Жанр: Электронное издание
provorov
...ло.
...Они пересекли прохладный, увешанный картинами зал, не обращая внимания
на застывшую с испуганно-вежливой улыбкой продавщицу, или как она тут
именовалась. Распахнув дверь в "предбанник", Гвоздь с порога распорядился:
- Ну-ка, погуляйте на улице, оба!
Мордовороты интеллигентного вида сорвались с мест, словно уколотые шилом в
известное место, бросились в зал, столкнувшись в двери. "Ну, одной заботой
меньше, - облегченно подумал Мазур. - Вы, ребята, тут ни при чем, иначе
придумали бы предлог, чтобы остаться или промедлить... Что ж, тылы, по крайней
мере, не таят опасностей..."
- Заприте дверь, - сказала Лара, едва они вошли. Она сидела за столом, лицо
у нее было напряженное, чужое, застывшее, и это, конечно, не игра - таким она,
ручаться можно, никогда не занималась, все это происходило в уютном отдалении от
нее и делалось чужими руками...
Мазур с превеликой охотой повернул рубчатую головку замка. "Только бы не
автомат, - думал он, ощущая каждой клеточкой тела знакомое дикое напряжение. -
Только бы не трещотка... Мне уже не тридцать, не сорок, и связки не те, и весь
организм поизносился... Нет, по всем раскладам он будет один, с пистолетом...
нет, наверняка с двумя, но это не меняет сути..."
- Садитесь, - сказала Лара. - Я вам сейчас все подробно объясню, нужно
придумать, как из этого выпутаться...
Оба кресла стояли так, что им пришлось усесться спиной к той стене, за
которой располагалась уютная квартирка, Ларочкин приют любви - а это, господа,
давало кое-кому кое-какие возможности, и нешуточные...
- Ну? - нетерпеливо поторопил Гвоздь. - Что ты сидишь, как засватанная? Что
случилось?
Когда ее рука на миг скрылась под столешницей, Мазур уже не сомневался, что
там - кнопка. К тому же сидела она так, что в любом случае не оказалась бы на
линии огня...
Пожалуй, он даже не услышал тихое шуршанье открывшейся потайной двери -
Почуял это тем самым звериным инстинктом, который в нем старательно
воспитали мастера своего дела, тем самым инстинктом, что спасал его в самых
неожиданных местах на глобусе...
И он прыгнул по всем правилам - отбросив кресло, спиной вперед,
разворачиваясь в воздухе, выхватывая пистолет, дважды нажав нас пуск...
Мрачный человек Хлынов еще запрокидывался навзничь с парой аккуратных
дырочек во лбу - а Мазур уже метнулся мимо него в проем отлично замаскированной
потайной двери, поводя стволом вправо-влево, передвигаясь отточенными рывками,
обежал квартиру. И, убедившись, что там больше никого нет, вернулся в кабинет.
Там ничего и не изменилось, в принципе. Лара сидела на прежнем месте,
понемногу наливаясь бледностью, а Гвоздь, успевший вскочить, все же выхватить
вопреки строжайшим указаниям Мазура пистолет, смотрел на лежащего Хлынова - в
одной руке у того чернел "макарка", в другой - ухоженный наган.
Мазур медленно, демонстративно спрятал пистолет в кобуру, кивнул Гвоздю:
- Порядок, Фомич, убери пушку.
Он присел на корточки над трупом, проворно охлопал карманы и, заслоняя
собственные руки спиной от Гвоздя, переправил во внутренний карман своего
пиджака маленькую коробочку с видеокассетой - надо полагать, запечатлевшую его
предосудительные утехи с Ларой. Тот самый крайне убедительный мотив, из-за коего
Гвоздь со столичным генералом сцепились так яростно, что невзначай прикончили
друг друга. Гвоздь, стало быть, узнал и рассвирепел, а столичный генерал, тоже
не подарок, взялся за пушку, вот и пришили они друг друга...
Такова была задумка, к счастью, так и не претворенная в жизнь. Идеальный
выход для Лары, идеальная возможность соскочить, развязаться. Никто из стаи не
стал бы вдумчиво изучать ее моральный облик, мстить, преследовать. К чему? Стая
весело и незамедлительно поделила бы наследство вожака, наподдав нашей
безутешной вдове под зад коленкой - чему она, несомненно, была бы только рада,
поскольку обрела бы желанную свободу, свой маленький бизнес...
