Жанр: Электронное издание
pirans
...зелеными", о чем
ни болтали, а про "Федора" речь не заходила, а ведь Костя с покойным
Прутковым на любую новостишку бросались, как кошка на сметану.
- А я тебе что говорю? Умнеешь на глазах, если прослужишь под моим чутким
руководством еще немного, аса тайной войны из тебя, конечно, не получится,
но и лопухом тебя никто не назовет.
- Служу Советскому Союзу,- сказал Мазур вяло.- Слушай, идти нам спать на
отведенные места или как?
- Или как,- сказал Кацуба.- Сам видел - закуток в тупике, там не двух, а
целую дюжину можно придавить ночью без малейшего шума. Считай, что у меня
мания преследования, но меня туда не тянет что-то...
Мазур облегченно вздохнул:
- Вот и прекрасно. А то я думал, что перестраховываюсь... Но ночевать-то
где-то надо?
- Конечно. В шлюпке, под брезентом, по-моему, в этих широтах будет
холодновато. Не суетись, прежде всего надо взять наши подсушенные денежки и
отыскать Пашу. В конце-то концов, можем мы посидеть в баре, как белые люди,
в обществе натуральных иностранцев? Когда-то еще такое доведется?
- А не выкинут нас с тобой? - с сомнением спросил Мазур.- Этот Белов
держит курс на конфронтацию, если уж хвоста приставил...
- Ну, попытка - не пытка.- Он помолчал, глядя в море.- Кстати, дай
консультацию, как человек, с пеленок связанный с водой... Где ты спрятал бы
труп на таком пароходике?
- О нас с тобой беспокоишься?
- Я серьезно,- сказал Кацуба.
- Дай подумать,- столь же серьезно ответил Мазур.- Проще всего, конечно,
за борт...
- Я сказал спрятать. Сейчас белый день, по кораблю шатается множество
посторонних людей, всегда есть риск, что какой-то случайный зевака углядит.
- Самое надежное - кинуть в топку,- сказал Мазур.- И посторонний человек
не заглянет, и сгорит быстренько. Но это подходило для старых пароходов, где
шуровали вручную уголек. Мы с тобой - на дизель-электроходе, тут совсем иной
принцип... Подожди,- он задумался всерьез.- Все зависит от того, сколько
человек впутано и кто они такие. Если есть свои люди в команде, среди
механиков, можно попросту затолкать тело в один из укромных уголков, на
таком судне их предостаточно, пролежит, пока не начнет пахнуть... Ниши
магистралей, резервуары с горючим, на худой конец, клетушки, где толковый
боцман держит всякую полезную всячину и запирает на замок... Если же людей
среди команды нет... Пустые каюты или шлюпки на шлюпочной палубе. А ночью
можно исхитриться, выкинуть в воду... Тебе какой вариант предпочтительнее?
- Если бы я знал...- признался Кацуба.- Логичнее рассудить, второй.
Сообщники среди обслуги, а не команды - команду так быстро не профильтруешь
своими людьми, да и необходимости нет, в принципе...
- Тогда - каюты или шлюпочная палуба. Ты что, намерен искать трупы?
- Я, конечно, оптимист,- сказал Кацуба.- Но опасаюсь, что трупы будут.
Одного из шта-товцев уже приложили, значит, есть тенденция. И потом... А,
ладно, что нам-то играть в прятки... Видишь ли, меня начинает помаленьку
тревожить то, что Пашка нас до сих пор не нашел. В его задачу не входило
пьянствовать беспробудно или затворяться с девочкой в каюте. Совсем даже
наоборот. Он никак не должен был прозевать наше торжественное прибытие на
борт. Непременно вышел бы на контакт или хотя бы показался на глаза. Но его
нигде не видно... А я в последнее время все чаще вспоминаю гениальную фразу
Атоса: "Д'Артаньян, я допускаю всё..."
- А мотив? - спросил Мазур.- Не могли же его... просто так? Я пока что не
вижу мотива.
