлексу, он тут же
бросился к Варнавскому, вертя головой во все стороны в поисках невидимой
угрозы. Хотя какой идиот решится напасть, когда вокруг толпа стражей
порядка?
Варнавский влез в машину и яростно хлопнул дверцей. На часах было уже
без двух минут девять. Тридцать пять минут мурыжили. Саша, чувствуя, что
шеф крайне раздражен, молча вырулил между милицейскими машинами и каретой
"скорой помощи", которая приехала забрать тело, и выбрался на Кутузовский
проспект.
- О чем они тебя спрашивали? - поинтересовался Варнавский. Он и в
самом деле чувствовал себя отвратительно. Мало ему проблем, так еще и
покушение. Намеки Грязнова не выходили из головы. Ведь действительно
слишком уж странное совпадение. Но кто? Кто мог все это организовать?
- Кто такой, кого жду, кого видел, что слышал, и все такое...
- И что ты им сказал?
- Все как есть: ничего не видел, ничего не слышал.
- А на самом деле?
- Так я и на самом деле ничего не видел.
- Но этот убийца, он же должен был мимо тебя пройти, ты ведь все время
стоял рядом.
- В том-то и фокус, что не проходил. Не входил, ладно, он мог там
давно стоять, но выйти-то он должен был.
- А выстрелы?
- Матвей Яковлевич, стреляли наверняка с глушителем.
- А кто этих вызвал?
- Это не я.
- Вот что, Саша, подбери себе напарника... а лучше двух.
...Взволнованная, волнующаяся Леночка встретила его в приемной горячим
кофе и участливыми взглядами.
- Матвей Яковлевич, как вы себя чувствуете? - Она уже все знала и
сопереживала. - Я отменила все встречи на утро. Правильно?
Варнавский не выразил энтузиазма, но в душе был благодарен секретарше.
Сейчас ему нужно было спокойно подумать.
Минут через десять он принял единственно правильное решение.
Варнавский соединился с канцелярией Президента, а конкретно с помощником,
курировавшим работу силовых ведомств.
- Ты, Матвей, прямо телепат - я сам только собирался тебе звонить, -
зазвучал в трубке вкрадчивый баритон помощника Президента. - Во-первых,
спасибо за содействие, а во-вторых, расскажи, что там у тебя творится.
Дошли слухи, что в тебя стреляли.
- Рассказываю: во-вторых, стреляли вовсе не в меня и, во-первых,
всегда рад помочь. - Варнавский недавно оказал ему небольшую услугу -
замолвил пару слов в соответствующих кругах, и племянник нужного человека,
не имея экономического образования, стал управляющим в крупном коммерческом
банке. Теперь Варнавский очень рассчитывал, что и его просьба будет
услышана и исполнена.
- Ну спасибо, успокоил.
Варнавский не совсем понял, что именно успокоило помощника
Президента - несостоявшееся покушение или его готовность к дальнейшему
сотрудничеству, но уточнять не стал.
После обеда позвонил Марфин:
- Мы его взяли.
- Кого?
- Киллера этого доморощенного. Этот тип, которого кончили, чиновник в
правительстве Москвы. Мелкая сошка, но, по оперативным сведениям,
контролировал проституток на Юго-Западе. Так что никакого касательства к
тебе - обычный передел сфер влияния.
- Не ошиблись?
- Нет, тут все прозрачно. Он даже из города не убрался, и глушитель у
него нашли. Он и сам сутенер со стажем. А туда же, в киллеры записался,
уходил по крышам, и его полгорода видело. Козел.
У Варнавского отлегло от сердца, но распоряжение усилить собственную
охрану он отменять не стал.
В кустах стояла Люда, секретарша адвоката Барщевского. Ни слова не
говоря, я схватил ее за локоть и потащил в дом. Когда мы зашли в освещенный
подъезд, она заметила мой промокший от крови плащ.
- Ой, что это с вами? - ужаснулась она.
Я попытался улыбнуться:
- Следы бандитских пуль.
Она моментально побледнела и стала медленно опускаться на пол.
Вот не было печали! Теперь свободной рукой я вынужден был тащить за
собой еще и Люду. К счастью, она скоро очухалась.
- Значит, это все правда... - проговорила она.
Что именно, интересно? Однако медлить было нельзя: я уже потерял
довольно много крови.
Попав в свою квартиру, я первым делом перевязал рану, которая
действительно, как я и предполагал, не оказалась серьезной. Пока я этим
занимался, Люда сидела в комнате и, стараясь не смотреть в мою сторону,
курила.
- Так что тебя привело сюда так поздно?
Вместо ответа она вытащила из сумки сложенный вчетверо листок.
- Вот. Прислали сегодня вечером.
Я развернул бумагу. Это был факс от Барщевского:
"Привет, Юра!
