Жанр: Электронное издание
pirans
...цуба.- Ага, у тебя и пальтуган
с собой? Не отставай, служилая бюрократия, но если ты передо мной не
испражнишься до донышка - брошу на съедение
Почти пробежав по полутемным пустым коридорам, они выскочили из управы.
Мэрской "Волги", доставившей их сюда, конечно же, не было, автобуса тоже
след простыл.
- К моей "Антилопе-гну",- приказал Кацуба, уверенно сворачивая за угол.
Просто Владимирыч семенил следом, от страха не отставая, и, кажется,
пытался исповедаться.
- Погоди, дурило,- цыкнул Кацуба.- Толку от тебя сейчас...
Где-то вверху звучно открылось окно, оттуда закричали:
- Мужики, слышно что-нибудь? Началось?
- Да нет, мы за бутылкой...- откликнулся Кацуба, не глядя в ту сторону,
наддал и завернул за угол.- Поспешайте, недолго осталось... Черт, этак и
паника начнется...
- Обязательно начнется,- поддакнул просто Владимирыч, пыхтя.-У народа и
так нервы на нуле...
- Цыть! - рявкнул Кацуба.
Свернул в невидным сараюшкам, на ходу извлекая ключ, недолго повозился с
амбарным замком. Мазур без команды кинулся распахивать обитые жестью дверцы.
Из сараюшки, фыркая и чихая, выполз "шестьдесят девятый". Нагнув сиденье,
Мазур пропустил вперед Владимирыча, придал ему ускорение сильным толчком и
запрыгнул сам.
Кацуба погнал, насколько позволял мотор музейного экспоната. Мазур
вцепился в скобу, сзади на узенькой лавочке мотало просто Владимирыча,
который пару раз чувствительно ударялся то головой, то спиной - Мазур видел
в зеркальце, но не осмелился даже пискнуть.
Что-то в городе было неладно - Мазур чуял нутром. Кое-где стояли кучки
людей, обсуждавшие, судя по лицам, свежую новость. Примерно зная мэра, Мазур
не сомневался, что выступление по радио звучало еще эффектнее и драматичнее,
нежели зажигательная речь перед журналистами. Пожалуй, и в самом деле
начнется паника, и ничего им сейчас не объяснишь.
Как ни быстро оставались позади люди, он успевал заметить лица -
потерянные, взволнованные, полные тревоги и предчувствия новых бед.
"Двадцать второе июня,- пришло ему в голову.- Должно быть, такие лица и
были. Но какая сука..."
- Испражняйся, гнида,- распорядился Кацуба, не оборачиваясь, лихо вертя
баранку.
- Послушайте...- робко возмутился было Владимирыч.
- Выкинуть? - зловеще поинтересовался Кацуба.
- Не надо...
- Тогда валяй.
- Вы, правда, из ФСБ?
- Из Генерального штаба,- огрызнулся Кацуба.- Говори, козел, некогда с
тобой возиться...
- Нептун... Гриша... привел ко мне Илью Михайловича. Его фирма.. Ильи, я
имею в виду... хотела получить эту территорию... для организации туристских
маршрутов...
- Ту, где бывший полигон и нынешняя база?
- Да. Они в Москве создали консорциум... У меня все договора при себе...
- Сколько взял, гнида?
- Две тысячи долларов... и обещали место в будущей фирме...
- О, провинция...- вздохнул Кацуба.- Какие здесь умилительно крохотные
взяточки... Твоя задача?
- Оформить соответствующее решение горсовета... чтобы все прошло без
сучка без задоринки...
- Интересно, неужели вы собственными силами собирались выжить отсюда
военных? По-моему, у Нептуна кишка была все же тонка...
- Илья Михайлович гарантировал, что вопрос утрясается в Москве... что они
там добьются закрытия базы...
- А потом?
- Ну вы же знаете, товарищ полковник...
- Какой я тебе полковник? - искренне изумился Кацуба.
- Колчанов говорил...
- Короче.
- Потом убили Гришу, а Илью нашли в гостинице мертвым... А сегодня они ко
мне пришли...