- Я тоже. Но чертовски мне не нравятся скользкие типы с пистолетом под
полой, в особенности если они заправляют балом в отрезанных от цивилизации
местах вроде "Достоевского"...
- Тогда давай тряхнем всех, кто мог ему устроить каюту.
- Боюсь, многовато найдется этих самых "всех".
- Ну, пойдем к Дарье,- сказал Мазур.- Я о себе высокого мнения, и о тебе
тоже, но особых свершений не дождаться, если будем и дальше держаться
шерифами-одиночками. Не та ситуация. А Дашка как-никак - представитель
власти, с ней наверняка кто-то есть в сопровождении...
- Давай это оставим на потом,- с бледной улыбкой сказал Кацуба.- Когда
окончательно станет ясно, что сами не справимся. Ей ведь придется многое
откровенно выкладывать. У меня сейчас другая задача - как устроить, чтобы
оказаться на виду, чтобы нас нельзя было придушить незаметненько...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
...ГДЕ МНОГО ДИКИХ ОБЕЗЬЯН
"Секьюрити" от них никак не хотел отлипнуть,- когда переоделись в свое,
чуточку мятое и коробящееся после не особенно усердной глажки, и вышли в
коридор, он был тут как тут. Вновь затопотал сзади, время от времени
дружелюбно скалясь им, когда оборачивались,- не исключено, провоцировал на
легкий скандальчик. Как ни крути, а капитан остается здесь царем, богом и
воинским начальником, имеет совершенно законное право изолировать любого
буяна до конца рейса, что Мазур кратко и напомнил Кацубе, когда тот начал
поглядывать на соглядатая очень уж мечтательно.
Сначала они остановили холуя в белом пиджаке и при бабочке, деловито
тащившего в чью-то каюту поднос, щедро уставленный бутылками. Как и
рассчитывали, в лицо он их не знал, а некой расхристанности иностранных
фланеров вряд ли стал бы удивляться. Вальяжно, глядя поверх головы и
небрежно цедя слова в лучшей манере скучающих плейбоев, поинтересовались
диспозиций всех здешних увеселительных мест.
Выбрали небольшой бар, зашли с небрежным видом завсегдатаев. Народу было
немного, и все, кто здесь сидел, на первый взгляд показались иностранцами -
никто не гасил окурков в салате, не приставал к чужим девочкам и не устилал
стойку купюрами, а музыка играла тихо, создавая уютный фон.
Когда подошли к стойке, Мазур с ходу обратил внимание, что
респектабельный бармен в белейшей рубашке с красной в белый горошек бабочке
уставился на что-то за их спинами. Присев на высокий табурет, повернул
слегка голову - точно, в дверях маячил хвост.
Кацуба не без некоторого форса выложил на стойку сотенную, которая после
купания в морской воде и сушки несколько потеряла светский облик, но
законным платежным средством безусловно оставалась. Задумчиво протянул,
созерцая разнокалиберные бутылки:
- Чего бы я для начала выпил...
Бармен протянул руку жестом пианиста, опускающего пальцы на клавиши,
щелчком сбил купюру на пол и, не повышая голоса, посоветовал:
- Одеколона выпей, если такая охота. Кацуба не спеша нагнулся, поднял
деньги, выпрямился и недобрым тоном поинтересовался:
- Вы что, мон шер, белены объелись?
- Ты что, подтирался денежкой? - спросил ничуть не обескураженный
бармен.- У нас такие портянки не ходят...
- А что же у вас ходит? - не теряя присутствия духа, спросил Кацуба.
- Не твое собачье дело.
- Я бы вас попросил, ангел мой...
- Мандавошку попроси с твоих яиц спрыгнуть,- отрезал бармен.
"Секьюрити" заинтересованно приблизился. Бармен стоял, с каменным лицом
скрестив руки на груди. Все было готово для нехитрой пьески под тривиальным
названием "Скандал в общественном месте". От ближайших столиков на них уже
украдкой посматривали, заметив некую несообразность происходящего.
