Жанр: Электронное издание
princess
...повторяла их каждый вечер. Лавинию эти разговоры раздражали - она
призналась Джесси, что вообще не верит в алмазные копи.
- У моей мамы есть кольцо с бриллиантом, оно сорок фунтов стоило, -
сказала она - Совсем небольшое! Если бы существовали копи, в которых этих
бриллиантов или алмазов было столько, их владельцы так бы разбогатели, что
просто смешно.
- Может, Сара станет такой богатой, что будет просто смешной, -
захихикала Джесси.
- Она и так смешна, - фыркнула Лавиния.
- По-моему, ты ее ненавидишь, - сказала Джесси.
- Вот уж нисколько, - отрезала Лавиния. - Просто не верю я в алмазные
копи!
- Ну знаешь, откуда-то всё же алмазы добывают, - возразила Джесси. И
со смешком прибавила: - А знаешь, Лавиния, что сказала Гертруда?
- Если опять о Cape - не знаю и знать не хочу!
- Да, о Саре. Знаешь, теперь у нее "фантазия", будто она принцесса!
Она все время в эту игру играет, даже в классе. Говорит, так она лучше уроки
запоминает! Она хочет, чтобы Эрменгарда тоже стала принцессой, но Эрменгарда
говорит: я слишком толстая.
- Она и правда слишком толстая, - согласилась Лавиния. - А Сара
слишком тощая!
И Джесси, конечно, снова захихикала.
- Она говорит: неважно, красивая ты или нет, богатая или бедная.
Главное - что ты думаешь и как поступаешь!
- Небось воображает: будь она нищенкой, все равно была бы
принцессой, - заметила Лавиния. - Давай звать ее "Ваше королевское
высочество"!
Занятия в этот день уже кончились, и приятельницы сидели перед камином
в классной. Это время дня девочки особенно любили. Мисс Минчин и мисс Амелия
пили по окончании уроков чай в гостиной, куда ученицам вход был заказан. В
эти часы воспитанницы беседовали и поверяли друг другу свои тайны, особенно
если младшие вели себя тихо, не ссорились и не бегали с шумом по комнате;
что, по правде, случалось не часто. Когда же малыши поднимали шум, старшие
ученицы бранили их и одергивали. Им полагалось следить за порядком, а если
малыши слишком шумели, появлялись мисс Минчин или мисс Амелия и клали конец
приятному времяпрепровождению. Не успела Лавиния закончить фразу, как дверь
отворилась и в классную вошла Сара с Лотти, которая теперь, словно собачка,
не отходила от нее ни на шаг.
- Вот и она, с этой противной девчонкой! - прошипела Лавиния. - Если
она ее так любит, пусть бы держала у себя в комнате. Не пройдет и пяти
минут, как она заревет!
Лотти, как оказалось, внезапно захотелось поиграть в классной, и она
попросила Сару пойти с ней. Она присоединилась к малышам, которые играли в
углу. Сара устроилась у окна и, раскрыв книгу, погрузилась в чтение. Это
была история Французской революции. Сара забыла обо всем, читая о страданиях
узников в Бастилии. Эти несчастные провели столько лет в темницах, что,
когда наконец их освободили и вывели оттуда, они были уже стариками. Длинные
седые волосы свисали до плеч, лица заросли бородой, они забыли о том, что
есть и другая жизнь, кроме тюрьмы, и шли неуверенно, словно во сне.
Мыслями Сара была далеко от классной; когда Лотти вдруг пронзительно
закричала, она с трудом вернулась к действительности. Ей всегда стоило
немалого труда сдержаться, если ее вдруг отрывали от чтения. Тем, кто любит
читать, знакомо это чувство раздражения. В такие минуты трудно бывает
сдержаться и не наговорить резкостей. "Мне в таких случаях кажется, будто
меня ударили, - призналась однажды Сара Эрменгарде, - и хочется ответить
ударом на удар. Приходится брать себя в руки, чтобы сгоряча не отругать
помешавшего".
Вот и сейчас, когда она положила книжку на сиденье в оконном проеме и
спрыгнула на пол, ей пришлось снова брать себя в руки.
