Жанр: Электронное издание
kazkyr01
...Глава 14 - Аня, если ты будешь из-за каждого придурка, с которым трахалась, заваливать
дело... - Боб говорил это, держа "ремингтон" на локтевом сгибе. И пока он произносил всю
эту чушь, ствол ружья понемногу перемещался. От Гиви - ко мне.
- Действительно, - поддержал Гиви. - Кому это надо? Я же не прошу миллиона
долларов, я не прошу поцеловать меня в задницу. Я прошу очень простую вещь - дать мне
человека, который обошелся со мной не слишком порядочно. Кинул меня, паскуда.
- Я даже не буду это обсуждать, - сказала Анна. - Мы сделали тебе предложение,
Гиви. Можешь принять, можешь отказаться. Я думала, что ты умный человек. Оказалось, ты
мудак.
- Я? - изумился Гиви. Мне показалось, что его очень давно никто не называл мудаком.
Во всяком случае, изумление на его лице было искренним.
- Поэтому придется тебя убить, - подытожила Анна и вскинула "ТТ".
- Ты спятила? - заорал Боб. - Отдай ему своего Костика! Если ты убьешь Гиви, мы не
узнаем имени!
- Это точно, - согласился Гиви, которого вид направленного на него пистолетного
ствола нисколько не смущал. - Вы мне - этого гаденыша, я вам - имя.
И он подмигнул мне. А я улыбнулся в ответ. Гиви это немного озадачило. Я вспомнил, как
он осматривал "Вольво", как блестели его глаза...
- Жадность, Гиви, - сказал я, - она тебя погубит рано или поздно. Это все равно что
покупать "Вольво" за пять тысяч долларов.
- Что ты имеешь в виду? - не понял он.
- Речь идет о твоей жизни, - напомнил я. - Не торгуйся.
- Ты проспал, мальчик, - осклабился Гиви. - Ты пропустил один существенный
момент. Речь уже идет о твоей жизни.
- Нет. - Я отрицательно помотал головой. Моя правая рука лежала в кармане плаща. Ей
там было хорошо и спокойно. А указательному пальцу было так приятно гладить изгиб
спускового крючка.
Между тем Боб продолжал гнуть свою линию.
- Ты как хочешь, - решительно проговорил он, глядя Анне прямо в глаза, - но я сдаю
Гиви Ивановичу этого парня. Я не хочу терять премию из-за того, что у тебя в постели
проходной двор...
- Я знала, что ты сорвешься, - ответила Анна. - Я только не знала, из-за чего. Из-за
денег или из-за меня. И я не думала, что ты будешь это делать вот так. Прямо на работе. Я уже
начинаю думать, что ты никакой не профи.
- Что ты говоришь? - скривился в издевательской ухмылке Боб. - Плевать мне на твои
мысли. Эй, двигай к Гиви Ивановичу!
Это уже адресовалось непосредственно мне. И я даже не подумал пошевелиться. Мне
было лень двигаться и говорить. Я ждал, когда все это наконец кончится.
- Костя, - тихо проговорила Анна. - Стой спокойно. Боря сошел с ума.
Она впервые назвала его настоящим именем, и Бобу следовало бы задуматься, почему она
это делает. Но Боб пропустил слова Анны мимо ушей.
- Это ты спятила, - возразил он и наставил на меня "ремингтон". - Двигай.
- Боб, не надо этого делать. - Анна прошептала это как мольбу. И как большинство
молитв, ее слова были оставлены без внимания.
- Не надо мной командовать! - сказал Боб. - Я и сам...
Он выронил "ремингтон". Потом сам упал на колени. Удивленно посмотрел на свою
грудь. Наверное, ему было больно. И какая боль жгла его сильнее - физическая или душевная
- кто знает? Я не знаю.
- Ты смогла в меня выстрелить? - изумленно пробормотал он, глядя на Анну.
Он еще этому не верил, дурак. У меня же не было никаких сомнений...
Потом Боб лег на мраморный пол и затих, так и не дождавшись от Анны слов прощания
или прощения.
А у Гиви было очень напряженное лицо. Он смотрел в дуло моего "люгера", которое
внезапно оказалось у него перед лицом, и руки его дрожали.