- И милиционер на борту, поди, есть? - спросил Кацуба.
- А как же,- заверил бармен. Майор невозмутимо слез с высокого табурета,
кивнул Мазуру:
- Пойдем дальше...
И замер, как унюхавший куропатку пойнтер. Объектом его интереса могла
быть только подошедшая к стойке пара, говорившая на незнакомом Мазуру языке,
вполне способном оказаться испанским или итальянским,- романская группа
безусловно прослеживалась. Дама откровенно таращилась на обоих жертв
кораблекрушения, а кавалер, пониже ее росточком и пощуплее, смотрел без
всякого интереса, с уныло-отрешенным видом мужа-подкаблучника.
Кацуба вдруг широко улыбнулся, что-то спросил на том же, насколько мог
определить Мазур, языке. Сделав большие глаза, дама охотно ответила.
Разговор завязался незаметно. Оказавшись не у дел, Мазур торчал рядом -
заметив, что охранник нелепо затоптался поодаль.
Майор разливался соловьем. Можно было подумать, что вдруг встретились
старые добрые знакомые, ужасно обрадовавшиеся друг другу. Дама тараторила,
улыбалась, обстреливала взглядами то Кацубу, то Мазура, а усатый и лысый
кавалер был прямо-таки зеркальным отражением выведенного из игры Мазура -
разве что понимал, о чем идет речь, даже вставил пару реплик, но тут же
умолк, не пытаясь соперничать с красноречием дамы.
- Пошли,- сказал Кацуба, широким жестом указывая даме на свободный
столик.- Приятно быть популярным. Сеньора видела, как нас поднимали на борт,
ужасно заинтересовалась, приглашает выпить, что бог пошлет. Халява, плиз!
- Она не из Бразилии, раз сеньора?- негромко спросил Мазур, лавируя
следом за ними меж столиками.- Где в лесах много диких обезьян?
- Да нет, из других мест. Где мне бывать доводилось. Если поговорить
подольше, вполне могут отыскаться общие знакомые, но лучше не пробовать,
меня в тех местах мертвым считают, не годится людей разубеждать...
Усатый остался у стойки, вдумчиво давая инструкции мгновенно
преобразившемуся бармену. Охранник, столкнувшись со столь непредвиденным
оборотом дела, убрался в коридор, временами видно было, как он там
прохаживается с терпением цепного пса.
- Прошу любить и жаловать,- сказал Кацуба, когда уселись за столик.-
Донья Эстебания, по нашему, пожалуй. Степанида. Этот сморчок не муж, как я
сначала полагал, а управляющий. Затюкан качественно - бабенка, сам видишь, и
в горящий вигвам войдет, а уж глянет - как долларом ударит...
Бойкая бабенка вовсю улыбалась Мазуру - определенно лет на несколько
постарше его, но симпатичная, ухоженная, щедрых форм, к тому же обильно
украшенная радужно сверкающими камушками и золотишком тонкой работы.
- В Европе скучно, а в "загадочной Азии" еще скучнее,- лихо переводил
Кацуба.- Вот наша Степанида и отправилась взглянуть на загадочную Сибирь,
где белые медведи с утра чавкают зазевавшихся аборигенов. Конечно, несколько
разочарована: города самые обыкновенные, а медведя видела одного, и то в
зоопарке. А вот мужики, говорит, авантажные...
Бабьим чутьем догадавшись, о чем идет речь, донья Степанида улыбнулась
Мазуру так, что ясно было без всякого перевода.
Вернулся печальный управляющий, уткнулся в свой бокал и отрешился от
всего сущего. Официантка, возникшая, как из-под земли, оборудовала стол так,
что Мазур поневоле повеселел.
- Очень она печалится, что ты лишен возможности принять участие в
беседе,- сказал, Кацуба.- Погоди-ка...
Он коротко сказал что-то, донья Эстебания просияла и сообщила Мазуру на
неплохом английском:
- Мигелю следовало бы раньше подумать...- она кивнула на Кацубу.- Как вам
удалось выжить в таком холодном море? Это же Северный полюс...
