Жанр: Электронное издание
repent
...и, как бы тебе объяснить-то? Воруют, похищают, а потом деньги
требуют. Бизнес такой, рынок. Чтоб вернуть Юрия Николаевича, надо за него теперь
деньги заплатить, сто тысяч долларов. Я голову ломаю, где денег взять, а ты
золото раздаешь налево-направо...
- Не верю я тебе, Кондрат Иванович, - неожиданно твердо заявила боярышня.
- Токмо в старых книгах писано, которые люди несвободные, тех продавали. В
греках, в арабах и Египте. А на Руси люди свободные были, да и Юрий Николаевич
не говорил, что в миру рабство есть. А он бы непременно сказал. Зачем обмануть
хочешь? Нехорошо...
- Ну и бестолочь же ты! - не стерпел Комендант. - Ладно, я потом объясню,
прочитаю курс новейшей истории. А сейчас надо выручать Юрия Николаевича. Сколько
у тебя таких монет?
- На что тебе?.. Не скажу.
- Ты совсем ничего не поняла? Нужны деньги заплатить выкуп! Чтоб Космача
отпустили! Ну, говорят про вас, кержаков, - тугодумы, но чтоб такого не понять...
Не знаю!
- Не обманывай меня, так не бывает на свете. Это в старые времена за людей
платили, да и то когда бесермене и цари поганые власть держали. Думаешь, я из
лесу, так совсем глупая, ничего не понимаю? Не бери грех на душу и меня не
искушай! Ступай прочь!
- Так! - Коменданта поколачивало от возмущения. - Я думал, ты умная,
кроткая!.. Небось Почтарке поверила! Что ляхам Украину продали и надо выкупать.
Целое государство похитили и продали! Это ты понимаешь, а что жених твой в плену
мается - понять не можешь. Или ты скупая такая? Может, тебе приданого жалко?..
Ладно, так Николаичу и скажу! А ты сиди, жди у моря погоды! Вот уж не думал!..
Между прочим, я избы не пожалел, из-за тебя спалил! Чтоб ваше величество в
конюшне не нашли!
- Как из-за меня? - подхватилась она.
- Да так! С обыском шли, близко были. А чем отвлечь? Только огнем.
- И потому меня не нашли?
- Тушить бросились...
- Прости ради Христа, и верно глупая, не поняла сразу.
- Наплевать на избу! Надо Юрия Николаевича выручать.
- Добро, я отпишу Савелию Мефодьевичу, а ты сходи в Северное, отнеси ему
весточку.
- Схожу, если польза будет.
- С малолетства слышала разговоры стариков, батюшки с матушкой, все
собирались в мир выйти, - вдруг заговорила печально. - Сколько странников ходили
посмотреть на мир и все нахваливали, мол, жизнь там веселая, радостная. Люди
ходят и смеются, детей много по улицам, а ересь анчихристову никонианскую всю
вытравили и опоганенные храмы разрушили. Народ по домам молится, как и
полагается, втайне от чужих глаз, - истинно по древлему благочестию, будто
первые христиане. Скажут эдак, вот наши и засобираются. Один лишь Клестя-малой
усомнился, поспорил с братией и отправился правду искать... Да неужто у остальных
странников глаза не видели и уши не слышали?
Она не ждала ответа на свой вопрос, вздохнула тяжко, достала из котомки
тоненький свиток бересты, развернула, разгладила и стала писать, точнее,
выдавливать значки спицей для вязки носков. Комендант не утерпел, заглянул через
плечо: какие-то крючки хвостами вверх и вниз, параллельные насечки, вилюшки -
филькина грамота.
Все письмо уместилось в четыре строчки.
Он не стал ждать автобуса и поехал в Северное на попутном лесовозе. И лишь
по пути вспомнил, что не отдал боярышне паспорт, а самое главное, не спросил,
зачем она обрезала жеребцу хвост и гриву. А сделала это она потому, что только
её поведение не поддавалось никакой логике.
Как человек искушенный и многажды битый, он на чудеса не надеялся и по
дороге прикидывал новые варианты освобождения Космача. Вспоминал своих бывших
начальников из контрразведки, людей, когда-то влиятельных и всемогущих, но все
упиралось в десятки вопросов. Жив ли кто из них? И если кто жив, способен ли что
сделать? А если, как он, сидят в глухих деревеньках, объявленные столпами
тоталитарного режима? Кое-кого разыскать можно, да ведь самому ехать надо,
сколько времени уйдет...