Медленно выпрямившись, Мазур протянул:
- Лариса, ты представляешь - какая-то сволочь ухитрилась заснять вас вчера
с милой Танечкой на той даче...
Она сорвалась, не выдержала напряжения. А может, и не сорвалась, может,
вполне хладнокровно попыталась довести задумку до конца, только уже без
сообщника. В руке у нее появился небольшой черный пистолет, дуло взмыло на
уровень голов Мазура с Гвоздем, палец решительно потянул спуск...
И вместо выстрела раздался сухой металлический щелчок. Но не следовало
усматривать в осечке какую-то мистику - попросту Мазур, навестив вчера посреди
ночи этот кабинетик, отыскал в столе немецкую волыну и подпилил ударник - всегото
на пару миллиметров, но этого быль достаточно, чтобы боек не достиг
капсюля...
- Фомич, забери у нее пушку, - сказал Мазур с безразличным видом. - Это, в
конце концов, твоя баба, вот сам и разбирайся...
Она молчала, смертельно бледная - какие тут, к чертям, недомолвки, какие
оправдания... Гвоздь надвинулся на нее, как бульдозер, Мазуру показалось, что
сейчас хрястнет жуткий удар...
Нет, шантарский крестный Папа оказался на высоте. Он всего лишь выдернул у
Лары пистолет из пальчиков, придавил ей ладонью плечо, заставив опуститься в
кресло, обошел вокруг стола и сел. Не глядя на Мазура, спросил:
- Что там за Танечка, что там за дача?
Мазур взял видеокамеру, предусмотрительно поставленную на пол в уголке, уже
сноровисто нажал пару кнопок:
- А вот, Фомич, это самое кино...
Гвоздь недолго смотрел на крохотный экранчик. Взвесив камеру на руке,
запустил ее через всю комнату, и она смачно влепилась в стену. Что-то отлетело,
дребезжа.
- Есть такая наука - генетика, - сказал Мазур. - Согласно генетике, у двух
синеглазых родителей ни за что не может родиться кареглазый ребенок, - он
старался говорить бесстрастно, холодно, прекрасно понимая, как унижен сейчас
Гвоздь. - Но это все лирика - и кареглазое дите, и это... - он кивнул в сторону
рассроченной камеры. - Главное, Фомич, совсем в другом. Это не правда, что брак
по расчету самый крепкий - во всяком случае, не каждый... Она захотела
соскочить, ты ей был больше не нужен. У нее появилось собственное дело,
небольшое, но хлебное, ей хотелось, расправив крылышки, выпорхнуть на свободу...
но при живом муже это было бы трудно проделать. Потому-то мы с тобой и должны
были прикончить друг друга на этом самом месте. Она совершенно ни при чем. Ты
просто-напросто из-за чего-то смертельно поссорился со своим московским
генералом, и мы нашпиговали друг друга свинцом...
О кое-каких деталюшках - то есть о кассете, уютно пригревшейся во
внутреннем кармане его пиджака - следовало все же промолчать. Трудно
предсказать, как поведет себя Гвоздь, когда на него свалится еще и это. Благо
Ларочка ни за что не станет упоминать о существовании кассеты - на ней и так
много чего повисло...
- Я действительно в чем-то старомодный человек, Ларочка, - сказал Мазур
устало. - Но это еще не значит, что я готов с ходу верить всякой ерунде, которую
мне преподносит очаровательная женщина. До такого идиотства моя старомодность не
простирается. Повидал кое-что. И предавали меня женщины, и убить пытались...
Она сидела с мертвым, бледным лицом. Как бы она ни была умна и коварна,
сказать ей сейчас было попросту нечего... Не тот расклад.
Гвоздь медленно встал, навис над ней, и она шарахнулась, ожидая удара.