- Кто?
- Я потом подробно опишу... напишу...
- Что хотели? - спросил Кацуба.
- В сущности, того же самого. Чтобы я оформил все бумаги на них, они
будут стараться в Москве, а я обязан проследить, чтобы здесь все прошло
гладко... Колчанова сумеют настропалить должным образом... он же придурок,
два раза куковал в завенягинской психушке, а когда началась перестройка,
лечить его перестали, боялись, он же в два счета стал пострадавшим от КГБ в
белых халатах...
Кацуба притормозил, отчаянно засигналил, разгоняя огромную собачью стаю,
вольготно разлегшуюся посреди немощеной дороги. Они были уже на окраине
города, вдали виднелось море. Возле крайнего домишки стоял ГАЗ-53, и
какие-то мужики, перекликаясь, таскали в кузов узлы.
- Кажется, начался драп...- сказал Мазур.
- Сам вижу,- отрезал Кацуба.- Эй, соловушка, пой!
- Вот, собственно, и все...
- А эти сколько дали?
- Пять тысяч. И обещали место в фирме, как Нептун... Фирма называется...
акционерное общество "Норд"...
- Ага,- сказал Кацуба.- Комнатушка в хрущевке и факс в совмещенном
санузле...
- Нет, это серьезные люди...
- Я не об этом. "Норд" наверняка ширма...
- А... Вот и я так думаю... Но люди серьезные...
- Слушай, фрукт,- сказал Кацуба.- Пять тысяч заметно больше, чем две.
Почему же ты столь цинично предал своих благодетелей и отправился на них
стучать?
- Я их боялся,- охотно признался просто Владимирыч.- После того, как
убили Гришу с москвичом... Гриша как-никак был свой, наши отцы дружили, оба
всю жизнь на медеплавильном отпахали... Этим я чужой, понимаете? Они бы меня
прикончили, когда все устоялось бы... Это такие люди...
- Обрати внимание, Володя,- сказал Кацуба.- Индивидуум резко поумнел. В
сжатые сроки. Сколько живу, не перестаю удивляться, до чего быстро опасность
делает умниц из последних дураков... Ладно, Владимирыч. Сейчас разберемся с
текущими делами, возьмем тебя на кораблик, и ты будешь писать -долго,
проникновенно, искреннейше, как Татьяна Ларина не писала Онегину... Вопросов
к тебе достаточно, но это потом.
- А...
- Да поживешь, поживешь...- брезгливо отмахнулся Кацуба.- Я не зверь,
когда со мной по-хорошему... Повезло тебе, что на меня напал.
После недолгого молчания просто Владимирыч робко начал:
- Простите, а насчет денег...
- Насчет долларчиков? - ласково, понимающе спросил Кацуба.- Насчет
зелененьких, как крокодильчики? Чтоб себе оставить? - Он резко затормозил,
обернулся со страшным лицом: - Ты сначала выторгуй себе свободу, гнида, а
потом уж перейдем на лирику - если, конечно, перейдем... Понял? Вот и сиди
тихо, сочиняй в уме откровеннейшие показания...
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
ГЛАС НАРОДА ПО-ТИКСОНСКИ
Как и в прошлый раз, ржавые ворота были распахнуты настежь, а из
вахтерской никто не показался. Кацуба погнал знакомой дорогой. Они то и дело
обгоняли кучки людей, целеустремленно и быстро шагавших в том же
направлении. Мазуру это начинало не нравиться - потому что хорошо рассмотрел
лица...
Еще издали можно было оценить ситуацию. "Морская звезда" угодила в
форменную сухопутную блокаду. Впрочем, и на море было неспокойно - там,
метрах в двадцати от борта, покачивалось с дюжину моторок, на которых
теснились люди, грозили кулаками, развернув убогие самодельные плакатики,
что-то орали, один даже в мегафон. Мазур узнал парочку физиономий,
достопамятных по общению с "зелеными". Но главные события разворачивались на
суше. Кацуба искусно лавировал, объехал три автобуса, одинокую милицейскую
машину, знакомую по номеру черную "Волгу" мэра, желтый "пазик", на котором
привезли журналистов. Потом пришлось остановиться - да и не было смысла
подъезжать вплотную к толпе, в первую очередь, как ни прискорбно признать, в
целях собственной безопасности.