Сейчас, когда я вместе с семьей чувствую себя в относительной
безопасности, наконец появилась возможность предостеречь тебя от
необдуманных шагов. Как ты знаешь, я должен был защищать Удогову, дело
которой передали тебе. Поначалу оно мне, как, я уверен, и тебе, показалось
плевым. Однако буквально на следующий день ко мне в контору явились двое
чеченцев, которые буквально с порога потребовали, чтобы я, во-первых, не
встречался с Удоговой, а, во-вторых, немедленно подал ходатайство об
освобождении подзащитной из-под стражи. Они готовы были уплатить любую
сумму. За услуги пообещали хороший гонорар. Первая просьба меня несколько
удивила, но во второй ничего особенного или противозаконного не было. В
конце концов эти чеченцы могли оказаться ее родственниками. Короче говоря,
на следующий день я подал ходатайство прокурору. Вечером ко мне явился
следователь Кулешов, который сыпал непонятными фразами, туманными угрозами
и вообще вел себя как псих. Как я понял, он хотел, чтобы я отозвал
ходатайство об освобождении Удоговой. Я, понятно, ему отказал. В этот же
день во дворе сожгли мою машину, а прямо с утра в мою квартиру нагрянула
неизвестно откуда взявшаяся "братва", которая потребовала огромные деньги.
Потом позвонил Кулешов, и из его бессвязной речи я понял, что и машину и
"братву" устроил именно он. Я пошел в прокуратуру и отозвал свое
ходатайство. Вечером ко мне опять пришли те самые чеченцы, которые уже
открыто угрожали мне и даже порывались забрать с собой мою жену. Мне
пришлось пообещать им снова подать ходатайство. На прощание они подожгли
мою дверь. Утром я едва успел добыть справку о болезни, оставить ее у
Генриха, подать в суд еще одно ходатайство, схватить жену и детей, снять со
счета все свои деньги и уехать. Куда - сказать, по понятным причинам, не
могу. Боюсь.
Когда я позвонил Люде, она сказала, что защиту по этому делу поручили
тебе. Мой тебе совет - не связывайся. А то окажешься меж двух огней, как я.
А если уже успел вляпаться - собирай манатки и рви когти. Голова на плечах
важнее, чем какие-то там чеченские разборки. И еще. Из разговоров чеченцев
я понял, что речь идет о каком-то огромном наследстве, которое якобы
принадлежит сидящей в тюрьме Зое Удоговой. И что с делом связан какой-то
очень большой человек, кажется, из правительства. Согласись, в такой
обстановке надеяться совершенно не на что. Люда передаст тебе это письмо,
надеюсь, оно не опоздает и все будет хорошо.
Валера"
Ну вот все и выяснилось. Мои предположения, что Кулешов
непосредственно связан с делом, оказались правильными. Значит, Валера тоже
лишился машины, причем точно таким же способом, как и я. Видимо, Кулешову
нравится жечь чужие машины. "Большой человек из правительства" - это,
конечно, Варнавский. О наследстве я узнал от самой Удоговой, письмо
Барщевского это только подтвердило. Знать бы еще, что это за наследство
такое, из-за которого, по-видимому, и разгорелся весь этот сыр-бор.
Итак, попытаемся восстановить картину. Зоя Удогова, которая запуталась
в своих махинациях, хочет подставить на свое место сестру, которая ничего о
ней не знает. Почему именно ее? Наверное, потому, что они очень похожи. Зоя
Удогова подкупает следователя Кулешова, который фабрикует липовое дело по
анекдотическому поводу - хулиганство и избиение милиционера. В это же время
за Верой Кисиной охотятся и другие чеченцы, которые пытаются получить это
загадочное наследство, принадлежащее ей. О наследстве Вера, скорее всего,
тоже ничего не знает. Получается, что Зое и Варнавскому выгодно держать
Веру в тюрьме, а чеченцы, наоборот, хотят вытащить ее оттуда, чтобы
получить наследство. Судя по всему, Зоя, когда узнала о наследстве, решила,
и это вполне естественно, получить его сама. При этом ей еще более выгодно,
чтобы Вера оставалась в Бутырке. Непонятно только одно: почему чеченцы еще
не навестили меня? Не успели пронюхать, что я занимаюсь делом Удоговой?
Вряд ли. У них изменились планы?
- Юрий Петрович, - подала голос Люда, - может, вы меня отвезете домой?
Уже поздно...
Часы показывали без пяти четыре.
- Ты хочешь сказать, рано? А ты давно ждешь меня у подъезда?
- С десяти часов. В целях конспирации факс на главпочтамт. Оттуда я
поехала сразу к вам.
Ну разве мог я отказать девушке, которая прождала у подъезда ночью
пять часов? Причем ради моей же безопасности.
Мы уже стояли в дверях, когда зазвонил телефон. Секунду поколебавшись,
я все же взял трубку:
- Алло!
