provorov

страница №17

... ее гнет...
Где-то в глубинах сознания смущенно похихикивал тот его островок, что
именовался ханжеским советским воспитанием, безоговорочно зачислявшим
развернувшийся на его глаза процесс в число несомненных извращений развратной
западной буржуазии.
Ну, предположим, советское воспитание тут и ни при чем, Мазур, как и
многие, искренне считал, что красивая женщина не должна быть лесбиянкой, а
должна радовать душу и тело нормального мужика, и чем чаще и изощреннее, тем
лучше... Но тут уж было не до философских раздумий и теоретических изысканий -
нужно работать, ощущая себя не Феллини, а каким-нибудь... как бишь его, который
"Калигулу" снимал?
Танечка, уложив Лару на диван, раздевала ее со всей лаской, но с жадным
нетерпением изголодавшейся. Лара закинула руки за голову, прикрыла глаза - и,
что особенно возмущало мужское самолюбие Мазура (пусть и осознававшего
прекрасно, как цинично его использовали час назад), на ее очаровательном личике
не осталось и следа злого уныния, она, наоборот, и млела, и дышала жарко, и по
фигурке своей безукоризненной водила рукой подружки, и трусики с себя стянула с
таким видом, словно сгорала от жгучего нетерпения - но Мазур, видевший, с какой
унылой миной она только что ждала визита, лишний раз матерно помянул про себя
женское коварство, с которым так и не смог свыкнуться за всю сознательную жизнь.
А параллельно прикидывал про себя кое-какие детали, аспекты и предположения -
головоломка все явственнее превращалась из загадочной картинки в нехитрый
уголовный романчик, можно даже сказать, в дешевой мягкой обложке.
Какие там, к черту, изысканные ходы, это вам не пресловутое убийство в
замке английского лорда, когда смерть отдает истинно британским изяществом, а
интрига по плечу лишь читателю с Кембриджем за плечами...
А в общем, и у англичан не лучше, надо полагать. Когда речь заходит о таком
куше - какие, к черту, изящества и Кембриджи, один лорд другого хлыщет по башке
сковородкой не хуже отечественных алкашей...
Мазур прилежно снимал, отплевываясь про себя в приступах того самого
ущемленного самолюбия - ах, как прекрасна была Лара, несмотря ни на что, как она
виртуозилась в жарких объятиях белокурой валькирии, что они вытворяли, голенькие
стервы, ни в сказке сказать, ни пером описать... Вот только Мазура это
нисколечко не заводило, вопреки утверждениям иных сексологов - а впрочем,
сексологи ни при чем, очень может быть, и знают свое дело, правдочку говорят,
при других условиях он, наблюдая за парочкой разгоряченных лесбиюшек, быть
может, и ощутил бы нормальный мужской стояк, это вам не за геями подглядывать...
Вот только в тех самых других условиях не стояла бы на карте его жизнь, с
которой как-то не тянуло расставаться...
Минут через двадцать он выключил камеру - ни к чему было и дальше
переводить пленку. Того, что он уже заснял, было вполне достаточно, чтобы г-н
Гвоздь отправил беспутную супругу на дно Шантары в бетонном пеньюарчике, или
выдумал бы что-нибудь еще похуже...
Для порядка отмотал немного, просмотрел на крохотном цветном экранчике -
все нормально, оператор из него получился не столь уж и плохой, если выгонят в
отставку, можно предлагать свои услуги какой-нибудь студии подпольной
порнушки... Сука, стерва, зараза такая, прошмандовка...
Ну, слава богу, они, наконец, перестали кувыркаться. Звуки сквозь хитрое
зеркало не долетали - но, судя по выражению лиц и жестам, Лара вежливо и
тактично просит прекратить амор, поскольку она, женщина замужняя и светская,
себе сплошь и рядом не принадлежит, и ей пора... Мазур узнавал то же выражение,
те же движения рук, с которыми Лара недавно его самого выпроваживала из уютной
квартирки на первом этаже, и это было обиднее всего. Пусть даже знаешь, что все
игра, циничная разработка клиента - обидно, и все тут...
Он стоял посреди комнаты - сидеть, увы, решительно не на чем - курил и
наблюдал, как златовласая прелестница Лара прощается с верной любовницей. Все,
как у людей - смачный поцелуй на пороге, обжималочки напоследок...
Судя по грустной физиономии Танечки, медленно шагавшей к воротам, она-то
принимала все это всерьез, и Мазуру, человеку порой доброму, стало ее на минутку
жалко. Особенно когда он, вернувшись к зеркалу-обманке, увидел, с каким
выражением лица Ларочка курит, валяясь на своем сексодроме - ну конечно, никакая
она не бисексуалка, просто выполняет тягостную обязанность, только этаким
образом, надо полагать, бедную Танечку и удавалось держать на крючке.
Классический прием, ничего не попишешь - разве что в розовой рамочке...

