Жанр: Электронное издание
Mogikan2
...на, - я сама перестану в
него верить, ведь это будет означать, что я предпочла честному имени и
верности предательство и преступление.
- Мина! - продолжал молодой человек, поднимаясь и напуская на себя
невозмутимый вид. - Я вижу, что из нас двоих я должен быть более
рассудительным. Позвольте предложить вам руку, и давайте вернемся.
- Пока вы находитесь в этом замке, я никуда не пойду, сударь.
- Мина! Клянусь вам, что, как только вы вернетесь в дом, я уеду.
- Нет, сначала вы уедете, потом я вернусь.
- Вы сами толкаете меня на крайность! - вскричал молодой человек.
- Здесь, перед лицом Господа, - возразила Мина, указывая на небо, - вы
не посмеете...
- Хорошо, я уезжаю, раз вы меня гоните, но вы сами позовете меня
назад, Мина!
Девушка презрительно усмехнулась.
- Прощайте, Мина!.. Если Жюстен погибнет, вините в этом только себя!
- Жюстена, как и меня, хранит Господь, и злые люди ничего не могут ему
сделать, как и мне.
- Увидим... Прощайте, Мина!
Взвыв от ярости, молодой человек бросился прочь.
Однако, пройдя несколько шагов, он остановился и обернулся, чтобы
посмотреть, не зовет ли его Мина.
Девушка стояла не шелохнувшись и даже не стала отвечать на его
последние слова.
Он угрожающе взмахнул рукой и исчез из виду.
Сильный проиграл слабому.
Мина провожала его взглядом; но, когда она потеряла его из виду, когда
вдалеке стихли шаги, когда она осталась одна, она почувствовала себя слабой
и беззащитной и почти без чувств опустилась на скамейку, и долго
сдерживаемые слезы брызнули из ее глаз.
- Боже мой! - вскричала она, в отчаянии вскинув руки к небу. - Боже
мой! Неужели ты не поможешь мне, неужели не протянешь мне милосердную руку?
Ты же знаешь, Господи, что не ради себя, не ради своей жизни я прошу, а ради
возлюбленного! Делай со мной, смиренной слугою твоей, что хочешь, только
смилуйся над Жюстеном! Пошли мне страдания и смерть, но спаси Жюстена!
Господь Всемогущий! - продолжала она, соскользнув со скамейки и упав на
колени. - Боже мой! Услышь меня! Господи! Ответь мне!
Из груди ее рвались рыдания.
- Увы! Ты слишком высоко и не слышишь меня!
- Нет, Мина, - как можно сердечнее заговорил с ней Сальватор. - Он вас
услышал и послал меня к вам на помощь.
- Великий Боже! - вскрикнула Мина, в ужасе вскакивая и готовая вот-вот
убежать. - Кто здесь? Кто со мной говорит?
- Друг Жюстена. Не бойтесь, Мина!
Несмотря на успокаивающие слова Сальватора, девушка вскрикнула, когда
из рощи вышел человек в сопровождении пса, огромного, как звери
Апокалипсиса. И вот этот человек утверждает, что он Божий посланец и друг
Жюстена.
Его появление было настолько неожиданным, что девушка тщетно пыталась
объяснить себе происходящее. Она спрятала лицо в ладонях, нагнула голову и
прошептала:
- Кто бы вы ни были, добро пожаловать! Я готова на все, лишь бы не
принадлежать этому негодяю!
Теперь читателю понятно, отчего соловей не пел в этом парке, где
происходили столь страшные события.
XIX
ОБЪЯСНЕНИЯ
Вначале, как видели читатели, Мина сильно испугалась, да это и понятно.
Однако она вслушалась в ласковые, приветливые слова Сальватора и увидела,
что он остановился в трех шагах от нее и стоит там, не смея подойти ближе,
чтобы не напугать ее еще больше; тогда она медленно отняла руки от лица,
заглянула Сальватору в глаза и поняла, что молодой человек сказал правду:
пришло ее спасение.
[Image020]
Она поверила, что перед ней друг, и сама подошла к нему поближе.