Лотти все это время занималась тем, что скользила по паркету, словно по
льду, и так шумела, что рассердила Лавинию и Джесси, а потом упала и ушибла
коленку. Она рыдала и корчилась от боли, а воспитанницы окружили ее и то
уговаривали, то бранили.
- Сию же минуту перестань! - приказывала Лавиния. - Плакса! Перестань
сию же минуту!
- Я не плакса! Не плакса! - рыдала Лотти. - Сара! Са-ра!
- Если она не замолчит, мисс Минчин ее услышит, - вскричала Джесси. -
Лотти, миленькая, замолчи - я дам тебе пенни!
- Не нужно мне твоего пенни, - всхлипнула Лотти и взглянула на свою
пухленькую коленку.
Увидев капельку крови, она снова разразилась рыданиями.
Сара подбежала к ней и, опустившись на пол, обняла.
- Ну-ну, Лотти, - уговаривала она. - Лотти, ты ведь Саре обещала!
Лотти!
- Она говорит, я плакса, - рыдала Лотти.
Сара погладила ее по плечу, - впрочем, голос ее был тверд. Лотти хорошо
знала этот голос.
- Но, Лотти, дорогая, ты и будешь плаксой, если не перестанешь. Лотти,
ты обещала!
Лотти помнила о своем обещании, но предпочла громко возвестить:
- У меня нет мамочки. Совсем-совсем... нет.
- Есть, - весело возразила Сара. - Разве ты забыла? Сара - твоя
мамочка, помнишь? Или ты не хочешь, чтобы Сара была тебе мамочкой?
Лотти прижалась к ней с довольной улыбкой.
- Пойдем посидим вместе у окна, - продолжала Сара, - и я тебе расскажу
потихонечку сказку.
- Правда, расскажешь? - переспросила Лотти, всхлипывая. - А ты...
мне... расскажешь про алмазные копи?
- Алмазные копи? - не выдержала Лавиния. - Ах ты противная,
избалованная девчонка! Так бы тебя и стукнула!
Сара вскочила. Не забывайте, что ей пришлось принять несколько быстрых
решений, когда стало ясно, что она должна оторваться от чтения и заняться
своей приемной дочерью. Сара ведь была не ангел - к тому же она не любила
Лавинию.
- А я, - произнесла она с жаром, - так бы и стукнула тебя! - Впрочем,
она тут же опомнилась. - Нет, неправда! Я бы хотела тебя стукнуть... очень
хотела бы... но я этого не сделаю. Мы же не уличные девчонки! В нашем
возрасте надо уметь держать себя в руках.
Лавиния не могла упустить такой возможности.
- О да, ваше королевское высочество! - сказала она. - Ведь мы,
кажется, принцессы - по крайней мере, одна из нас. Теперь наша школа
прославится: ведь у мисс Минчин воспитывается принцесса!
Сара бросилась к ней. Похоже, она хотела ударить Лавинию. Возможно, так
оно и было. Фантазии были главным Сариным утешением. Она никогда не говорила
о них тем, кого не любила. Ей было так приятно воображать, будто она
принцесса, что она оберегала эту фантазию - о ней знали лишь немногие
друзья. Она полагала, что остальные об этой фантазии и не подозревают, - и
вдруг Лавиния смеется над ней чуть не при всей школе. Кровь бросилась Саре в
лицо - в ушах у нее зазвенело. Но она сдержалась. Если ты принцесса, нельзя
давать волю гневу. Она уронила руку и на миг застыла. Когда она заговорила,
голос ее не дрожал. Она подняла голову - и все прислушались к ее словам.
- Это правда, - сказала она спокойно. - Иногда я действительно
воображаю, что я принцесса. Я это делаю для того, чтобы поступать, как
принцесса.
Лавиния не нашлась, что ответить. Когда она имела дело с Сарой, это
случалось нередко. Происходило это оттого, что все почему-то симпатизировали
Саре. Лавиния видела, что девочки и теперь с интересом прислушиваются к их
разговору. Говоря по правде, принцессы им нравились; они надеялись узнать
побольше об этой представительнице клана принцесс, а потому сгрудились
вокруг Сары.