- Тихо сидим, тихо смотрим,- распорядился Кацуба.
- А узнают? - спросил Мазур.- На борт не прорваться...
- Узнают - драпать будем,- рассудил Кацуба.- Развернуться места хватит...
Смотри, а ведь весь этот демос на автобусах сюда подвезли, крайне
организованно.
- Возле этого дурака есть кто-то, кто его умело направляет...- подал
голос просто Владимирыч, твердо решивший, должно быть, выслужиться.
- Сам догадываюсь,- отмахнулся Кацуба.- Сиди...
Народу было не особенно и много, человек двести, но орали и шумели за
добрую тысячу. Мазур подтолкнул Кацубу, показал в сторону: там, присев на
корточки над расстегнутой сумкой, какой-то хмырь деловито раздавал в
протянутые руки бутылки портвейна. Сцена эта имела место аккурат в
противоположной от журналистов стороне - они, целясь камерами и тыча
микрофонами, взмыленно носились возле правого фланга, где, взобравшись на
какой-то ящик, ораторствовал мэр, а давешний охранник старательно держал
перед ним мегафон, ухитряясь поворачивать его синхронно дерганьям г-на
Колчанова. Доносились лишь обрывки фраз - снова про грозящую городу газовую
атаку, козни военщины, экологически чистый заповедник...
Милиция была представлена парочкой сержантов, которые, прекрасно сознавая
слабость своих сил, на рожон не лезли - стояли в сторонке, поигрывая
дубинками. Происходящее не имело прямого отношения к основной профессии
Мазура, но его учили слишком многому полезному, и он прекрасно помнил
усвоенные на спецкурсах азы - два-три человека, если их вовремя не выдернуть
за шкирку, как редиску с грядки, способны завести толпу настолько, что
остановить ее удастся разве что танками, которые уж никак не перевернешь...
"Морская звезда" выглядела покинутой, но, присмотревшись, Мазур узрел в
ходовой рубке капитана рядом с невозмутимо посасывавшим трубочку Степаном
Ильичом. Ну и молодцы - не стали появляться на палубе, чтобы не раздражать
наэлектризованную толпу...
Подтягивались все новые люди - те, кого они обогнали на машине. Мэр
витийствовал, толпа грозно колыхалась, Мазур все крепче убеждался, что
добром это не кончится. Трап их дразнит, нетрудно догадаться - не успели
убрать, вон уже кто-то дергается возле нижней ступеньки, но подняться все же
не решается, добавляя себе куража воплями и энергичным маханьем рук...
Что-то тяжело пролетело над головами, оставляя бледную струйку дыма.
Шлепнулось на палубу - и там мгновенно растеклось тусклое бензиновое пламя.
Стукнула дверца, выскочил матрос и в два счета накрыл крохотный костерок
тугой струёй белой пены из красного огнетушителя.
Толпа взревела, на палубу полетела пустая бутылка, еще какой-то хлам. К
счастью, здесь негде было набрать камней, но какие-то ржавые железки все же
подвернулись под руку стоявшим ближе всех к борту...
Противный лязг. Стекло иллюминатора выдержало, но на нем появилась
змеистая трещина. Еще бутылка с бензином. Не долетела, пущенная откуда-то
справа, упала в воду...
Матроса зацепило железякой по ноге - он покачнулся, погрозил кулаком и
юркнул в дверь. Мазур отметил шевеление в носовой части - и ощутил здоровое
злорадство, предвкушая, что сейчас начнется... Успел крикнуть Кацубе:
- Окно прикрой!
Это поворачивался блестящий наконечник пожарного насоса, задираясь вверх,
подобно капюшону разозленной кобры. Кацуба лихорадочно завертел ручку.