---

В голове у него роились коварные планы: скажем, перехватить Танечку на
лесной дороге, продемонстрировать запись, пугнуть гневом обманутого муженька -
ведь выпотрошит валькирию ржавым зубилом, какие тут шуточки! - и под влиянием
момента раскрутить на признания...
Но зачем, собственно? Ничего такого уж нового Танечкины откровения, даже
если и удастся их вырвать, не внесут - так, можно будет уточнить второстепенные
детали. К чему, если главное, основные вехи и так ясны? А вот риск имеется - не
убивать же потом эту стерву, и прятать у людей Гвоздя - чревато. Вдруг у них с
Ларой и на завтра рандеву назначено? Всполошится, и...

Беда Лары в том, что она толковала понятие "старомодность" исключительно на
свой лад. Тут-то и крылась главная ошибочка, весомый шанс на проигрыш...

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

СКЕЛЕТ В ШКАФУ

Свернув на тихую улочку, протянувшуюся параллельно обширному тихому парку и
застроенную грязно-желтыми двухэтажными домиками, Мазур все еще взвешивал за и
против. Лично ему двадцать тысяч долларов казались громадной суммой, и лишиться
ее зря, попасться на удочку какого-нибудь дешевого прохиндея было бы не просто
унизительным - грандиозным проколом. Пусть даже деньги чужие, пусть даже для
Гвоздя это мелочь, пустяк, пусть даже его никто ни в чем не упрекнет.
Грандиозность суммы давила на психику. И тем более удивительным казалось, что
эти деньжищи составляли всего две пачки сотенных: уместившихся во внутреннем
кармане Мазурова пиджака, весивших немногим более пачки сигарет.
А впрочем... А впрочем, анонимный друг его не подвел вот уже два раза.
Сначала дал наводку насчет "Радости", потом послал на загородную дачку, где все
прошло прекрасно, и никто его не подставил. Бог любит троицу, хочется думать,
что и сейчас обойдется...
Чтобы всецело использовать свое скромное умение в сложной науке ухода от
слежки, он специально прошел мимо нужного дома, пересек парк и вернулся в
исходную точку. Никого за спиной - а ведь в этих тихих местах любой прохожий
издали заметен. Вздохнув про себя - кто не рискует... - он сделал круг и вошел в
обшарпанный подъезд. Второй этаж, он же и последний. Придавив большим пальцем
потрескавшуюся черную кнопку, Мазур услышал внутри заунывный трезвон и вновь
изготовился к любым сюрпризам.
Дверь скрипуче приоткрылась сантиметров на десять, в образовавшуюся щель,
поверх массивной цепочки на Мазуру уставился молодой человек лет, этак,
тридцати, взъерошенный и весь какой-то пришибленный. Затравленный у него видок,
пожалуй что...
- Ну? - невежливо буркнул он.
- Я по объявлению, насчет фотоувеличителя, - сказал Мазур насквозь дурацкую
фразу, по заверениям анонима, служившую верным паролем.
