Жанр: Электронное издание
vasina
...ргов. Все
открестились и в один голос заявили - не наш клиент. Вчера выяснили: такие
операции делает один хирург в швейцарской
клинике. Сегодня пришли данные. В клинике этот человек был зарегистрирован как
Йохан Лайске, немец, проживающий в
Латвии. Но такого человека, естественно...
- Не существует, - закончила Ева. - Человек от Коупа? Военный
разведчик? Осокин, что ты спишь, давай версии!
- Я не сплю. Застрелен именно там, где и обнаружен, - на унитазе в
мужском туалете. Документов при нем не было,
вообще ничего не было! Носовой платок, конфетка какая-то, зажигалка и аэрозоль в
рот.
- Как ты сказал? Только что!
- Аэрозоль в рот. Освежитель воздуха.
- Нет. Про конфетку!
- Ириска или барбариска...
- Карамель "Театральная"?
- Точно.
- Будем звонить, - засуетилась Ева.
- Будем. А куда?
- Ты узнай у фактурщиков, не находили ли они при осмотре одежды
отравленных в квартире Кушеля сосательных
конфеток, а я позвоню в отдел внешней разведки. Узнаю у этих конспираторов, были
ли предусмотрены в их пароле наряду
с коммунистическими галстуками slue и леденцы. Осокин, мы вязнем в этом деле,
как в болоте. За столько дней первое
совпадение, и то, ты только подумай, - сосательные конфеты!
- А может, это не совпадение, может, агенты купили их в буфете театра,
там такие дают на сдачу. И мне давали.
- Агенты не могли взять их в буфете. По условиям контакта, встречи
должны были происходить только в
антрактах, то есть им предписано было категорически находиться в зрительном зале
либо в фойе. А во время спектакля
буфеты не работают.
- Работает один буфет внизу, для персонала. Я как-то пил там кофе
вместе с уже одетыми для спектакля актерами.
Запоминающееся зрелище - вымазанный черным Отелло с курящей Дездемоной за
столиком.
В одежде отравленных агентов Службы и гражданского лица - соседа Кушеля
"никаких кондитерских изделий не
обнаружено".
Второе сообщение рассмешило обоих: "Условные атрибуты опознавания лица,
идущего на контакт, не
предусматривали употребления сторонами в момент контакта леденцов, карамелей,
шоколадных конфет, печенья, вафель и
любых других продуктов питания, но не исключали их до запрета употребления".
Прочитав это, Осокин схватился за голову
и тихонько завыл. Ева позволила себе слегка улыбнуться.
- Что, - толкнула она подвывающего Осокина плечом, - не привык еще к
особенностям производственного сленга?
- Январь говорил про чрезмерное употребление молока. Он связал это с
повышением умственного потенциала у
мужчин. Я считаю, все наоборот. Народ тупеет, и это мягко сказано.
- Осокин, главное, чтобы ты сберег свой живой ум и интуицию и с годами
службы не исключил их до "запрета
употребления".
- Не знаю, как там дальше пойдут дела, а пока что я умный и
наблюдательный. Давайте посмотрим папочку номер
семь. Первый обыск гражданки Булочкиной Н., работницы костюмерного цеха. Второй
обыск. Вот перечень предметов,
обнаруженных у этой самой гражданки Булочкиной. Обратите внимание на номер
шесть: "конфета сосательного
назначения". Это Кушель так поиздевался. У него резинка для волос записана как
"предмет, предназначенный для
удержания волос в состоянии хвостовой стоячести", подождите, есть еще перл: "на
теле обыскиваемой находятся два
кольцеобразных, предположительно серебряных украшения, закрепленных в
нетрадиционных местах".
- И что это было? - смеется Ева.
- Серьга в носу и на языке. Почему не реагируете на "конфету
сосательного назначения"?
- Ты же сам сказал: дают на сдачу в буфете.