В поселок он приехал поздно вечером, разыскал дом местного егеря Савелия
Мефодьевича, и прежде чем войти, пару кругов нарезал, проверяя, нет ли хвоста.
Хозяин уже спал, встретил настороженно и пока не получил весточку, за порог не
пустил. Потом свечку зажег, развернул берестинку, прочитал каракули, тут же её
поджег и в печь бросил.
- Обожди тут, - сказал. - Сейчас приду.
Ушел во двор и вернулся только минут через десять, принес кожаный мешок в
хозяйственной сумке, не очень большой, но увесистый. Ни слова не сказал, насыпал
для вида сушеной рыбы и вручил.
- Автобус завтра в шесть, приляг тут на лавке. - Бросил полушубок. -
Гляди, не опаздывай. Кланяйся от меня.
Лег на кровать и почти сразу захрапел.
Комендант догадывался, что лежит под рыбой, и до утра глаз не сомкнул.
Утром встал пораньше, собрался и вышел на цыпочках, чтоб не будить хозяина. По
дороге на автовокзал не вытерпел, забрел между поленницами дров возле кочегарки,
присел, будто по нужде, и развязал шнурок на мешке. В нем оказалось три разных
по размеру кожаных кисета, набитые плотно и перевязанные тонкими жилками. Он
распутал узлы только на одном, растянул горловину - добрая пригоршня монет,
пересыпанных древесной трухой, вероятно, чтоб не терлись. Другие мешочки лишь
прощупал, спрятал все назад, засыпал сверху рыбой и сразу пожалел, что не взял
обрез.
Теперь бы только "нарком" приехал да пошевелился, чтоб золото на деньги
обменять и поскорее выкуп заплатить!
Утренние пассажиры были сонные, на Коменданта никто внимания не обратил,
так что доехал благополучно и для порядка на мочевую точку зашел позавтракать, а
заодно попросил телефон, чтоб в город позвонить. Раз пять набирал номер Артема
Андреевича - никто не отвечает, будто вымерли. Расстроенный, без всякой
осторожности пошел в деревню: наблюдатели днем наверняка теряли активность и
отсыпались где-нибудь.
Ни в Холомницах, ни возле дома Космача ничего особенного не заметил. Конь
ржал, так ведь непоеный и некормленый со вчерашнего дня, хорошо, двери не съел...
Не заходя в избу, сразу проскользнул в конюшню, оттолкнул жеребца от
двери.
- И что орешь, дурень? Сейчас вернусь, и будет тебе всего вволю. Хозяина
твоего выручим, вот что главное!
Он радовался сам и ждал ответной радости, однако боярышня кинулась к нему
чуть ли не в ноги, не поздоровалась, не поклонилась.
- Слава Тебе, Христе Боже наш! Вернулся!
- А что бы это я не вернулся? - довольно спросил Комендант. - Или
подозревала, убегу с золотом твоим?
- Сегодня ночью будто громом поразило! Беда пришла, совсем близко!
Подумала, тебя по дороге ветрели да схватили.
- Как раз! У них хваталка ещё не выросла, чтоб меня брать!
- Все одно, чую... Они где-то рядом! Помолиться бы, но не могу из-под земли.
Вот был бы где тут поблизости камень намоленный, побежала бы, встала и молилась.
Услышал бы меня Господь и отступила беда. А нынче кто меня слышит? Будто в
могиле я...
- Это у тебя от подземной жизни, - успокоил больше самого себя. - Главное,
я приданое твое привез, обменяем на доллары и выкупим Космача, раз по-другому
нельзя. А вернется Юрий Николаевич, и радость к тебе вернется!
- Ох, тревожно мне...
- Заждалась ты, засиделась, боярышня. - Комендант говорил весело. - Но
ничего, рано утром выйдешь на волю, я скажу когда. И поглядишь: весна кругом, и
какая ранняя. Ручейки бегут и солнышко доброе, быстро снег сгонит. Становись где
хочешь и молись без всяких камней. Хлопот много, а то я бы сводил тебя за
деревню, там один косогор есть красивый. Бывало, приду туда и счастья на целый
день. Одно время я жил там тайно, пещерку в угоре выкопал и неделями ночевал.