- С деньгами? - нервно осведомился хозяин квартиры или кто он там.
- Ну, вообще-то... - сказал Мазур с некоторым превосходством, чтобы не
думал, сопляк, будто имеет право диктовать условия. - Я еще не видел товара.
Сначала стулья, а потом деньги...
- Какие еще стулья? - искренне изумился парень.
- Да так, классика, - терпеливо сказал Мазур. - Ну, могу я войти?
Лязгнула цепочка. Хозяин отскочил в глубину длинной и узкой прихожей, держа
правую руку согнутой в локте, прикрытой чем-то вроде простыни.
Мазуру это ужасно не понравилось - дураку ясно, что у болвана в клешне - но
он все же вошел, тщательно прикрыл за собой дверь и задвинул одной рукой
щеколду, все время держа парня в поле зрения.
Тот, похоже, немного успокоился, обнаружив, что вслед за визитером в
квартиру никто не ломанулся.
- Вы что, постирушку устроили?
- А? - не понял незнакомец.
- Простынку держите, - Мазур преспокойно указал пальцем на помянутый кусок
материи. - Стирать, что ли, взялись от нечего делать?
- Да нет... Я, это... Заходите.
И он направился в комнату, все еще держа руку полусогнутой и прикрывая ее
простыней, и в самом деле нуждавшейся в стирке. Войдя следом, Мазур огляделся.
Квартирка, судя по всему, состояла из этой самой единственной комнаты, изрядно
захламленной. Правда, в отличие от квартиры того алкаша, мусор здесь составляли
не пустые бутылки, а газеты, пакеты из-под чипсов, видеокассеты и холсты, холсты
в устрашающем количестве, чистые и, если можно так выразиться, изрядно
перепачканные красками. Мельком обозрев картины, Мазур моментально отнес их
автора к тому направлению, которое незабвенный Никитка терпеть не мог. Чистой
воды абстракционизм. И черт с ним, не до того...
- Ваши? - все же поинтересовался он, показав на полотна.
- Ага, - настороженно отозвался парень. - Ну, деньги покажите!
- Родной, - задушевно сказал ему Мазур. - Ты бы спрятал волыну, честное
слово. Ну не умеешь ты с ней обращаться, у тебя ж курок в простыне запутался...
Собеседник отпрянул к противоположной стене и лихорадочно принялся
высвобождать конечность. Мазур разочарованно фыркнул - на него уставился
потертый наган самого прозаического облика, немало повидавший на своем веку.
После всех стволов, что имелись в хозяйстве Гвоздя, человечка в этом плане
максимально цивилизованного, этот жалкий любитель смотрелся реликтом
позапрошлого века.
- Опусти, дурень, пушку, - сказал Мазур с той же сердечностью. - Она,
знаешь ли, стреляет, если вон ту хреновину нажать...
- Я знаю, - грозно обронил парень, но ствол опустил.
В следующий миг Мазур крутнулся, простейшим ударом выбил у него наган,
угодив носком туфли по нужной косточке, подхватил оружие на лету, отступил на
два шага. Открыл дверцу - надо же, ветеран оказался заряжен на все гнезда...