- А вот и нет. Булочкина Н. получила эту конфету, вот, сейчас зачитаю,
это после третьего обыска. Кушель писал
веселей, чем этот... Нашел: "Проверяя содержимое предмета, на внешний вид
напоминающего конфету в фабричной
упаковке, мною этот предмет был развернут и осмотрен. Сосательная конфета
"Театральная", которую Булочкина, с ее слов,
получила в подарок от коллеги - осветителя Устинова М.". Ну?! - радостно
посмотрел на Еву Осокин.
- Смешно, - вздыхает Ева. - Слушай, а почему они так дотошно все
описывали?
- Приказ был. Искали ведь зажигалку или пленку из нее. Пленка в
кассете, кстати, это цилиндр, размером чуть
больше карамели, так что волнение наших с вами коллег при обнаружении конфетки
обосновано. Вы слышали? Получила
от коллеги!
- Осокин, по-твоему, этот осветитель убил двоих агентов разведки, а
чтобы им было не так обидно, угостил перед
этим конфетой?
- То есть оснований для задержания осветителя Устинова недостаточно? -
удивился Осокин. - Вчера, кстати, он
опять провел с гражданкой Булочкиной больше двух часов. Катал ее на мотоцикле.
Ушел от слежки в районе Дома печати.
- Если найдешь хоть какие-нибудь сведения, привязывающие Устинова к
военной разведке, я смогу с ним
побеседовать. Задержание исключено. А если он военный разведчик? Мы катаемся за
Булочкиной в сером фургоне, а он на
мотоцикле.
- Ладно, он - военный разведчик. Что нам это дает?
- Это значит, что военные тоже с ног сбились - ищут пленки, ими же
заготовленные, и вот это - самое интересное.
Они уничтожили все оставшиеся подложные заготовки и пасут Булочкину с той же
целью, что и мы. Цель - пропавшие
пленки.
- А если эта женщина просто позарилась на дорогую зажигалку? Нашла ее,
давно продала и - ни сном ни духом про
какие-то там шпионские игры?
- Две зажигалки, Осокин. Ее обыскивают везде, где она только попадется
под руку. И наблюдение установлено
почти сразу после убийства в театре блондина. Хотя ты можешь быть прав. Продать
любую золотую вещь сейчас можно
даже в переходе метро за две минуты. Если эти пленки не всплывут, дело будет
вечным висяком. И мне кажется, что
военная разведка делает все, чтобы пленки не всплыли.
В десять вечера - минута в минуту - Ева впустила в дом Января. Далила
разбила несколько тарелок о его голову, а
потом опрокинула торшер и снесла крутым бедром вазу в углу коридора с
засушенными зонтичными, когда убегала от
раздевающегося в пылу погони Января. Ева с детьми закрылись в детской, и Кеша
максимально доступно для детей
дошкольного возраста объяснил необходимость подобного проявления мужских
инстинктов для продолжения
человеческого рода на Земле вообще и для успокоения нервов Далилы в частности.
"А что касается присутствия некоторого
насилия в сексуальных играх взрослых, - назидательно вещал он, расхаживая перед
открывшими рот близнецами и
остолбеневшей Евой, - то в данном случае совет вашей мамы Евы, который она
подарила Январю - быть более настойчивым
в выражениях чувств, был не совсем удачен. Поскольку мы, мужчины, сначала
освобождаемся от нахлынувших инстинктов
и только потом позволяем себе расслабиться до какого-то выражения чувств".
- Да где ты этого набрался? - очнулась Ева.
- Мировая литература свидетельствует, что никакой опыт развития
человечества не искоренит в людях
примитивных инстинктов размножения!
В одиннадцать позвонил Костя Вольский. Он спросил, почему такая
женщина, как Ева Николаевна, живет в России
и работает на безопасность страны воров и дебилов.
- Какая - такая? - завелась с пол-оборота Ева.
- Тебя даже придумать невозможно, сколько ни думай, такую - не
придумаешь, - перешел на "ты" Костя. - Какой
длины имеешь ноги? - Он икнул в трубку.
- Не измеряла. Ты что, пьян? Ты один дома?
- Я тебя моделирую на экране. У меня загвоздка с ногами. С длиной.
