Жанр: Электронное издание
kazkyr01
...Я
опустил стул, снял одежду с батареи и, хотя та еще не просохла до конца, натянул джинсы,
рубашку и свитер. От ботинок остались грязные следы на полу, но я решил, что заплаченной
мною суммы более чем достаточно на покрытие такого рода убытков.
Я осторожно направился к выходу, напоследок поправив простыню, покрывавшую грудь
Сидорова. Это было странное чувство. Будто передо мной лежал младший брат, о котором
необходимо было заботиться. Младший брат, которого у меня никогда не было. Странно все
это...
Как и было велено Матвеем Александровичем, я захлопнул за собой дверь и нажал на
красную кнопку. Пора было двигаться домой. Я подумал, что московская комиссия будет
весьма разочарована той легкостью, с которой я прожил двадцать четыре часа. Они явно
преувеличивали опасности, грозящие мне и Сидорову. Даже Автандил пытался меня достать не
из-за "Европы-Инвест", а совсем по другой причине...
Так я размышлял, но минуту спустя я уже не был столь оптимистично настроен. Я шел по
коридору, чтобы найти Матвея Александровича и сказать, что ухожу. Вскоре я услышал его
голос и прибавил шагу.
А потом я услышал голос его собеседника и замер.
- ...постепенно увеличивать нагрузки, - солидно поучал Матвей Александрович. -
Сразу ничего не бывает, сразу только кошки родятся.
- На кой черт мне эти нагрузки?! - раздалось в ответ. - Ты же не можешь сделать так,
как было. Никто не может! Уж лучше я буду безо всяких нагрузок ездить на "Линкольне", чем
надрываться, чтобы хромать чуть-чуть меньше... Чуть-чуть - это не то, ради чего стоит
напрягаться, Матвей. Или все, или ничего, - не менее авторитетно сказал Гиви Хромой.
Я стал медленно пятиться назад.
Глава 11
- Лучше не будет, - сказал Матвей Александрович. - Надо, чтобы хуже не стало. Вот
ради этого и стоит потрудиться. Я, конечно, понимаю - заниматься лечебной физкультурой не
так приятно, как сидеть в кабаке и гладить девочек по попкам. Тебе решать - твое здоровье...
- Что ты какой нудный! - Я словно увидел, как Гиви поморщился. - Сделай так, чтобы
мне и лечебной, мать ее, физкультурой было приятно заниматься...
- Приведи с собой девок, я выдам им белые халаты, - усмехнулся Матвей
Александрович. - Будешь поправлять здоровье и гладить попки. Приятное с полезным...
- Гиви Иванович, - вмешался в разговор кто-то третий. - Вас к телефону...
- Автандил?
"Он еще не знает", - подумал я.
- Нет, не Автандил. Это, - говоривший понизил голос. Матвею Александровичу
полагалось слышать далеко не все.
- Хорошо, - сказал Гиви Хромой. - Давай трубку. Ты, Матвей, погуляй пока....
- Без вопросов, - деловито согласился Матвей. - Пойду проведаю одного гостя...
Я понял, кого врач имел в виду. Надо было что-то делать, и я скользнул в небольшой
темный холл, едва не налетев на журнальный столик. Здесь, очевидно, было место для
посетителей - кожаные кресла, журналы на столике... Я зашел за одно из кресел и присел на
корточки.
Пару секунд спустя мимо прошел, что-то весело напевая, Матвей Александрович. Он
двигался в сторону сидоровской палаты. Добрый доктор хотел проверить, все ли у меня в
порядке. Нет ли жалоб на содержание больного. Доктор обнаружит спящего Сидорова и
засохшую грязь под батареей. Вероятно, вызовет уборщицу вытереть пол. И подумает, что
посетитель отправился домой. Если бы...
Я сидел за креслом, скорчившись в три погибели. Это было очень неудобно. Но в моем
нынешнем положении был один существенный плюс.
- Да, здравствуй, дорогой, - лениво произнес Гиви, растягивая фразы. - Как твои дела?
Мои - лучше всех! Спасибо, спасибо... Твоими молитвами...