- Да успокойся ты, фотолюбитель, - хмыкнул Мазур, всерьез опасаясь, что
парень обделается с перепугу. - Я, конечно, смерть, но не за тобой пришла, а за
твоей канарейкой...
Он высыпал патроны в горсть, огляделся и с того места, где стоял, запустил
их под кровать, отправил следом наган, сел на единственный стул, закурил и
сказал мирно:
- Ну вот, теперь и перетереть можно вопрос чисто конкретно...
"Бог ты мой, ну я и нахватался... - покаянно подумал он. - А впрочем, с кем
поведешься, с тем и наберешься..."
- Деньги покажите.
Мазур достал одну из пачек, крепко держа за уголок, издали
продемонстрировал во всей красе. Сказал:
- Товара не вижу...
Парень повозился на столе, сбрасывая на пол газеты, кисти, какие-то
наброски, в подметки не годившиеся, понятно, тому великому этюду, чьим
обладателем Мазур нечаянно оказался. Достал стопочку фотографий, подошел поближе
и вывалил на колени Мазуру, другой рукой ухватившись за пачку.
Скосив глаза себе на колени, Мазур разжал пальцы, предупредил честно:
- Там только половина, ты пока посчитай, а я посмотрю...
И принялся перебирать фотографии, поневоле ощутив мимолетный сердечный укол
- все мы к пожилым годам становимся чуточку сентиментальны, особенно матерые
живорезы. Бог ты мой, как она была хороша, прилежно запечатленная лет десять
назад - совсем юная, Лара-Ларочка, золотые волосы до пояса тяжелой волной, вовсе
даже нераспустившийся цветок...
На всех снимках она представала в костюме праматери Евы, или, учено
выражаясь, голышом - сидела в мягком кресле, перекинув ногу через спинку, лежала
на каком-то клетчатом покрывале то на пузе, то на спине, в относительно скромных
позах, в позах вовсе уж вызывающих. Сразу видно было, насколько она еще неуклюжа
и молода - ни следа нынешней отточенной грации, зрелого мастерства... Этакий
молоденький щенок, которому еще предстояло вырасти в красивую, утонченную
зверюгу...
Ай-яй-яй... Ежели половина снимков была, так сказать, соло, то на
последующих наблюдалось известное многолюдство - наша обнаженная Ларочка в
компании двух столь же неотягощенных одеждой молодых людей, в одном из которых
без труда узнается хозяин квартиры. Старательно дурачится молодежь, выбирая позы
попикантнее и устраивая замысловатые композиции в стиле "шведский бутерброд".
Вот тут - чистой воды имитация, зато здесь - без дураков ей заправляют и там, и
сям, и всяко...
- Нравится? - спросил парень с кривой усмешечкой.
- Ну, на любителя вообще-то, - сказал Мазур, прилежно складывая снимки
аккуратной стопочкой. - Я человек не озабоченный...
- Я не про то. Есть контраст меж известной своей добропорядочностью
скромницей и... этим?
- И еще какой, - сказал Мазур честно. - Студенческие забавы, а?
- Было дело...
- Негативы?
- Деньги?
Поколебавшись, Мазур достал вторую пачку. Бегло ее пересчитав, парень
сложил обе в пластиковый пакет, подошел к распахнутому окну, перевесился через
подоконник и свистнул. Оказавшись рядом с ним одним прыжком, Мазур увидел, как
затормозившая под окном девушка на велосипеде хватает брошенный ей пакет и рвет
с места на максимальной скорости, какую только смогло развить ее безмоторное
транспортное средство. Вжить - и след простыл, за углом скрылась...
- Разумные меры предосторожности, а? - спросил Мазур с ухмылкой.
- Вот именно.
- Верная любящая подруга?
- Вот ее вы не троньте, - хмуро пробасил парень.
- Помилуй бог, я и не пытаюсь... - пожал плечами Мазур. - Ну?
Парень выдвинул ящик, запустил туда руку до плеча, извлек кассету в черном
пластмассовом футляре и протянул Мазуру уже без особой опаски. Мазур извлек
рулончик пленки, бегло просмотрел некоторые кадрики и, убедившись, что имеет
дело с качественным товаром, с негативами, спрятал во внутренний карман.
- С ней учились? - спросил он.
- Ага. Ей тут девятнадцать, умела еще расслабляться, терять бдительность,
потом-то это прошло...
Похоже, ему самому ужасно хотелось выговориться. То и дело выхватывая из
мятой пачки на столе кривые сигаретки, он говорил и говорил, расхаживая по
комнате, присаживаясь на незаправленную постель.
Картина помаленьку вырисовывалась небезынтересная. Жила-была студенточка из
маленького городка, решившая зубами зацепиться если не за столицу нашей
необъятной родины, то хотя бы за град-столицу Шантарской губернии. Умненькая
девочка, с характером, первый год, выражаясь фигурально, плыла по течению, давая
волю несложным желаниям и нехитрым страстям - но очень, очень быстро подернулась
ледком, отвадила прежних кавалеров, являя на взгляд со стороны образец
благонамеренности и невинности - но люди особо посвященные кое-что знали.