Пожарный насос у корабля такого типа дает напор получше, чем любые
полицейские водометы. Ударь струя по толпе, людей вмиг разбросало бы, как
кегли. Но капитан столь злобных замыслов не питал - струя взмыла ввысь,
обрушилась по широкой дуге, разбрызгиваясь радужными водопадиками, холодный
ливень должен был мгновенно промочить до нитки собравшихся и остудить самые
горячие головы...
Вода хлестнула по стеклам машины, все окружающее мгновенно расплылось,
скрылось за туманной пеленой, крупные капли замолотили по брезентовой крыше,
но Мазуру удалось рассмотреть, как демонстранты прыснули во все стороны, как
слетел с ящика мэр и заметался испуганным зайцем...
Слева что-то лопнуло с оглушительным грохотом, полоснув по глазам
ярчайшей вспышкой. За спиной взвыл от неожиданности Владимирыч. Ничего еще
не понимая, Мазур все же мог ручаться, что светозвуковую гранату швырнули не
с корабля - все иллюминаторы наглухо задраены, не распахнулась ни одна
дверь, да и не стал бы экипаж пускать в ход "тяжелую артиллерию", если
хватило насоса...
Еще один взрыв со вспышкой. Испуганные вопли вокруг. Бегущие налетали на
машину, отскакивали, метались оторопелыми зигзагами, топча и опрокидывая
друг друга. Разворачивалась классическая паника. Вода больше не била, на нос
пробежали два матроса, разматывая конец - кто-то ухитрился сверзиться в воду
рядом с бортом и дико орал, бултыхаясь в холоднющей воде.
Взрыв, вспышка! Фирменная телекамера на матово-серой треноге рухнула,
сбитая бегущими,- только осколки брызнули... Репортеров захлестнуло в общей
сумятице, они, повинуясь профессиональному рефлексу, еще пытались снимать,
но их кружило, словно в водовороте...
Еще не успев в полной мере осознать то, что он видит, Мазур распахнул
дверцу и выскочил, бросился вперед. Американская троица, оглядываясь,
отступала в его направлении, один из парней пытался заслонить Джен, его
теснили бегущие, и тут над его головой взлетело что-то длинное, темное...
Мазур летел, как торпеда, отшвырнул ударом ноги и локтя одного, сшиб еще
двух, безжалостно пробивая дорогу боевыми приемами...
Опоздал. Уши резанул отчаянный женский крик. Развернувшись вправо-влево,
Мазур понял, что ловить кого бы то ни было бессмысленно- вокруг уже пусто,
да и не заметил лица, только рукав пятнистого потертого бушлата, а это не
примета, тут половина в таких же...
Джен и ее спутник, промокшие насквозь, присели над своим третьим
сотоварищем, сгоряча попытались его поднять, подхватить, перевернуть...
- Не трогайте! - рявкнул Мазур, рывком опустился на корточки и отшвырнул
их руки.
Попытался оценить обстановку. Парень лежал ничком, ноги еще конвульсивно
подергивались, но любому мало-мальски опытному человеку все было ясно и так
- затылок проломлен столь жутко, что не спасет и оборудованная по последнему
слову техники машина реанимации. Которой здесь и неоткуда взяться.
Джен, с расширившимися глазами, отступила на шаг, ее мокрые ладони,
коснувшись щек, оставили бледно-алые подтеки - ну да, поддерживала ему
голову... Кажется, до нее только сейчас дошло. Истерически крикнула что-то
насчет врача и полиции - но никто ее, конечно, не понял, кроме Мазура,
последние демонстранты, шало оглядываясь, обегали их стороной...
Справа появилась видеокамера -тип из модной столичной передачки,
донимавший давеча Мазура каверзными вопросиками, снимал крупным планом.
Рядом неожиданно возник Кацуба, по всем правилам, из классической исходной
стойки, выбросил ногу - и камера взлетела, выбитая из рук, смачно шлепнулась
на серый потрескавшийся бетон пирса.
