Жанр: Электронное издание
pitomnik
...ыхает во Франции, муж на даче.
- А вы знаете всех знакомых вашего мужа?
- Конечно, не всех. Мы женаты только год.
- Понятно. Живете, значит, вместе. И как складываются отношения со
свекровью?
- Нормально. При чем здесь наши отношения?
- Да так, к слову пришлось. Мужу-то сколько лет?
- Сорок.
- А вам, значит, девятнадцать. Ну и ну, интересно. Сами-то вы с ребенком
почему не на даче? Такая жара в Москве.
- Мне надо было показать дочку врачу, - судорожно сглотнув, соврала
Ксюша. - Я вас не совсем понимаю, при чем здесь наш возраст и семейные
отношения? - тихо спросила она, но милиционер проигнорировал вопрос и
произнес задумчиво:
- Слушайте, а этот мужчина не мог быть просто знакомым вашего мужа,
которому он дал ключ и забыл поставить вас в известность?
- Я сначала тоже так подумала, - ответила она и, отвернувшись, дала Маше
грудь. Ребенок уже не плакал, только тихо всхлипывал. Было больно смотреть
на осунувшееся, бледное личико, на красные припухшие глаза. Кожа вокруг
ротика посинела. Маша выглядела, совершенно больной, Ксюша еще никогда ее
такой не видела. От этого все внутри дрожало, было страшно за ребенка, и
голова работала скверно.
- И вы не пытались с этим мужчиной сначала поговорить, выяснить, кто он и
зачем? Может, действительно произошло недоразумение? Вы сказали, что
брызнули ему в лицо из баллончика дезодорантом. Это, между прочим, не
безобидно, - продолжал свой допрос пожилой в штатском.
Может, он был и не таким уж пожилым, лет сорок, не больше, но физиономия
его показалась Ксюше весьма потасканной, как будто даже испитой. Двое других
выглядели значительно приятней, но они молчали.
- А что мне оставалось делать? - Ксюша растерянно моргнула. - Я
почувствовала, что он опасен.
- Просто почувствовали, и все? - По отечному милицейскому лицу скользнула
скептическая усмешка, от которой Ксюшу передернуло.
- Я одна с ребенком, - медленно, четко проговорила она, стараясь смотреть
прямо в глаза милиционеру, - ночью, в квартире, я обнаружила незнакомого
мужчину. Я что, должна была предложить ему чайку выпить? Я испугалась, это
вполне естественно.
- Ну да, конечно. Да вы не волнуйтесь так, Ксения Михайловна. Скажите,
кто-нибудь из членов семьи терял ключи? - подал голос второй в штатском. Он
был настроен более мирно, даже назвал ее по имени-отчеству, и Ксюша решила
по возможности общаться только с ним.
- Я не знаю, я точно не теряла, свекровь тоже вряд ли, а вот муж... он
очень рассеянный человек, много работает.
- Это ж где, интересно, надо работать, чтобы такие бабки заколачивать? -
пробормотал пожилой. - Квартирка-то крутая какая. При таком богатстве лучше
охрану нанимать. Сигнализация хотя бы есть?
- Есть. Но я приехала и отключила. Простите а при чем здесь бабки? -
возмутилась Ксюша - И при чем здесь крутая квартирка? Муж зарабатывает не
так много, он заместитель главного редактора в журнале "Блюм". А у свекрови
антикварная фирма.
- Ну, понятное дело. Антиквариат. Так на чем мы остановились? На ключах?
Вот видите, вы даже не знаете, терял ли кто-нибудь ключи. Небось еще и
домработница есть?
- Есть. И что? У вас все состоятельные люди вызывают неприязнь? - Ксюша
постаралась улыбнуться в лицо милиционеру как можно надменней, однако
чувствовала, что улыбка вышла жалкая.