Сплошные банальности - сначала старенький, но влиятельный ректор, потом еще
парочка не менее дряхлых, но очень уж нужных, потом диплом и уютное местечко,
зависевшее от очередного престарелого ловеласа, потом...
- У нас все знали, что эта старая сука - записная лесбиянка. Только я в
жизни не слышал, чтобы кто-то из девчонок таким вот образом строил карьеру. За
исключением Ларочки - Лара наша моментально смекнула, что к чему... И вообще...
Хотите знать, как она ухитрилась окрутить господина Панкратова?
Да она его тачки по номерам откуда-то знала наперечет, месяца три на разных
углах то под дождем мокла, то неподъемные чемоданы с понтом таскала, пока не
клюнуло наконец... Пару раз попадала в неприятности, когда ее другие пытались в
тачку затащить... Ну, она ж у нас упорная, выбрала случай и уцепилась зубками...
И стала обитать на другом уровне.
- Информированный ты парень, я смотрю, - усмехнулся Мазур.
- Шантарск только на вид большой. А на деле - одна маленькая деревня. Между
своими много полезной информации крутится. Наружу такое выпускать не станешь -
жизнь дороже...
- Это точно, - убежденно сказал Мазур. - На таком уровне человека достать
трудно, а вот он пакостей может наделать много.
- Уже наделала.
- То есть?
- Лева... ну, тот, что с нами на снимках... сдуру распустил язык. Про эти
снимочки, про старые времена...
- И что? - терпеливо спросил Мазур.
- Схоронили Леву. Полгода тому. Как в песенке поется - но вчера с ножом в
лопатке мусора его нашли...
- А может, чистой воды совпадение? - спросил Мазур с подначкой.
- Ага, совпадение... Вот только дня за три до того Лара его отыскала и
потребовала кассету. Даже денег не предлагала, стерва. Или кассета, или -
"крайние меры". Лева посмеялся, послал ее подальше, дурик... А потом... Воды
много утекло, она и забыла про эти снимочки, надо полагать... и вдруг
аукнулось... Пустяк, если подумать... Или нет?
"Да нет, не пустяк, - подумал Мазур, представив решительное, холодное,
обтянутое лицо Гвоздя. - Отнюдь не пустяк. Она ведь, насколько удалось
вычислить, лепила образ насквозь домашней тихони, ангела светлого не от мира
сего. А тут, изволите ли видеть, в цвете показано, как наш ангелочек один
причиндал в рот затянул на всю длину, а второй с противоположного конца
засадили... Допустим, это еще не смерть и не развод - но ведь отношение резко
переменится, жить станет не в пример труднее. Жена Цезаря должна быть вне
подозрений, сие не нами придумано и - не сегодня. Имидж трещинами пошел бы, а
имидж ей чертовски дорог. И не говорите мне, что она не способна послать
убивцев... Ого-го, я-то ее уже знаю немножко..."
- Я уже месяц дома не живу, - сообщил его собеседник. - А как же,
приходили... Сообразила: если кассета сохранилась, быть она может только у меня.
Вот только ухитрился слинять вовремя, а про Нинку, он обвел рукой комнату, - она
пока не знает... Вообще, надо из этого милого города сваливать, хоть и жалко - я
ж здешний...
- Твое дело, - сказал Мазур. - Ты человек взрослый... Я так понял, старая
лесбиянка - это госпожа Нечаева, Анна Всеволодовна?
- А кто ж еще? Там у них хорошее гнездышко - она, Танька из "Радости", еще
парочка... Я ж все подробно рассказал вашей девочке, когда вели переговоры...
Она что, не рассказала?
"И никому уже ничего не расскажет, - подумал Мазур, понурясь. - Опасные
игры имеют тенденцию кончаться и печально..."
- Только меня вы ни во что не впутывайте, - заявил парень с забавной смесью
воинственности и уныния. - Я вам товар отдал, бабки получил - и разбежались, как
тараканы от "Рейда". Ясно?
- Чего уж яснее... - вздохнул Мазур, вставая. - Всего хорошего!
Оказавшись на улице, он не сразу вернулся к машине. Купил на углу конверт,
засунул в него одну из особенно пикантных фотографий, предварительно коряво
нацарапав на обороте гелевой ручкой:
"Пятьдесят тысяч баксов - в пакет. Оставишь на главпочтамте "предъявителю
купюры ЬТ 6430206". Срок - три дня, иначе возьмет другой покупатель, в
генеральских погонах, столичный гость. И без фокусов". Запечатал, сунул в карман
и направился к машине, пробуя даже насвистывать от охватившего охотничьего
азарта.
Через каких-то четверть часа получивший от него сотню тинэйджер скрылся в
кондиционированной прохладе картинной галереи "Сибирия-Арт", уже через минуту
появился на улице, Мазур вышел из своего укрытия, подошел к нему и выслушал
доклад - конверт взяли "два качка в приемной" и обещали передать хозяйке, не
распечатывая, после чего один из них скрылся в кабинете, откуда вернулся уже без
конверта. Вот так, простенько и со вкусом. Честно выдав юнцу вторую сотню, Мазур
вернулся в машину, сел, не включая мотора, закурил и подумал, что события вышли
на самую что ни на есть финишную прямую. Начиналось самое веселое и
незамысловатое - всего-то сидеть спокойно и ждать, когда тебя начнут убивать...