Лавиния ничего лучше не придумала, как сказать:
- Ах вот оно что! Надеюсь, когда вы взойдете на трон, вы про нас не
забудете.
Но слова ее прозвучали неубедительно.
- Нет, не забуду, - отвечала Сара.
Больше она ни слова не прибавила, но молча стояла, пристально глядя на
Лавинию, пока та не взяла Джесси под руку и не ушла.
С этих пор девочки стали между собой звать ее "принцессой Сарой"; те,
кто завидовали ей, употребляли этот титул презрительно, а те, кто ее
любили, - с нежностью. Конечно, никто к ней так не обращался, но поклонницам
Сары нравилось великолепие этого титула. Мисс Минчин, прослышав об этом
прозвище, не раз упоминала о нем в беседах с родителями; ей казалось, это
придает ее школе что-то в высшей степени аристократическое.
Ну а Бекки считала, что Сара и есть принцесса. Знакомство, начатое в
тот пасмурный день, когда, проснувшись, она в ужасе вскочила с кресла,
продолжалось и крепло.
Следует признаться, что мисс Минчин и мисс Амелия и не подозревали об
этой дружбе. Они знали, что Сара "добра" к судомойке, но не догадывались,
какие дивные минуты выпадали той на долю, когда, с молниеносной быстротой
закончив уборку, маленькая служанка входила в Сарину гостиную и с блаженным
вздохом опускала на пол тяжелый ящик с углем. В такие минуты рассказывались
сказки (с продолжением!), а вкусные вещи поедались на месте либо торопливо
прятались в карманы, чтобы насладиться ими ночью, когда Бекки поднимется к
себе на чердак и ляжет в постель.
- Только я должна есть осторожно, мисс, - призналась она как-то. -
Если оставить крошки, за ними придут крысы.
- Крысы? - с испугом вскричала Сара. - Там есть крысы?
- Не счесть, мисс, - спокойно ответила Бекки. - На чердаках завсегда
крысы и мыши живут. Возятся и бегают, но я к этому привыкши. Я их и не
замечаю, только бы по подушке не бегали.
- Бр-р! - ужаснулась Сара.
- Со временем ко всему привыкаешь, - сказала Бекки. - Если родилась
судомойкой, приходится привыкать. Лучше уж крысы, чем тараканы.
- Пожалуй, - согласилась Сара. - С крысой, верно, можно подружиться, а
с тараканом мне не захотелось бы.
Порой Бекки решалась провести в светлой теплой комнате всего несколько
минут - в таких случаях она обменивалась несколькими словами с Сарой и
прятала небольшой кулек в старомодный кошель, который был привязан у нее к
поясу под верхней юбкой. Поиски снеди, которая занимала бы мало места,
придавали теперь особый интерес Сариному существованию. Отправляясь на
прогулку, она жадно вглядывалась в окна лавок.
Когда она в первый раз купила несколько мясных пирожков, ей показалось,
что она сделала настоящее открытие. При виде пирожков глаза у Бекки
разгорелись.
- Ах, мисс! - прошептала она. - Они такие вкусные и сытные! Главное,
они такие сытные! Пирожное, конечно, ужасно вкусное, а растает во рту - и
нет его! Вы меня понимаете, мисс? А от пирожков в желудке такая приятная
тяжесть остается!
- Не знаю, - молвила Сара неуверенно, - хорошо ли это, когда тяжесть в
животе, но, надеюсь, они тебе понравятся.
Пирожки Бекки понравились. Понравились и бутерброды с маслом, купленные
в закусочной, и булки с копченой колбасой. Прошло какое-то время - усталость
и голод уже не так мучили Бекки, как прежде, и ящик с углем не казался ей
таким тяжелым.