Днем по лесу хожу да по берегу и все слушаю, слушаю. Иногда чайки прилетают и
поют. Люди говорят, мол, ничего хорошего, разве это песни, галдеж да крик. Оно и
верно, здешние чайки речные, мелкие, не то что океанские...
Боярышня от его слов вроде бы немного успокоилась, но вдруг снова
встрепенулась.
- Агриппина Давыдовна мужа своего искать ходила! След, правда, растаял
совсем, но она чутьем скрозь прошла. И по лесу, и по дорогам его, бедного,
водили да палками били. Все пытали, где он меня прячет. А дед Лука не выдал, как
его не мучили, укрепился и насмерть стоял. Так они его на реку привели, на лед,
и там ещё пытали, в воду головой опускали, все равно выстоял. И врагов своих не
проклинал, а так говорил: "Не взять меня вам никакой силой, никакой пыткой, зря
токмо стараетесь, ибо дело ваше ложное, а правда за мной". Истинно, как святой
говорил. А когда есть хоть один праведник на город, мир сей спасется. Так его
там на льду и убили от ненависти и бесовской страсти да в майну сбросили.
- Да полно, не думай об этом! - внутренне содрогаясь от её слов,
проговорил Комендант. - Лучше послушай! Помнишь, я тебе историю так и не
досказал? Ну так вот, как только сказал я Любе своей, что на другой остров
уезжаю, она петь перестала... А у них в племени есть обычай... ну или примета такая:
коли не поет человек, значит, умирать собрался. Я тогда не знал, ну и внимания
особого не обратил, собрал вещички, распрощался с женой и на катер. За мной
прислали... Она мне вслед кричит, будто чайка, - Кондор, Кондор, и в воду идет, в
открытый океан. Ну, думаю, пройдет немного да поплывет к берегу. Скорость у
катера узлов тридцать, так она быстро отстала, и мне уж непонятно, то ли чайки
поют мое имя, то ли она...
- Бабушка не в себе вернулась, - никак не унималась боярышня. - Сначала по
норе к старой мельнице вышла и стояла, ждала, когда река мужа её вынесет.
Говорит, что вверху в воду не бросят, все у плотины задерживается, а
утопленников так все время здесь искали. А потом будто забыла, но глаза пустые
сделались, глядит и не видит. Говорит, искать пойду, должно, опять в тюрьму
забрали...
- Да ты слушай, слушай! - перебил её Комендант. - Ведь в другой раз не
будет охоты, не расскажу!.. Пришел я на другой остров, с повышением по службе.
Пока вникал в курс дела, пока осваивался, месяц прошел, и что-то сделалось мне
тоскливо. Тянет на берег и все. Выберу свободную минутку, прибегу к океану и
стою, слушаю, вдруг запоет. А до острова Талант миль сто, где там услышать,
только чайки... Потом как-то отлегло, постепенно забылось, и тут наконец получаю я
долгосрочный отпуск с выездом на родину. Откровенно сказать, не за отличие в
службе, а чтобы семью завести и вернуться с женой. Командование заботилось о
моральном облике и полнокровной жизни подчиненных. Ну, приехал я к отцу и матери
в Казахстан, живу месяц, второй, про мою иноземную Любу и про службу молчок. А
мать невесту мне нашла и пристает, мол, познакомься и женись. Я от скуки
познакомился. Хорошая девушка, десятилетку окончила и пропадает в колхозе... Ты не
знаешь, что такое колхоз, особенно если отстающий. Это бессмысленный труд и
смерть всем надеждам. Я ей кое-что про дальние страны порассказывал, приврал... В
общем, говорит она мне, так мир хочу посмотреть... Ну, я крылья и расправил -
покажу! Женился и приехал с ней на Кубу. Дети у нас пошли один за одним, все
погодки, и вроде все ничего, даже сначала понравилось. Но выйду на берег, услышу
чаек, и душа моя переворачивается.