Скажи, пожалуйста, какой у тебя рост?
- Метр семьдесят девять, и это не предел - я еще расту!
- При таком росте в условиях идеальных пропорций длина ноги должна быть
не меньше девяноста пяти и не
больше ста четырех сантиметров. Знаешь, как нужно измерять? Сейчас я тебе
объясню... Нужно сесть на пол, расставить
ноги в стороны и приложить один конец линейки к...
- Костя, ложись спать.
- Нет, сначала я докажу, что ты непропорционально сложена. Тут вот у
меня по журналу видно, что объем груди...
Ева отключила телефон.
В полдвенадцатого полусонный Сережа сходил в туалет, потом забрел к
работающей за компьютером Еве. Она
посадила его на колени.
- Они все еще размножаются, - доложил Сережа. - А сколько детей
родится? Не слишком много?
- Детей много не бывает, - прижала его к себе Ева, укачивая.
Она забыла про отключенный телефон, после полуночи ушла спать к детям,
и колокольчик электронной почты
звенел и звенел в пустой комнате с половины шестого до семи часов. Поэтому Ева
Николаевна узнала о напечатанных в
газете документах только в полвосьмого утра. Статья называлась: "Наука - в
нокауте, оборонка - в ауте, а все мы - по уши в
Коупе" и содержала хорошо отпечатанные снимки. Военная разведка к десяти часам
напряженных переговоров признала их
теми самыми, ею же заготовленными на подложных пленках, которые "были утеряны
агентами разведки Службы в ходе
операции по задержанию Коупа" (цитата из докладной записки руководству Службы).
Особенно огорчил военных
комментарий ученого, приведенный в статье, из которого следовало, что научные
данные в этих документах "достаточно
убоги, чтобы представлять какую-нибудь ценность для иностранной разведки, хотя
бы в силу того, что это устаревшая
информация, которую можно при желании получить в научных журналах и вестниках
вооруженных сил" (цитата из
газетного комментария). Общая же направленность статьи носила, по мнению
военных, провокационный и
антигосударственный характер, поскольку журналист, ее подготовивший, в самых
въедливых выражениях намекал, что
Россия дошла в своей государственной тайне до полного абсурда: "...у нас в
стране теперь засекречиваются не достижения
науки и техники, а ее отставание и провалы в исследованиях" (цитата из статьи).
- Я пытаюсь с тобой связаться с пяти утра, - укоризненно заметил
полковник Кошмар. - Военные почти сдали нам
своего человека в театре.
Сдавали военные Марата Устинова так. Сначала начальник военной разведки
провел за закрытыми дверями
срочное совещание с представителями Министерства обороны, на которое начальника
отдела внутренних расследований
Кошмара не пустили. Потом он провел в запертом кабинете совещание один на один с
начальником отдела внутренних
расследований Службы полковником Кошмаром, на которое не пустили начальника
отдела внешней разведки полковника
Кнура. Потом начальник отдела внешней разведки полковник Кнур был вызван на
ковер к директору Службы безопасности,
а начальник отдела внутренних расследований Кошмар на партию в бильярд с
замминистра. К вечеру этого напряженного
дня все так перепуталось, что ни один адъютант не мог точно ответить, где
находится его начальник, а секретарь
замминистра по ошибке даже заказал на бильярд шесть бутылок французского белого
вместо грузинского полусухого
урожая восемьдесят седьмого года.
Виновник этого переполоха благополучно "отсветил" в театре "Евгения
Онегина", в антракте спустился на сцену и
с удивлением увидел, что ее после "дуэли" Онегина с Ленским подметают четверо
уборщиц. Три из них сновали достаточно
активно. Одна - это, конечно, была Надежда - сгребала в совок дуэльный "снег" с
такой медлительностью и вниманием к
каждой крошечной бумажке, как будто решила пересчитать "снежинки".
