Жанр: Электронное издание
kolych14
...задел за живое.
- Тем более... А если ты будешь со мной, я тебя никогда никому не отдам.
- Скажи еще, что любишь меня, - капризно усмехнулась она.
- Люблю! А ты как будто этого не знаешь...
- Знала. Да только забыла... А докажи!
- Что доказать?
- Что ты любишь меня!
- Как?
- Ты в Ливерпуле из-за женщины с десятого этажа рухнул...
- Показывай, где здесь десятый этаж?
- Запросто! Прыгай с балкона!
- Так это ж всего второй этаж!
- А ты чуть дальше пройди. Видишь тропинка. Знаешь, куда она ведет?
- Знаю, - ретиво кивнул Васек.
Дом стоял на скалистом берегу. Фасадом он выходил на небольшую поляну, от
которой к пляжу тянулась извилистая тропка. Другой стороной дом выходил на
обрыв. Любопытства ради Васек уже побывал там. Дом старый, запущенный, двор
порос колючим кустарником - не так просто сюда продраться. Но он продрался. И
даже постоял на краю обрыва.
Скала отвесная, под прямым углом. Если упадешь, то прямо в море. Но прыгнуть он
не рискнул. Высота приличная - страшно.
- Хочешь, чтобы я с обрыва сиганул?
- Хочу, - кивнула Мальвина.
- Запросто!
В конце концов, он должен доказать, что любит ее. А потом, она должна знать, что
он умеет не только предавать.
Васек решительно поднялся.
- Стой, дурачок, я же пошутила! - остановила его Мальвина. - Я тебе верю...
Он победно улыбнулся. Как же, добился своего. И для этого не понадобилось сигать
с обрыва.
- Я хочу тебе кое в чем признаться.
Она мягко взяла его под руку.
- Мне страшно... Мне очень страшно.
- Чего ты боишься? - спросил Васек.
- Того же, чего и ты.
- А чего я боюсь?
- Только не прикидывайся дураком... Ты больше не нужен Карабасу. Он использовал
тебя. И больше при себе держать не будет.
- Почему?
- А зачем ты ему нужен?... Для того чтобы тебя совесть вдруг замучила, чтобы ты
признался, что оклеветал своего босса...
- Ты хочешь сказать, что Карабас от меня избавится?
- Именно. И заберет назад свой алмаз. Он, кстати, настоящий.
- К-когда?
Васек почувствовал себя овцой, которой вот-вот перережут глотку.
- Не сегодня. И не завтра... Как только убьют Космача, так сразу кончат и тебя.
Пока он жив, ты еще нужен как свидетель. Зато потом... Меня он тоже может убить...
- Тебя?!
- Ты правильно сказал, что я ему больше не нужна. Я даже знаю, что он собирается
сменить меня на другую... К тому же я слишком много про него знаю. Если он меня
бросит - а он меня бросит! - я могу наделать глупостей...
- А давай сбежим от него!
- Как?
- А очень просто! Сиганем со скалы и уплывем.
- Ну сиганем, ну уплывем. А что дальше?
- За границу смотаемся.
- У тебя есть загранпаспорт?
- У меня - да. И у тебя будет.
- Когда?
- А прямо сейчас...
Все свое Васек носил с собой. И два загранпаспорта - один на мужчину, другой на
женщину. Последний он протянул Мальвине:
- Держи!
Она взяла бланк, раскрыла.
- Николаева Елена Матвеевна... Моя фотография... Откуда все это?
- Мы же с тобой когда-то вместе жили. Я на всякий случай сделал. Я же турфирмой
заведовал... Мы можем улететь за границу хоть сейчас.
- Ты это серьезно?
- Серьезней не бывает.
- Ты молодец!
Она встрепенулась, крепко прижала паспорт к груди - как будто он собирался его
забрать.
- И деньги у меня на билет есть, - сказал он.
- Деньги - это не проблема.
- Ну так что, делаем ноги?
- Делаем, - кивнула она. - Сегодня ночью...
- А обязательно прыгать со скалы?
- Да не хотелось бы... Посмотрим, что получится.
Они договорились встретиться в два часа ночи на этой террасе. И собрались
расходиться. Но помешал Карабас.