- Так, девушка, ты здесь не очень-то выступай. Может, ты вообще все
выдумала, - он гнусно подмигнул, - у свекрови-то небось навалом и бабок, и
цацок, она жадничает, а тебе тоже хочется? Кое-что припрятала на черный
день. Мужу сороковник, наверняка ты у него не первая, жены приходят и
уходят. Мало ли, как сложится жизнь? Верно я говорю, а? - Он опять
подмигнул. - Вот ты и выдумала какого-то мужчину в ванной с пистолетом, для
достоверности милицию вызвала, и здесь нам лапшу на уши вешаешь.
- Скажите, а что такое цацки? - после долгого ошалелого молчания невинным
голосом поинтересовалась Ксюша.
- Ладно, не прикидывайся, видали мы таких.
- Ну что я вам плохого сделала? - Ксюша не выдержала, громко всхлипнула.
Маша, которая к этому времени уже наелась и заснула на руках, вздрогнула,
открыла глаза, скривила ротик, собираясь заплакать. - Ш-ш, - сказала ей
Ксюша, - на самом деле эти дядьки не такие злые, просто они устали, и
зарплата у них маленькая.
- Ты кончай придуриваться, гражданка Солодкина, - рявкнул пожилой, -
нечего из нас злодеев делать! Все очень недостоверно у вас выходит,
понимаете или нет? Пистолет какой-то выдумали. - Он багровел, повышал голос,
перескакивал с "ты" на "вы" и обратно, что выдавало в нем тайного психопата.
- Господи, ну почему, почему выдумала? Он чуть не убил нас, он бегал за
нами с пистолетом.
- Может, вам это померещилось? - улыбнулся милиционер в форме. - Я вижу,
вы девушка нервная, воображение у вас богатое. Мало ли что у него могло быть
в руке? Сотовый телефон, зажигалка. Вы ведь издалека на него смотрели,
близко он к вам не подходил. Вдруг со страху вы обознались, а, Ксения
Михайловна? Знаете, бывают такие зажигалки-пистолеты, издали действительно
очень похоже.
- Ничего мне не померещилось! А если бы он подошел ближе, нас бы уже не
было. И вообще я не понимаю, почему вы со мной так разговариваете? У меня
ребенок всю ночь не спал, посмотрите какая она бледненькая, у нее настоящий
шок, и у меня тоже, а я, между прочим, кормящая мать. - Она чувствовала, что
говорит что-то совсем не то, но с трудом справлялась с собой, едва
сдерживала слезы, во рту пересохло, сердце колотилось все быстрей.
- Ладно, кормящая мать, вы все-таки посмотрите внимательно, пропало
что-нибудь или нет. Вон сколько здесь у вас картин, статуэток всяких. Одно
слово, антиквариат. Прямо музей, а не квартира. Тут сигнализации мало, тут
правда вооруженная охрана требуется. Вы нас тоже должны понять. Знаете, что
такое признаки преступления?
- Догадываюсь, - тяжело вздохнула Ксюша, - вы хотите сказать, что если
ничего не пропало из квартиры, значит, нет признаков преступления? А то, что
он незаконно проник в квартиру, это разве не признак? А пистолет? Давайте я
напишу заявление.
- И о чем собираетесь заявить?
Ксюша стала догадываться, в чем дело. Им всем троим ужасно не хотелось
возиться. Им было просто лень, вот и все. Она знала по фильмам и книгам, что
если возбуждается уголовное дело, то его надо вести, и если в течение
какого-то определенного срока оно не раскрывается, у милиционеров бывают
неприятности. К тому же вид чужого богатства вызывал у них вполне понятные и
простые чувства.
- Я собираюсь заявить о том, что ко мне в квартиру проник неизвестный,
вооруженный пистолетом, и пытался меня убить, - проговорила она как можно
спокойней и жестче, - и еще я заявлю о том, что вот этот ваш сотрудник, -
она кивнула на пожилого, - кстати, позвольте узнать вашу фамилию и звание.
- Капитан Смачный, - буркнул пожилой и в очередной раз налился малиновой
кровью, - можешь жаловаться сколько душе угодно, только смотри, чтобы потом
не раскаяться. Будет тут мне всякая сопля указывать, - добавил он чуть
слышно и сделал такое лицо, будто собирался сплюнуть на сверкающий дубовый
паркет, однако сдержался.