Марат стоял в темноте за занавесом и смотрел на полусонные движения
костюмерши Наденьки с безразличием
приговоренного. Он вспомнил - минуту за минутой вчерашнюю их поездку, и
переобувание кедов на кроссовки, и стучащие
друг о друга болтушки на заколках, и импровизированный обыск, и даже тампоны
"Оби". Девчонка проделала все
артистично. До последней минуты он ничего не заподозрил, сам угнал ее от слежки,
сам подвез к редакции газеты, в
которой сегодня напечатали выдержки из особо секретного материала, утечку
которого в театре ему так и не удалось
отследить.
Он спустился в костюмерный цех. Прошел вдоль стоек с костюмами. Его
услышал и окликнул Леон:
- Кто это шастает в темноте? Выходи, шастают тут!.. Марат вышел на свет
у раскроечного стола.
- Чего бродишь? Девчонке мозги пудришь, а с какого интереса?
- Значит, есть интерес.
- Знаю я твой интерес кобелиный, - покачал головой Леон.
- Я больше не буду, - поник головой Марат. - Я вообще скоро уволюсь.
- Что, работа не нравится?
- Работа нравится. А может, и не уволюсь. Может, наоборот, останусь
здесь до пенсии. Ты сколько в театре?
- Столько, сколько ты еще не надышал. Больше тридцати.
- Столько я не выдержу, - покачал головой Марат. - Это же я все
спектакли выучу наизусть. Озверею. А где ее
рабочий шкафчик?
- Балерины? Вот там, за стойками справа. С птичкой. Тебе зачем?
- Положу шоколадку, - вздохнул Марат. - Она заслужила.
Шкафчик с полустертым желтым попугаем был заперт на маленький висячий
замок. Остальные четыре тоже. С
Чебурашкой, кошкой, ромашкой и серпом с молотом.
- Детский сад какой-то, - бормотал про себя Марат, ковыряясь в замке
проволокой. Он спешил. Ощупывая рабочую
спецовку Надежды, роясь в ее косметичке, поглядывал на символ единения рабочего
и крестьянки в каком-то
заторможенном удивлении. Потом решился и потрогал замок на последнем шкафчике.
К его удивлению замок тут же открылся, освободив изогнутую дужку. Марат
открыл дверцу. В глаза сразу
бросилась залапанная фотография на внутренней стороне дверцы - улыбающаяся
молодая женщина с двумя детьми на фоне
старинного замка. А с верхней полки свисал красным треугольником небрежно
закинутый туда галстук.
Оглянувшись, осветитель потянул галстук на себя, тот скользнул дорогим
шелком вниз, и свечение позолоты на
серпе и молоте, как блеснувшая чешуя змеи, заставило Марата застыть и задержать
дыхание.
- Это ты, пацан, напутал со шкафчиком, - сказал ему в затылок мастер,
появившийся сзади совершенно бесшумно в
своих стоптанных тапках. - Я же сказал - птичка!
- А это чей шкафчик?
- Истопника. Положи на место. Чужое. - Леон вытащил из рук Марата
галстук и повесил на перекладину. Между
синим рабочим халатом и старым пиджаком на плечиках.
22. Дочь мясника
Девочка Рита в тринадцать лет была восторженной голенастой тихоней.
Любила мушкетеров Дюма, вареники с творогом, сливовый сок с мякотью, ей
нравилось заниматься на скрипке,
вязать крючком под скучный производственный детектив по телевизору, забившись с
ногами в угол дивана, и приносить
домой тайком бездомных кошек. Кошек было чем кормить - папа работал в гастрономе
мясником. Рита стеснялась его
профессии и совершенно не могла себе представить, как ему удалось пятнадцать лет
назад очаровать маму - солистку
филармонии, натуру утонченную, читающую Шекспира и Камю в подлинниках и падающую
в обморок от неприятностей,
крика, протечки унитаза, порванных колготок и кошачьего дерьма в кресле. "А она
обожает пельмени!" - объяснял папа -
огромный здоровяк, посадив дочку на ладонь и поднимая к потолку, чтобы она могла
протереть пыль на плафонах люстры.