Он появился внезапно. Как будто из-под земли вырос. От него разило перегаром. И
неудивительно - он постоянно был под бухом. Это у него называлось - снимать
стресс.
А этого дерьма в нем накопилось не меньше тонны.
- Вот вы где, голубки, - криво усмехнулся он. - Еще не улетели?
Васек не выдал своего смятения, но при этом чуть не лопнул от натуги. Неужели
все это время он стоял где-то рядом и подслушивал?
- Я бы улетела, но только с тобой, - заворковала Мальвина. - Знаешь, а Макар
признался мне в любви...
- Да?!
Карабас удивленно и в то же время насмешливо посмотрел на Васька.
- Мою девочку любить хочешь? А любилка не отсохла?
- Не отсохла, - принужденно улыбнулся Васек.
- А может и отсохнуть... Ты так больше не шути, ладно?
- Ладно, - промямлил Васек.
Дурак, зачем он связался с этой дурой? Надо было самому рвать когти. Так
надежней.
- Не будет он больше шутить, - вешаясь Карабасу на шею, хихикнула Мальвина. - Я
ему сказала, что люблю только тебя. Он понял, что в пролете... Карабасик, а пошли
купаться...
- Ты хочешь, чтобы я поставил тебя крабом?
- Угадал, красавчик...
Никто не мог разыграть из себя шлюху так, как это делала она. Потому что она и
есть шлюха...
- Ну так что, пошли? - с блядской улыбкой спросила она.
- Пойдем, - кивнул он. - Позже... А сейчас ужинать.
Там уже стол накрыт, толпа в сборе. Вас никто не ждет, но если хавать, то всем.
Пошли!
Карабас строго следил за тем, чтобы за столом собиралась вся его команда. Это
была своего рода проверка личного состава. Как будто он боялся, что кто-то
сбежит.
И сейчас все были в сборе. Посреди стола блюдо с горой жареного мяса, бутылки с
пивом, водкой. Ешь-пей не хочу.
Раньше всех наклюкался Тычок. Вернее, он уже был крепко под мухой, когда садился
за стол.
Когда-то Васек боялся этого монстра больше всего на свете. Тычок обзывал его
крысой, кидался на него с кулаками.
Потом такие выходки стали повторяться все реже и реже.
И прекратились совсем, когда Тычок взял над Васьком опеку.
Это были страшные времена. Васек дал обвинительные показания против Космача. И
началось. На него устроили самую настоящую охоту. И заволжская братва тянула к
нему руки, и столичные братки пытались загнать его в угол, воры жаждали его
крови. Но Тычок держал ситуацию под контролем. И ни разу не подставил его под
удар.
Когда начался судебный процесс, к охране подключились менты. Это был натуральный
цирк. Программы защиты свидетелей в России нет. Поэтому менты выкручивались как
могли. Все это время Васька содержали под стражей. В нужный момент привозили в
здание суда, под охраной автоматчиков загоняли в особую секретную комнату. А в
каких он был шмотках - черная бесформенная хламида, шерстяная, натянутая до шеи
шапочка. Форменное маски-шоу. В секретную комнату мог зайти только судья. По
паспорту убеждался в личности свидетеля и давал ему зеленый свет. Из этой
комнаты Васек и оговаривал Родиона Космача. Голос выводила в зал специальная
аудиоаппаратура. Можно было прострелить динамик, но голова Васька была бы цела.
Она и сейчас цела. Потому что бандитская программа защиты свидетелей все еще
действует. Но это не будет длиться долго...
- Классно здесь, Карабас, - сказал Тычок. - Только простора нет. А душа простора
просит...
- Будет тебе простор.
- Когда?
- Скоро.
- Ворох не звонил?
- Нет Но позвонит, жди...
Васек никогда не видел этого таинственного Вороха. Но знал, что это
представитель нефтяных магнатов. Все дела решались через него. И денежные
вопросы он решал, и бабки через него поступали.
- А на хрена я буду ждать, когда он позвонит? Он что, пуп земли?
- Хрен с бугра он, - ощерился Карабас. - Вот он кто.
- Тогда какого хрена мы здесь делаем?
- вдыхаем.
- А на фига мне такой отдых нужен?... Мы Космача сделали? Сделали. "Пирамида"
наша? Наша.
- "Пирамида" пока под вопросом.