Однако оскорбленный в лучших чувствах муженек всего лишь поднял ей подбородок
двумя пальцами и проговорил медленно, раздельно, тусклым голосом:
- Я так полагаю, мы в разводе, сучка? Не дергайся, я об тебя руки пачкать
не буду... и никто не будет. Я тебе просто предскажу будущее, не хуже любой
цыганки. Ты, мандавошка, нынче же вечером будешь стоять на "бляжьем проспекте" -
под присмотром персонального сутенерчика, в самой что ни на есть мини-юбочке, с
килограммом косметики на морде. И пахать ты там будешь, пока рак на горе не
начнет марш Мендельсона высвистывать...
Мазуру нисколечко не было ее жалко - потому что по ее раскладу ему
предстояло лежать в морге с бирочкой на ноге, а это, согласитесь, несколько
меняет дело и избавляет как от лишней сентиментальности, так и сочувствия...
- Значит, и Котовского... - проговорил Гвоздь, отвернувшись от супруги.
- Знаешь, Фомич... - сказал Мазур устало. - Это все - совершенно мне
неинтересные мелкие детали, ненужные подробности... С этим ты и сам справишься,
без особого труда. А я, уж прости, вынужден откланяться. Я сделал все, чего ты
от меня хотел, правильно? Вот видишь... У тебя есть дохлый злодей - и живой
свидетель, который охотно прольет свет на темные стороны дела... По-моему,
никаких претензий ко мне быть не может. Я свою работу сделал. И потому ухожу.
Он двигался к двери, зорко наблюдая краешком глаза за Гвоздем - но тот и не
вздумал хвататься за оружие. Лишь когда Мазур повернул головку замка. Гвоздь
прямо-таки вскрикнул с неподдельным удивлением:
- А почему...
- Почему я нисколько не озабочен судьбой нашей пленницы? - понятливо
подхватил Мазур. - Почему я не требую вернуть мне девушку? Извини, Фомич, я не
гений, но ты меня недооценил, головореза старого... Недооценил. Прощай, чего
там...
Он тщательно прикрыл за собой дверь, решительными шагами пересек прохладный
зал - судя по спокойному лицу продавщицы, выстрелов она не слышала,
звукоизоляция отличная - вышел на улицу и сел в машину с примечательным номером.
Тяжело отдуваясь, повел ладонями по лицу.
Не было времени на отдых. Не было времени расслабляться. Ему еще предстояло
поставить последнюю точку - пока Гвоздь не опомнился и не сложил дважды два,
получив тем самым четыре...
ГЛАВА ШЕСТАЯ
АДМИРАЛ, АДМИРАЛ, УЛЫБНИТЕСЬ...
Это было небольшое и красивое, белое двухэтажное зданьице, разместившееся в
некотором отдалении от крайних домов, прямо на низком берегу Шантары -
респектабельный отельчик для особо важных персон (или обладателей особо толстых
портмонетов), не особенно и широко известный людям несерьезным и суетливым.
Самое подходящее место, где мог бросить якорь сухопутный морячок по имени...
Мазур назвал это имя очаровашке за стойкой, и она, даже не оглянувшись на
доску темного дерева, кивнула:
- Он у себя, седьмой номер...
В свою очередь вежливо ей поклонившись, Мазур степенно направился на второй
этаж. Толстый ковер глушил шаги, вокруг, куда ни глянь - солидное темное дерево
и начищенная медь, ни малейших признаков жизни...
Он постучал. Темная дверь с бронзовой семеркой распахнулась почти сразу же
- ну конечно, кого тут ему опасаться? В особенности если он считал себя хитрее
всех...
Отработанным движением Мазур сделал левой ладонью резкий жест, на пару
минут лишивший хозяина номера возможности издавать громкие звуки, правой столь
же уверенно заехал в солнечное сплетение. Пинком оттолкнул полусогнутого Нечаева
в глубь номера, подхватил свой "дипломат", вошел, тщательно прикрыл за собой
дверь, запер ее на вычурный ключ, а ключ надежно упрятал в карман. Сел в кресло,
закурил и с холодным исследовательским интересом смотрел, как корчится его
высокопревосходительство, господин вице-адмирал, сволочь такая.
- Ну, не скули, не скули, - дружелюбно посоветовал Мазур. - Тебе уже и не
больно почти... Споем? Адмирал, адмирал, улыбнитесь, ведь улыбка - это флаг
корабля...
Нечаев с кряхтением распрямлялся. На его упитанной, воистину адмиральской,
авторитетной и авантажной физиономии читалось одно лишь безграничное удивление.