Впрочем, как бы тяжел он ни был, как бы ни сердилась кухарка и как бы
ни изматывала ее бесконечная работа, теперь Бекки жила надеждой: может, мисс
Саре удастся выкроить минутку и они увидятся днем в ее комнате? Лишь бы ее
увидеть, а пирожки - это не обязательно! Когда времени было мало, Сара
успевала сказать Бекки всего несколько слов, но то были добрые слова
поддержки, и они придавали ей бодрости. Когда же времени было больше, Сара
рассказывала сказку или какую-нибудь историю, над которой Бекки могла
подумать, лежа у себя на чердаке.
Сара и не подозревала, как много все это значит для бедной Бекки и
какой чудесной благодетельницей она ей представляется. Она поступала так,
как подсказывало ей сердце, - ведь это Природа так распорядилась, что ей
нравилось давать, а не брать. А если Природа сделала тебя дающей, руки твои
и сердце всегда раскрыты. Конечно, может случиться, что руки у тебя иногда
бывают пусты, но сердце твое всегда полно; это от сердечной полноты ты
даришь людям и тепло, и ласку, и помощь, и участие, и смех. Доброта и
веселый смех порой помогают лучше всего!
За всю свою недолгую тяжкую жизнь Бекки едва ли знала, что такое смех.
А Сара ее смешила и сама смеялась вместе с ней; ни та ни другая и не
подозревали, что смех "насыщает" не хуже мясных пирожков.
[Image010]
За несколько недель до дня рождения Сары (ей исполнялось одиннадцать
лет) пришло письмо от ее отца; впрочем, оно было не таким веселым и бодрым,
как обычно. Он плохо себя чувствовал и тяготился хлопотами, связанными с
алмазными копями.
"Ты знаешь, милая моя девочка, что твой папочка - человек совсем не
деловой, цифры и документы его только смущают. Он в них не очень-то
разбирается, а дело такое огромное. Не будь у меня лихорадки, я бы спокойно
спал, а не метался по ночам, не мучился бы кошмарами. Если бы моя маленькая
хозяюшка была со мной, она бы дала мне серьезный и добрый совет. Ведь
правда, хозяюшка?"
Он часто звал Сару "маленькой хозяюшкой", потому что она бывала
серьезна не по летам, - это была одна из их шуток.
Ко дню рождения Сары капитан Кру подготовил подарки. Заказал, кроме
прочего, в Париже новую куклу с великолепными туалетами. Однако на письмо, в
котором он спрашивал, хочет ли она куклу в подарок, Сара отвечала уклончиво.
"Я старею, - писала она. - И больше кукол у меня в жизни не будет. Это
моя последняя кукла. Это чрезвычайно серьезно! Если б я сочиняла стихи, я бы
написала стихотворение под названием "Последняя Кукла". Но сочинять стихи я
не умею. Я пыталась - а потом сама же над ними смеялась. Они были ничуть не
похожи на стихи Уоттса, Кольриджа или Шекспира. Никто никогда не сравнится
для меня с Эмили, но я буду чтить Последнюю Куклу; и я уверена, что девочки
ее полюбят. Они любят кукол, хотя некоторые старшие, кому скоро исполнится
пятнадцать лет, делают вид, что уже выросли из кукол".
У капитана Кру страшно болела голова, когда он читал это письмо у себя
в бунгало в Индии. Перед ним на столе грудой лежали бумаги и письма,
приводившие его в отчаяние, и все же он от души расхохотался. Вот уже много
недель он так не смеялся.
- Ах, она с каждым годом становится все забавнее! - вскричал он. - Бог
даст, все устроится, и я отправлюсь в Англию повидаться с нею. Я все бы
отдал, только бы обнять ее сейчас! Почувствовать, как ее ручонки обхватывают
меня за шею! Все бы отдал!
День рождения Сары собирались праздновать пышно. Классную решили
украсить зеленью - там и предполагалось устроить праздник. Коробки с
подарками будут торжественно распакованы при всех, а в гостиной мисс Минчин
накроют роскошный стол.
Когда наконец настал этот день, вся школа была в неописуемом волнении.
Утро пролетело быстро - все занимались приготовлениями. В классной
развешивали гирлянды остролиста; парты вынесли, а на скамейки, сдвинутые к
стенам, надели красные чехлы.