- Решим вопрос. Будем в Москве, решим...
- Слушай, что ты рыпаешься? Ты два "лимона" от Вороха получил?
- Ну, получил.
- С Космачом разобрался?
- Ну, разобрался.
- Чего тебе еще надо? "Пирамиду" доить хочешь? Будешь доить. Подожди немного,
когда шум уляжется...
- Да чего ждать?
Мы за этих нефтяных барыг все дела сделали. Они только бабки отстегивали.
- Тебе этого мало? Ты хотел, чтобы они головы свои подставляли?
- А пусть подставляют.
- Нет, они ребята ушлые. За свои задницы они трясутся...
- Ни хрена себе! Я свою шкуру под пули подставлял, а они свои задницы в креслах
грели. И теперь вся лафа обломится им. В Заволжске бардак - браткам отстегивать
не надо. Теперь этот гребаный "нефтепром" сам по себе. У Вороха своя служба
безопасности. Там пацаны конкретные. Он еще весь Заволжск под себя подгребет. А
мы тут палец соси...
- Дался тебе этот Заволжск?
- Ха! Да после Заволжска эти барыги хитрозадые на Москву двинутся. "Пирамиду"
под себя подметут. На чьи бабки отель строился?... То-то же...
- В точку попал, пацан, - подмигнул ему Карабас. - Эти барыги сейчас из тени
выйдут. И засветятся. Засветятся, понял! Всем станет ясно, кто Космача гноил.
Понял? Они Космача гноили. Они!... Они засветятся, а мы останемся в тени. И будем
делать свои дела...
Васька не волновало, кто прав, кто виноват. И на Тычка ему плевать, и на
Карабаса, и на всех нефтяных барыг. Ему нужно только одно - исчезнуть в
неизвестном для них всех направлении. И Мальвину интересовало то же самое.
Он видел, как она тихо вышла из-за стола, по лестнице поднялась на второй этаж.
Никто не обратил на нее внимания. Все слушали Карабаса с раскрытыми ртами.
Васек выждал пяток минут и тоже вышел из-за стола. Тоже поднялся по лестнице.
Его комната на втором этаже. По пути ему встретилась Мальвина. Она возвращалась
обратно.
- Ты куда? - спросила она.
- За тобой.
- Рано еще... У тебя все при себе? Или что-то взять с собой надо?
- Ничего не надо.
- Тогда давай обратно к столу... Раз пошла такая пьянка, будем ждать, когда сожрут
последний огурец.
- А потом?
- Потом купаться пойдем. Всей толпой...
- А кто тебя крабом ставить будет, Карабас?
- Ревнуешь?
- Ревную...
- Хорошо, что ревнуешь... Я ему не дам, обещаю. Ана обратном пути мы с тобой
потеряемся, хорошо?
- Хорошо...
Они двинулись в обратном направлении. Но дошли только до лестницы.
- Стой! - шепотом крикнула Мальвина.
И крепко вцепилась в его руку. Васек резко остановился.
С высоты второго этажа было хорошо видно, что творится внизу. Холл со столом
посредине, дым коромыслом, шум, галдеж. А потом все стихло. И всему виной какойто
человек.
Он появился с улицы и с первого мгновения приковал к себе внимание.
- Тихо! - прошептала она.
И потянула Васька за собой. Далеко они не ушли. Встали так, чтобы все видеть. Но
их при этом не видел никто.
- Ворох, откуда ты взялся? - грубо спросил Карабас.
- Я не Ворох, - с вежливой улыбкой поправил его мужчина. - Я Ворохов Алексей
Кириллович. Можно просто Алексей.
Он производил впечатление интеллигентного человека.
Дорогой костюм строгого покроя, галстук, начищенные до блеска черные туфли.
Ухоженный, прихорошенный, зубы отливают ослепительной белизной. А голос отливает
металлом. Взгляд как будто неподвижный. Но если присмотреться, видно, как он
высчитывает, сколько человек собралось за столом.
- Ты это, понты не гни! - скривил рожу Тычок. - Какого черта пришел?
- Поблагодарить вас за проделанную работу. Вы справились со своей задачей.
- Ну, ты, бляха, меня уморил! - пьяно хохотнул Тычок. - Это ты справился со
своей задачей. Это ты нам помогал. И у нас все срослось, понял?