Боярышня тут же паузой воспользовалась, заговорила со страхом в голосе,
которого раньше не было:
- И стала сказывать, как искала его по всем лагерям да тюрьмам. Много
городов прошла и отыскала, когда у жениха его срок заканчивался. Пожила в
землянке возле лагеря, дождалась, когда его в ссылку направят, и приехала с ним
сюда, в Холомницы... Я только тогда и поняла, что у неё рассудок помутился. Воду
освятила, окропила, напиться дала и в схороне уложила. Она поспала чуток,
вскочила и опять убежала. Боюсь, уйдет куда-нибудь...
- Ничего, это пройдет, - подбодрил он. - Это бывает от горя. А что же
дальше-то было? Что это я? Забыл, на чем остановился... Да, тоска на меня напала.
Разумом понимаю: пройдет, время вылечит. Детей рожал, чтоб себя связать по рукам
и ногам, на нашей службе разводиться с женой нельзя... А потом оглянулся и страшно
стало: жену не люблю, детей не люблю. И они меня тоже... Когда уезжал с Кубы, всетаки
выбрал момент и приехал на Галант. Двенадцать лет прошло... В пещеру нашу
побежал, а там все стоит нетронуто, все как было, даже её платье на веревке
висит. У них там не воруют, понятия нет взять чужое... Только все истлело,
истрепалось и покрылось пылью. А на нашем соломенном ложе трава выросла,
бледная, длинная, как русалочьи волосы... Тогда я пошел в деревню, стал спрашивать
про Любу. А там меня не узнают, да и ладно бы, но и её забыли. У них там в
племени особенность есть, память короткая, может, потому и живут весело, едят
червей и поют. Правда, песню там услышал, будто давным-давно жили на берегу
океана двое влюбленных. Но пришел злой колдун, обратил её в чайку, а его в орла.
Орел поймал чайку, унес далеко в океан и бросил в воду... Будто про нас. Потом
ушел на берег, долго ходил, слушал птиц и ел водоросли. После отлива их много на
отмелях остается...
Выбравшись из норы в конюшню, он посидел на краю ямы и затосковал ещё
больше: деньги теперь есть, а кто повезет их в Москву? Кто разыщет Космача? Где
этот "нарком"? А ведь обещал на следующий день приехать...
Горестный, он устал от конского крика, влез на чердак и спустил коню сена.
- Иди жри давай! - пихнул в зад. - Или пить хочешь?
Он сунулся сбоку, чтоб обойти, но Жулик прижал к стене.
- Знаешь, иди-ка сам на реку! Надоел ты мне!.. Столкнуть плечом
разъевшегося жеребца было не так-то просто. Комендант нырнул ему под брюхо и
оказался у двери, возле морды. Конь вдруг затих с высоко поднятой головой и лишь
напряженно шевелил ушами.
В распахнутую настежь дверь не пошел...
Только сейчас стало понятно, что он кого-то чует во дворе и подает
сигналы. Кондрат Иванович отодвинул засов и приоткрыл дверь на два пальца: вроде
никого...
- Ну и чего переполох устроил?
И все-таки, прежде чем выйти, волосы от сухой глины отряс, охлопал одежду
- кого ещё черт принес? Из конюшни вышел бочком, сразу за стог, а оттуда к избе.
В кухонное окно заглянул, потом в горницу - пусто. Пригибаясь, добрался к
следующему и только выставил голову из-за простенка, как услышал за спиной
веселый голос:
- Эй, ты что под чужими окнами ходишь? Память на лица у Коменданта была
профессиональная; это был один из "бомжей", приходивших в харчевню из-под моста,
с усами, только подбородок выбрит начисто и одет поприличнее.
После того как схватили Почтаря, решили действовать в открытую, средь бела
дня. Ишь, стоит, наглый, стрижет глазами! И ботинки у него армейские...
- Ты кто такой, чтоб спрашивать? - Он пошел на парня. - И что тут делаешь?
- Заходи в дом, разберемся. - Усатый отступил и сунул руки в карманы
кожаной куртки. - Давай вперед.
- Пошли разберемся!
Комендант завернул за угол, вбежал на крыльцо: обрез был сразу за дверью
слева...
"Бомж" что-то почуял, остался внизу, а в дверях показался ещё один,
которого в харчевне не было, - носатый, с русым вьющимся чубом.
Все, обреза не достать...