- Кирилл...
- Ну не призрак же? - покривил губы Мазур. - Призраки так умело и больно
под дых не лупят... Слушай, ты бы хоть удивился для порядка, спросил бы, какими
судьбами, с чего бы вдруг, где Света... А?
Нечаев кинул на него недобрый взгляд исподлобья, но тут же попытался взять
себя в руки, натянуто улыбнулся:
- Ну, значит, ты что-то такое просек...
- А ты молоток, - кивнул Мазур. - Ты, конечно, сволочь последняя, но ты все
же - молоток. Безграничное изумление не лепишь, не возмущаешься даже особо...
Сядь, в ногах правды нет...
Нечаев послушно уселся напротив. Взгляд его немножко блуждал, конечно, но
все же он никак не производил впечатления раскаявшегося грешника. И особой
удрученностью своим поведением от него не пахло.
- Чертов спецназ... - сказал он в пространство с некотором даже философским
смирением.
- А ты думал... - ухмыльнулся Мазур. - Мы ведь умеем не только резать
глотки журналом "Плейбой"... Помнишь, что говорил Федор Сухов? Война - это кто
кого передумает... А может, и не Сухов, я толком не помню уже, но мысль глубоко
верная... Понимаешь ли, Всеволод Всеволодович, я, конечно, не гений аналитики и
уж никак не ас сыска, но со временем пора было выстраивать версии... Мне ведь
живым остаться хотелось. И выиграть вдобавок. Так вот, я одно время был в
полнейшей растерянности, как и Гвоздь. Я никак не мог узреть виновника, главный
мотор дела, кукловода. Так, смутные контуры... От отчаяния, должно быть, в
голову лезла самая что ни на есть шизофрения. И однажды мне вдруг пришло в
голову: если поставить на вакантное место тебя вкупе со Светкой, все
идеальнейшим образом укладывается... И никакой тебе головоломки. Я тщательнейшим
образом воскресил в памяти, как она шла к тому поганому ларьку, пивко мне якобы
закупать - он же за углом был, не видно его из вагонов, ну никак не видно... а
она шла туда так уверенно, по компасу словно... И дальше все логично
связывалось... Это ты и был - внешний фактор... Ты меня Гвоздю сосватал, ты с
ним на пару удумал примочку с бедной заложницей... Ну, вы меня правильно
просчитали, каюсь - никак не мог я ее бросить в грязных лапах... Почему он тебе
так верил? Старые знакомые, а? Вы ж шантарские оба...
- Ну да, - сказал Нечаев почти спокойно. - Соседи даже. Ольховка,
хулиганский райончик... Дружили когда-то. Потом разошлись, но пересекались
иногда...
- И он тебе верил, - утвердительно сказал Мазур. - Как старому корешку. Все
мы к старости чуточку сентиментальными делаемся... Хорошо придумано, Севочка,
сначала твои мальчики хлопают его пешек, потом ты его убеждаешь, что
единственный специалист, который может его из столь поганой ситуации вытащить -
это наш отечественный Рэмбо, Кы Сы Мазур. И вы на пару мозгуете план, в полной
мере учитывающий характер означенной Рэмбы и некий старомодный кодекс офицерской
чести... Неплохо, Сева. Неплохо. Я не спрашиваю, откуда у тебя такие хваткие
мальчики и кто они, сейчас меня это не интересует... Зато крепенько подозреваю,
что через сестрицу Анюту ты у нас прямо причастен к тем труженикам лопаты, что
археологические находки свои сдают не в музей, а на черный рынок... Каким-то
боком ты и Ларочку подцепил, и, крепко подозреваю, господина Хлынова... А?
- И улик у тебя, конечно, полны карманы? - спросил Нечаев с улыбочкой. - Да
неужели?
- Вот тут ты прав, - развел руками Мазур. - Нет у меня улик. И я,
откровенно говоря, не представляю, как их добыть... Что же это ты, старого
друга, соседа не пожалел?
- А что, от его смерти прогрессивное человечество многое потеряет? - пожал
плечами Нечаев. - Уголовник, сволочь, пахан...