Я запустил руку за спину Гиви и извлек из-за пояса маленький дамский пистолетик.
- Перестань дрожать, - сказал я. - Уже нет смысла. Надо же, десять минут стоять и
мучиться вопросом: "Успею вытащить или не успею?" То-то тебя всего трясло от этого
искушения.
- Ну так и что ты думаешь? - спросил Гиви. - Успел бы я что-то сделать?
- Ни единого шанса, - ответил я. - Не из-за меня. Из-за нее.
- Так я и думал, - кивнул Гиви. - Просто очень хотелось попробовать...
Я бросил пистолет Гиви на пол и отшвырнул ногой в дальний угол кабинета. А потом
отошел на прежнее место, продолжая держать Гиви Хромого на прицеле.
- Пора заканчивать, - сказал я Анне. - Мы уже пятнадцать минут тут возимся.
- Костя, - как-то странно сказала она. - Ты вот что...
- Да?
В отличие от Боба у меня не было никаких иллюзий на ее счет. И я ни секунды не
сомневался, что если бы ей ради пользы дела понадобилось разнести мне голову из
"ремингтона" - она бы это сделала. Без особенного удовольствия, но сделала бы.
- Костя, ты иди, - сказала Анна. - Я дальше сама управлюсь.
- Может быть, я все-таки...
- Я сама, - повторила она. - Ты уже сделал все, что нужно. Ты мне помог. Теперь
иди... остальное - это уже мое дело.
- Хорошо, - сказал я и посмотрел из дверей кабинета на распростертое в холле тело
длинноволосой блондинки. Ей тоже сказали: "Иди", а потом выстрелили в спину.
Я опустил "люгер" в карман плаща и отступил на шаг назад.
- Иди, Костя, - снова сказала Анна. - У меня будет еще небольшой разговор с Гиви
Ивановичем, - произнося эти слова, она не смотрела в мою сторону.
И я пошел. Этот путь - от дверей кабинета Гиви до дверей в коридор - был самой
длинной прогулкой в моей жизни. Я знал, что в любой момент пуля из "ремингтона" может
разворотить мне спину. И я не хотел верить в то, что Анна сможет это сделать. Какое
идиотство. В духе покойного Боба.
И так я шел - по мраморному полу, по коврам, минуя антикварные столики и немецкие
кожаные диваны, минуя развешенные по стенкам пейзажи среднерусской возвышенности.
Картины, должно быть, служили для создания обстановки расслабленности и умиротворения.
Что же, все эти люди, лежащие на полу, были явно умиротворены. Раз и навсегда. И
"ремингтоны" справились с этой задачей куда лучше, чем идиллические лужки на картинах.
Я заметил, что точно так же, как и длинноволосая блондинка, ступаю осторожно, стараясь
не угодить в одну из многочисленных луж крови. Темно-красная жидкость загустевала, и
кому-то придется здесь утром здорово потрудиться, чтобы привести апартаменты в порядок.
Я миновал тело блондинки Зои. Пот струился по спине. Мне было страшно. И мне стало
еще более страшно, когда пропитавшаяся кровью ковровая дорожка в секретарской издала под
моей ногой омерзительный хлюпающий звук. Словно подо мной была трясина и я только что
едва в ней не увяз.
У дверей в коридор я остановился и стукнул пальцем по защелке. Она отошла в прежнее
состояние. Теперь никто не мешал мне выйти наружу.
Но я не мог уйти просто так. Медленно, перебарывая собственный страх и собственную
дрожь, я повернул голову назад. Двери кабинета Гиви были закрыты. Наверное, они закрылись
сразу же после моего ухода.
Это даже немного разочаровало меня, Но переживать по этому поводу я не стал. Я
толкнул дверь, вышел в коридор и быстрым шагом направился к выходу из "дома, где
сбываются все мечты".
Глава 15
Позже, много позже, сидя в своей квартире и думая о походе в гости к Гиви Хромому как
о давно прошедшем деле, я задавался нелепым вопросом: почему я так торопился покинуть
кинотеатр? Почему не подождал Анну? Не проследил за ней? Не узнал, чем кончились ее
переговоры с Гиви Хромым?