- Все - это что?
- Гонишь, да? В Заволжске смута? Смута! "Пирамида" в раздербане? В раздербане...
- Боюсь, что вы не совсем правы. Не знаю, про какой раздербан в "Пирамиде" вы
говорите. Дело в том, что "Пирамида" нас не интересует, хотя и построена на наши
деньги.
Нас волнует только Заволжск. А насчет него вы несколько преувеличиваете. Дело в
том, что Космач жив. И снова берет ситуацию под свой контроль...
- Что ты мелешь, какой контроль? Он за решеткой. И скоро лес будет валить гденибудь
на Колыме.
- Лес валить он не будет, - покачал головой Ворох, - Воры в законе лес не валят.
- А при чем здесь вор? Его что, короновали?
- Совершенно верно. Космач - вор в законе. И благодаря этому может взять
Заволжск под свой контроль, не выходя из зоны...
- Какие проблемы?... Давай на спор мазу потянем! Ставлю три "лимона" баксов, что
Заволжск будет наш. Мы его в два счета. Вместе с Космачом... А так и будет,
отвечаю. Вы нам - три "лимона". Ну и город наш...
Тычок был крепко под пьяным допингом. Поэтому любое море казалось ему сейчас по
колено. И Ворохов это понимал.
- Ты уже однажды проспорил, - ядовито усмехнулся он. - Своему другу. Карабасу...
- А мы с ним в расчете... И вообще, мы будем с ним заодно. Всех в Заволжске
сделаем...
- И нас в том числе.
- И вас тоже! - в запале выкрикнул Тычок. - У меня два десятка пацанов на
подходе. Скоро всем амба будет!
- Нас такой вариант не устраивает, - мило улыбнулся Ворохов.
- Зато нас устраивает...
- Нас устраивает другой вариант.
- Какой?
- Будем расходиться. Вы сами по себе, мы сами...
- А хрена!...
- Фу как некультурно!... Ах да, вы же некультурные люди. Вы беспредельщики...
- Это кто беспредельщики! - взвился Тычок.
Он схватился на ствол, но даже не успел его вытащить.
За спиной Вороха выросли два крепких парня. В руках "узи" с глушителями. Тычка
опередили. Пули впились в его грудь, выбили из него дух. И это было только
начало. Киллеры стреляли быстро и четко. Пули с удивительной точностью находили
своих жертв. Васек завороженно наблюдал за этим страшным действом.
- Чего ты стоишь, дурак? - Мальвина первая вышла из оцепенения.
Она схватила его за руку и с силой потащила за собой. Их заметили снизу. Васек
слышал, как несколько пуль тюкнулись в дверной косяк.
- Мамочки! - взвизгнула Мальвина.
И прибавила ходу. Васек не отставал. Напротив, он опережал ее. И первым выскочил
на террасу С ходу сиганул через перила. Уже в полете забыл про свою спутницу. И
если бы она его не окликнула, прямым ходом ринулся бы к спасительному обрыву.
- Куда ты, придурок, а я?
Пришлось подставлять руки и ловить ее на лету. Она только на вид была легкая,
воздушная. А так в ней собственного весу хватало. Плюс дерьмо... Но Васек все-таки
удержал ее на руках, помог приземлиться. К обрыву они бежали вместе.
Ночь была темная, а вокруг дома ни единого фонаря. У самого обрыва они слышали
голоса. Убийцы стояли на балконе и глазами "сканировали" пространство. Но
беглецов не видели.
- Мамочки, как страшно! - снова вспомнила про свою мать Мальвина.
- А ты не бойся! - тихо сказал Васек.
И с силой столкнул ее со скалы. Она заголосила, но ее крик заглушил шум волн.
Васек дождался, когда она упадет в воду. Убедился, что она не разбилась о камни.
И только потом прыгнул за ней.
Кое- как они выбрались на скалистый берег, со всех ног рванули прочь от дома с
покойниками. Острые камни мешали идти, ноги соскальзывали с них. Вдобавок ко
всему Мальвина споткнулась и разбила до крови коленку.
- Я не могу дальше идти, - сказала она.
Васек тоже с трудом передвигал ноги. От ужаса перед возможной расправой
стремительно таяли силы, немели конечности.
Им повезло, они заметили небольшую расщелину в скале.