- Входи, не стесняйся, - прогундосил "бомж" явно простуженным голосом.
- А что ты меня приглашаешь? - сразу пошел на приступ Комендант. - Я-то
войду! Вы кто такие тут, командуете?
- Сейчас узнаешь! - Задний толкнул в спину.
Былую реакцию и сноровку Комендант давно утратил, локтем под дых засадить
успел, но следующий удар ногой по голени не достиг цели, парень остался стоять,
согнувшись, а Комендант по инерции отлетел в руки гундосому - до косяка, за
которым висит обрез, не дотянуться...
- Ты что, сука! - заревел тот, но не ударил, вцепился в пиджак.
- А ничего! - Кондрат Иванович вырвался из рук. - Чтоб Не толкался! Вы что
тут устроили? А ну, заходи!
И, распахнув дверь, вошел в избу. Незваные гости кинулись следом, усатый
умел держать удар, ещё хлопал ртом, но рвался вперед. Комендант схватил ухват,
выставил, как винтовку.
- Стоять, а то запорю!
Большеносый придержал товарища, рвущего пистолет из кармана.
- Погоди, батя! Оставь ухват. Недоразумение вышло. Ты, должно быть,
Комендант?
- Ну?..
- Вот! А мы от Юрия Николаевича приехали! Нас сюда послал.
- А чего как бандиты? Еще толкает!
- Да видим, кто-то в окна заглядывает, - уже мирно прогундосил тот. - Хрен
знает, думали, посторонний...
- И кто вы такие?
- Да мы из ведомственной охраны института. - Большеносый даже засмеялся и
толкнул на лавку товарища. - Отдыхай, стрелок! Мало получил. Учишь вас, учишь...
- Какого института? - Отставил ухват, но поближе, чтоб успеть взять.
- Научного. Там Юрий Николаевич диссертацию защищает... Ты что, не знал? О,
без пяти минут профессор, большой ученый. Весь институт на ушах стоит. В Америку
приглашают, лекции читать студентам. Говорит, по пятьсот долларов за
академический час.
- Ничего себе!.. Ну а вас зачем прислал?
- Узнал, что тут разбой учинили, твой дом сожгли. - Гундосый сел на лавку.
- Уговорил ректора, чтоб нас сюда отправить, для охраны.
- А чего тут охранять у него? Избу, что ли?
- Нет, что ему теперь изба? В Москве квартиру получает. За невесту свою
боится. Одну, говорит, оставил, уехал...
- Обалдуй, - проворчал Кондрат Иванович и, чтобы сесть, специально на
секунду к ним спиной обернулся. - Кроме своей науки ни черта не помнит! Одна
история на уме. К нему такая девушка пришла!.. Нет, в Москву рванул.
- Вот вспомнил и послал нас, - опять рассмеялся гнусавый и достал носовой
платок. - У них у всех в институте так, насмотрелись уж... Нам ректор велел жить
здесь, пока Космач не вернется.
И высморкался, будто в пионерский горн дунул. Легенда у них была слабая,
выморочная, наверняка придумывал непрофессионал или сами сочинили. Это говорило
о том, что ретивые охраннички не собирались долго с ним канителиться, может, на
час - два усыпить бдительность, прощупать, полный дурак или нет, а потом и зубы
показать.
Усатый отдышался и вроде даже улыбнулся.
- Тяжелая у тебя рука, батя...
- Раз велел - живите, - не сразу сказал Комендант. - Изба не моя. Я теперь
бездомный.
- Слушай, а что менты дом-то подожгли? - участливо заинтересовался
гундосый.
- Беспредел, вот что!.. Разозлились, ну и сунули спичку. Я с ихним
начальником тут... в общем, повздорил. Права начал качать, я и вмазал ему. Вот они
и пустили красного петуха, а меня на вертолете в город, там в камеру. На
следующий день только выпустили...
- Сейчас ничего подобного не повторится! - Гундосый ещё раз протрубил в
платок. - Ты в суд подал?
- Как же! Еще и журналистов натравил.
- Нет, батя, ты молодец! - похвалил усатый. - Извини, что так получилось...
Мы же охранять приехали, а тут кто-то шастает...
- Ты давай открывай сумку и доставай свои извинения, - приказал гундосый.
- Как насчет пообедать?