Девочка Рита еще долго ломала бы голову над такой насмешкой судьбы - союзом
нежной лилии и медведя, если бы, как это
случается во многих семьях, где родители физически обожают друг друга, случайно
не вернулась домой раньше обычного.
За пятнадцать минут безумных стонов родителей запрятавшаяся под висящую одежду в
коридоре девочка Рита поняла, что
главное в союзе мужчины и женщины - влечение полов. Влечение побеждает все
семейные проблемы, разницу в возрасте и
мировоззрениях. Ошарашенная Рита смотрела, как голый отец пошел на кухню, а
голая мама - в ванную. В кухне над
сковородой взметнулось пламя - отец готовил любимый мамин бифштекс, заливая в
раскаленную сковороду вино. Через
минуту они, пожирая друг друга глазами, кусали непрожаренные куски мяса, Рита
вышла - вытаращенные глаза, косички
вокруг ушей, прижатый к груди портфель, - слабо помахала им, застывшим от
неожиданности, рукой. Голые родители
попытались прикрыться скатертью и кухонными полотенцами, но Рита смотрела на
розовую сукровицу у рта матери, на
подтекающие кровью бифштексы на тарелке. Ее стошнило там, где она стояла, и
матери было чем заняться, когда она
набросила халат.
С неделю пришибленная увиденным Рита плохо понимала, что ей говорят,
прогуливала школу и внимательно
осматривала каждую особь мужского пола, попадающуюся ей на глаза. В субботу она
пришла на работу к отцу. Сидела
сначала за прилавком, разглядывая огромную разрубочную колоду, осыпанную
осколками костей. Потом ушла в подсобку,
где отец легко расправлялся с мертвыми тушами.
Именно в подсобку и приходили те, которые покупали мясо "по блату".
Отец уважительным шепотом разъяснял -
"это домработница Ковалева, это - артист Михайлов, это - жена начальника
милиции...". Четвертым пришел мужчина в
кожаной куртке. Рита сразу почувствовала странное напряжение, как только увидела
его обветренное лицо - смуглая кожа,
натянутая на череп, веселые глаза цвета льда на солнце, тонкие губы и словно
нарисованная аккуратная полоска усов.
"А что здесь делает хорошенькая нимфа? - спросил мужчина. Присел к
застывшей Рите и приподнял ее голову за
подбородок. - Ого, какие глаза! Да ты ведьма, крошка!"
Рита глаз не отвела, как под наркозом, она смотрела, не мигая, в
светло-голубой лед, и мужчина первый засмеялся
и отвел взгляд.
"Как тебя зовут?" - Он дернул ее на себя за руку, Рита встала и теперь
смотрела в лицо мужчины снизу.
" Маргарита".
"Пощади, Марго, - засмеялся мужчина, - не смотри на меня так, а то я
сомлею. Ну и дочка у тебя растет, - это он
отцу, - просто чаровница какая-то!"
Мужчина расстегнул куртку и достал с шеи медальон. Рядом с
металлической полоской, на которой были написаны
буквы и цифры, болталась смешная крошечная птичка из разноцветных перьев. Он
дернул и оторвал птичку.
Протянул на ладони Рите.
"Вот тебе в память о нашей встрече. Вернусь из полета - обязательно
приду свататься".
"Ты девчонке-то голову не мути, свататься он придет! - Отец размахнулся
и одним ударом топора перерубил тушу
посередине. - Ей тринадцать только!"
"А мне и нужна такая, чтобы вырастить свою судьбу. Чтобы с малолетства
меня ждала, - подмигнул мужчина уже
совсем успокоившейся Рите. - Возьмешь? Это не игрушка. Это была настоящая
птичка, только маленькая очень".
Рита протянула руку и взяла чучело колибри. Она медленно закрыла
пальцы, сжимая птичку сильней и сильней,
пока вдруг с нею не случилось что-то странное. Перед глазами, как после долгого
давления на веки, вдруг поплыли красносиние
круги, и птичка из ладони - живая, быстро-быстро мелькая крыльями, зависла
у большого цветка, чуть касаясь его
середины вытянутым клювом.