Репортера, в горячке кинувшегося на него, майор изящным жестом развернул
боком к себе и словно бы невзначай погладил по ребрам быстрым скользящим
выпадом левой. Этого хватило, любитель сенсаций согнулся в три погибели,
тщетно пытаясь отдышаться. Почти мимоходом двинув ему по шее "орлиным
клювом", Кацуба усадил жертву на бетон, прищурился:
- Отдохни пока...
Нагнулся над лежащим, всмотрелся и медленно выпрямился, поджав губы.
- Ну сделайте вы что-нибудь! - вскрикнула Джен.
По трапу "Морской звезды" бегом спускался врач в распахнутом халате, за
ним спешили двое матросов - на всякий случай, надо полагать, прикрывали.
Кацуба отошел в сторону, наклонился, рассматривал длинную черную дубинку, не
прикасаясь руками.
- Что вы стоите?!
Врач, отодвинув девушку, присел на корточки, попытался нащупать пульс. Он
ничего не сказал - просто взглянул снизу вверх, и уголки рта грустно
опустились.
Наконец-то объявились милиционеры - им тоже досталась хорошая порция
воды. Джен кинулась к ним, попыталась что-то втолковать, но они недоумевающе
таращили глаза. Второй американец, опамятовавшись, кинулся переводить.
- Убили, что ли? - наконец сообразил сержант.
- Иди сюда,- позвал Кацуба.- Палку подбери осторожненько, в пакет, лучше
всего, сунь...
- Где я тебе пакет возьму? - огрызнулся тот, злой и взвинченный.- Что
случилось? Кто его так?
- Забыл паспорт спросить,- сказал Кацуба.-Доктор...
Доктор встал, вытер руки куском бинта, пожал плечами:
- Все.
Как-то незаметно развернулась вялая суета: парочку журналистов, то ли
вернувшихся за разбитой камерой, то ли гонимых профессиональным инстинктом,
Кацуба заставил помочь, перенести труп в желтый "пазик". Дубинку упаковали в
принесенный матросом пластиковый пакет, с корабля сошел капитан и принялся
объясняться с милиционерами, от злости вспомнившими о своих обязанностях и
начавшими составлять протокол. Подъехала еще одна милицейская машина. За
всеми этими хлопотами Мазур не забывал поглядывать в сторону "газика", где
смирнехонько сидел, притворившись, будто его тут и вовсе нет, представитель
коррумпированного чиновничества.
Джен со спутником уехали в город на том же автобусе. Лодки куда-то
исчезли, а выловленного из воды демонстранта матросы весьма невежливо
вышибли с корабля. Он, стряхивая с себя воду, побрел к автобусам, куда
помаленьку стекались разбежавшиеся было тиксонцы. Сразу видно, что некие
дирижеры бесследно исчезли, и толпа моментально превратилась в разрозненное
скопище понурых индивидуумов, утративших все разрушительные порывы. Машины
мэра давно уже не было, причал почти опустел, а темно-красное пятно на сером
потрескавшемся бетоне начало уже подсыхать. Как будто и не было человека...
"Нет, не журналист,- подумал Мазур.- Обыкновенного журналиста не стали бы
убивать средь бела дня - а его убили, нет сомнений, все было проделано с
заранее обдуманным намерением. И, надо признать, замысел удался полностью:
никто не заметил лица убийцы, а на дубинке вряд ли сыщутся отпечатки
пальцев..."
- Гражданин Микушевич?
Оглянувшись, Мазур увидел двух крепышей в пятнистых комбинезонах и
зеленых фуражках. Один, как бы невзначай, держал автомат так, что дуло
смотрело Мазуру прямо в живот.
- Ну,- сказал он.
- Пройдемте.
Глянув в указанном направлении, он узрел серый фургон без опознавательных
знаков, с синей мигалкой на темно-зеленой кабине - дверца была приглашающе
распахнута, и возле нее с угрюмо-равнодушным видом здешнего Харона стоял
третий, придерживая за ошейник чутко напрягшуюся чепрачную овчарку.
- А в чем дело? - попытался было Мазур валять дурака.