Ответ был прост: меня это не интересовало. Я чувствовал лишь одно - в эту ночь я
перешел границу, ступать за которую не имел права. Это уже была не моя территория. Это
была территория, где такие, как Гиви, и такие, как Анна, решают свои спорные проблемы. Мне
там нечего было делать, даже если Гиви имел на меня зуб. И вот теперь я спешил убраться
оттуда.
Я почти бежал по пустынным коридорам, бежал по кафельному полу кухни, где не было
уже ни буфетчика Лехи, ни официанта Пашки. Я спустился по винтовой лестнице, пробрался
между груд мусора, яростно раскидывая в стороны все, что затрудняло мое движение. Потом
мне показалось, что дверь наружу заперта, что она мешает мне покинуть этот дом,
пропитанный запахом крови от второго этажа и до подвалов. Я достал "люгер" и дважды
выстрелил в замок. Дверь распахнулась, и в лицо мне ударил запах гнили со двора. Я
устремился ему навстречу, как будто это был аромат тропического острова. И я не замечал
мусорных баков, я не замечал грязи под ногами. Главное - выбраться, а там...
Я прошел мимо "Ягуара", и это был единственный момент, когда я вспомнил об Анне. Я
подумал, что ей нужно будет тоже выбираться отсюда. И у нее, наверное, будет куда меньше
времени, чем у меня. А значит, машина ей будет нужнее.
К тому же у меня не было особого желания вновь залезать в салон машины, где некогда
мы ехали вместе с Марком. Вместе с Бобом. Вместе с Анной.
"Мы не пытаемся вас обмануть, Костя", - сказал тогда Марк. И обманул.
"На хрена ты нам нужен?" - спросил позже Боб. Я быстро стал им не нужен.
"Ты мне не нужен, по большому счету", - еще раньше призналась Анна.
Что ж, мною попользовались и выбросили на помойку. Не стоит удивляться, что я
чувствую себя как выжатый лимон.
Но, по крайней мере, я жив. Некоторым не досталось даже такой привилегии. Шагая по
пустому шоссе в направлении центра Города, я думал о том, как глупо с моей стороны было
рассчитывать в этой ситуации получить что-то для себя - или деньги, или безопасность, или...
Не стоило мне играть в такие игры. Тем более с Анной, которая наверняка имела первый
разряд в этом виде спорта.
Минут через десять забрызганный грязью "Москвич" остановился чуть впереди меня и
приглашающе просигналил. Я не стал отказываться. Мне не терпелось попасть туда, где была
хотя бы иллюзия покоя. Я хотел попасть домой.
Первое, что я сделал, войдя в свою квартиру - отключил телефон. Потом заперся на все
замки. Света я не зажигал.
В темноте я разделся, в темноте пробрался в ванную комнату и включил воду. Потом
прошел в кухню и плотно занавесил окно. Только после этого я решился зажечь свет в ванной
комнате.
Я погрузился в воду, теплую, ласкающую тело. Я старался расслабиться, но вода мне не
помогала. Я накрыл "люгер" рубашкой, чтобы оружие не бросалось в глаза, но это ничего не
меняло. Я очень хорошо помнил, что на расстоянии вытянутой руки лежит пистолет. Без него я
не решался оставаться в эту ночь.
Так прошло около часа. Вода давно стала холодной, а я лежал, ожидая покоя и
расслабления. Но они не шли ко мне. Они оставили меня, как казалось, навсегда.
Потом я вылез из ванны, оделся и выволок из угла комнаты кресло. Затем развернул его
так, чтобы, сидя в кресле, видеть входную дверь. На левый подлокотник я положил "люгер", на
правый поставил бутылку красного молдавского вина.
Так я встретил рассвет.
В десять утра бутылка была пуста, сна у меня не было ни в одном глазу, а в дверь кто-то
позвонил.
Я долго выбирался из кресла и еще дольше шел к двери. Проклятый звонок словно
раскаленной проволокой пронизывал мне череп. На пути от кресла до прихожей я успел
сообразить, что вряд ли увижу на лестничной площадке Анну. Та обычно входила без звонков и
прочих формальностей. И я убрал "люгер" за спину. Цепочку я тем не менее снимать не стал.