- Ничего не бойтесь, мадемуазель, - ободрил ее Сальватор.
- Как видите, я и не боюсь, сударь, раз сама иду вам навстречу.
- И правильно делаете, потому что у вас не было друга лучше, нежнее,
вернее, чем я.
- Друг!.. Вот уже во второй раз вы произносите это слово, сударь, а я
даже не знаю, кто вы такой.
- Вы правы, мадемуазель. Сейчас вы все узнаете...
- Прежде скажите, - перебила его Мина, - давно ли вы здесь?
- Я был здесь еще до того, как вы пришли посидеть на этой скамейке.
- Так вы слышали?..
- Все! Вы это хотели знать, прежде чем ответить мне, не так ли?
- Да.
- Ну что ж! Можете мне поверить, что я не упустил ни слова из того,
что вам сказал господин Лоредан де Вальженез, ни слова из того, что ответили
ему вы. И мое восхищение вами и презрение к нему возросли в одинаковой
степени.
- Теперь, сударь, еще один вопрос.
- Вы, очевидно, хотите знать, как я очутился здесь?
- Не то, сударь... Я верую в Бога, которого призывала в ту минуту, как
вы мне явились, и верю, что само Провидение привело вас ко мне. Нет, -
девушка окинула любопытным взглядом охотничий костюм Сальватора, по которому
невозможно было определить, к какому классу общества принадлежит молодой
человек, - нет, я хотела спросить, с кем имею честь говорить.
- Зачем вам знать, кто я такой? Я загадка, а разгадка - в руках
Провидения. Имя же мое... Я представлюсь вам под тем именем, под каким меня
знают все. Меня зовут Сальватор. Воспримите это имя как добрый знак: оно
означает "Спаситель".
- Сальватор! - повторила девушка. - Прекрасное имя, и я готова
довериться вам.
- Существует другой человек, которому вы доверились бы еще охотнее.
- Вы о нем однажды уже упомянули, не так ли? Вы говорите о Жюстене?
- Да.
- Так вы знакомы с Жюстеном, сударь?
- Я расстался с ним сегодня в четыре часа пополудни.
- О, сударь, надеюсь, он меня еще не разлюбил?
- Он вас обожает!
- Бедный Жюстен. Ему, наверное, плохо?
- Он в отчаянии.
- Понятно... Но вы ему скажете, что видели меня, не правда ли?
Скажите, что я его по-прежнему люблю, что я люблю только его, что я никого
никогда не буду любить, кроме него, что я скорее умру, чем буду принадлежать
другому.
- Я скажу ему о том, что видел и слышал. Знаете, мы должны
воспользоваться этим странным стечением обстоятельств, которое в тот самый
час, как я иду по следам одного преступления, приводит меня к другому,
словно сплелись воедино тайные нити убийства и похищения. Нельзя терять ни
минуты: ночь коротка. Вы должны многое мне рассказать; есть нечто такое, что
необходимо знать и мне и Жюстену...
Мина сделала нетерпеливое движение.
- Итак, начну я сам, чтобы у вас не оставалось сомнений, а вы
заговорите, когда будете уверены в том, к кому обращаете свой рассказ.
- Сударь! Это ни к чему.
- Мне нужно поговорить с вами о Жюстене.
- О, я вас слушаю!
Мина села на скамейку и указала Сальватору на место, которого
добивался, но так и не получил Лоредан.
Брезиль рвался в рощу, но Сальватор приказал ему лечь возле скамьи.
- Добро пожаловать, сударь, ведь вы пришли от ангела доброты, кого
зовут Жюстеном. Расскажите, пожалуйста, подробно, что он говорил, что делал,
когда не застал меня в Версале.
- Вы все узнаете, - ответил Сальватор, с братской нежностью пожимая
руку, протянутую ему Миной; девушка не спешила отнимать ее, а Сальватор -
отпускать.