Я ехидно усмехнулся. Болван ты, Гиви. Твои дела - швах. Ты слишком много болтаешь.
Гиви придерживался совершенно другого мнения. Он неспешно прогуливался туда-сюда
по коридору метрах в трех от меня. Трость едва слышно постукивала о линолеум, чуть громче
поскрипывали кожаные туфли Гиви.
- Ну-ну, что ты причитаешь как баба? - снисходительно поинтересовался Гиви. -
Какие проблемы? Нет, я ничего не обещаю... Я просто слушаю тебя, дорогой.
И снова: скрип-скрип. По пустому больничному коридору прогуливался бандит, один из
самых главных в Городе. И вел душевные беседы о своих бандитских делах.
- Я слышал про это, - сказал Гиви. - По телевизору говорили. "Европа-Инвест" и все
такое...
Вот тут я насторожился.
- Я не знал, что ты и тут замазан, - чуть удивленно произнес Гиви. - Нет, у меня там
интереса не было... Как говорил Шота Руставели, нельзя объять необъятное. Всех денег не
заработаешь. А это я сказал... Угу. - Гиви коротко хохотнул. - Так что ты хочешь, дорогой?
Какого еще человечка тебе отыскать?
Я едва не застонал от досады. Дорого бы дал я в тот момент, чтобы слышать собеседника
Гиви!
- А сам ты не в состоянии? - продолжал ломаться Гиви. - Ты же большой человек...
Посылал? Значит, плохих людей посылал. Я, конечно, могу поискать... Как его там? А-а-а...
И потом я вздрогнул как от удара током.
- Запомню, запомню, - успокаивал собеседника Гиви. - Сидоров - это очень простая
фамилия. Даже я запоминаю такое с первого раза. А что ты, собственно, хочешь? Поговорить с
ним или что? Ах, вот оно как... - произнес Гиви изменившимся голосом. - Понимаю... Дело
хозяйское. Я так и скажу своим ребятишкам - сразу кончать. Ну да. Само собой. И ты так
злишься, потому что твоему человеку ручонку поломали? Не волнуйся, найду...
Я вспотел. Гиви разговаривал с человеком, который отправил тех двоих ублюдков в
масках в гараж к Сидорову. И этот человек не успокоился. Он хотел, чтобы теперь эту работу
сделали более опытные люди Гиви Хромого. У меня появилось большое желание вырвать у
Гиви трубку и проорать в мембрану: "Кто ты такой, сволочь?!"
- Сочтемся, дорогой, - продолжал между тем Гиви. - Ты много чего можешь для меня
сделать. Я позвоню тебе, когда сделаю дело. Привет семье...
Он отключил телефон. В пору было посмеяться над Гиви - он находился менее чем в ста
метрах от человека, которого должен был найти и убить. И менее чем в пяти метрах от
человека, которого по приказу Гиви так настойчиво преследовал Автандил. Бедный Автандил.
Гиви многого не знал. Только и мне почему-то не хотелось смеяться.
- Альберт! - приказным тоном произнес Гиви. Конечно же, он был тут не один. Люди
его ранга не разъезжают в одиночку, тем более по ночам. С ним была свита. Парня, который
принес Гиви мобильный телефон, звали Альберт. Наверняка неподалеку были и другие.
- Альберт, - повторил Гиви. - Скажи ребятам, чтобы заводили машины. Поедем.
- Сделаю, Гиви Иванович, - голосом преданного слуги, отправляемого на выполнение
смертельно опасного задания, отозвался Альберт.
Торопливые шаги Альберта и медленная солидная поступь Гиви Хромого. Я вылез из-за
кресла и осторожно выглянул в коридор. Успел заметить плечо удаляющегося Гиви, а потом
коридор опустел. Подрагивали синие полоски дежурного освещения на потолке, и дивные тени
сплетались на линолеуме.
Самая большая тень была моя. Затем появилась еще одна.
- А я-то думал, что вы уже ушли, - удивленно произнес Матвей Александрович.
Он поглаживал свою густую бороду и заинтересованно смотрел на меня. Пришлось
удовлетворить его интерес.