- Кого там черти принесли? - хмуро поинтересовался я, еще не взглянув в
приоткрывшийся проем.
- Черти принесли меня, - сказал Макс. Я не поверил. Поэтому снял цепочку и спросил:
- Кого-кого?
- Меня, - повторил Макс. - У тебя приемный день? Или мне торчать у твоих дверей?
- Заходи, - пожал я плечами. Как-то подзабылось, что в мире существуют люди вроде
Макса. Последнее время они мне не попадались. Я ждал кого угодно - бандитов, Гиви, Анну,
милицию...
Макса я встретить не ожидал. Поэтому не знал, что мне делать и что говорить. Похоже, у
Макса были те же самые проблемы.
Пригнувшись, чтобы не задеть головой люстру, Макс неуверенно остановился посреди
комнаты. Он взглянул на кресло, потом на меня:
- Решил заняться перестановкой мебели?
- Угу, - ответил я и упал в кресло.
- Я слышал, у тебя неприятности, - сказал Макс.
- Это старая новость.
- Но еще актуальная? Судя по пистолету у тебя в руке.
- Разве? - Я посмотрел на "люгер", как будто видел его впервые в жизни.
- Может, я смогу чем-то помочь? - спросил Макс.
Я засмеялся. Макс озабоченно покачал головой, выражая беспокойство по поводу моего
состояния.
- Что здесь смешного? - несколько обиженно поинтересовался он. - Что ты ржешь?
- Макс, мы с тобой разбежались по одной лишь причине - тебе очень хотелось
нормальной жизни. Тебе хотелось порядка, размеренности, аккуратного прибыльного бизнеса.
Ты хотел каждый день в шесть часов вечера возвращаться домой. Разве не так?
- А что в этом плохого? - Макс нахмурился, и на переносице образовалась
вертикальная складка. Он очень забавно выглядел в эту минуту. Он не понимал, что смешного
можно найти в его словах.
- В этом нет ничего плохого, Макс, - ответил я. - Просто в твою систему нового быта
я никак не вписываюсь... Я источник неприятностей. Я ходячая проблема. Это все твои слова.
Или аккуратный бизнес, или я. Ты же сделал свой выбор, разве не помнишь? Я больше не
работаю в твоей конторе. И я нормально это воспринял. Ты хочешь спокойной жизни - ты
имеешь на нее право. Я не хочу тебе портить жизнь. Я ушел. А теперь ты приходишь и
говоришь: "Может, тебе помочь?" Нет, Макс, мы уже проехали эту остановку... Все в прошлом.
Да ведь и ты сам не хочешь, чтобы я попросил тебя о помощи. Так?
- Ты хочешь сказать, что я - последняя сволочь? - Макс был мрачен как грозовая туча.
Я не хотел его обижать.
- Вовсе нет, Макс. Просто ты один раз уже решил, что тебе нужно. Я в курсе. Я тебя
понял. Ты мне ничего не должен. Я уж как-нибудь сам по себе...
- Просто мы тогда... - буркнул Макс. - Не очень хорошо тогда получилось. Я хотел
тебе все подробно объяснить, чтобы не было обид...
- У меня нет на тебя обид, Макс, - заверил я.
- Вот, собственно, за этим я и зашел, - пояснил Макс. Складка на его лбу разгладилась.
Я только сейчас сообразил, что Макс сидит на корточках перед моим креслом. Просто какое-то
"Возвращение блудного сына". Только на самом деле блудным сыном был я, и я никуда не
собирался возвращаться. Вот так всегда в искусстве - реальная жизнь отражается с точностью
до наоборот.
- Давай тяпнем, что ли, - предложил Макс и откуда-то вытащил бутылку
"Столичной". - За жизнь и за все такое прочее...
- Ты спятил? - Я посмотрел на часы. - Еще только половина одиннадцатого утра. Ты
же еще на работу поедешь...
- Плевать на работу! - решительно сказал Макс. - Можно хоть раз в жизни послать все
к черту! - И он стал откручивать пробку.