- Ну, не совсем,- сказал Мазур, светски улыбаясь.- До полюса далековато.
- Правда? И корабль туда не пойдет?
- Боюсь, что нет. Туда добираться нужно на ледоколе...
Она отпустила какую-то сочную фразу на испанском, глянула на управляющего
так, что бедняга съежился, беззаботно пояснила Мазуру:
- Хесус опять напутал. Я ему велела подобрать туристский рейс, который
непременно проходит мимо Северного полюса, а его, недотепу, надо полагать,
снова обманули...- и одарила Мазура горячим взглядом.- Признаться, я не
разочарована... Пожалуй, Хесуса выгонять не стану. Я его сто лет собираюсь
выгнать, но вечно возникают преграды, сеньоры: эти наши патриархальные
нравы, традиции, он, изволите ли видеть,- сын сестры двоюродного брата
кормилицы моего дедушки... или двоюродный брат кормилицы дворецкого моей
бабушки, я уже не помню, но по меркам Санта-Кроче это все равно, что член
семьи, придется терпеть, пока он меня не вгонит окончательно в гроб. Сейчас
я его отправлю дать разнос этому болвану за стойкой - я же видела, как он с
вами обошелся... Безобразие, так поступать с людьми, перенесшими ужасное
крушение...
- Не стоит, право,- сказал Мазур.- Его не перевоспитаешь...
- Думаете? Ну хорошо, пусть Хесус сидит, нагоняя тоску... Вы добрый
человек, команданте, в точности как мой второй муж,- бедняга так долго
собирался пристрелить чертова дона Хосе, что тот успел опомниться и
пристрелил его самого. Правда, потом пристрелили и оборотистого дона Хосе,
но я-то все равно осталась вдовой...
- Что, у них и вправду так весело? - спросил Мазур.
- Будь уверен,- кивнул Кацуба.- Веселая страна, у каждого провинциального
барончика своя гвардия, и бывает жарковато... В столице, конечно, жизнь
течет относительно благолепно, но в глуши нравы ничуть не уступают нашим
нынешним...
- А почему она меня называет "команданте"?
- Мигель мне сказал, кто вы такие,- тут же вмешалась донья Эстебания,
уловив знакомое слово.- Команданте - у нас примерно то же, что и полковник,
сеньор Влад. У нас в роду масса команданте, мой третий муж тоже был
команданте, но ненастоящий, его так звали из вежливости, из-за... как это?
Места в обществе.
- Положения?
- О, вот именно. Правда, это положение главным образом было достигнуто
благодаря моим поместьям, и когда этот индюк стал себя вести вовсе уж
несносно, пришлось выгнать...
- Надеюсь, он при этом остался жив? - спросил Мазур.
- Сеньор Влад, я бедная слабая женщина...- послав ему кокетливый взгляд,
притворно оскорбилась донья Эстебания.- Конечно, когда он при расставании
назвал меня вовсе уж непотребными словами, я схватила со стены винчестер, но
он все равно был не заряжен, да и стрелять я не умею, так что Хесус
совершенно напрасно прятался под стол... В наших местах одинокой беззащитной
женщине очень трудно жить, сеньоры, вокруг так и вьются всякие авантюристы и
охотники за деньгами, да и в Европе не лучше. В Ницце мою бабушку обчистил
до нитки один прохвост, в буквальном смысле, я имею в виду: когда он
тихонечко смылся на рассвете из отеля, прихватил с собой не только ценности,
но и ее парижские платья... И все равно бабушка вспоминала о нем не без
печали в глазах. Надо полагать, обаятелен был, подлец... Между прочим, он
напортил только самому себе. Бабушка совсем было собралась за него замуж, а
объявить ему об этом хотела в то самое утро, когда он предпочел завершить их
бурный роман невыносимо вульгарно... Тысяча извинений, сеньоры, но даже
среди офицеров попадаются прохвосты - мой родной дядя был гвардейским
капитаном, и все равно получился сущий позор семьи, когда он не просто
сбежал с женой командира, но еще и выгреб все из полковой кассы... Говорят,
он потом служил в Коминтерне, наврал, что бедняк в десятом поколении, но ваш
хефе Сталин все равно его расстрелял вместе с остальным Коминтерном... К
чему я клоню, сеньоры? Я хочу сказать, что ваше неожиданное появление при
столь романтических обстоятельствах ни в коей степени не позволяет
заподозрить в вас банальных пароходных аферистов...