- Я собрался уходить, но потом решил попрощаться с вами, - сказал я, внезапно даже
для самого себя схватил руку Матвея Александровича и энергично затряс ее. Предполагалось,
что это выражение благодарности.
- Ну что вы, что вы, - немного смущенно проговорил он, стараясь - не слишком
решительно - высвободить руку. - Это мой долг, это моя обязанность...
Не знаю, что он подразумевал под своим долгом. Три тысячи долларов с пациента? Но я
не стал уточнять. Мне было достаточно того, что доктор просветлел лицом и перестал
удивляться моему появлению в холле.
- Минутку, - сказал вдруг Матвей Александрович и полез в карман халата. Я даже на
секунду подумал, что он расчувствовался и хочет вернуть деньги. Как бы не так. Он извлек
кое-что другое.
- Некоторые хранят это как сувениры, - произнес доктор и раскрыл ладонь. Там лежали
три деформированных кусочка свинца. - Это и есть те самые инородные тела...
Я принял подарок. Прежде чем опустить пули в карман джинсов, я всмотрелся в
"инородные тела" и задумался. Что-то странное было в этих свинцовых комочках.
- Доктор, а вы, случайно, не помните, что откуда было извлечено? - спросил я Матвея
Александровича.
- Помню. Почему нет? Я столько наизвлекал разного дерьма, что уже автоматически
фиксирую... Вот эта, от "Калашникова", сидела у вашего друга в ляжке. Вот эта, вроде бы от
"ТТ" - в правом плече, сзади. А эта, - он ткнул пальцем в толстый комочек, - эта самая
опасная штука. Она пыталась разодрать вашему другу все кишки. Не знаю, из чего ее пустили...
Явно не отечественного производства.
- Да уж. - Я повертел пулю в пальцах. Миллиметров девять в калибре. Хотя точно
может сказать разве что Гарик. Если попросить его провести экспертизу. А то забавно
получается - три пули выпущены из трех разных стволов. Если в плечо Сидорова ранили в тот
момент, когда я тащил его от гаража к машине, то откуда могли взяться две другие пули? Гарик
сказал, что по убегавшему грабителю стреляли. Возможно, ранили. Этим можно объяснить
пулю в сидоровской ляжке, но никак не девятимиллиметровый кусочек свинца, пробивший
Сидорову брюхо. Если уж он убегал, то пули должны быть в спине. К тому же весьма
маловероятно, что, получив тяжелое ранение у "Европы-Инвест", Сидоров смог уехать оттуда,
спрятать где-то деньги и вернуться в автосервис. Такое я представить не мог.
Так... Что-то произошло между "Европой-Инвест" и гаражом. И это "что-то" едва не
закончилось для Сидорова смертью.
- Спасибо за сувенир, - сказал я и снова стиснул кисть Матвея Александровича. -
Между прочим, когда следует ожидать возвращения моего друга в сознание?
- В любой момент. Дайте мне свой телефон, и я сообщу вам сразу же, как только ваш
друг откроет глаза, - предложил Матвей Александрович. Думаю, он говорил это из лучших
побуждений. Но я предпочел осторожность.
- Я сам буду периодически позванивать.
- Как хотите, - пожал плечами доктор. - Не забудьте ваш плащ на дереве.
- Конечно, конечно, - заверил я. - Я не настолько богат, чтобы разбрасываться
одеждой.
Выйдя из отделения, я пошел очень медленно, внимательно поглядывая по сторонам и
вслушиваясь в звучащие голоса. Гиви Хромой мог еще находиться в больнице. А у меня было
неподходящее настроение для такой встречи.
Но все обошлось. Я вышел в сквер, снял с березы свой весьма жалкого вида плащ и
зашагал к больничным воротам, за которыми лежал ночной Город. Его тишину изредка
нарушали проносящиеся на бешеной скорости автомобили. Три мятые пули я опустил в дырку,
под подкладку плаща и рассредоточил по шву.