- Можно бы. Я после пожара обедать в харчевню хожу, на трассу. Дешево и
сердито...
- Нет, мы обойдемся без общепита. С собой прихватили...
Усатый выставил на стол бутылку, несколько банок консервов, ветчину,
колбасу, сыр - щедрый паек был у современной охраны, и, главное, куплен не на
мочевой точке. По-хозяйски расставил тарелки, нарезал все крупно и разлил водку.
- Давайте знакомиться, - предложил Комендант. - Коль нам теперь вместе
жить... Не прогоните?
- Что ты, батя!
- И правда, веселее будет.
Гундосого звали Дмитрием, одет он был чисто, видно, и в самом деле только
что из столицы приехал. А его незадачливый товарищ Аркадий хоть и сменил
рубашку, но под ногтями грязь, от верхней одежды бродяжий душок даже сквозь
одеколон пробивается. После первого стаканчика он набросился на пищу, видно,
оголодал в лесу, а сытый гундосый лишь закусил, и сразу сигарету в зубы.
- Ну как там Юрий Николаевич? - Комендант к еде не притронулся. - Письмато
не послал своей боярышне?
- Еще бы! - оживился гундосый, наливая водку. - Часа полтора сидел писал.
Велел лично в руки передать.
- Ладно хоть догадался. А то бросил, уехал!.. Сиди, девка, кукуй тут.
Когда домой собирается?
- Недели через две, не раньше. Пока защита, оппоненты... Они ведь как дети,
ученые, соберутся и давай интеллигентно так друг друга поливать. Иной раз
слушаешь, да лучше бы матерились, как нормальные мужики.
Бутылку разлили в два приема, выпили-закусили, стало ясно, что не хватает.
Гости переглянулись.
- Арканя, ты у нас самый молодой?
- Опять начинается. - Тот не сильно и расстроился. - Батя, где тут у вас
горючее продают?
- Да на мочевой точке, - махнул рукой Кондрат Иванович. - Но ты туда не
ходи, самокатка, в сарае разливают. А иди к соседям, у которых хата беленая.
Спроси у бабки. Горилка - высший сорт, двойной перегонки и тройной очистки.
Скажи, я просил.
- А по пути письмо занеси. - Дмитрий полез к сумке. - Мы тут гуляем, а
невеста письмеца ждет... Куда занести, батя?
- С письмом погодите, - осадил Комендант. - Это не по пути. Да пока
светло, к ней нельзя. Она чужих не пустит. Стемнеет, сходим и отдадим. Подождет,
больше ждала...
- И то верно! Давай лети, Арканя!
Усатый вышел в сени, слышно было, дверь стукнула, но шагов дальше не было.
Крыльцо еловыми досками выстелено, ходишь как по барабану, а парень в армейских
ботинках.
Да и не пойдет он к Почтарям, знает, кого вчера ночью в лесу с автоматом
схватили...
Дмитрий тем временем к печке сел, покурить, и безбоязненно подставил
широкий затылок.
- Мне-то ничего не передал? - поинтересовался Комендант, присаживаясь
рядом на корточки. - Сижу ведь, ничего не знаю. Будет теперь на газопроводе
работать? А то начальство два раза уже приезжало, и сегодня вот прилетели на
джипе, спрашивают, ругаются...
- Да теперь уж не будет, - прогундосил тот. - Что ему газопровод!
- Тогда бы я пошел в объездчики... Потом, знаешь, спросить бы, может, избу
свою продаст? На что ему теперь? Позвонить-то ему куда?
- В институт можно. А телефон тут есть?
- Линия осталась, но аппарат сгорел. У вас что, нету этих, современных-то?
Как их?..
- Мобильных нет, наука нищая. Откуда?.. Здесь рыбалка-то есть? Подледная?
Собаки у Почтаря тоже не залаяли...
- Я не любитель, а дачники по выходным приезжают.
- Жалко, снасти не прихватил...
- Вам же связь нужна будет? Приехали, доложить надо...
- Конечно, нужна! Только мы думали, из райцентра звонить.
- Зачем? Пошли своего парня, пусть аппарат купит и все.
Под этот неторопливый разговор на крыльце снова хлопнула сеночная дверь, и
через секунду усатый оказался на пороге.