- А что, если мы очень коварные аферисты? - спросил Мазур.- И ночью
собираемся подать сигнал пиратскому судну?
- Вы шутник, сеньор Влад! Вам не стыдно так пугать бедную одинокую
женщину, которую никак не сможет защитить недотепа Хесус? Впрочем, я вас
заранее прощаю, военные моряки - это моя маленькая женская слабость. Мой
первый муж был лейтенантом на крейсере "Консепсьон", я обожала все эти
великолепные блистающие штучки на морских мундирах...
- Ас ним что случилось? - спросил Мазур.
- Ничего особенного,- сказала донья Эстебания.- На фоне всех остальных
моих мужей и вообще родственников выглядит белой вороной. Вообразите себе,
он ушел с флота и увлекся этой наукой с непроизносимым названием - той, что
изучает бабочек и тому подобных тараканов. Пришлось выгнать, сами понимаете.
Можете себе представить? Муж Эстебании Сальтильо насаживает тараканов на
булавки и разглядывает их в лупу... Разумеется, выгнала с треском. Бедняга
плохо кончил - он как-то ухитрился стать министром по делам науки при
генерале Кабрера, а когда генералу пришлось уносить ноги, пока герилья его
не повесила, потому что все к тому времени поняли, что президент из него
никудышный, мужу пришлось уехать вместе с генералом, иначе его тоже могли
вздернуть под горячую руку. Сейчас они оба обитают в Буэнос-Айресе, но
Кабрера, как практичный человек, успел перевести за границу счета, а мой
бывший муженек бежал, схватив под мышку три ящика с бабочками... Хесус ему
посылает немного денег, я порой сентиментальна - все-таки самый первый муж,
это обязывает... Я выходила замуж трепещущей невинной девушкой, сеньор
Влад... А вы женаты?
- Нет,- признался он.
- Знаю я вас, моряков! - она погрозила пальцем, рассыпавшим радужное
сияние.- Интересно, почему вы, когда потонул корабль, были не в форме, а в
штатском? Шпионили, наверное, за кем-то? Я достаточно хорошо знаю военных,
они везде одинаковы - то шпионят, то устраивают перевороты, им непременно
надо делать вид, что они загадочные и погруженные в дела...- она взмахнула
ресницами в наигранном смущении.- Но на женщин это действует, могу
признаться, хитрец вы этакий... Интересно, здесь есть дамская комната? Если
бы я знала заранее, что познакомлюсь с таким импозант-ным полковником,
уделила бы своей нескладной внешности больше внимания...
Она поднялась и, поговорив с официанткой, мгновенно выросшей рядом,
направилась куда-то за портьеру.
- Ты зачем разоткровенничался? - спросил Мазур.
- Да хочу на всякий случай сделать все, чтобы наша кончина, если таковая
последует, оказалась замеченной широкими массами,- серьезно сказал Кацуба.-
Это вам, команданте, не горничная в фальшивых бранзулетках - на даме надето
столько побрякушек, что можно купить "Роллс-Ройс". Кто-кто, а такая дамочка
согнет в бараний рог дюжину капитанов и прочих Беловых, если они вдруг
начнут забижать ее знакомых... Мы с ней просто обязаны поближе
познакомиться, друг мой. Тут вам и стол, и дом, а при вас и я как-нибудь
крошечкой пропитаюсь...
- Ты куда клонишь? - угрюмо спросил Мазур.