Выйдя из спальной в то утро, Сара нашла на столе в гостиной небольшой,
неловко завязанный пакет в оберточной бумаге. Она поняла, что это подарок, и
угадала от кого. С теплым чувством развернула она бумагу. Внутри лежала
квадратная подушечка для булавок из красной застиранной фланели. В подушечку
были воткнуты булавки с черными головками - так, что образовались слова:
"С ДНЕМ РАЖДЕНЯ!"
- Господи, - с нежностью вскричала Сара. - Как она постаралась! Мне до
того приятно, что... что прямо сердце щемит!
Перевернув подушечку, Сара с изумлением увидела на пришпиленной к ней
карточке аккуратную надпись:
"Мисс Амелия Минчин".
Сара повертела карточку в руках.
"Мисс Амелия?! - повторила она про себя. - Не может быть!"
В эту минуту она услышала, что дверь тихонько отворилась - в комнату
заглянула Бекки.
Лицо ее так и сияло радостной нежной улыбкой - она нерешительно подошла
ближе и остановилась, теребя в волнении пальцы.
- Вам нравится, мисс Сара? - спросила она. - Нравится?
- Нравится?! - вскричала Сара. - Бекки, милая, неужели ты сама это
сделала?
Бекки радостно всхлипнула, на глазах у нее выступили слезы восторга.
- Это всего-то фланель, мисс, и то не новая, только мне хотелось вам
что-то подарить, вот я ночами и смастерила. Вы уж "вообразите", что
подушечка шелковая, а булавки бриллиантовые. Я тоже старалась это
"вообразить", когда ее шила.
И с сомнением прибавила:
- А карточка, мисс... Ничего, что я ее из корзины для мусора вынула?
Мисс Амелия ее выбросила. Своей-то карточки у меня нет, а подарок не
подарок, если к нему карточку не пришпилишь, я знаю - вот я и пришпилила
мисс Амелию.
Сара бросилась к ней и обняла. В горле у нее стоял комок - почему, она
и сама не знала.
- Ах, Бекки! - вскричала она с каким-то странным смехом. - Ты просто
прелесть, Бекки! Я так тебя люблю! Да-да, люблю!
- О мисс, - взволнованно прошептала Бекки. - Спасибо, мисс, большое
спасибо! Только подарок того не стоит. Фланель-то... не новая.
ГЛАВА 7
И снова алмазные копи
Когда в тот день Сара ступила в украшенную ветками остролиста классную,
ее сопровождала целая процессия. Мисс Минчин в парадном шелковом платье вела
Сару за руку. За ней следовал лакей с коробкой, в которой лежала Последняя
Кукла, затем служанка еще с одной коробкой, а замыкала шествие Бекки в
чистом фартуке и новом чепце и с третьей коробкой в руках. Сара предпочла бы
войти как обычно, но мисс Минчин послала за ней, чтобы высказать ей свое
пожелание.
- Это не просто день рождения, - возвестила она. - И я хочу, чтобы все
это поняли.
Вот почему Сару ввели в классную с такой торжественностью. Она оробела,
увидев, что старшие девочки при ее появлении принялись толкать друг друга
локтями, а младшие радостно заерзали. По классу пронесся сдержанный гул.
- Тише! - сказала мисс Минчин. - Джеймс, поставь коробку на стол и
сними крышку. Эмма, а ты поставь свою на стул. - И вдруг строго
прикрикнула: - Бекки!
От волнения Бекки совсем забыла, где она находится, и улыбнулась Лотти,
которая в радостном предвкушении вертелась на скамейке. Услышав окрик, Бекки
вздрогнула и чуть не уронила коробку; извиняясь, она так боязливо и неловко
присела, что Лавиния и Джесси захихикали.
- Ты забываешься, - произнесла мисс Минчин. - Ты не должна смотреть на
барышень. Поставь коробку!
Бекки поспешила повиноваться и с испуганным видом попятилась к двери.
- Можете идти, - объявила мисс Минчин слугам, величественно махнув
рукой.