- Ваш сотрудник капитан Смачный оскорбляет меня. Это, между прочим, тоже
статья.
- Ксения Михайловна, - покачал головой тот, что был в форме, - вы же
умная девушка, вас тут никто не оскорблял. Вот мы двое - свидетели, никаких
оскорблений со стороны капитана Смачного в ваш адрес не было. Просто вызов
показался нам странным. В квартире никаких следов взлома, грабежа, вы живы,
здоровы, ребенок тоже. Знаете, сколько у нас бывает всяких ложных вызовов,
когда людям кажется, что кто-то на них покушался, а потом выясняется, что
все померещилось, или того хуже... Ладно, давайте успокоимся и не будем
скандалить.
- Я не собиралась с вами скандалить. Я всего лишь вызвала милицию, когда
на меня напали. Это что, преступление? Между прочим, если бы вы приехали по
вызову сразу, а не через полтора часа, вы бы его наверняка поймали.
- Ксения Михайловна, - сладким голосом пропел молодой в штатском, -
давайте-ка успокоимся. Лучше скажите, когда приедет ваш муж в Москву?
- Не знаю,-буркнула Ксюша.
- А чего так? Поссорились?
- Нет. Просто не знаю, и все.
- На даче есть телефон?
- Есть. А что?
- А то, что надо бы мужу вашему позвонить.
- Не надо! Он болен! Он там работает, статью пишет, его нельзя
беспокоить.
- Так болен или работает? - Молодой в штатском прищурился и склонил
голову набок. - Извините, Ксения Михайловна, но ситуация действительно
кажется странной. У вас с мужем, как мы поняли, сложные отношения, со
свекровью, наверное, тоже. Может, вы просто пытаетесь свести с ними счеты?
"Может, им взятку дать? - с тоской подумала Ксюша. - Но, во-первых, если
дать, то сколько? А во-вторых, вдруг окажется мало и они меня вообще
арестуют. Кстати, они с большим удовольствием это сделают. Господи, ну что
за бред, в самом деле? Я не преступница, я ни в чем не виновата, по какому
праву они со мной так разговаривают?"
- Значит, вы, господа милиционеры, не собираетесь искать преступника? Вам
было бы удобней, чтобы я все выдумала? Ладно, пусть это останется на вашей
совести. Спасибо вам большое что приехали. И за совет спасибо. Я обязательно
скажу свекрови, чтобы она наняла вооруженную охрану. Всего доброго, - она
осторожно поднялась, - можете не беспокоиться, жаловаться я никому не буду.
Несколько секунд было тихо. Ксюша стояла посреди комнаты с ребенком на
руках. Трое милиционеров сидели в креслах и молча на нее смотрели. И тут она
все-таки сорвалась, слезы сами собой брызнули из глаз, она уткнулась лицом в
Машино одеяльце и сдавленно пробормотала:
- Уйдите, пожалуйста, очень вас прошу. Они поднялись как по команде,
направились в прихожую, не говоря ни слова. Когда дверь за ними
захлопнулась, Ксюша как следует наплакалась, успокоилась, легла спать,
положив Машу рядом с собой. Спали оно долго, до двух часов дня, и проснулись
от настойчивого звонка в дверь.
А трое милиционеров молча спустились в лифте, вышли на улицу, и только
когда сели в машину, один из них заговорил.
- И чего ты на несчастную девку набросился? - спросил капитана Смачного
старший лейтенант Прохоров, тот, что был в форме. - Все-таки молодая мамаша,
к тому же кормящая. Может, она и не врала.
- Может, и не врала, - кивнул Смачный, - просто я таких,
богатеньких-умненьких, в принципе ненавижу, по жизни.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Варя Богданова позвонила Бородину в начале второго ночи.
- Записывайте адрес, - сказала она, извинившись за поздний звонок.