Васек забрался туда сам, помог Мальвине. Можно было передохнуть:
Скоро они услышали шаги. Кто-то быстро шел по их следу. Они разом забыли про
усталость, холод и мокрую одежду.
Затихли, прижались друг к другу. Но опасность миновала.
Человек с автоматом прошел мимо.
Шаги затихали. Но Васек с Мальвиной все равно продолжали сидеть, не
пошелохнувшись. Ноги затекли, зато телу было тепло - он и она неплохо грели друг
друга. Но страх заглушал мысли о сексе. Даже думать об этом не хотелось.
Через какое-то время снова послышались шаги. Снова все тот же автоматчик. Он
прошел мимо в обратном направлении.
- Пронесло, - облегченно вздохнул Васек.
- Тебя пронесло? - резко отстранилась от него Мальвина.
И демонстративно обнюхала воздух вокруг себя.
- Вроде не воняет... А я думала, тебя на самом деле пронесло. От страха... Ты зачем
меня со скалы сбросил?
- Я же джентльмен. А джентльмены пропускают дам вперед.
- Скотина ты.
- Скотина, - кивнул он. - А ты нет. Но мы с тобой в одной упряжке...
- Пожалуй, ты прав... Что твоя рука делает у меня между ног?
- Что-то ищет... И что-то нашла... Ты что, защиту поставила?
- Это не защита. Это деньги...
- Точно. Одна пачка, вторая... О-го-го! Да у тебя тут целый клад.
- Тридцать тысяч долларов. И камешки.
- Бриллианты?
- Бриллианты. Для диктатуры пролетариата.
- Сколько?
- На три миллиона. Как знала, что Карабасу они уже не понадобятся.
- Отлично, - воспрял духом Васек. - Бриллианты для диктатуры пролетариата - это
класс. Где революцию будем делать? В какой отдельно взятой стране?
- Понятное дело, что не в России. Давай уедем в Испанию.
- Почему не в Гондурас?
- В Испании лучше.
- Посмотрим... Твои деньги промокли. Их надо просушить. И одежду просушить надо...
Зачем ты расстегнула мне брюки?
- Сушилку твою достаю.
Она снова была той заводной, жадной до секса Мальвиной, которой была, когда они
жили вместе.
Они сняли с себя одежду, поудобней устроились на большом плоском камне и
принялись сушить и греть друг друга.
Это был не просто кайф, это было начало их новой совместной жизни.
Им уже сейчас хорошо. А скоро будет еще лучше. Они будут греться в шезлонгах на
берегу теплого Средиземного моря или даже на борту собственной яхты. У них будет
все...
Да, у них будет все... А у кого-то не будет ничего, кроме неба в клеточку и друзей
в полосочку.
Глава вторая
Знойное июльское солнце превратило вагонзак в настоящую парилку. Родион изнывал
от жары и духоты. А ведь ему еще не так худо, как другим, В его "купе" не так
много народа, как в других. Столыпинский вагон переполнен, но для него сделаны
кое-какие послабления. Как-никак он вор в законе...
Земеля и Агдам не подвели. Сразу после суда на "крытом" собрался сход. По
воровским законам коронация должна проходить не абы где, а именно на тюрьме. Так
и случилось.
Сход рассмотрел кандидатуру Родиона. Земеля, Агдам и Банчик поручились за него.
И после ряда формальностей Родион был возведен в сан законного вора...
- Ой, больно, ой, не могу, - рядом тихо постанывал Жгуь Крепкий детина с
пудовыми кулаками, только в голове вместо мозгов солома.
При погрузке в вагон Жгут вел себя нормально. Пер впереди Родиона как танк,
расчищал для него путь. И в проходе купе стоял железобетонным изваянием, следил,
чтобы сюда попали только избранные и числом не больше нормы. А в пути разнылся;
- Вот достал! - недовольно протянул Черкиз.
Приблатненный элемент из пристяжи Родиона. Самый натуральный баклан.
- Чего воешь?
- Да болит же, говорю, - страдальчески скривился Жгут.
Руками он держался за причинные места.
- Где болит? - спросил Черкиз.
- Где, где. Сам, что ли, не видишь?
- А ну покажи! - потребовал Родион.
Жгут густо покраснел и стянул с себя штаны.