Бекки скромно посторонилась, пропуская вперед старших слуг. Не
удержавшись, она бросила взгляд на коробку, стоящую на столе. Что-то
голубое, атласное сквозило из-под папиросной бумаги.
- Мисс Минчин, - внезапно сказала Сара, - вы не позволите Бекки
остаться?
Это был смелый поступок. От неожиданности мисс Минчин чуть не
подпрыгнула. Потом поднесла к глазам лорнет и с тревогой вгляделась в свою
первую ученицу.
- Бекки?! - повторила она. - Сара, милая!
Сара шагнула к ней.
- Я прошу вас об этом, потому что знаю: ей хочется посмотреть на
подарки, - пояснила она. - Она ведь тоже девочка, правда?
Мисс Минчин была шокирована. Она посмотрела на Сару, а потом на Бекки.
- Милая Сара, - сказала она. - Бекки - судомойка. А судомойки...
э-э... не девочки.
Мисс Минчин никогда и в голову не приходило, что это не так. В ее
глазах судомойки были машинами, которые существовали для того, чтобы мыть
посуду, таскать ящики с углем и разжигать огонь.
[Image011]
- Но Бекки - девочка, - возразила Сара. - И я знаю, что ей это будет
приятно. Прошу вас, позвольте ей остаться - в честь моего дня рождения.
- Что ж, извольте, - отвечала мисс Минчин с достоинством. - Пусть
остается! Ребекка, поблагодари мисс Сару за ее доброту.
Бекки стояла в углу возле двери и нервно теребила край фартука. Она
приблизилась, присела и пробормотала слова благодарности; на миг она
встретилась глазами с Сарой: в них мелькнуло дружеское понимание.
- Ах, мисс! Я так благодарна, мисс! Мне правда так хотелось взглянуть
на куклу! Спасибо, мисс! И вам спасибо, сударыня... - прибавила Бекки
испуганно, оборачиваясь к мисс Минчин и делая реверанс. - Спасибо, что вы
мне позволили остаться.
Мисс Минчин снова махнула рукой - на этот раз в направлении двери.
- Встань вон там в углу, - распорядилась она. - И не подходи близко к
барышням.
Бекки с улыбкой повиновалась. Ей было решительно все равно, где стоять,
только бы не уходить на кухню, а остаться здесь, в классной. Мисс Минчин
грозно откашлялась и снова заговорила.
- А теперь, девицы, я хочу сказать вам несколько слов, - провозгласила
она.
- Она будет речь говорить, - шепнула одна из учениц. - Хоть бы
покороче!
Саре стало не по себе. Это был ее день рождения, вполне возможно, что и
речь будет посвящена ей. Стоять и слушать речь о самой себе не очень-то
приятно!
- Вы, конечно, знаете, - начала свою речь мисс Минчин (конечно, это
была речь), - что сегодня милой Саре исполняется одиннадцать лет.
- Милая Сара! - пробормотала Лавиния.
- Некоторые из здесь присутствующих тоже отпраздновали свое
одиннадцатилетие, но день рождения Сары - это событие совершенно особое.
Когда она станет взрослой, она унаследует огромное состояние и должна будет
достойно им распорядиться.
- Алмазные копи! - с усмешкой шепнула Джесси.
Сара ее не слышала. Она глядела не отрываясь на мисс Минчин и
чувствовала, что краска заливает ей лицо. Когда мисс Минчин заводила речь о
деньгах, Сара ее просто ненавидела, а ненавидеть взрослых, конечно,
нехорошо.
- Когда ее милый папочка, капитан Кру, привез Сару из Индии и вверил
моим попечениям, - продолжала мисс Минчин, - он шутливо сказал мне: "Боюсь,
что она будет очень богата, мисс Минчин". Я отвечала: "В моем пансионе,
капитан Кру, она получит такое образование, которое послужит украшением
самому большому состоянию". Сара стала лучшей из моих учениц. Ее
французский, ее танцы делают честь пансиону. Ее манеры - само совершенство!
Недаром вы прозвали ее принцессой Сарой. Свою доброту она показала,
пригласив вас сегодня на праздник. Надеюсь, вы цените ее великодушие! Я
хочу, чтобы вы выразили свою благодарность и хором сказали: "Спасибо, Сара!"