- Оно конечно, - задумчиво сказал Мазур. - Только, видишь ли... Скажу тебе
по совести: Гвоздь, как к нему ни относись, личность яркая. Волк, конечно. Но
ты-то - шакал...
- Слушай!
- А что? - невинно спросил Мазур. - Даже не шакал, крыса... На языке того
социума, куда ты меня так неожиданно продал, такое поведение называется
крысятничеством... - он ногой придвинул к себе "дипломат", открыл его и достал
этюд. - Сева, это что, настоящий Леонардо да Винчи?
Он поразился перемене, происшедшей с собеседником - Нечаев уставился на
застекленную картинку завороженно и тупо, словно птичка на змею, показалось
даже, что его эмоции сродни оргазму. Чтобы Нечаев опамятовался, Мазур побыстрее
убрал этюд в портфель и щелкнул замками.
- Сева...
- Ну да, - сказал Нечаев, мечтательно заведя глаза куда-то под потолок. -
Эта дура, Томка, ничего не поняла, ее интересуют кони в любых видах, неважно,
Леонардо их рисовал или уличный мазилка... Значит, Задуреев не врал по пьянке? У
старухи осталось вот это? - он жадно смотрел на портфель.
Мазур кивнул.
- Это этюды Леонардо, - произнес Нечаев, словно девочке стихи декламировал.
- А бронзовые лошадки - это Пьетро Монтичелли. Друг Леонардо, нечто вроде
подмастерья. Ему, конечно, было до Леонардо как до Китая раком, но "круг
Леонардо да Винчи" - само по себе нехилая товарная марка. Лошадок было
двенадцать, по числу месяцев, модели для скульптур, которые Пьетро заказал
какой-то вельможа. Скульптур Пьетро так и не сделал - то ли заказчик умер, то ли
что-то еще помешало - а лошадок сохранилось на Западе всего четыре. Две в Лувре,
две - в частных коллекциях. Эта четверка, что сейчас стоит у Томки, считалась
тоже пропавшей с семьсот девяносто седьмого года. Тогда сгорел венецианский
Арсенал - он только назывался так, а на деле был музеем... Революция, уличные
бои, вторжение французов... Скорее всего, какой-нибудь лягушатник их и прибрал в
мешок. А потом пришли немцы - то ли во времена франко-прусской, то ли в Первую
мировую. Кто-то опять-таки был ценителем изящного. Ну, а потом - наши. В
Германии тогда столько всего можно было нагрести...
- Ох, как ты у нас подкован в области культурки...
- Ну, Аня...
- Ах да, конечно... - сказал Мазур. - И вы решили прибрать к рукам и
коняшек, и этюды, а? Была только одна загвоздка: господин Гвоздь. Пока он был
жив, грабить Тамару было очень уж рискованно. Я правильно рассуждаю? И убивать
ее, и просто грабить - очень уж чревато. При живом-то папе. Вот ты и построил
сложный, длинный, запутанный обходный путь...
- Кирилл, - сказал Нечаев почти спокойно. - Ты хоть понимаешь, сколько все
это стоит? Два-три миллиона - стартовая цена. Баксов, Кирилл! Баксов! Тебе
сказать по буквам? Какие тут Гвозди, шурупчики, винтики? Какие тут Томки? Да
пошли они все! Два-три миллиона...
- Я понимаю, - кивнул Мазур. - Баксов... Зелененьких, как огуречики. Только
зачем же ты меня подставил, сука?
- Речь шла о Гвозде, исключительно о Гвозде...
- Не бреши, - сказал Мазур. - В том-то и заключалась вся соль, что я с ним
на пару должен был подохнуть...
- Да ну что ты! - Нечаев, словно в бреду, заколотил себя кулаком по ладони.
- Все было продумано и просчитано, ты не должен был догадаться...
- Слушай, - сказал Мазур. - Ты, конечно, кабинетный мудак, но все же -
профессиональный военный, штабист. Тебе полагается знать некоторые правила...