ГЛАВА ПЯТАЯ

РАЗВОДЫ ПО-ШАНТАРСКИ

- Нормально жилетик сидит, не беспокоит? - поинтересовался Мазур заботливо.
- Чего там... - Гвоздь кончиками пальцев потрогал поддетый под рубашку
бронежилет. - Степаныч, а ежели в лоб шмальнут? Я не боюсь, интересно просто, ты
такой загадочный - спасу нет...
- Если это тот, на кого я думаю, он будет стрелять по тулову, - сказал
Мазур. - Школа у него такая... Погоди!
Он взял засвиристевший мобильник, торопливо откинул крышечку.
- Она со вчерашнего вечера дома, - прилежно доложил Быча. - Вот только свет
чего-то так утром и не зажигался...
- Ага, - сказал Мазур, щерясь. - Вот что, срочненько придумайте, под каким
благовидным предлогом вам влезть в квартиру. Сначала позвоните, спросите чтонибудь:
где Пиндюрин живет, Иван Христофорович, не даст ли червонец в пользу
шахтеров Кузбасса... Ясно?
- Ага. А если ни кто не откроет? Мазур ответил, не раздумывая практически
ни секунды:
- Если никто не ответит - входите. И немедленно звони. Конец связи.
Он отложил телефон, придвинул к себе толстую стопочку белых листов, где
аккуратно, по часам и минутам, были расписаны передвижения Анны Всеволодовны
Нечаевой по славному граду Шантарску - труд, начатый еще покойным Котовским,
кропотливо продолженный покойным Ригой и, наконец, так и не прервавшийся при
переходе руководства в руки Мазура.
Если и была нора, то она могла оказаться в одном-единственном месте,
отмеченном частыми и, в общем, не имевшими другого объяснения визитами Анны
Всеволодовны. Совсем не то место, которое может служить для лесбийских забав
интеллигентных дамочек... Следовательно, Мазур вычислил правильно.
Гвоздь сидел в уголке, наблюдая вот уже битый час за хлопотами Мазура с
видом самую чуточку снисходительным - это не значит, что он Мазуру не верил,
просто, надо полагать, хотел на всякий случай сохранить лицо. Если Мазур
ухитрился бы крупно промахнуться, всегда можно сказать: ну как же, я с самого
начала относился несколько иронически...
Новый звонок - это телефон на столе. Гвоздь, оказавшийся ближе, снял
трубку, послушал, повернулся к Мазуру:
- Это ты Питер заказывал, Степаныч?
- Ну разумеется, - сказал Мазур, принимая у него трубку и прикрывая
микрофон ладошкой. - Фомич, ты вот что... Пока я говорю, ты бы вернул мои
документы и все прочее... Честное слово, самое время...
Говорил он недолго и, бросив трубку на рычажки, с довольным видом
улыбнулся. У вице-адмирала Самарина по кличке Лаврик были свои крупные
недостатки, боже упаси попасть к нему в тягостной роли виновника или просто
подозреваемого - но имелись и достоинства, опять-таки крупные. Лаврика в свое
время учили ремеслу еще сталинские кадры, пережившие и вождя, и лысого
кукурузника, поскольку гэбисты - самые долговечные люди на грешной земле. А
кадры эти отличались двумя примечательными особенностями - во-первых, они были
крутыми профессионалами (поскольку за непрофессионализм в те суровые времена
наказывали отнюдь не выговорами), во-вторых, каким бы диким это кому-то не
показалось, им была свойственна некая справедливость. То, что это была
справедливость дикого зверя, хищника, немногое меняло. Главное, на Лаврика можно
полагаться, особенно когда он всерьез заинтригован многозначительными
недомолвками Мазура и явными намеками на серьезность дела. Если все пройдет
гладко, если все догадки верны, если удастся остаться в живых - Лаврик ломанется
в игру, как танк сквозь березки...
Гвоздь стоял у стола, в раздумье покачивая на ладони Мазуров бумажник.
- Фомич, не жлобствуй, - криво усмехнулся Мазур, бесцеремонно забирая свой
портмонет и бегло проверяя содержимое. - Ты же обещал играть честно, а?
- Кто бы спорил. Но результатов что-то не видно...
- Будут, - сказал Мазур. - Будут, как только... - он отвлекся, схватил
мобильник со стола. - Ну? Ага, ага... Делайте оттуда ноги, и живенько... Вот
так-то, Фомич, - сказал он, отложив телефон. - Лежит Анна Всеволодовна на полу в
собственной прихожей, остывшая уже, и заточка у нее торчит из организма... Это
называется - рубить концы. Все в рамках версии... Теперь можно и рассказать, как
нас с тобой будут убивать. Непременно нас с тобой, обоих, никак не по
отдельности...
- А почему? - серьезно спросил Гвоздь.
- А потому, что это две больших разницы - если нас просто пристукнут по
отдельности, в разных местах, без затей... и ежели мы сами друг друга
пристукнем. Соображаешь? Не было никакого внешнего врага, а также измены в
рядах. Господин Гвоздь и генерал из Москвы перестреляли друг друга по причине
чертовски серьезных разногласий... Хорошо замотивированных разногласий,
подкрепленных вескими доказательствами... Это здорово меняет ситуацию, а? Нам
вот-вот позвонят, Фомич. Точнее, тебе... но, может, и мне, в такие тонкости я
сейчас не хочу вдаваться, потому что они, в принципе, второстепенны... Нас с
тобой попросят приехать вдвоем, поскольку дело невероятно важное и секретное...
и я процентов на девяносто уверен, куда нас попросят приехать... Ну вот. А там
нас должны шлепнуть без особых проволочек.