На последний автобус я опоздал, поэтому пришлось ловить такси. Расплатившись с
водителем у подъезда, я обнаружил, что заработанное несколько дней назад целое состояние -
как мне казалось - стремительно уменьшается в размерах. Как бы не пришлось просить у
Макса выходное пособие. Хотя нет... Не буду ничего просить, даже если придется питаться
одними макаронами. Макс по-своему прав, но не настолько, чтобы я чувствовал себя
виноватым.
В эти минуты было особенно приятно думать о той сумме, которую мне пообещал утром
Марк, человек в салатовом пальто. Это давало надежду на лучшее.
Такси задним ходом отъехало от подъезда и скрылось в темноте. Я осмотрелся - не
подкарауливает ли кто меня в этот поздний час? Потенциальных караульщиков была масса -
милиция, люди Гиви Хромого, московская комиссия... Даже Гарик сегодня получил основание
быть мною недовольным. Он честно раскрылся передо мной, а я сбежал. Придется доказывать,
что это не было заранее подстроенным. Тут я остановился и понял еще одну малоприятную
истину.
Видимо, мне придется доказывать, что я не убивал Автандила. Черт. Все видели, как двое
вбежали в коридор. Один потом оказался мертвым. Второй пропал. Вывод? Не нравился мне
этот вывод. Причем доказывать придется и милиции, и Гиви Хромому. А последний вряд ли
поверит хоть одному моему слову после истории с "Вольво".
Я почувствовал сильное желание напиться в стельку и забыть о своих проблемах. Однако
это был крайне неэффективный способ борьбы с обстоятельствами. Я мог на время забыть о
них, но они от этого не исчезали. Они оставались прежними, и, когда я возвращусь из забытья,
все будет так же... Это только дети могут позволить себе во время игры в прятки закрыть глаза
и думать, что теперь их никто не видит. В моем возрасте и в моей ситуации такие трюки не
проходили...
Моя "Ока" стояла целая и невредимая. Это радовало. Белого "жигуленка", на котором
меня пыталась преследовать пара неудачников, не было. Видимо, ребятам намылили шею в
начальственном кабинете и отправили спать. Еще одна хорошая новость.
Завтра наверняка пришлют других, более поднаторевших в искусстве слежки. Завтра
придется оправдываться перед Гариком, обманутым в своих лучших чувствах. Но все это -
завтра... То есть уже сегодня, но лишь после восхода. У меня еще есть некоторое время, чтобы
вздремнуть. Чтобы разобраться в своих весьма путаных мыслях. Чтобы дать отдохнуть
мышцам. Чтобы подготовиться к новому дню, который будет ничуть не лучше прежнего.
Главное, чтобы не был хуже.
Мне всего-то был нужен небольшой тайм-аут. Сволочи, они не дали мне и этого.
Будто повторялась та, прошедшая ночь, когда меня, вышедшего из лифта, стиснули с
боков горячие милицейские парни.
Я смотрел на дверь своей квартиры, я стоял от нее в паре шагов и при этом понимал, что
попасть внутрь мне не дадут. Два горячих парня были настроены очень серьезно.
Это были те двое, которых я заставил понервничать, отбывая на встречу с Гариком.
Теперь они старались заставить нервничать меня. Обиделись они, что ли?
- Стой смирно, сука, - раз за разом повторял один, тиская в кулаке мой воротник. -
Стой смирно, сука...
Второй быстро обыскал меня и остался результатами обыска крайне недоволен. Я снова
не захватил с собой гранатомет и килограмм героина. Пуль он, естественно, не нашел. Опыт не
тот.
- Теперь можно опустить руки? - осведомился я.
Первому вопрос не понравился, он еще сильнее стиснул ткань в пальцах и еще суровее
произнес:
- Смирно стой! Сука!
- Давай его в машину, - устало сказал второй, и мой воротник тут же стал
перемещаться по направлению к лестнице. Я тащился следом.
- Мы куда-то едем? - спросил я, стараясь успевать за своим шустрым воротником.
- Тебе какое дело? - равнодушно отозвался второй. Он спускался по ступеням позади
меня и неспешно раскуривал сигарету. По лицу было видно, что я не вызываю у него
положительных эмоций.
- Ты, сука, добегался, - рявкнул первый. - Ты бегал, бегал и добегался. Мы шутить не
любим...