Увеличение свободных элементов в системе и проистекающее отсюда усложнение
связей неминуемо вызывает в системе непредусмотренные колебания... Проще говоря,
чем больше участников игры, тем она сильнее запутывается. Ладно, я тебе скажу, в
чем хитрушка. Понимаешь, Светка всерьез хотела за меня замуж. Этакий трезвый
расчет. Дело житейское... Лучше быть женой адмирала, чем взрослой приживалкой
при папе-адмирале... Ну, и естественно, на каком-то этапе она задалась
примитивной мыслишкой, той самой, что посещает каждого из отрывшей клад
пиратской компании: а зачем, собственно, делиться? Проще говоря, с некоторого
момента она начала работать против тебя. Такая вот непочтительная дочка. Стала
подкидывать мне ключики... она ж, разумеется, ни в каком плену не сидела...
Хотела, чтобы картинки-лошадки достались нам с ней. Я это так понимаю...
- Серьезно?
- Серьезнее некуда, - сказал Мазур со вздохом. - Без ее подсказочек я мог и
не докопаться...
- Кирилл, но ведь еще не поздно...
- В долю берешь? - усмехнулся Мазур.
- Не по доброте душевной, - признался Нечаев, впервые глянув ему в глаза. -
Ну, а что делать? Проще и безопаснее поделиться. Ну ладно, ладно, я сволочь, я
был не прав... Давай забудем, а? И поработаем командой. Гвоздь для нас - мелочь,
дешевка...
- Дешевка - это как раз ты, - сказал Мазур устало. - И знаешь, почему?
Потому что ты не учел элементарнейшей вещи: тех самых непредусмотренных
колебаний системы... Почему ты решил, что - самый умный? Что только тебе пришло
в голову обштопать всех остальных? Игра вышла из-под контроля, мудак ты
поганый... Ты хоть знаешь, что вчера ночью грохнули твою сестричку? Что пару
дней назад убили Светку? Я ее только по татуировке и опознал...
- Ты что мелешь? - взвился Нечаев. - Все просчитано...
- Засранец ты, а не адмирал, - сказал Мазур безразлично. - Все у него
просчитано... Я тебе говорю, Анну убили. И Светку тоже. Подозреваю, Хлынов.
Больше вроде бы некому. Котовский висел на хвосте... тебе ведь не нужно
объяснять, кто это такой? Вот и прекрасно... Котовский что-то прознал. Вот его и
грохнули твои ребята, но тем временем Хлынов грамотно сработал под сексуального
маньячка - сначала грохнул какую-то случайную дуреху, потом уже - Светку...
- Врешь!
- Давай поедем в милицию. Авось да опознаешь труп... - Мазур ссутулился,
говорил тусклым голосом, он и в самом деле чертовски устал за эту неделю. - Ты
знаешь, детали меня, в общем, уже не интересуют. Неважно, кто именно грохнул
Задуреева, твою сестру, Светку... Неважно. Я не мент. Это не мое дело. Тебя,
суку, я нашел, и этого мне вполне достаточно...
- Да? - с нехорошей усмешечкой спросил Нечаев. - Любопытно, что ты мне
предъявишь? Ну, что? Хлынов будет молчать...
- Еще бы, - сказал Мазур. - Он уж с часок как в морге обосновался.
- Тем более! К Гвоздю ты не пойдешь. Для него тебе опять-таки нужны
убедительные улики. Я для него - старый кореш, ты понял? Сорок лет знакомы.
Пацаны с одного двора. Ольховские пацаны... Я ему скажу, в случае чего, что это
ты сам, осмотревшись, решил обобрать бедную Томку... Много чего можно
наплести... И слушать он будет не тебя, а меня!
- Пожалуй, - спокойно согласился Мазур. - В этом есть резон... Слушай,
Сева... Я искренне не пойму... У тебя убили сестру и дочку, а ты... Что, это и в
самом деле так притягательно - пара миллионов баксов?
- Насчет сестры и дочки ты, может быть, все-таки врешь. А баксы, Кирилл,
вещь основательная. Ты хоть заешь, сколько можно взять за этого вот, что у тебя
в "дипломате"?
- Ага, - сказал Мазур. - Раз-два по морде. Уж это-то я тебе, сокол мой,
гарантирую. Что-что, а это...
- Ну ты, скотина! - Нечаев взмыл с кресла, кинулся к постели, запустил руку
под подушку...