Сальватор слово в слово рассказал ей о драме, при завязке которой мы
присутствовали. Он поведал о том, как звуки виолончели привели их с Жаном
Робером к школьному учителю и они предложили ему свою помощь; как, выходя от
него, они повстречали Баболена; как тот принес письмо, в котором сообщалось
о похищении Мины; как после этого Жюстен и Жан Робер отправились к Броканте,
а он, Сальватор, поспешил в полицию за г-ном Жакалем и привез его в Версаль.
Чтобы у Мины не осталось сомнений в том, какую роль сыграл рассказчик в этой
экспедиции, он детально описал Мине расположение пансиона г-жи Демаре,
комнату Мины, план сада, через которую ее вынесли, и не раз он чувствовал,
как рука целомудренной девушки, испуганной и смущенной, вздрагивала в его
руке, пока он раскрывал все эти секреты.
После того как Сальватор в мельчайших подробностях поведал о
предпринятых им шагах, чтобы отыскать Мину (шагах, до сих пор не давших
результата); когда он описал ее дом, вновь ставший печальным и мрачным,
безрадостную жизнь матери, брата и сестры, - наступила очередь Мины.
В ту минуту как она собиралась начать свой рассказ, Сальватор остановил
ее, чтобы дать последний совет.
- Дорогая невеста моего друга! Дорогая сестра души моей! Заклинаю вас:
не пропустите ни одной подробности вашего похищения. Вы же понимаете: здесь
важно узнать все. Мы боремся с врагом, которого делают безнаказанным его
богатство и власть.
- Не беспокойтесь, - заявила Мина. - Я до конца своих дней не забуду
ничего из того, что произошло в ту ужасную ночь, как я помнила это на
следующее утро после похищения, как помню об этом сегодня!
- Я вас слушаю.
- Накануне я провела весь вечер в обществе Сюзанны де Вальженез; она
сидела в кресле у изножия моей постели; почувствовав недомогание, я
прилегла, закутавшись в широкий пеньюар; мы говорили о Жюстене, и время шло
незаметно.
Мы услышали, как пробило одиннадцать часов. Я заметила Сюзанне, что уже
поздно и пора прощаться.
"Ты хочешь спать? - спросила она. - Что до меня, то я совсем не хочу.
Давай поговорим".
Она в самом деле казалась взволнованной, возбужденной, прислушивалась к
каждому шороху, то и дело взглядывала в окно, будто могла сквозь двойные
занавески разглядеть, что творится в саду. Я несколько раз спрашивала:
"Что с тобой?"
"Со мной? Ничего", - неизменно отвечала она.
- Значит, я не ошибся, - перебил ее Сальватор.
- А что вы подумали, друг мой?
- Что она была замешана в этом деле.
- Принимая во внимание ее возбуждение, я в конечном счете пришла к
такому же заключению, - согласилась Мина. - Наконец без четверти двенадцать
она поднялась с такими словами:
"Не запирай дверь, Мина, дорогая: если я не засну, что вполне вероятно,
я приду снова".
Она поцеловала меня и вышла... Я почувствовала, как дрогнули ее губы,
когда она коснулась ими моего лба.
- Предательский поцелуй, губы Иуды! - пробормотал Сальватор.
- Мне тоже расхотелось спать, но я решила побыть в одиночестве...
- Чтобы перечитать письма Жюстена, верно? - спросил Сальватор.
- Да... Кто вам это сказал? - спросила Мина и покраснела.
- Когда мы вошли, письма были разбросаны по полу и на кровати.
- Письма! Его письма! - воскликнула Мина. - Что с ними сталось?
- Не беспокойтесь, они у Жюстена.
- Как бы я хотела, чтобы они были у меня! Мне так их не хватает!
- Вы их получите!
- Благодарю, брат! - сказала Мина, пожимая Сальватору руку.
Она продолжала:
- Я читала дорогие мне письма, когда часы пробили полночь. Я подумала,
что пора раздеться и лечь спать. И в то самое мгновение, как я об этом
подумала, мне показалось, что кто-то идет по коридору, ведущему с лестницы в
сад; я решила, что это возвращается Сюзанна. Но человек прошел мимо моей
двери, и скоро шаги стихли.