- От невзгод я делаюсь циничен,- сказал Кацуба.- Коли уж мне внешность не
позволяет выступать в почтенной роли жиголо, придется вам, полковник,
ступить на сию стезю... Ну, не сверкай на меня глазами. Тебя не в рабство к
ней продают. Баба положила глаз, приятная баба, рубенсовская, что тебе
стоит? Пострадай ради дела, хоть и не верю я, что это будет называться
страданиями... В конце-то концов где-то надо ночевать, а?
- Пр-релестная картина,- сказал Мазур от души.- Ты меня твердо намерен в
секс-бомбу превратить?
Кацуба ухмылялся:
- Ну я ж не виноват, команданте, что на тебя бабы западают, а на меня
как-то не особенно? Родина требует...
Сеньор Хесус взирал на них меланхолично, грея в ладонях бокал,- похоже,
он вдобавок ко всему был и непьющим.
Вскоре вернулась донья Эстебания, вдохновенно потрудившаяся над своим
обликом, две верхних пуговицы платья были теперь расстегнуты, и дама
производила впечатление целеустремленной охотницы - уж в этом-то Мазуров
мужской глаз был наметан.
- Где вас поместили? - осведомилась она, беря быка за рога.
- Предложили какую-то каютку у кочегаров...- печально сказал Кацуба.-
Увы, на шикарных лайнерах даже к морским офицерам относятся без всякого
почтения...
- Ну, это мы исправим,- заверила донья Эстебания.- Сейчас я отправлю
Хесуса подыскать себе другую каюту, а его каюту отдам в ваше полное
распоряжение. А если этот противный типчик, представитель фирмы, вздумает
перечить, я отправлю радиограмму, чтобы купили это корыто, и прикажу его
уволить в два счета... Сеньоры, минутку...-Она что-то сообщила спутнику
непререкаемым хозяйским тоном, Хесус выслушал, уныло поклонился, выбрался
из-за стола и довольно резво покинул бар.- Ну вот, все улажено. Надеюсь, вы
не страдаете глупыми предрассудками и не станете страдать оттого, что
находитесь в гостях у дамы? Полковник, к чему этот трагический излом брови?
Я вас просто приглашаю, вот и все.- Придвинувшись ближе к Мазуру, она
тихонько сказала: - Поистине, вы великолепны, в вас так забавно проявляется
старомодная галантность и предрассудки истинного кабальеро... Будьте
уверены, я могу это оценить. Считайте, что вас выбросило на необитаемый
остров, а я проплывала мимо. Вы и в этих обстоятельствах не приняли бы услуг
от дамы?
- Каюсь, принял бы,- признался Мазур и, напомнив себе о служебном долге,
исполнением коего, как ни крути, он в этот момент занимался, посмотрел
именно так, как от него ждали.
Минут через десять вся компания переместилась в ресторан на верхней
палубе - естественно, по инициативе доньи Эстебании. Там было не в пример
многолюднее и шумнее, и Мазур по дороге с удовольствием констатировал, что
хвост растерялся окончательно, тащился следом до ресторана, а там куда-то
сгинул, скорее всего, помчался за инструкциями.
Там-то и началось настоящее веселье - со всей широтой латиноамериканской
души, дополненной родственными русскими. В мгновение ока донья Эстебания
собрала с полдюжины знакомых, представила им Мазура с Кацубой как блестящих
морских офицеров, затем, таинственно недоговаривая и прикладывая палец к
губам, не замедлила сообщить, что господа офицеры потерпели жуткое
кораблекрушение, когда плыли с некоей миссией, о которой здесь лучше
умолчать, чтобы не угодить навечно в сибирские рудники. Компания, похоже,
верила всему, что ни говорилось, а крепкий малый, оказавшийся журналистом,
даже полез выпытывать подробности, но особенных успехов не добился. Меж тем
Кацуба ухитрился незаметно исчезнуть в толчее и гаме - в один прекрасный миг
Мазур повернулся к нему, но не увидел за столом.