Мазур ждал, не испытывая ничего, кроме усталой скуки. Когда на него
уставился-таки "Макаров", он не шелохнулся, не изменил позы. Спросил:
- Ты когда последний раз держал в руках пистолет, крыса сухопутная? И куда
ты труп денешь? В шкаф спрячешь, когда будешь уезжать? По частям в баулах
вынесешь?
Нечаев довольно грамотно передернул затвор, загоняя патрон. Осклабился:
- А если помощники найдутся? Толковые...
- Резонно, - сказал Мазур.
- Ну, так как?
Мазур медленно встал, стараясь, чтобы его движения были как можно более
плавными,
Не спровоцировали случайный выстрел. Пожал плечами:
- Ты о чем?
- Работаем вместе? Или как?
- А знаешь, почему ты не просто дурак, а законченный идиот? - произнес
Мазур совершенно спокойно. - Потому что недооценивал меня самым роковым
образом... Какая там работа на пару... Думаешь, я тебя ждал? Когда
смилостивишься и предложишь процент? Севочка, ты посмотри в "дипломат", там у
меня все этюды... Все эти миллионы баксов - не у тебя, а у меня в портфеле... Ты
только посмотри...
Он знал, что бил наверняка - только эта уловка могла сейчас принести
победу. Лицо Нечаева изменилось настолько, что Мазур впервые подумал: а не
рехнулся ли несостоявшийся тесть на почве пары миллионов баксов?
Опустив пистолет, Нечаев сделал непроизвольное движение в сторону
"дипломата"...
Мазур уверенно подбил его локоть, выкрутил кисть, упирая дуло в висок,
толкнул ребром ладони под косточку...
Выстрел хлопнул не так уж громко. Мазур торопливо отстранился от падающего
тела, переступил через него, бросил быстрый взгляд на свое отражение в зеркале:
слава богу, крови нет, не запачкался.
Подошел к двери, прислушался. Снаружи - ни малейших признаков тревоги. В
конце концов, выстрел "макара" в закрытом помещении звучит не так уж громко,
Людям несведущим легко спутать его со звуком падения чего-то увесистого, а
то и хлопком пробки. Стены толстые, звукоизоляция отличная...
Он опустился в кресло, закурил. Не было ни особых эмоций, ни сожаления. В
самом деле, этот козел мог и выкрутиться. Улик против него практически нет.
Гвоздь с людьми в погонах откровенничать не будет, не те привычки... Хлынов
мертв. Неизвестные мастера затаятся. До Лары следствию не добраться. Танечку не
прищучить. Вот и пришлось действовать именно так...
Закурив новую сигарету от окурка предыдущей, он стал начерно обдумывать
свои будущие показания: как сослуживец и добрый знакомый вице-адмирал Нечаев
пригласил его в гости, в свой номер и там, пребывая в крайнем расстройстве
чувств, преподнес какую-то фантастическую историю, где фигурировали бандиты,
подпольные торговцы антиквариатом, идущая по пятам адмирала мафия, стремящаяся
отобрать у него бесценную картину, вот эту самую... Мазур добросовестно пытался
его успокоить, но Нечаев, выйдя в другую комнату, застрелился...
Безусловно, кое-какие подозрения у Лаврика будут - в особенности учитывая,
что это дело прямиком попадет в его цепкие лапы, минуя милицию. Возможно, Лаврик
и докопается до каких-то там обрывочков. Но - не более того. Слишком многих
ключевых фигур уже нет среди живых, а те, что еще здравствуют, благоразумно
промолчат, и прищучить их будет невозможно даже Лаврику. Обойдется. Точно,
обойдется. Сглотнут...
А вот с Нечаевым никак нельзя было поступить иначе - улик против него и в
самом деле не имелось. А Михася ему никак нельзя было простить - наверняка его
мальчики Михася и убрали, когда он где-то лопухнулся, он же не знал про Нечаева,
не подозревал, что доверять ему нельзя. А Нечаев наверняка бывал в здешнем
Центре, здесь у него хватает высокопоставленных приятелей, вот и узнал, быть
может, Михась с ним же и посоветовался обиняками...
Такой вот импровизированный суд офицерской чести, господа. А кто не без
греха, пусть бросит в меня камень...
Вздохнув, Мазур поднялся, тщательно стер с картины сво
...Закладка в соц.сетях