"Это ты, Сюзанна?" - крикнула я.
В ответ - тишина.
Потом мне почудилось, что кто-то отпирает садовые ворота и они скрипят,
поворачиваясь в петлях. Никто в пансионе не гулял ночью в темном саду, ведь
он такой огромный и выходит на пустынную улочку. До меня донесся шепот:
говорили несколько человек; я приподнялась в постели и прислушалась; меня
охватила дрожь, я почувствовала, как бешено заколотилось сердце у меня в
груди...
В эту минуту свеча затрещала и пламя померкло, что предвещает, по
слухам, несчастье.
Я не сводила глаз с двери; мне достаточно было сделать шаг, чтобы
повернуть ключ и запереть дверь на задвижку, - я спустила на пол одну ногу.
Мне показалось, что по другую сторону кто-то пытается нащупать ручку. Я
бросилась вперед; но в тот момент как я собиралась запереть дверь, она
распахнулась, оттолкнув меня в сторону; в полумраке коридора я разглядела
двух человек в масках! Подальше, за их спинами, словно призрак, метнулась
тень женщины.
Я успела крикнуть. Меня перехватили поперек туловища, чья-то рука
зажала мне рот... Я услышала, что мою дверь запирают изнутри на замок и на
задвижку. Потом мне завязали рот платком и так крепко затянули, что я едва
не задохнулась... Я стала молиться: мне показалось, что меня хотят
задушить!..
- Бедняжка! - прошептал Сальватор.
- Я замахала руками, отбиваясь, но чья-то сильная ручища заломила мне
их за спину, и мне связали платком запястья. Как только неизвестные
ворвались в мою комнату, свеча то ли случайно, то ли намеренно оказалась
потушена. Я услышала, как кто-то раздвинул шторы и отворил окно. Я ощутила
прохладу. В комнате стало светлее; в оконном проеме я увидела темные деревья
и туманное небо. Третий человек, тоже в маске, ждал у окна в саду. Один их
тех, кто меня схватил, поднял меня, подтащил к окну и перекинул через
подоконник.
"Вот она!" - тихо сказал он.
"Мне показалось, что она кричала?" - спросил тот, что ждал в саду.
"Это так, но никто не слышал, а если слышал и придет, мадемуазель - на
лестнице, она скажет, что оступилась, подвернула ногу и закричала от боли".
Слово "мадемуазель" напомнило мне о женщине, которую, как мне
показалось, я видела. Тогда-то меня и озарила догадка, что Сюзанна замешана
в моем похищении, а один из мужчин в маске - ее брат. Если так - мне нечего
было опасаться за свою жизнь; но выиграю ли я что-нибудь, оставшись в живых?
Тем временем меня несли через сад; тот, кто нес меня, остановился у
стены, к которой была приставлена лестница. Я почувствовала, что меня
переносят через забор, и мне показалось, что эту опасную операцию
проделывают сразу три человека.
Другая лестница была приставлена по другую сторону каменного забора. А
неподалеку ждала карета.
Я узнала пустынный переулок, что проходит вдоль сада.
Меня спустили вниз с теми же предосторожностями, с какими поднимали
наверх. Один из похитителей сел в экипаж раньше всех. Двое других втолкнули
меня вслед за ним. Мой спутник усадил меня на заднее сиденье и сказал:
"Ничего не бойтесь, никто не причинит вам зла".
Один из тех, что оставался снаружи, захлопнул дверцу, другой приказал
кучеру:
"Поезжай, куда договорились!"
Лошади поскакали галопом. По нескольким словам, с которыми обратился ко
мне похититель, я узнала голос брата Сюзанны, графа Лоредана де
Вальженеза...
- Да, того, кто недавно был здесь и кому я так легко мог пустить пулю
в лоб! Но я не убийца... Продолжайте, Мина.
XX
ДОРОГА
- Как только мы выехали из Версаля, - продолжала девушка, - граф де
Вальженез развязал оба платка. Мои губы были в крови, а на запястьях еще две
недели оставались синяки...
- Ничтожество! - прошептал Сальватор.