- Ну, тебя за смертью только посылать, - заворчал Комендант. - Поди, одну
и принес...
- Слушай, батя! Стучал - не открывают твои хохлы!
- Хреново стучал! - Кондрат Иванович встал, размял затекшие ноги. - Эх,
парень, тебя учить и учить надо... Ладно, сам схожу.
Выпускать его не хотели, гундосый вскочил.
- Да ладно, батя! Пусть учится! Арканя, бегом на тракт!
- Коньяку возьми, - приказал Комендант. - Водка паленая.
Усатый скрылся за дверью, протопал по крыльцу - на сей раз пошел.
- Ты, Митя, сиди кури, а я картошку варить поставлю. - Комендант достал
ведро из-под лавки. - Горяченького хочется...
- Давай почищу, - предложил гундосый. - Нож есть?
Кондрат Иванович дал ему посудину с водой и ножик, а сам выскочил в сени
за дровами. На всякий случай глянул в окошко - усатый шагал уже в конце деревни.
Вернувшись в избу, с грохотом бросил охапку на пол и, разгибаясь, в тот же
миг опустил полено на шею гундосого. Не выпуская ножа и картошины, тот ткнулся
головой вперед и, опрокидывая табурет, завалился набок. Комендант отрезал кусок
бельевого шнура, стянул руки за спиной и выгреб все из карманов. Кроме
"Макарова" с глушителем и трех запасных магазинов там оказался мобильный телефон
(не такой уж бедный институт), бумажник с документами и деньгами. Разбираться не
стал, открыл подпол, спустил туда оглушенного и другим куском веревки спутал
ноги, подтянув их к балке.
- Один есть. Сами войной пошли...
Как и следовало ожидать, в сумке помимо сигарет, грязного белья, двух
десантных ножей и красиво сплетенной нагайки был прибор ночного видения с
зарядным устройством и бинокль. Кроме паспорта Комендант нашел любопытный
документ - удостоверение сотрудника охранного предприятия "Казачья сотня" и
разрешение на ношение оружия. Даже сомненье возникло: может, Космач и впрямь
послал их сюда? А интеллигентный "нарком" чего-нибудь напутал?..
Тогда почему скрыл, что есть телефон, и почему письма для боярышни нигде
нет?
Комендант ещё раз сумку перетряс, спустился в подпол и прощупал одежду на
гундосом - не иголка, если Юрий Николаевич полтора часа писал...
- Ладно, дело начато...
Усатый появился на горизонте спустя двадцать минут, тащил с собой
объемистый пакет и куртку под мышкой - употел.
Хорошо, что руки заняты...
Стал за косяком сеночной двери с рубчатым вальком в руках. Парень толкнул
дверь ногой и в следующий миг рухнул на крыльцо, откинув ношу в лужу перед
ступенями. Комендант втащил его в сени, ощупал лоб и переносицу - кости вроде
целы, - потом занес пакет с бутылками и закрыл дверь на засов. При обыске у
этого кроме оружия и телефона оказались наручники, прицепленные к поясу, черный
газовый баллончик с черепом и костями и пластмассовая плоская коробка с тремя
шприц-тюбиками.
Письма не было и у этого...
- Ничего вооружился...
Спустив усатого вниз, Комендант приподнял лопатным черешком половицу над
балкой, пропустил под ней наручники и примкнул каждого пленника с обеих сторон.
Они сидели на куче картошки, гундосый уже приходил в себя, пытался поднять
голову, его товарищ обвисал мешком, из носу капала кровь.
- Отдыхайте пока...
Поднявшись из подпола, он начал было наводить порядок и вдруг
почувствовал, как ослабли ноги и затряслись руки.
- Да, плохо дело. Постарел...
Открыл коньяк, выпил полстакана и, прихватив сигареты, вышел на крыльцо.
Кругом было тихо, даже конь замолк, и стало слышно, как по оттаявшему косогору
бегут ручейки и за рекой булькают тетерева. Он выкурил сигарету, затем с
оглядкой прошмыгнул в конюшню и там засунул один пистолет и телефон под плетеные
ясли.
- Охраняй.
Жулик успокоился, но сено так и не тронул, стоял с опущенной головой,
будто прислушивался к своему внутр
...Закладка в соц.сетях