Все ученицы поднялись - как в то памятное утро, когда Сара впервые
вошла в классную.
- Спасибо, Сара! - сказали они.
Нужно признаться, что Лотти при этом еще и прыгала от радости.
Сара на миг смутилась. Потом сделала реверанс - очень изящный реверанс.
- Спасибо, - отвечала она, - что вы пришли ко мне на день рождения.
- Прекрасно, Сара, - одобрила мисс Минчин. - Так и поступают настоящие
принцессы, когда народ им аплодирует. Лавиния, - прибавила мисс Минчин
язвительно, - звук, который вы сейчас издали, очень похож на храп. Если вы
завидуете своей соученице, пожалуйста, выражайте свои чувства так, как
подобает барышне. А теперь я оставлю вас - можете веселиться!
И она выплыла из комнаты. В тот же миг напряжение, сковывавшее обычно
учениц в ее присутствии, исчезло. Не успела за нею закрыться дверь, как все
повскакали с мест, а младшие кинулись к коробкам. Сара склонила сияющее лицо
над одной из коробок.
- Здесь книжки, я знаю! - воскликнула она.
Малыши недовольно зашептались, а Эрменгарда пришла в ужас.
- Твой отец дарит тебе книжки на день рождения?! - вскричала она. -
Совсем как мой, хуже не придумаешь! Не открывай эту коробку, Сара!
- Я книжки люблю, - засмеялась Сара, но повернулась и подошла к
другой, самой большой коробке. Из нее она вынула Последнюю Куклу. Кукла была
такая великолепная, что все девочки заохали и в восторге отпрянули, чтобы
получше ее рассмотреть.
- Она почти с Лотти ростом, - прошептал кто-то.
Лотти захлопала в ладоши и, смеясь, заплясала вокруг.
- На ней туалет для театра, - заметила Лавиния. - А шубка отделана
горностаем.
- Ax! - вскрикнула Эрменгарда и подбежала к столу. - У нее в руке
театральный бинокль! Смотрите - синий с золотом!
- А вот ее дорожный сундук, - сказала Сара. - Давайте откроем и
посмотрим на ее вещи!
Она опустилась на пол и отперла сундучок. Девочки с шумом окружили ее,
с восхищением глядя на наряды, которые она вынимала. Никогда еще в классной
не царило такое оживление! Сара извлекала из сундучка кружевные воротнички,
шелковые чулки, платки, шкатулку для украшений, в которой лежали тиара и
ожерелье (бриллианты в них были совсем как настоящие!), платья бальные и для
визитов, костюмы для прогулок, капоры, капоты и вееры. Даже Джесси с
Лавинией, забыв, что они слишком взрослые, чтобы думать о куклах,
восторженно вскрикивали и брали в руки наряды, чтоб рассмотреть их получше.
- А что, если, - сказала Сара, надевая огромную шляпу из черного
бархата на безмятежно улыбающуюся владелицу всего этого великолепия, - что,
если она нас понимает и гордится, что ею так восхищаются?
- Вечно ты выдумываешь! - бросила Лавиния с видом решительного
превосходства.
- Я знаю, - отвечала Сара без тени смущения. - Мне нравится
выдумывать. Нет ничего приятнее на свете. Словно ты фея - или почти фея.
Если о чем-нибудь думать изо всех сил, то кажется, что так оно и есть на
самом деле.
- Тебе хорошо выдумывать, когда у тебя все есть, - сказала Лавиния. -
А вот если б ты была совсем нищей и жила на чердаке, что тогда?
Сара, поправлявшая страусовые перья на шляпе Последней Куклы,
остановилась и задумалась.
- Мне кажется, я бы и тогда выдумывала, - ответила она наконец. - Если
б я была нищей, мне пришлось бы все время что-то выдумывать. Только это было
бы нелегко.
Тут в комнату вошла мисс Амелия. Как странно, что она вошла именно в
эту минуту! Впоследствии Сара не раз размышляла об этом.
- Сара,
...Закладка в соц.сетях