"Мадемуазель! - обратился ко мне граф. - Вы видите, что я, насколько
могу, возвращаю вам свободу. Не кричите, не зовите на помощь: заявляю вам,
что у меня в руках не только честь, но и жизнь господина Жюстена!"
"У вас?" - с презрением спросила я его.
"Я представлю вам доказательства. А пока даю слово чести, что говорю
правду".
"Слово чести? - переспросила я. - Поклянитесь чем-нибудь еще, сударь,
если хотите, чтобы я вам поверила".
"Как бы там ни было, поразмыслите о моих словах".
"Хорошо, сударь, но предупреждаю, что размышления помешают мне отвечать
вам. Так не утруждайте себя разговорами".
Граф несомненно понял меня: во все время пути он не проронил ни слова.
У заставы карета остановилась и обе дверцы распахнулись разом. Я
приготовилась выскочить; граф не пытался меня задержать, сказал только:
"Знайте, что вы погубите Жюстена!"
Я понятия не имела, каким образом я его погублю, но уже имела время
оценить своего похитителя и считала его способным на все. Я молча забилась в
угол кареты. Мы въехали в Париж.
Экипаж выехал на Елисейские поля, покатил вдоль Сены, переехал через
мост, еще некоторое время следовал по какой-то улице и остановился. Кучер
крикнул: "Ворота!" Тяжелые ворота медленно отворились; карета въехала во
двор; я вышла. Двор был окружен домами со всех сторон, кроме одной: там за
каменным забором проходила улица...
- Да, все так! - прошептал Сальватор.
- Я поднялась на крыльцо.
- Из пяти ступеней?
- Да, я их пересчитала. Откуда вы знаете?
- Продолжайте, пожалуйста, продолжайте, я вас внимательно слушаю.
- Мы вошли в просторную переднюю. Распахнулась
небольшая дверь. Лестница будто сама побежала у меня под ногами... Я
насчитала восемнадцать ступеней...
- А последняя была порогом комнаты, в которую вас ввели?
- Совершенно верно!.. Я понятия не имела, куда попала.
- Зато я знаю! Вы находились на Паромной улице, в особняке, который
достался маркизу де Вальженезу, отцу графа, от старшего брата, умершего
бездетным, - прибавил Сальватор, с особенным выражением выговорив последние
два слова.
- Да, это вполне возможно, как мне теперь кажется... Передо мной
отворилась дверь сама собой, словно по волшебству, как и другие в этом доме.
Я очутилась в большой комнате; все стены были обтянуты гобеленами, мебель
была дубовая; комната напоминала библиотеку, потому что одна стена была
полностью заставлена книгами: они лежали также на стульях, на столах и даже
на полу.
- Да, - подтвердил Сальватор, - студия...
- "Соблаговолите подождать здесь, мадемуазель, - сказал граф, - и
ничего не бойтесь! Здесь вы у меня, и, значит, никакая опасность вам не
грозит. Через минуту я буду иметь честь снова увидеть вас; мне нужно отдать
кое-какие распоряжения, и мы сейчас же снова отправимся в путь. Если вам
что-нибудь понадобится, позвоните: в соседней комнате камеристка - она к
вашим услугам".
Он вышел, не дожидаясь ответа, уверенный, что я ничего ему не скажу.
Как только я осталась одна, первой моей мыслью было выброситься в окно,
чтобы разбиться насмерть о мостовую; однако в этой комнате окно находилось в
потолке, на высоте почти пятнадцати футов! Я опустилась на колени и стала
молиться. Однако я, по-видимому, еще недостаточно выстрадала: Господь мне не
ответил (он сделал это недавно здесь, послав мне вас). Единственным моим
утешением были слезы. В это время я и подумала о том, чтобы написать
Жюстену...
Я нашла бумагу, но из комнаты вынесли перья и чернила. К счастью, на
столе лежал забытый кем-то портфель. В нем я нашла карандаш, поскорее вынула
его из чехольчика и черкнула две строчки... Я боялась только одного: я так
невнятно говорила Жюстену о своей любви, что он мог подумать, будто я
сбежала сама! Что я ему написала? Я и сама теперь не знаю...