Адрес оказался московским. Продолжая разговаривать, Илья Никитич открыл
ящик, достал список детских учреждений, которые были уже проверены
оперативниками, пробежал его глазами и тут же обнаружил адрес интерната для
детей-сирот с задержкой развития, названный Варей.
- Что, только этот?
- Ну, я узнала только про этот. Он туда несколько компьютеров купил,
отправил машину. игрушек и сладостей. Интересно, зачем детям с задержкой
развития компьютеры?
- Больше никакой информации?
- Да вроде нет.
- Слышу сомнение в голосе.
- Это усталость, Илья Никитич. Зевота скулы сводит.
- Ну да, тебе сейчас надо спать побольше.
- Ага. Спокойной ночи.
- Подожди, не вешай трубку. Может, ты мне расскажешь, почему так
напряглась, когда я спросил тебя о фирме "Галатея"?
- Может, и расскажу. Но не по телефону.
- Что, боишься, нас слушают? - усмехнулся Илья Никитич.
- Нет. Просто пока не решила, надо ли.
- Долго собираешься решать?
- Не знаю, Илья Никитич. Да что вы привязались к этой "Галатее"?
- Именно из-за твоей странной реакции, Варюша. Если бы ты сразу спокойно
мне все объяснила, я не стал бы сейчас тебя изводить вопросами. Но ты
испугалась, побледнела, замяла разговор. Я ведь хорошо тебя знаю, девочка.
Ты отличная актриса, и если уж тебе не удается скрыть свои эмоции, значит,
они тебя переполняют. Вот мне и стало любопытно, почему название антикварной
фирмы вызвало столько эмоций.
- Просто не хотела вам голову забивать ненужной информацией, вы ведь
маньяка ищете. При чем здесь антиквариат?
- Антиквариат, может, и правда ни при чем. Но вот Галина Семеновна
Солодкина, а так же сын ее, Олег Васильевич, меня очень интересуют, как ни
странно, именно в связи с маньяком.
- Ничего себе. - Варя тихо присвистнула в трубку, несколько секунд
молчала и вдруг произнесла шальным, чуть хриплым голосом: - Знаете что, надо
срочно встретиться. Это действительно нетелефонный разговор.
- Хорошо, Варюша. Говори, где, когда. Я готов.
- Прямо сейчас слабо? - весело выпалила она. - Хотите, заеду за вами? У
меня все равно бессонница, а Мальцева нет в Москве.
- Бессонница, говоришь? - хмыкнул Бородин. - Очень вредно в твоем
положении. Должна спать как сурок. Между прочим, минуту назад ты сказала,
что тебе зевота скулы сводит.
- Соврала.
- Зачем?
- Ну, я же не могу сразу избавиться от всех вредных привычек. Курить
бросила, крепкий кофе не пью. Осталось только вранье. Но в моей ситуации это
уже не привычка, скорее инстинкт самосохранения.
- И все-таки зачем ты соврала, Варюша? И почему ты так быстро меняешь
свои решения? Ты ведь очень не хотела рассказывать мне о "Галатее", а теперь
вдруг невтерпеж, готова мчаться ночью.
- Ох, вы и зануда, господин следователь. Могу и не мчаться. Это ведь надо
вам, а не мне.. Так заезжать или нет?
- Опять в ресторан пригласишь?
- Это как скажете. Хотите, приглашу.
- Нет уж. Лучше мы с тобой скромненько в машине посидим.
- А может, у вас на кухне? Все-таки уютней.
- Ну да, конечно, - растерянно промычал Бородин.
- Отлично. Буду через полчаса. - Раздались частые гудки, Илья Никитич
застыл с трубкой в руках.
Варя не спросила адрес. Она не могла его знать. Он надеялся, что
спохватится, перезвонит по мобильному, из машины. Но время шло, а телефон
молчал. Бородин сел за чистый кухонный стол, схватил первую попавшуюся
газету, принялся сосредоточенно читать какой-то бред об энергетических
вампирах.
"Как она узнала адрес? - думал Илья Никитич, скользя глазами по газетным
строкам. - Зачем он ей мог понадобиться? И почему не сочла нужным скрыть
это? Просто не подумала? Не успела сообразить?"