- Я заметил.
- Поздновато ты заметил.
Вероятно, я ошибся. Хотя и ненамного. Их действительно взгрели за неуспешное
выполнение задания. Но только потом не отправили спать, а велели исправить допущенную
оплошность. И разъяснить подозреваемому... Чтоб больше не бегал.
Когда наша веселая компания вышла из подъезда, то немедленно обнаружился и
"жигуленок": стоял неподалеку в кустах. Будь у нашего подъезда посветлее, я бы непременно
заметил. Как только освобожусь, сразу пожалуюсь в районную администрацию.
Ехали молча. У меня почему-то не было настроения трепаться по дороге в Управление
внутренних дел. Особенно ночью. Особенно зная, что вряд ли мне там скажут что-нибудь
хорошее. А этим двоим и не надо было разговаривать. У них на лицах было одинаковое
мрачно-удовлетворенное выражение: "Да, мы затрахались, но и этого гада прищучили".
Гад, то есть я, хотел было заметить, что это уж какой-то слишком извращенный вид секса,
но потом вспомнил, что оба попутчика шутить не любят и другим не советуют. Я решил
приберечь свои реплики до более подходящего момента.
Но что-то он не спешил, этот подходящий...
- Вот он, беглец, - злорадно произнес Козлов, увидев меня в дверях кабинета.
- От нас не убежишь! - услужливым тоном отрапортовал кто-то из моих конвоиров.
- Проходите, Константин. - Козлов гостеприимно развел руками. Что-то не нравилось
мне его радушие. В кабинете было темно, горела только настольная лампа. Козлов сидел за
письменным столом, обложившись какими-то бумагами, среди которых нечаянно завалялся
пистолет "ТТ". - Проходите...
Я все еще не спешил, поэтому мне помогли толчком в спину, от которого я едва не
налетел на стол Козлова. Оба милиционера, доставивших меня в Управление, зашли следом. И
аккуратно прикрыли за собой дверь.
Мне показалось, что щелкнула металлическая задвижка. Или она на самом деле
закрылась?
- Присаживайтесь, - продолжал любезничать Козлов, и две могучие руки надавили мне
на плечи, пригибая к табурету. Я не стал упорствовать. Меня больше интересовало, какого
черта Козлов делает в Управлении в три часа ночи. Ни Разговорова, ни Гарика не было. Только
Козлов, кутающийся в свой плащ и изредка покашливающий. Разжалобить он меня, что ли,
хотел? Пожаловаться на слабое здоровье и низкую зарплату? И в связи с этим попросить
немедленно выложить все, что я утаил от следствия? Кто его знает... При свете дня он держался
за спинами Разговорова и Гарика, а тут вдруг начал играть начальника. Начальник после
двенадцати ночи. Просто кошмар какой-то.
- Вы же неглупый человек, Константин, - огорошил меня Козлов. Где-то я уже это
слышал на днях... Ах да. От Сидорова. Тот тоже начинал с таких заявлений, а кончил... Надо
будет предупредить Козлова, чтобы не вставал на скользкую дорожку. - Вы же прекрасно
понимали, на что шли...
- На что я шел?
- Не надо из нас делать дурачков, - вежливо попросил Козлов, а двое милиционеров,
подпиравших стену справа, угрожающе на меня посмотрели. Эти тоже не любили, когда из них
делали дураков. Надо же. - Вы сначала дали подписку о невыезде, а потом попытались
скрыться из-под наблюдения правоохранительных органов. Вы же понимаете, как может быть
расценен такой поступок.
- Минутку, - сказал я. - Давайте будем придерживаться фактов. - Милиционер у
стены презрительно фыркнул: моя идея ему явно не понравилась. - Что значит "пытался
скрыться"? Если бы я хотел скрыться, то и скрылся бы. И не сидел бы здесь сейчас с вами.
- А, больное самолюбие, - усмехнулся Козлов. - Я в курсе ваших сегодняшних
выкрутасов. Вы оставили свою машину у подъезда и куда-то рванули с дикой скоростью,
словно за вами черти гнались...