- Зато я знаю, - заметил Сальватор.
- Вы?
- Да, потому что он получил ваше письмо при мне. Вы написали
следующее: "Меня увозят силой... Я сама не знаю куда! На помощь, Жюстен!
Спаси меня, мой брат! Или отомсти за меня, супруг мой! Мина".
Но каким образом вы передали ему эту записку? Мы так и не смогли это
выяснить; мне кажется, Броканта что-то от нас скрыла.
- Я объясню вам это в двух словах, - пообещала Мина. - Едва я успела
написать адрес, как услышала в коридоре шаги. Я спрятала письмо на груди и
стала ждать. В дверях появилась камеристка и предложила мне свои услуги. Я
отказалась, и она ушла.
Письмо написано, но как его передать? Я сделала приписку о хорошем
вознаграждении и положилась на Провидение... Снова шум в коридоре: на сей
раз появился граф.
"Вы готовы меня сопровождать?" - спросил он.
"Вы отлично знаете, что я не могу поступить иначе", - ответила я и
встала.
"В таком случае, идемте", - холодно приказал он.
Я последовала за ним.
Мы спустились по той же узкой лестнице, и я снова очутилась во дворе. У
лестницы стоял экипаж, непохожий ни формой, ни цветом на тот, что нас
привез. Граф помог мне сесть, потом сел сам. Ворота снова распахнулись, и мы
поехали.
Я совсем не знаю Парижа и не могу сказать, по каким улицам мы ехали.
Впрочем, я думала только об одном, лишь одна мысль меня занимала: как
передать письмо Жюстену. Я могла, сославшись на духоту, опустить стекло и
выбросить письмо на мостовую; но в слякоти прохожие могли затоптать его и не
заметить... Что делать?.. Я увидела вдали огни, будто кто-то размахивал
факелами; люди, как мне показалось, были в масках. Я попросила опустить
стекло; но граф, опасаясь видимо, что я позову на помощь, наотрез отказался.
"Я задыхаюсь!" - сказала я.
"Потерпите немного, - отвечал он, - скоро будет легче".
Мы проезжали через какой-то рынок; узкие улочки с разбитой мостовой
сменяли одна другую; лошади спотыкались на каждом шагу. Я издали приметила
колеблющийся огонек, будто прикрепленный на каменной тумбе. В свете этого
огонька я разглядела человеческую фигуру. Мне пришла в голову мысль: должно
быть, это какой-нибудь тряпичник; кто бы он ни был, он непременно услышит,
если рядом с ним что-то упадет, и обязательно поднимет этот предмет. А когда
он увидит, какое обещано вознаграждение, отнесет мое письмо по указанному
адресу. Как же сделать так, чтобы он услышал, как падает письмо?.. Экипаж
ехал быстро, огонек становился все ближе; я ясно разглядела женщину.
"Отлично! - подумала я. - Эта женщина обшаривает улицу за улицей: она
найдет мое послание".
Я вынула письмо; когда я подносила руку к груди, я нащупала цепочку, на
которой висели часики, подаренные мне Жюстеном... Любимые мои часики! Это
была единственная память о нем! Нет, неправда; наоборот, всем, что у меня
есть, я обязана Жюстену. Разве не он девять лет давал мне все, в чем я
нуждалась? Бедные мои часики! Они столько раз говорили мне, что вот-вот
должен прийти Жюстен! Они всегда были со мной, днем и ночью, а я собиралась
с ними расстаться! Однако я приносила их в жертву в надежде снова увидеть
Жюстена, не так ли?.. Я сняла их с шеи, поцеловала, заливаясь горькими
слезами, и завернула часики в письмо, а сверху обвязала цепочкой. В эту
минуту карета остановилась. Мы подъехали к тумбе, на которой стоял фонарь.
Граф опустил переднее стекло и обратился к кучеру:
"Ты зачем остановился, негодяй?"