Варя Богданова соображала ясно и быстро, сначала думала, потом говорила,
а не наоборот. Она была очень эмоциональна, но не шла на поводу у своих
эмоций. Если принимала решение, то почти никогда его не меняла. Если врала,
то всегда понимала зачем и потом не путалась в своем вранье. Бородин знал ее
пять лет. Она проходила потерпевшей по делу сексуального маньяка Тенаяна,
которое вел Илья Никитич.
Тенаян знакомился на улице с несовершеннолетними девочками, представлялся
кинорежиссером, предлагал сниматься в кино, приглашал к себе домой для
фотопроб, добавлял снотворное в кофе, держал у себя несколько дней,
насиловал, развлекался, как хотел. Потом, пресытившись, увозил очередную
жертву, напичканную психотропными лекарствами, куда-нибудь подальше от
своего дома и оставлял умирать. Варя Богданова чудом уцелела, сумела
запомнить, где находится квартира, и привела туда оперативников. Маньяк был
взят с поличным.
Единственная свидетельница, семнадцатилетняя Варя, держалась на суде
удивительно спокойно и мужественно, четко, без всяких эмоций давала
показания. Потом, когда за ней начали охотиться "желтые" журналисты, она
пыталась покончить с собой, бросилась в ледяную Москву-реку, но по
счастливой случайности была спасена капитаном милиции, влюбилась в своего
спасителя и прожила с ним примерно год.
Капитан, существо жестокое и ничтожное, находился в подчинении у матерого
рецидивиста, вора в законе по кличке Пныря. В один прекрасный день вор
увидел Варю у капитана дома и решил использовать синеглазую красавицу для
собственных нужд. А главной его нуждой на тот момент была коллекция
ювелирного антиквариата, принадлежавшая влиятельному чиновнику, заместителю
министра финансов Дмитрию Владимировичу Мальцеву.
Вор не собирался просто грабить заместителя министра. Это было сложно,
рискованно, а главное, неразумно. Коллекция постоянно пополнялась новыми
экспонатами, один другого дороже и прекрасней. Вор решил внедрить в близкое
окружение Мальцева своего человека, и лучшей кандидатурой оказалась Варя.
Капитан вору не возражал, Варе напомнил что однажды он спас ей жизнь,
вытащив из ледяной воды, и теперь она обязана отплатить ему тем же, накупил
ей дорогих шмоток, на своей машине отвез в подмосковный дом отдыха и показал
по карте, по какому маршруту она должна бегать каждое утро, чтобы
встретиться с Мальцевым, заядлым бегуном.
Чиновник к тому времени как раз расстался со своей второй женой и жил
один. Ему стукнуло пятьдесят шесть, но держался он молодцом, был крепок,
энергичен. Встретив однажды утром в лесу юную красавицу с ярко-синими
глазами и черными, блестящими, как тяжелый шелк, волосами, он не заподозрил
ничего дурного.
С тех пор прошло три с половиной года. Дмитрий Владимирович женился на
Варе, любил ее без памяти, баловал, ни в чем ей не отказывал. Варя вначале
едва терпела нежности Мальцева, но не заметила, как расчет и брезгливость
смягчились и растаяли без следа. Она привыкла к Мальцеву, благодарность
переросла в привязанность. Возможно, она даже любила его по-своему и вполне
могла бы стать счастливой, жить в свое удовольствие, если бы ей не
приходилось общаться со старым вором Пнырей и докладывать ему подробно о
Мальцеве абсолютно все. Для вора влиятельный чиновник был чем-то вроде
фарфоровой свиньи-копилки. Варя знала, как только вор решит, что копилка
полна, он разобьет ее.