Я смотрел на него, так настойчиво пытающегося доказать, будто нас все еще связывает
нечто большее, чем бутылка водки, и думал. Я думал о том, что своим сегодняшним приходом
Макс успокаивает прежде всего себя. И он уйдет некоторое время спустя, довольный собой,
довольный тем, что "урегулировал" испортившиеся было отношения со старым приятелем. В
записной книжке в разделе "Дела на день" можно было поставить галочку.
Только все это было напрасно. Сегодня мы еще способны сидеть за одним столом, пить
водку и даже говорить о чем-то. Правда, уже после второй стопки паузы между репликами
становятся все длиннее и длиннее...
Такими медленными будут становиться паузы между нашими встречами. Мы будем все
реже и реже звонить друг другу. Макс забудет о моем дне рождения. Я буду помнить, но не
приду и не напомню о себе телефонным звонком. Потому что это уже не будет нужно ни ему,
ни мне.
Этот процесс займет годы, и однажды, встретившись на улице, мы просто обменяемся
взглядами, кивнем друг другу и разойдемся. И в наших взглядах будет только пустота. И
каждый из нас будет для другого человеком из прошлого.
А пока Макс весело рассказывал какой-то анекдот и разливал водку по рюмкам...
Я улыбался. Я умею улыбаться, даже когда мне совсем не смешно. Я давно этому
научился.
Радостная физиономия Макса почему-то вызывала у меня раздражение, которое я умело
прятал за идиотскую улыбку. Но почему Макс так действует мне на нервы?
И я понял. Потому что я ждал не его. Я ждал ее.
Но ее не было. Ни в тот день, ни в следующий. А на третий день я не выдержал. Я заснул.
И вот тогда она пришла.
Если бы она хотела это сделать бесшумно, то, несомненно, сумела бы это сделать. И я бы
никогда не узнал о том, что она приходила. Потому что не проснулся бы больше.
Но все было по-другому. Она зажгла в прихожей свет и с шумом опустила на пол
какую-то поклажу. После чего швырнула в сторону ботинки и повесила на вешалку свою
кожаную куртку.
Ни дать ни взять, любящая жена вернулась из командировки. Я положил правую руку
поверх одеяла. А потом попросту свесил ее с кровати. На ковре лежал "люгер", и курок был
взведен.
Ее силуэт вырисовывался в дверном проеме идеальной мишенью, и теперь я, если бы
хотел, мог бы разом покончить с напряженным ожиданием последних дней. Но я не сделал
этого.
Анна осмотрела рукав черного обтягивающего свитера и досадливо чертыхнулась. Потом
стянула свитер и бросила его на пол, оставшись в черной майке-безрукавке.
Она подошла к моей кровати и, не обращая на меня внимания, принялась раздеваться.
Сначала в сторону полетела майка, потом бюстгальтер, потом она сняла джинсы и все
остальное. А потом она оказалась в моей постели.
Ее тело было холодным, как мраморное изваяние. Анна прижалась ко мне, положила свои
руки мне на плечи и прошептала:
- Так холодно...
Я не ответил.
- Почему ты спишь одетым? - поинтересовалась Анна. - Куда-то собираешься пойти?
Я отрицательно мотнул головой.
- И правильно... На улице жуткий холод. Давай-ка, расстегни вот это, - попросила
Анна, уже работая своими ледяными пальцами в низу моего живота. Не думал, что она
вернулась за этим.
- Вот так, - вздохнула Анна. - Давай, двигайся, двигайся...
Это было очень странно. Она неподвижно распростерлась на простыне и никак не
реагировала на мою активность, повторяя лишь бесстрастно: "Двигайся, двигайся..." Некоторое
время спустя, когда пот уже пропитал насквозь мою рубашку и струился по вискам, Анна
сказала: "Хватит", - и я, обессиленный, выскользнул из нее.
Если во время этого мероприятия, которое являлось сексом лишь формально, она
испытала оргазм, то это был самый незаметный оргазм в мире. А я получил столько же
удовольствия, сколько бывает при лобызаниях с высеченной изо льда скульптурой при
тридцатиградусном морозе.
А затем она произнесла фразу, которая многое мне прояснила. Многое, но не все.
- Хотя бы почувствовала себя живой, - сказала Анна, глядя в потолок.