- А вот это уж хрен, - промолвил Гвоздь, потемнев лицом.
- Совершенно верно, - кивнул Мазур. - На хрен это нам нужно? Я тебя прошу
об одном, Фомич... Не мешай мне там. Начинай палить только в том случае, если
меня все же пристукнут - я как-никак не господь бог и мог что-то просмотреть,
недоучесть... Обещаешь?
Гвоздь кивнул:
- Ладно, рискну. Но если...
Телефон на столе зазвонил - мелодично, длинно, решительно. Мазур кивнул в
ту сторону. Гвоздь снял трубку. Он спокойно слушал, не говоря ни слова, потом
только бросил:
- Да, понятно, едем...
Медленно-медленно опустив трубку на рычаги, повернулся к Мазур с
окаменевшим лицом.
- Ну? - нетерпеливо спросил Мазур.
- Ларка звонила, - тяжело чеканя слова, сказал Гвоздь. - Что-то у нее
случилось, настолько серьезное и важное, что нужно нам обойм немедленно приехать
в галерею... - он подошел к Мазуру, тяжело переставляя ноги, как та статуя
Командора, взял за лацкан и промолвил, едва шевеля губами:
- Ты что, хочешь мне вкрутить...
- Я тебе ничего не собираюсь вкручивать, Фомич, - сказал Мазур тихо. - Я
тебя только прошу помалкивать и хвататься за пушку не раньше, чем меня убьют...
Не очень обременительная просьба, а? Я же к тебе, по-моему, не навязывался в
сыщики?
- С огнем играешь...
- Как все мы, грешные, как все... - сказал Мазур уста...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• ...
• 30
• 31
• 32

Закладка в соц.сетях