К счастью, вор не торопился. Он считал коллекцию своей собственностью, не
сомневался, что никуда эти сокровища не денутся, время работает на него, и
пусть пока заместитель министра тащит в свой сейф бесценные экспонаты, зачем
спешить? Все держалось на жадности старого вора - жизнь Дмитрия
Владимировича, Варина жизнь. Был у Мальцева еще и родной брат, Павел
Владимирович, доктор искусствоведения, такой же фанатик ювелирного
антиквариата, и само собой разумелось, что он тоже не останется в живых,
когда Пныря сочтет нужным забрать коллекцию себе.
Могло пройти еще несколько лет, и кто знает, возможно, Пныря просто
скончается прежде, чем решит присвоить коллекцию. В глубине души Варя
надеялась именно на такой исход. Однако катастрофа могла произойти
значительно раньше. Если бы Мальцев узнал, какие функции на самом деле
выполняет при нем красавица жена, он, конечно, моментально расстался бы с
ней. Но это еще полбеды. Пныря не прощал провалов, и как только человек
переставал быть ему полезен, он исчезал.
Пныря был одинок, как и положено вору старой формации, своих детей не
имел, к старости стал сентиментальным и к умной, красивой, обаятельной Варе
испытывал почти отцовские чувства. Это только усугубляло опасность. Было
доподлинно известно, что наиболее жестоко Пныря расправлялся с теми, кому
доверял, и провалы в работе воспринимает как личное предательство.
Именно на этот крючок и подцепил Варю следователь Бородин. Сделал он это
потому, что на Вариной совести была смерть двух человек и никаких
доказательств ее причастности не имелось. Варя никого не убивала, просто
навела бандитов на старого полубезумного ювелира и его жену. В результате
пожилая пара погибла, а огромный бесценный бриллиант, за которым охотились
многие, рискуя жизнью и свободой, оказался в руках Пныри.
Сейчас Варе было двадцать два. Она училась в Университете искусств, жила
с Мальцевым в его огромном загородном доме, и глядя на нее невозможно было
представить, что она вынуждена стучать бандиту Пныре на своего мужа, а
следователю Бородину на бандита Пнырю.
Империя Пныри была обширна, связи опутывали практически весь уголовный
мир, и благодаря Варе Илья Никитич узнавал много интересного.
"И все-таки, откуда у девчонки мой адрес? - раздраженно спросил себя
Бородин, переворачивая газетную страницу. - При всем ее очаровании не надо
забывать, кто она и с кем общается. Нельзя расслабляться. Адрес - это
нехорошо. Разумеется, можно узнать по телефонному номеру, через компьютер,
но зачем?"
В коридоре послышались шаги, Илья Никитич вздрогнул. В кухню заглянула
мама, потерла сонные глаза, зевнула и спросила:
- Илюша, ты почему не спишь?
- Жду.
- Кого?
- Одного человека. Иди, мамочка, ложись.
- Два часа ночи, Илюша. Какого человека? Женщину?
- Да. Молодую и красивую.
- Так я оденусь, приготовлю что-нибудь, - заволновалась Лидия Николаевна.
- Ой, а ты почему в таком виде? Это неприлично, Илюша. Сейчас же
переоденься!
Илья Никитич был в старых, истертых до белизны широченных джинсах,
которые держались на резиновых подтяжках, в линялой синей футболке и
шлепанцах на босу ногу.
- Мама, иди спать, пожалуйста. Это вовсе не то, что ты думаешь. Ко мне
придет человек по работе. Ты, между прочим, ее знаешь. Варя Богданова.
- Варя? - Лидия Николаевна округлила глаза. — А какое отношение она
имеет к твоим восемнадцати ножевым?
- Мамочка, я прошу тебя! - взмолился Илья Никитич.
- Ну, я должна с ней хотя бы поздороваться. Я сейчас, одну минуточку.
Когда-то Лидия Николаевна вместе с сыном навещала в больнице бедную
девочку, жертву маньяка, потом встретилась с Варей в Университете искусств,
куда ее приглашали каждый год читать лекции по русскому портрету конца XIX
века. Она знала, что Варя стала женой заместителя министра, но все равно
продолжала считать ее бедной девочкой, едва не убитой маньяком, доведенной
до самоубийства подонками "желтыми" репортерами, а потому относилась к ней с
симпатией и состраданием.