- Это наша общая проблема, - отозвался я. - Последние несколько дней я только и
жду, когда же почувствую себя мертвым.
- Что так? - Анна подобрала с пола скомканные джинсы, нашла в кармане пачку
сигарет и закурила. Такого за ней не водилось на моей памяти. - У тебя опять неприятности?
- Почему "опять"? Неприятности все те же. Разве ты не продала мою голову Гиви
Хромому в обмен на имя главного заказчика?
- А, ты об этом... А ты не думаешь, что если бы мне нужно было купить это имя ценой
твоей головы, то я просто не дала бы тебе уйти из кабинета Гиви? Еще тогда. Зачем мне
оттягивать твое убийство на три дня?
- Тебе виднее. Ты же специалист в этой сфере, не я. Возможно, у тебя были более
спешные дела.
- В какой-то степени ты прав, - согласилась Анна. - У меня были дела. Теперь они
закончены.
- И ты пришла закончить со мной?
- Почему ты так плохо обо мне думаешь? - спросила Анна, и в этом вопросе не было
возмущения или обиды. Просто любопытство. - Я на твоих глазах застрелила Боба, чтобы не
отдавать тебя Гиви. Я спасла тебя.
- У тебя была причина застрелить Боба, - сказал я. - Бедный Боб лишь дал тебе
повод...
- И какая же причина, интересно знать? Зачем мне убивать своего напарника?
- Деньги, - коротко сказал я.
- Деньги... - повторила Анна, без вопросительной интонации.
- Премия за найденные триста двадцать тысяч долларов. Теперь ее не надо делить на
двоих. Теперь это все - твое.
- А это была, между прочим, твоя идея, - сказала Анна. В ее голосе было ноль целых
ноль десятых эмоций.
- Моя? Что ты имеешь в виду? Я предлагал тебе убить Боба?
- Не напрямую. Во время нашего первого серьезного разговора, когда я объясняла тебе
сущность нашей с Бобом и Марком миссии, ты помянул рассказ этого... как его?
- О'Генри? - вспомнил я, еще не понимая какая связь между американским писателем,
Анной и премией за возвращение денег фирме "Европа-Инвест".
- Вот-вот. Я читала этот рассказ в молодости, только названия не помню. Там три
бандита ограбили поезд. Потом одного из них застрелили, и доля двух остальных увеличилась
на пятьдесят процентов... Понимаешь, о чем я подумала? Когда умирает один из трех, двое
других получают больше. А потом Марк оказался предателем. Так совпало. Но мне это очень
понравилось. А дальше в том рассказе - у другого бандита лошадь сломала ногу, и он
попросил третьего подвезти его на своей лошади. Но третий был умный парень, он сообразил,
что лучше все заграбастать самому. Он прикончил своего подельника и ускакал, забрав все с
собой. И он стал крутым бизнесменом. И обеспечил себе достойную старость. Обо всем об этом
мне напомнил ты, Костя.
- Вот оно что. - Я покачал головой. - Ты просто мастерица по воплощению в жизнь
литературных конфликтов... Значит, решила стать крутой бизнесменкой?
- Нет, куда мне... Я о другом забочусь. Я же не могу всю жизнь заниматься этой... - Она
на миг замолчала. - Этой живодерней. Мне ведь уже тридцать три, Костя... И это возраст...
Когда напрягаться все труднее и труднее. Мне пора уходить, но уходить надо при деньгах. У
меня же не только вставные зубы, у меня и с почками проблемы, и других болезней мешок.
Надо бы уже и на пенсию выйти. Купить место в каком-нибудь швейцарском пансионе и
доживать там, что осталось.
- То есть ты заработала спокойную старость?
- Я стараюсь ее заработать. Еще год-другой придется попахать. Вот так, Костя.
- Рано ты собралась на пенсию.
- Устаю очень. - Она горько усмехнулась. - Я же не чета тебе, не могу взять и уйти,
как ты три дня назад. Мне нужно все доводить до конца.
- И как ты довела до конца дело с Гиви?
- Он отказался от всех претензий к тебе.
- Не может быть, - сказал я, хотя уже ничто, сказанное этой женщиной, меня бы не
удивило.