- Но потом я вернулся домой. Если бы я хотел скрыться, то никогда не сделал бы этого.
- А это вы сделали потому, что поняли: ваше бегство полностью уличит вас.
- Меня?
- А кого же еще? - искренне удивился Козлов. - Не надо думать, что тут перед вами
идиоты сидят.
Он повторил это в третий или в четвертый раз, и я понял, что это у него навязчивая идея.
Козлов очень не хотел казаться глупым. И в результате добивался прямо противоположного.
- Всем понятно, что Сидоров один не решился бы на такое дело, - изрек Козлов и
посмотрел на меня странно. Наверное, ожидал, что я побледнею и начну потеть. Я не оправдал
его ожиданий. Сенсации не вышло. - Кто-то должен был организовать это мероприятие.
Кто-то более умный и расчетливый, чем Сидоров.
- Неужели я? Просто приятно слышать...
- Не умничайте, Шумов, - строго сказал Козлов. Он нахмурился. То, что его тирады не
производили должного впечатления, Козлову не нравилось. - Вчера вечером вы решили, что
дальше оставаться в Городе - слишком рискованно. И решили скрыться, но затем поняли, что
бегство подтвердит все обвинения в ваш адрес. И решили вернуться домой.
- Тут одно из двух, - возразил я. - Либо перед вами сидит гений преступного мира,
организовавший налет на "Европу-Инвест", либо дебил, не способный понять, к чему ведут его
поступки. Вы уж решите для себя...
- Не надо умничать! - громко сказал Козлов и хлопнул по столу ладонью. - Когда
будет нужно, мы все решим! А ты подумай, что чистосердечное признание облегчает участь...
- Чью участь? Участь следователя, у которого нет никаких доказательств? - спросил я.
То ли от того, что хотелось спать, то ли от того, что Козлов с самого начала мне не слишком
нравился, но ночное собеседование стало меня раздражать. И я перестал сдерживаться.
Наверное, это было ошибкой.
- А я тебе очень советую - по-хорошему - признаться! - повысил голос Козлов.
Следующей стадией должен был стать истерический крик. Мне не хотелось при этом
присутствовать. Неожиданно даже для самого себя и тем более для Козлова я встал с табурета и
подошел к двери.
- Дурацкий разговор, - сообщил я Козлову свое мнение. - В следующий раз
приглашай меня днем, при свете. Или ты боишься при свете?
- Это ты сам бойся! - прошипел Козлов и выскочил из-за стола. Он протянул ко мне
свои длинные руки, и это было так неприятно, что я понял: еще немного - и Козлов получит
по рукам. И другим частям тела. В то же время я соображал, что бить морду милиционеру в
кабинете Управления внутренних дел в присутствии еще двух ментов - очень сомнительная
идея.
Так и боролись во мне эти два желания - бить или не бить. А Козлов все размахивал у
меня перед лицом руками, что-то выкрикивал... Я вдруг понял, что он пьян. Не то чтобы
вусмерть, но запашок присутствовал.
- А я говорю, что ты подпишешь! - проорал он мне в ухо, схватил за руку и потащил к
своему столу. Я оттолкнул его. Слегка. Он не упал, только чуть пошатнулся. Сделал
удивленные глаза и повернулся к своим коллегам, которые стояли у стены и ждали повода.
Дождались.
- Ребята, - изумленно проговорил Козлов, будто ему и в голову никогда не приходило,
что кто-то может его тронуть.
Ребята немедленно откликнулись. Я подумал, что стоит поберечь голову, и обхватил ее
руками сразу же после того, как меня свалили с ног. Но ребята хорошо подготовились к
мероприятию. Бить человека у них получалось лучше, чем следить.
По голове они не лупили, старались попадать по корпусу. Минут через пять мне устроили
перерыв.
Козлов опустился на колени и подсунул мне под нос какой-то листок бумаги.
- Подписывай, гнида, - сказал он и схватил меня двумя пальцами за ухо. Я понял, что у
Козлова нестриженные ногти. У меня сразу же пропало желание общаться с таким
нечистоплотным человеком.