- Неужели девочка опять вляпалась в какую-нибудь гадость? - спросила
Лидия Николаевна, вернувшись на кухню через несколько минут в домашнем
платье, причесанная и умытая. Илья Никитич неопределенно хмыкнул в ответ.
Лидия Николаевна села рядом с ним на лавку, заглянула в газету и громко
прочитала:
- "Домашним животным категорически нельзя находиться в комнате, где
человек спит, потому что у кошек и собак облегченный контакт с темными
сущностями и вокруг них всегда витает какая-нибудь нечисть. Темные сущности
могут перейти на людей, принося им болезни и несчастья".
Она покачала головой, тяжело вздохнула, выразительно поджала губы, но
ничего не сказала, встала, открыла буфет, вытащила вазочку с шоколадным
печеньем, включила электрический чайник, и в этот момент зазвонил домофон.
- Мама, ты не помнишь, ты случайно не давала Варе наш адрес? - быстро
спросил Илья Никитич.
- Да, конечно.
- Зачем?
- Что значит - зачем? Она попросила, я дала.
- В связи с чем она тебя об этом попросила?
Но Лидия Николаевна уже сняла трубку домофона и громко произнесла:
- Да, Варюша, заходи.
Вернувшись в кухню, она ополоснула кипятком заварной чайник, посмотрела
на сына:
- Ты, Илюша, стал слишком мнительным, очень тебя прошу, читай поменьше
этой дряни, - она кивнула на газету. - Варя Богданова тебе присылала
открытку с поздравлением в день рождения. Забыл?
Раздался звонок в дверь, Бородин пошел открывать.
- Ой, какой вы смешной! - воскликнула Варя, переступив порог. - На
Карлсона похожи в этих подтяжках. Здравствуйте!
Лидия Николаевна с ней расцеловалась, сказала, что выглядит она
великолепно, налила чаю всем, кроме себя, и отправилась спать.
- Галина Семеновна Солодкина - очень интересная женщина, - задумчиво
произнесла Варя, когда они остались вдвоем, - по большому счету, я должна
сказать ей спасибо. Если бы не она, я до сих пор ни о чем бы не
догадывалась. Черт, курить хочу. У вас, конечно, нет сигарет?
- Конечно, нет. Вот, конфетку возьми. Говорят, помогает. - Бородин
пододвинул ей вазочку с карамелью.
- Спасибо. Сладкого не люблю. Да, Солодкина для меня вроде желтого света
на светофоре. Я действительно ей искренне благодарна, хотя, конечно, моя
благодарность ей на фиг не нужна. Илья Никитич, скажите честно, у вас что-то
есть на эту даму? Она как-то связана со зверским убийством?
- Пока не знаю. Если связана, то весьма косвенно.
- Жаль. Было бы отлично. Нет, я понимаю, сама она никого пальцем не
тронула, но заказать могла, очень даже могла.
Илья Никитич заметил, как сузились у Вари зрачки, как побелели губы. Она
откинула волосы со лба, глотнула чаю и несколько секунд молчала, опустив
ресницы, крутила в руке свой африканский амулет.
- Между прочим, ее подарок, - она подкинула на ладони короткие бусы из
крупных прозрачных камней, розовых, сиреневых, голубых, зеленых, - красивая
штучка, да?
- Что за камни? - спросил Бородин, взяв у нее амулет.
- Аметист, халцедон, оникс. Галина Семеновна думает, что я сплю со
стариком, а потому хочет со мной дружить. Между прочим, это неплохо, что она
так думает. Я не стала ее разубеждать.
- Погоди, Варюша, давай-ка по порядку. Во-первых, как и когда ты с ней
познакомилась?
- В мае, в Сочи.
- Ты была на юбилее? - Илью Никитича даже бросило в жар. - Почему ничего
не рассказала?
- Вы и так знаете, - усмехнулась Варя, - думаете, я знаю больше?
В мае в Сочи произошло событие, о котором до сих пор
...Закладка в соц.сетях