"Господин граф! - отозвался тот. - Эта женщина говорит, что здесь не
проехать: заново мостят улицу".
"Поворачивай и поезжай другой улицей!"
"Я так и делаю, господин граф".
Видно, само Небо смилостивилось надо мною! Пока граф, наклонясь вперед,
разговаривал с кучером, я протянула руку к окну и бросила сверток как можно
дальше. Он ударился о стену, у которой стояла тумба, у меня похолодело
сердце, когда я услышала, что стекло у часиков разбилось!.. Бедные часики! Я
успела бросить их и отдернуть руку, прежде чем граф обернулся; он ничего не
заметил. Карета стала разворачиваться, и я сумела увидеть, как тряпичница
взяла свой фонарь, осветила мостовую и подобрала сверток. С этой минуты я
успокоилась и решила вооружиться терпением. Спустя два часа мы въезжали в
этот замок, в котором никто не жил вот уже семь или восемь лет, а граф снял
его месяцем раньше, вознамерившись привезти меня сюда.
"Мадемуазель! - сказал он. - Будьте как дома. Вот ваша комната: сюда
никто не войдет без вашего разрешения. Подумайте, какая судьба вас ожидала
рядом с нищим учителем в его дыре на улице Сен-Жак, где вам пришлось бы
каждый день бороться с нищетой. Сравните вашу жизнь с тем, что предлагает
вам человек моего положения, имеющий двести тысяч ливров ренты и готовый
положить к вашим ногам весь мир!.. Сейчас к вам придет камеристка".
Он вышел. Вслед за ним в самом деле явилась служанка. Она предложила
мне поужинать: я попросила подать в мою комнату и сказала, что, если ночью
проголодаюсь, то поем. У меня не было никакого желания прикасаться к еде, но
у меня появилась одна надежда. И она меня не обманула. Вместе с десертом мне
подали фруктовые ножи. Я выбрала один из них, с тонким и острым лезвием: в
нем было мое спасение. Не зная, какие неожиданности в виде потайных дверей
поджидают меня в этой комнате, я даже не стала запирать входную дверь и
решила не ложиться вовсе, а подремать в большом кремле у камина... Я
спрятала нож на груди, помолилась, вверив себя в руки Всевышнего, и стала
ждать.
XXI
СТАТЬИ 354, 355, 356
- Ночь прошла спокойно, - продолжала Мина. - Я чувствовала себя
совершенно разбитой после пережитых волнений и, несмотря на беспокойство,
задремала. Правда, через каждые пять минут я вздрагивала и просыпалась...
Настало утро, а вместе с ним у меня начался озноб, который неизбежно
преследует того, кто провел ночь не в постели. Огонь готов был вот-вот
погаснуть, я подбросила дров, и мне удалось согреться.
Мои окна выходили на восток, но в этот день солнце будто не собиралось
всходить. Я подошла к окну и отодвинула занавески. Из окна открывался вид на
лужайку, посреди которой в окружении камышей дремал пруд; за прудом
простирался парк, казавшийся бескрайним. Все это: неподвижные воды пруда,
пожухлая трава, голые, за исключением елей, деревья - было напоено глубокой
грустью! В конечном счете, такая природа подходила мне больше всего: она
соответствовала моему душевному состоянию.
Когда я отворила окно, слабый солнечный луч, единственный за весь этот
мрачный день, пробился сквозь серые облака. Я отнеслась к нему как к
посланцу Всевышнего и обратила к нему свою молитву, умоляя отнести ее к
подножию Господнего трона, то есть туда, откуда луч вышел; я молила больше о
спасении Жюстена, чем о своем собственном. Жюстен не только не знал, что со
мной сталось: он понятия не имел, достаточно ли сильна моя любовь, чтобы
устоять перед соблазнами и угрозами. Вот почему мне казалось, что ему
тяжелее, чем мне; я была в себе уверена, знала, что не изменю себе, а
значит, и Жюстену.
Когда моя молитва подходила к концу, я услышала, как дверь отворилась.
Я обернулась... Это был граф. Я не ста
...Поділитися у соцмережах