"Она не может сесть на цветок, у нее нет лап", - Рита перевернула
птичку, рассматривая живот.
"Не нравится? Я тебе могу альбатроса привезти. Размах крыльев - три
метра!"
"Нравится. Не надо альбатроса".
Отец шлепнул по металлическому столу пакетом с вырезкой. Мужчина
уходил, оглядываясь.
"Военный летчик. Брат нашего председателя исполкома. Ты с летчиками
поосторожней - летуны".
На следующий день с Ритой случилось то, что, как поняла она намного
позже, все называют "оргазмом".
Игры с птичкой к вечеру стали грустными, потому что, повисев у цветка,
птичка оказывалась в тонких силках.
Марго выпускала чучело колибри из рук, отвлекалась на несколько минут, потом
опять брала цветной комочек перьев,
сжимала в кулаке, ожидая красивой картинки перед глазами, но, повисев минуту у
цветка, птичка каждый раз оказывалась
пойманной в тонкую сетку. И смуглая детская рука невидимого ей ребенка вынимала
испуганную колибри и зажимала ей
шею двумя пальцами, пока крошечное сердце не останавливалось. С каждым видением
добавлялись новые детали.
Царапины на смуглой руке, подробности устройства силков для ловли колибри,
внутренность цветка, подтекавшего в
глубине розовой чашечки каплями тягучего сока, и смутные очертания незнакомого
города вдали - невысокие здания в
утреннем тумане и бирюзовая кромка воды у белого песка.
Когда рука умертвила птичку в пятый раз, Рита затосковала и попробовала
перестать думать про птичку. Она
понюхала ее, поднеся к лицу, уверенная, что перья, провисев на груди военного
летчика, должны сохранить в себе его запах.
Закрыла глаза... И выпала из времени почти на полчаса.
Она увидела летное поле, странные самолеты с острыми загнутыми носами,
оранжевую заправочную цистерну и
совсем испугалась в беспамятстве, когда за стеклом шлема летчика,
разворачивающего самолет на взлет, обозначилась
тонкая полоска усов.
Как Рита поняла из переговоров с землей, самолет выполнял самый обычный
тренировочный полет. Тело ее
постепенно затекло жаром до состояния неподвижности, заныл низ живота, потемнело
перед глазами. На двадцать
четвертой минуте полета, плохо понимая, что говорит летчик в микрофон, Рита
каким-то внутренним чутьем поняла, что
сейчас он умрет. Несмотря на приказы старшего на земле, брат председателя
исполкома, пахнущий острым потом и
одеколоном "Саша", рискнул перелететь через границу и сделать "заскок на чужую
территорию для проверки антирадарных
систем". Он летел на предельно низкой высоте.
Противовоздушные силы Голландии обнаружили самолет только тогда, когда
у него произошла какая-то поломка и
самолет взвыл предсмертным воем, катастрофически снижаясь над небольшим
населенным пунктом.
"Они не успеют, - сначала прошептала Рита. - Они даже не успеют
подняться в воздух, - прошептала она через
тридцать секунд. - Они не будут взрывать самолет над городом".
Оцепенев в этом живом кино, Рита краем сознания понимала, что на самом
деле она сидит на диване у себя дома,
что на стене тикают ходики и играет с шариками от заколки для волос котенокподросток.
Но она слышала все, что пытался
передать летчик, его сорванный криком голос звучал в ней сильно, до содрогания
от страха и восторга. Восторг накатывал,
ей казалось, что еще немного - и она умрет вместе с летчиком, вместе с
любопытным мальчиком в ухоженном голландском
дворе у длинного каменного дома с красной черепицей.
Мальчик смотрел в воющее небо, прикрыв глаза от солнца козырьком
ладони, и тоже не почувствовал ничего,
кроме удивления и восторга от вида огромной надвигающейся махины. Рита услышала
и мальчика в себе, он затаил
дыхание и был уверен, что на него опускается космический корабль пришельцев. До
последнего мгновения он ждал, что эта
огромная воющая махина зависнет над ним, откроется люк... А последнего мгновения
не было, его украла смерть,
совершенно безболезненная, потому что была быстрей всех мгновений и мгновений
мгновений...