- Не хочешь? - с удивлением и раздражением спросил Козлов. - Ну так ведь... ну
тогда все сначала...
Ничего другого я не ожидал. Козлов хотел выглядеть умным. Но с фантазией у него было
слабовато.
Я даже не понял - то ли я потерял сознание от боли, то ли уснул, устав считать удары. И
то и другое одинаково вероятно.
Линолеум на полу был чудо как хорош. Какие-то изощренные сплетения синих и красных
линий, странные формы, чарующие глаз... В нормальном положении - то есть стоя - ничего
подобного и не замечаешь. Топчешь такую красоту ботинком, и все. Так что Козлова стоило
поблагодарить за то, что приобщил меня к прекрасному. Но только за это. За остальное мне
хотелось его убить. Я чувствовал себя так, как, должно быть, чувствует себя отбитый до
прозрачности кусок мяса на разделочной доске. Осталось только посолить, поперчить и бросить
на раскаленную сковороду.
Я лежал на полу кабинета, и вставать мне не хотелось. Наверное, потому, чтобы не падать
снова. Я рассматривал линолеум, потом перевел взгляд левее и тщательно оглядел
забрызганный грязью мужской ботинок примерно сорок второго размера. Грязь выглядела
свежей, и я сделал заключение, что на улице по-прежнему мерзкая погода. Тем более не было
причин вставать с пола.
Потом я немного запоздало сообразил, что в кабинете гораздо светлее, чем в тот момент,
когда мной играли в футбол приятели Козлова. Участвовал ли он сам в этом мероприятии -
сказать трудно. Я еще не научился распознавать его характерную манеру пинать в поясницу.
То ли наступил день, то ли зажгли верхний свет. Повернуться и увидеть, что же из двух
вариантов имело место, было лень.
Тут у меня неожиданно включился слух. Я как-то и забыл про него. Лежал себе в полной
тишине. И так мне было хорошо. Пока я не услышал до отвращения знакомый козловский
голос:
- ...ты разоряешься? Как будто что-то страшное случилось? - недоумевал он.
- Нет, ничего не случилось, - ответил Гарик, и по его тону я понял, что мой знакомый
еле сдерживается. Гарик редко выходил из себя, однако сейчас, похоже, к этому шло.
Интересно, что такое учудил Козлов, что разбудил в Гарике зверя?
- Даже если забыть, что это мой хороший знакомый, - сказал Гарик. - Даже если
забыть, что я просил тебя сдерживать свои дурацкие инициативы... Все равно это не слишком
мне нравится - привозить свидетеля ночью в Управление и бить его до потери сознания. Это
не нравится мне, и это никому не понравится.
- А что это вдруг мои инициативы - дурацкие? - обиженно спросил Козлов и
засопел. - А твои - не дурацкие? Что я сделал неправильно? Я узнал, что твой друган
смотался от наших ребят, скинул слежку с хвоста... Я велел подождать его у подъезда и
привезти сюда. Он пришел в третьем часу ночи, поэтому и оказался здесь так поздно. Скажи
ему, что меньше шляться по ночам надо.
- А ты, значит, сидел тут и ждал его до трех ночи? - спросил Гарик. - С каких пор ты
стал задерживаться на работе после шести вечера? Раньше за тобой такого не замечалось.
- Это наказуемо?
- Избивать свидетеля - наказуемо. Нарушать распоряжения старшего по званию -
наказуемо. За Шумовым решили пустить слежку, но никто не говорил, что его надо так
обрабатывать.
- Я считаю, что он крепко завязан в деле "Европы-Инвест". Может быть, он главарь всей
этой шайки.
- А я считаю, что это дурацкая идея, - устало проговорил Гарик. Ботинок сорок второго
размера исчез из поля моего зрения. Скрипнуло кресло.
- Это мое убеждение, - упрямо повторил Козлов. - Если ты не согласен, то я напишу
рапорт и передам его кому следует.
- Пиши, писатель, - сказал Гарик.
- А если там узнают, что ты водишь дружбу с подозреваемым в организации
преступления...
- И что дальше?
- А ничего. Представь, какие могут быть последств
...Закладка в соц.сетях