Тот, что без автомата, ловко охлопал его по бокам, нащупал кобуру,
сноровисто извлек оттуда пистолет и переправил себе в карман. Автоматчик,
оживившись, кратко прокомментировал:
- Наш клиент... Пошел в машину! И настороженно отодвинулся на три шага,
поднял автомат. Ребятки были тренированные и на лопухов не походили.
Вообще-то, Мазур легко с ними управился бы, но это сулило нешуточные
сложности. К тому же Кацуба, шагавший к вагонзаку под конвоем двух таких же
верзил, сопротивления не оказывал. Только, вывернув голову, крикнул в
пространство:
- Сидеть и ждать!
Погранцы так и не поняли, кому предназначалось это ценное указание - на
"газик" они не обратили ни малейшего внимания. Следовательно, Владимирыч
оставался свободным и годным к дальнейшему употреблению...
В кузове их сразу же рассовали по разным клетушкам, и машина тронулась.
Дороги Мазур, конечно, не видел - только решетку, за которой сидела, вывалив
язык, овчарка, косясь на него с бдительным вниманием.
В РОДНОМ ПЛЕНУ
Когда машина остановилась и его пригласили побыстрее вытряхиваться, Мазур
оказался в крохотном дворике, со всех сторон стиснутом серым бетонным
забором. Узкие зеленые ворота уже закрылись. Место было веселое, как зубная
боль. Он было замешкался, дожидаясь, пока выведут Кацубу, но получил совет
побыстрее шевелить жопой и двинулся в направлении, указанном стволом
автомата,- к полуподвальной двери, закрытой сверху ржавым железным
козырьком.
Узкий коридор, затертый бетонный пол. Шаги отдавались гремящим эхом.
Мазура втолкнули в первую же камеру, где вместо двери была толстенная
железная решетка, там обыскали уже по-настоящему. Выгребли из карманов
абсолютно все, сняли с пояса пустую кобуру, прощупали швы в одежде, забрали
галстук, шнурки, заперли и удалились, оставив одного из своих в качестве
стража. Тот уселся на табуреточку у противоположной стены, положил автомат
на колени и приготовился к долгому ожиданию - только старослужащие умеют с
максимальным комфор-том устроиться в самом неподходящем месте.
- Дай закурить,- попросил Мазур ради установления контакта.
- С часовым разговаривать не положено,- лениво отозвался стриженный под
ежика верзила.
- Да какой ты часовой? - миролюбиво сказал Мазур.- Тебя ведь без
разводящего сюда поставили, никто тебе пост не сдавал и не принимал ты
ничего...
- Грамотный,- буркнул страж.
- Ладно, кинь сигаретку,- сказал Мазур.- А я тебе все первому расскажу,
как родному. Значит, так: микропленка в правой задней подошве, встреча с
резидентом в полночь у булочной, а подводная лодка будет ждать в квадрате
три шестьдесят две. Сечешь, какая информация? Медаль дадут не глядя.
- Я тебе сейчас в глаз дам не глядя.
- Вертухай ты, а не часовой,- печально констатировал Мазур.
- А за вертухая по шее получишь,- грозно пообещал верзила.- Сиди, шпион,
и не чирикай.
- Да какой из меня шпион?
- А какой из меня вертухай? -резонно отпарировал пограничник.- Посадили -
вот и сиди.
- А Женевская конвенция? - спросил Мазур.- Права человека и тому
подобное? Ордер на арест?
- Интеллигент,- обрадованно заявил часовой.- Сразу видно...
У Мазура все еще побаливала почка, по которой во время обыска умело
угодил этот милый юноша. А курить и в самом деле хотелось всерьез, но
карманы подмели под метелку. Мало того, в туалет хотелось ощутимо.
- Эй, а почему параши нет? - осведомился Мазур.
- Лепень сними - ив карман,- посоветовал часовой.
Мазур медленно закипал. Дослужившись до капитана первого ранга, отчего-то
с трудом переносишь хамство, когда оно исходит от вовсе уж нижних чинов.
Последний раз ему при схожих обстоятельствах попадало по почкам аж четверть
века назад, на гауптвахте, но там. как ни крути, свои неписаные правила,
неприятные, однако освященные столетиями. Да и был он тогда
курсантом-первогодком, права голоса решительно не имевшим...