Это было что-то ужасное. Болт у Жгута распух до невообразимых размеров. Елда
длиной четверть метра и толщиной чуть ли не с ногу. Головка темно-синяя, как у
покойника.
И гнилью за версту несет.
- Что за беда? - озадаченно почесал затылок Черкиз. - Ты что, шконку невинности
лишал?
- Да нет, это у него чисто мастырка, - пояснил Блюм. - Болт себе отремонтировал.
Двадцать шаров закатал...
- Сколько? - изумленно переспросил Родион.
- Двадцать...
- Ну не идиот, а?
Он никогда не понимал придурков, которые вживляют в член шарики из оргстекла.
Если верить тюремным байкам, с таким орудием баба получает больше кайфа. Родион
только усмехался, когда такое слышал. Во-первых, он знал, что в сексе размер
далеко не самое важное. А во-вторых, какая на тюрьме может быть баба? Кого
удовлетворять своей кукурузиной?
Но, видно, далеко не все думали так, как он. Или думали, но шли на "ремонт" от
не фиг делать. Операция - чистой воды садизм. Какой-нибудь умелец брал хорошо
заточенный гвоздь-сотку, пальцами оттягивал крайнюю плоть члена.
Бац! И дырка готова. Туда впариваются шары или закачивается вазелин. Рану
забинтовывают чистым платком - если такой в наличии. И хорошо, если есть
возможность разжиться таблеткой стрептоцида.
Жгут, видно, стрептоцидом не разжился. И как итог - сепсис, заражение крови.
Сепсис с плавным переходом в полный звиздец. Еще немного, и пацан может
натурально двинуть коньки.
- Ты бы. Жгут, лучше себе в башку шарики-ролики вкатал, - покачал головой
Родион. - Глядишь, поумнел бы...
- Что будем делать, Космач? - спросил Черкиз. - Задвинется же пацан.
- Задвинется, - кивнул Родион.
До зоны не так уж и далеко. Путь короткий, без централов и пересыльных тюрем. Но
ехать три дня, не меньше. Слишком много остановок и длительных стоянок.
- Надо рексов звать, - решил Родион.
Сказано - сделано.
- Начкар! - заорал Блюм. - Начка-ар!!!
Из служебного купе нарисовалась заспанная репа старшины.
- Кто тут каркает? - грузно насупился он.
- Начальник, человека спасай!
- А где ты тут человеков видишь? - засмеялся вояка. - Быдло одно.
- Ты это, базар фильтруй! - рассвирепел Черкиз.
- Эй, да тут еще воняют! Кто?
- А ты подойди сюда, увидишь!
Вместе со старшиной к решетке подошел солдат с волыной в кобуре.
- Кто тут хавло разевает? - презрительно скривился начкар.
- Все нормально, - сказал Родион. - Ты это, начальник, не буксуй. У нас человек
коньки выставляет. Скоро помрет...
- Кто?
- Жгут, кажи бандуру! - осклабился Блюм.
Жгут выставил на обозрение свое "сокровище".
- Бляха-муха! - покоробился старшина. - Это что ж такое?
- Это третья нога, начальник. Гангрена на ноге, не видишь?
- Херня это, а не гангрена... Как тебе петуха под такой размер подобрать?
- Ему не петух нужен. Курочка ему нужна. Вареная, в бульоне... В больницу ему
надо, начальник.
- Где я ему больницу возьму?
- Скоро город будет. Свяжись с тамошним начальством. Пусть машину высылают...
- А может, лучше вертолет? И два истребителя сопровождения...
- Начальник, ну будь человеком, - умоляюще протянул Жгут. - Сковырнусь же... О-о!
Жить охота!...
- Видишь, начальник, человек жить хочет, - сказал Родион. - Помочь надо. А за
нами не заржавеет...
Он уже приготовил стодолларовую купюру. Протянул ее старшине.
- На всех возьми. Пожрать себе чего-нибудь купите...
Вояка деньги взял. Повертел банкноту в руках, посмотрел на свет.
- Сто баксов - это хорошо. Но мало...
- Больше нет, начальник. Ничего больше нет, - с жестким упреком глянул на него
Родион.
- Ничего нет. А эта откуда?
- Места надо знать, - совсем некстати вставил Блюм.