Звонивший молчал. Это могло означать только одно - он проверял, дома
ли я. А это значит...
- Скорее! - Я опять подхватил Люду, и мы бросились вниз по лестнице.
Люда жила далеко - в Бибиреве. Пока мы ехали она успела рассказать,
что собирается покинуть квартиру Барщевского, так как боится за свою жизнь.
Угрозы бандитов с каждым новым посещением становились все более серьезными.
Одно радовало - бандиты ее не трогали. Пока что, во всяком случае. Люда уже
сама собиралась уйти из брошенного хозяином офиса.
- Ты думаешь, когда все это закончится, Барщевский не вернется?
Он пожала плечами:
- Не знаю. Он где-то в тропиках...
В маленькой двухкомнатной хрущевке кроме Люды жила ее старая мать.
Поэтому вошли мы на цыпочках. Попав домой, Люда приободрилась, напоила меня
горячим чаем и даже сама сделала перевязку. Кость, задетая лезвием ножа,
ныла, но чувствовал я себя сносно. Это хорошо. Потому что я чувствовал, что
возвращаться домой мне нельзя. Можно, конечно, напроситься на ночлег у
Люды, но мне казалось, что нужно немедленно что-то делать. Действовать.
Ведь опасность грозила не только мне, но и моей подзащитной. Но что я мог
сделать один, и без оружия? Я решил обратиться за помощью к Турецкому, как
мне ни хотелось его будить среди ночи.
Сонная Ирина - жена Турецкого - сказала, что дома его нет. С одной
стороны, это было хорошо: Александр Борисович не спал, но с другой - ночью
он мог быть где угодно. Но мне опять повезло: когда я набрал телефон
прокуратуры, мне ответил такой знакомый и почти родной голос Турецкого. Он
ничуть не удивился моему позднему звонку. Я рассказал ему вкратце все мои
сегодняшние приключения и о письме Барщевского. Турецкий подумал минуту и
заявил:
- Медлить нельзя. Нужно ехать к Кулешову. Если он служит Удоговой, то,
скорее всего, он попытается избавиться от тебя и от Веры. Во всяком случае,
его нужно остановить. Ты знаешь, где он живет?
- Нет.
- Ладно, сейчас узнаю...
Через полчаса я был у дома Кулешова в Отрадном. Минут через пять
подкатил Турецкий.
Мы поднялись на пятый этаж в полном молчании. Дверь в квартиру
следователя Кулешова была приоткрыта и имела явные следы взлома.
Турецкий достал из подмышечной кобуры пистолет, и мы по всем правилам
встали по сторонам дверного проема. Турецкий ногой открыл дверь и заглянул
внутрь. В прихожей горел свет. Мы осторожно и тихо вошли в квартиру.
Труп Кулешова лежал в гостиной около телефонного столика. Трубка была
снята и валялась рядом. Во лбу Кулешова зияло пулевое отверстие, из
которого вытекала кровь, образуя на паркете большую черную лужу. Судя по
тому, что даже по краям лужа не успела запечься, убили его совсем недавно.
- Минут двадцать назад максимум, - определил Турецкий, - не повезло. А
нам, по всей видимости, наоборот, повезло. Если бы мы приехали раньше, то
уже лежали бы рядом с ним.
- Нужно вызвать наряд милиции, - сказал я и нагнулся за телефонной
трубкой.
- Не трожь! - крикнул Турецкий. - Кулешов, видимо, звонил по телефону,
когда в него стреляли. Пока трубку не положишь на рычаг, можно определить
номер, с которым он разговаривал.
Пришлось будить соседей. Пожилой паре объяснили, кто мы такие и зачем
нам телефон. В конце концов Турецкий с помощью дежурного по ГУВД Москвы
узнал телефон, по которому звонил Кулешов.
Это был телефон квартиры Веры Кисиной.
В районе Шаболовской мы были, когда уже начинало светать. Однако здесь
нас ждал еще один сюрприз: дверь тоже была взломана и приоткрыта. Мы
переглянулись и опять со всеми предосторожностями проникли в квартиру. Ни я
ни Турецкий не удивились, когда на полу обнаружили труп с точно таким же
круглым пулевым отверстием во лбу.
- Тактика выжженной земли, - произнес Турецкий, встав над телом рыжего
бородача, застывшего в неестественной позе, привалившись к стене.
Может быть, это и был мой двойник, который ответил Петру Шовкошитному,
когда он сюда звонил.
Мы набрали номер окружного УВД и вызвали оперативно-следственную
бригаду. Через несколько минут она была в квартире, и началась обычная
суета: эксперты-криминалисты осматривали помещение и снимали отпечатки
пальцев, посыпая все вокруг дактилоскопическим порошком, судмедэксперт
осматривал труп, следователь составлял протокол.
Убитый оказался неким Максимом Воронцовым. Судя по найден
...Закладка в соц.сетях