Раскрошенная черепица сыпалась и сыпалась с неба еще долго после
падения самолета.
Риту обнаружила мать. Девочка лежала на диване, тяжело дыша, не
откликалась и бессмысленно двигала
закатившимися зрачками полузакрытых глаз. Ее ладони были зажаты между ног, врачи
"Скорой", с трудом освободив руки
Риты, сначала испугались странного пятна, а ПОТОМ рассмотрели, что это просто
игрушка - сплющенная птичка из ярких
перьев.
В газетах, естественно, тишина, что и понятно для семьдесят девятого
года, но отец вдруг сказал, что председатель
исполкома закупает много мяса на поминки.
"Не придет твой летчик свататься", - грустно кивнул он за завтраком
вдруг повзрослевшей и замкнувшейся в себе
дочери.
"Я знаю", - сказала Рита.
Этот припадок кончился для Маргариты первым посещением психиатра.
Пронаблюдав девочку две недели, психиатр - пожилая вздорная женщина -
попала в аварию на дороге, а у Риты
случился настоящий шизофренический сдвиг. И последующие два года ее лечили
сначала в клинике, потом амбулаторно.
Врачи бывали разные, профессионалы и люди случайные в психиатрии, но всем вместе
им все же удалось убедить девочку,
что она не является "смертельно заразной". К этому времени Рита уже поняла, что
умирают не все, с которыми она в жизни
встречается, а только некоторые, причем многие из этих людей ей совершенно не
знакомы. Они приходят, маячат рядом
несколько дней и пропадают. Она научилась не разговаривать с ними вслух, если
рядом были люди, которые не видели
кафаров.
Она научилась отличать их от видений. Сначала кафары были очень
реальны, некоторые дрались с нею до глубоких
царапин и ссадин, которые врачи потом объясняли членовредительством больной
девочки. Наступило время, когда Рита
поняла, что чучело колибри изменило ее жизнь, и если она не справится с этими
изменениями сама, то проведет остаток
жизни со справкой об инвалидности или в психушке. Все надежды на профессионализм
и опыт врачей иссякли. Последний
- доктор наук, милейший старик - посоветовал ей записывать все, что говорят "эти
невидимые люди", и Рита добросовестно
составила целый сборник рассказов из особенно, запомнившихся историй кафаров.
"Очень пессимистично, - проговорил доктор наук. - Для вашего юного
возраста слишком много ярких
подробностей взрослой жизни. Вот вы тут описываете, как мать постепенно травит
своего ребенка. А девочка знает об этом
и подкладывает свою еду бабушке. Почему не матери?" - с интересом сверкал
стеклышками очков доктор.
"Потому что она любит мать".
"Нелогично, - покачал головой доктор, - как может она ее любить, ведь
она знает, что мать собирается ее убить!
Здесь у вас ходы не до конца просчитаны. И знаете, ребенку шесть лет, а ее
манера разговаривать и поведение словно у
взрослого. Поработайте над образом подробнее, вспомните себя в шесть лет!"
"Не могу поработать над образом подробнее, - замкнулась в себе Рита. -
Не могу вспомнить себя в шесть лет".
"Ну почему?" - недоумевал доктор.
"Потому что девочка уже умерла. И бабушка умерла. А я в шесть лет жила
счастливо, запоминать было нечего".
В двадцать два года Рита уговорила свою единственную подругу поступить
в медицинский. Шутя, за бутылкой
вина в летний теплый вечер, они подписали договор, по которому подруга обязалась
закончить институт и стать
практикующим психиатром, а Рита обязалась оплачивать обучение и проживание
подруги в Москве.
То, что это не шутка, подруга поняла уже на следующее утро. У дверей
стояли чемоданы, у подъезда - такси,
ошалевшую подругу Рита почти силой отвезла на вокзал. Так, не веря и слабо
сопротивляясь, подруга
...Закладка в соц.сетях