Зато объявились конкуренты - Джен с напарником и Даша. Они сидели в
уголке за довольно скромным застольем, и Мазур никак не мог понять, засекли
его или нет. И на какое-то время отдался бегу событий - умеренно попивал,
стараясь отвечать впопад на реплики соседей по столу (кое-кто, как
оказалось, видел их прибытие на борт), чувствуя, как к его ноге все сильнее
прижимается крепкое бедро взбалмошной миллионерши.
Когда она потащила его танцевать, Мазур даже обрадовался - беседа надоела
хуже горькой редьки, особенно журналист, после третьего бокала домогавшийся
за пятьсот долларов приобрести охапку секретов военно-морского флота (должно
быть, прослышал, что в России нынче все продается задешево).
- А не сбежать ли нам отсюда? - спросила она, прижимаясь к Мазуру вопреки
располагающей к быстрому танцу мелодии.
- Надо подождать Мигеля,- сказал он тихо.- Он же потом нас не найдет, а
ночевать ему негде...
- Ну хорошо... Я тебя не пугаю? Я почему-то многих пугаю, от меня иногда
шарахаются...
- Русского человека уже никто и ничто напугать не может...- сказал он
чистую правду. - А ты меня правда хочешь?
- Мадам,- сказал он ей на ухо.- Офицеры русского флота еще не настолько
пали, чтобы за бокал шампанского исполнять роль жиголо...
- Ну извини,- она прижалась теснее и хихикнула, определив, что за его
словами таится наглядный элемент искренности.- Я иногда бываю такой дурой,
такой дурой... А стрельба будет?
- С чего ты взяла?
- Полковник, я у вас что-то такое твердое чувствую во внутреннем
кармане...
- Где?
- Только не надо меня сбивать с мысли... И во внутреннем кармане тоже.
Мигель так загадочно исчез... А вон те две кошки в углу глаз с тебя не
сводят, и взгляды у них совсем не женские, а такие, я бы сказала,
полицейские... Мой дядя был начальником полиции в Чамиантане, к нему вечно
приходили всякие типы оттуда, я-то насмотрелась на их глазки... Тут
готовится что-то шпионское?
- Глупости,- сказал он убедительно.- Это ты насмотрелась голливудских
фильмов про Россию.
- Слезы Христовы, я вообще не смотрю фильмы! Просто ты имеешь дело с
женщиной из Санта-Кроче, сердце мое. У нас там за последние сто лет было
восемьдесят переворотов... нет, кажется, восемьдесят один, я не посчитала
дурака Чавеса... А еще у нас полиция воюет с герильей, армия с флотом, а
политики - друг с другом. И ты хочешь, чтобы мы не научились за милю
различать, когда что-то готовится? Полковник, ты дурного мнения о женском
уме... Вы все становитесь такие загадочные, такие мачо, когда собираетесь
устроить заварушку с пальбой... Счастье ваше, что во главе тайной полиции
никогда не ставили женщин,- иначе три четверти переворотов провалились бы
из-за того, что женщины заранее распознавали заговорщиков. Во-первых,
заговорщик перестает спать с женщинами, потому что тратит все силы на
дурацкую болтовню, во-вторых, становится жутко таинственным, в-третьих, все
следят за всеми и делают это так по-дурацки... Те трое определенно за тобой
следят... но зачем им за тобой следить, если вы с Мигелем чисто случайно
попали на корабль? Хотя они к нам сели уже в этом городе... не могу
произнести... Положительно, милый, здесь назревает что-то интересное...
- Хочешь посмотреть?
- Вот уж нет,- серьезно сказала она.- Дома насмотрелась. Я хочу отдохнуть
и развлечься в. вашей стране... ты же не собираешься осуждать бедную
одинокую женщину за такое желание? О, вот и Мигель появился, и у него очень
нехороший взгляд... но как талантливо он притворился беззаботным, едва
направился к нам...
Мазур до сих пор не мог
...Закладка в соц.сетях