Почка побаливала, в туалет хотелось нестерпимо. А стриженый вдобавок ко
всему закурил - по роже видно, не из жажды никотина, а затем, чтобы
усугубить страдания узника. Пускал дым и ухмылялся, скотина.
"Ладно,- подумал Мазур.- Не убьют, в конце концов, к начальству в числе
прочих пожитков унесли и его офицерское удостоверение, а Кацуба не будет
сидеть сложа руки. Сам выкрутится и напарника вызволит..."
Он обошел крохотную камеру - узенькие нары подняты и примкнуты цепью к
стене, даже сесть некуда, вернулся к решетке, решительно заявил:
- Выведи в сортир, мочи нет.
- Сказал же, ссы в карман! - жизнерадостно утешил часовой.
- Ну ладно,- сказал Мазур.- Душевно я тебя просил...
Отступил на шаг и после короткого внутрен-него сопротивления, вызванного
остатками цивилизованного воспитания, принялся за дело - так, чтобы струя
попадала в коридор.
Часовой вскочил с табурета, отпрыгнул подальше, осыпая Мазура отборными
перлами русского нелитературного языка. Однако предусмотрительно держался в
отдалении, пока не убедился, что фонтан иссяк. Потом взревел:
- Совсем обурел, гад?!
- Погоди,- сказал Мазур.- Я сейчас, раз пошла такая пьянка, еще и накакаю
на пороге. Меня все равно, чует мое сердце, в нормальную камеру скоро
переведут, а убирать тебе же и придется, лысопогонник.
Демонстративно повернулся и сделал вид, что расстегивает штаны, повернув
голову так, чтобы краешком глаза все же видеть объект. Часовой задохнулся от
злости:
- Да я! Да ты! Да своим липнем вытрешь! И просунул, дурачок, руку за
решетку... Сцапал Мазура за полу пиджака, рыкнул:
- Снимай!
- Сейчас,- сказал Мазур.
Молниеносно развернулся, ловя на захват. Когда часовой звучно впечатался
физиономией в решетку, Мазур нанес ему не столь уж и сильный удар, мигом
позже - второй, благородно сделав все, чтобы не покалечить обормота, а
только успокоить минут на десять. Подхватил обмякшее тело, вытащил ключ -
сразу заприметил, в какой карман парнишка его спрятал - и без особого труда,
в два счета отпер камеру.
Затащил туда часового, усадил, прислонив к стене, забрал сигареты с
зажигалкой, тщательно запер камеру и уселся на табурет, положив автомат на
колени. Подумав, отсоединил магазин и поставил его вместе с автоматом
подальше - еще пальнут сдуру, обнаружив столь неожиданную перемену ролей,
когда за ним заявятся...
И сидел, закинув ногу на ногу, дымя скверной "Примой". Часовой очнулся
примерно в расчетное время. С похвальной быстротой осознал случившееся - и,
как легко догадаться, в восторг от такого коловращения жизни и превратностей
судьбы не пришел, вовсе даже наоборот.
Сначала он рычал, сотрясая решетку. Вскоре смекнул, что выглядит глупее
некуда, немного остыл и, пытаясь придать голосу убедительную
сладкозвучность, попросил:
- Слышь, автомат отдай...
- Ну ты сам подумай, зачем тебе в камере автомат? - спросил Мазур.- Смех
один... Заключенным автоматов не полагается. И вообще, с часовым
разговаривать нельзя. Ты же меня сам только что учил.
- Ну, сука...- он осекся, сообразив, что это не самая удачная реплика для
человека в его положении.- Мужик, ну ты кончай... Ведь все равно не
смоешься, там два поста...
- А зачем мне куда-то смываться? - пожал плечами Мазур.- Мне и тут
хорошо. Курево есть, собеседник приятный...
Даже больше, чем злость, пленника мучила неправильность ситуации - Он
никак не мог взять в толк, отчего Мазур как ни в чем не быв
...Закладка в соц.сетях