- Знаю я ваши места, - зловеще сощурился старшина. - В пердильниках я еще не
ковырялся... А может, и не в пердильниках!... Караул, в ружье!
Старшина слетел с катушек и устроил грандиозный шмон.
Вояки вывели всех из купе, развернули лицом к решеткам.
Догола Родиона не раздевали, внутрь не лезли. Но ощупали каждый шов его одежды.
И в купе прошерстичи все закоулки. Но денег не нашли.
Паскудный попался начкар. Ох и паскудный. Таких надо наказывать. Родион уже
знал, что делать.
Заключенных вернули в купе.
- Вопросы есть? - с гнусной улыбкой спросил старшина.
- Есть, - кивнул Родион. - Человеку в больницу надо.
- Обойдется!
- Загнется же.
- Молчать!...
- Напиши письмо маме, - хихикнул Черкиз. - Пусть она тебя обратно родит!
- Молчать!!! Брагин! Закрыть все окна!
Все окна в вагоне тянулись вдоль коридора, зэку туда не дотянуться. Вагон и без
того парилка, а после того как закрыли окна, начался сущий ад.
- Черкиз, про маму ты неплохо задвинул, - обливаясь потом, сказал Родион. -
Плохо, что начкара разозлил... У тебя какой срок?
- Двадцатник.
- Еще лет пять взять не хочешь?
- А что делать надо? - оживился Черкиз.
Он сел за убийство при отягчающих. Чей-то заказ исполнил. Двадцать лет зоны -
это целая жизнь. И он совсем не прочь был обустроиться в этой жизни. Для этого
ему нужен был авторитет. А уважение можно заработать только реальными делами.
- Я скажу. Чуть позже...
- Все сделаю. Космач, - кивнул Черкиз. - Что скажешь, все сделаю...
Сам Родион влетел на пятнадцать лет. Все-таки доконали его менты. Киллер из
мокрушной конторы его не достал, зато настырные руоповцы своего добились. И все
благодаря этой крысе Ваську. Показания Леньчика не прокатили, зато этому говнюку
поверили. Никакие адвокаты не помогли. Судьи с самого начала были настроены
против Родиона. И это не только солидарность с РУОПом. Это деньги. Нефтяная
шушера стояла за спинами отморозков и помогала им бабками. Заговор против
Родиона удался. Хотя и не совсем.
Так и не смогли нефтебарыги развалить Заволжск изнутри. Да, некогда единое целое
вроде бы развалилось на части.
Теперь каждый бригадир как бы сам себе авторитет. Каждый рвется тянуть одеяло на
себя. Но Родион из "осужденки" связался с каждым. Со всеми переговорил, всех
наставил на путь истинный. Что случилось, то случилось. Объединять команды под
свое начало он не стал - бессмысленно. Пусть каждый будет сам по себе. Но как
вор в законе он будет держать каждого авторитета под своим контролем. И
тщательно следить, чтобы каждый отстегивал в воровской общак. Все авторитеты
приняли его установку.
А вот на "Заволжскнефтепром" авторитетов нацелить он не смог. Слишком плотно
укрепились нефтяные бонзы. Связываться с ними по новой - чревато последствиями.
Уже ходят упорные слухи, что эти деловары пустили под нож Карабаса и Тычка.
Расплатились, что называется, по счетам. Кто после этого рискнет "наехать" на
них?...
Родион бы рискнул. И, пожалуй, рискнет. Хотя бы для того, чтобы поквитаться с
ними за Колдуна, за Витька, за других пацанов. И он поквитается. Если, конечно,
к этому времени с ним ничего не случится...
После суда Родион послал кассационную жалобу в Верховный суд. Срок остался без
изменения. Зато был пересмотрен режим содержания. Ситуация смешная даже для
анекдота - строгий режим был заменен на общий. Большая странность, но только для
несведущих людей. За Родионом уже была одна ходка. По второму разу он шел за
убийство. Общий режим ему никак не светил. Но в смешной стране возможно все.
С общим режимом подсуетились воры. И вовсе не потому, что хотели облегчить его
участь. Как раз наоборот. Родион шел на "общую" зону, где правил бал его
величество Беспредел. Его направили на отмороженную колонию, чтобы он навел там
по
...Закладка в соц.сетях