- Может. Я сделала ему очень выгодное предложение. И он не смог от него отказаться.
Гиви - мужик с пониманием. Он быстро понял, где есть выгода, а где ее нет.
- И где же выгода?
- Выгода в том, чтобы больше не конфликтовать со мной и всей нашей фирмой. Гиви это
и так уже стоило десятка людей.
- Так вы теперь друзья?
- Не мы лично. Гиви - друг нашей фирмы. Он понял, что до этого дружил не с теми
людьми. Он дружил с людьми, которые слабее нас.
- И он назвал тебе имя?
- Конечно. И подробно объяснил, как лучше подобраться к этому человеку.
- И в той сумке, что ты швырнула в прихожей...
- Это деньги. И те, что у нас украли, и еще немного сверху... То, что называется
компенсацией за моральный ущерб. - Она опять усмехнулась. - Мы решаем наши проблемы
не через суд, но компенсацию тоже можем потребовать... Пришлось хорошенько потрудиться,
Костя. У этого типа было двое охранников. Большие накачанные болваны с плохой реакцией. Я
увезла их хозяина в лесок, и он не стал долго ломаться и отнекиваться...
- Он оценил тебя по достоинству.
- Вот именно. Правда, чтобы заставить его отдать деньги, пришлось применить
настойчивые методы увещевания. Хочешь знать, как я это сделала?
- Нет, спасибо, - отказался я.
- А почему? Слушай. - Она обхватила меня руками за шею и вжала свои губы мне в
ухо. Я толкнул растопыренной ладонью в мягкую грудь, но хватка была мертвой. - Я стала
отрезать ему пальцы, один за другим, - шептала она. - Сначала он думал, что я шучу, но
потом спохватился... На третьем пальце он рассказал, где деньги. А на четвертом назвал всех
остальных людей, которые противятся деятельности "Европы-Инвест" в вашем городе... Людей
в мэрии, в администрации губернатора, в комиссии по приватизации. - От этих слов,
произносимых горячим торопливым шепотом, у меня начала кружиться голова. Но Анна
продолжала говорить, и ее слова вплывали в мое сознание как ядовитый газ, отравляя во мне
все...
- ...и тогда я заставила его поочередно звонить всем этим людям. И он звонил, и
рассказывал, что с ним случилось, и как ему больно, и как он жалеет, что начал всю эту
историю... Всю ночь мы ездили по лесу в его машине, и он звонил. А когда он всем позвонил,
то хотел попрощаться с семьей, но я не разрешила, потому что сама устала к этому моменту... Я
могла не выдержать, я могла его пожалеть. Черт, у меня весь свитер в его крови... Ты
слушаешь? Костя, ты слушаешь?
Я слушал.
- Теперь ты убьешь тех остальных, с которыми был связан этот... которого ты убила?
- Я проконсультируюсь с начальством в Москве, - сказала Анна. - Но вообще-то я с
большим удовольствием убралась бы отсюда. Я уже говорила тебе, что стала быстро уставать.
Это возрастное.
- А раньше ты могла резать пальцы сутки напролет?
Ей не понравился мой тон. Она легла на бок, лицом ко мне, и с интересом посмотрела в
мои глаза.
- Знаешь что, Костя... Ты должен быть мне благодарен. Я ведь могла тебя убить.
- Потому что была со мной слишком искренней?
- И поэтому тоже.
- Спасибо, что не сделала этого. И спасибо, что была иногда искренней.
- Молодец, что оценил... Но не думай, что я спала с тобой только ради бизнеса. Мне
было приятно.
- И тебе спасибо, что оценила мои усилия. - Я поднял с ковра "люгер". - Но хорошего
должно быть немного. Мне кажется, что самое время прервать наше знакомство. Иначе у
одного из нас появится непреодолимое желание убить другого.
- Пожалуй, ты прав. - Анна как будто и не замечала пистолетного ствола,
направленного ей в грудь. - Я получила все, что хотела. Ты тоже получил все, что я могла для
тебя сделать. Пора сказать друг другу "пока".
- Пока, - немедленно сказал я.
Она вылезла из постели и стала нетороп
...Закладка в соц.сетях
