Жанр: Электронное издание
vendetta0
...ему передние зубы. Чтобы он не был таким
суровым.
- Осталось лишь найти его.
- Найду, - пообещал Гарик. - Вот это я тебе обещаю. Найду и выбью
передние зубы.
- Разожми кулаки, - посоветовал я. - Мне кажется, что пройдет
достаточно времени, прежде чем ты доберешься до него и его зубов. Он не
такой дурак, ты ведь согласен? - Гарик молча кивнул. - Сам знаешь, лучше
относиться к врагу слишком серьезно, чем недооценивать его. Между прочим, он
забрал деньги у Ромы?
- Наверное, забрал. Во всяком случае, в кармане у него была только
мелочь, рублей двести. Этот гад на букву <Ф> сделал все свои дела - пришел,
взял деньги и поехал домой, - Гарик покачал головой и добавил: - Сука.
В слове из четырех букв содержалась не только ненависть к неизвестному
убийце, но и вынужденное к нему уважение. Я всегда удивлялся, с какими
вариациями можно произносить одни и те же ругательства, выражая зачастую
противоположные чувства. В одном из своих фильмов Брюс Уиллис говорит
женщине: <Ах ты, лживая сука>, и это звучит как признание в любви. Когда
Гарик негромко и отчетливо произнес <сука> в адрес киллера, это
подразумевало: <Тебе повезло, ублюдок, но это ненадолго, я обязательно тебя
найду и обязательно убью, каким бы везучим и опытным гадом ты ни был>.
- Хм, - Гарик на некоторое время перестал мечтать о расплате и
неуверенно усмехнулся, - Если он взял деньги... Он может ведь и не
заниматься больше твоей скромной персоной, Костя. Он может свалить на все
четыре стороны с деньгами в кармане. Рома мертв, никто не потребует отчета о
проделанной работе... Может, тебе повезло?
Я хотел бы поверить в то, что говорит Гарик. Я хотел бы радостно
закивать головой. Но мой опыт подсказывал мне другую реакцию. Гариков
вариант был слишком хорош, чтобы быть правдой.
- Если бы Ф был дилетантом, нанятым на один раз, он бы с радостью
соскочил с работы, после того как получил деньги и лишился заказчика. Но...
Ф слишком сурово вырвался из склада, чтобы быть дилетантом. Я не знаю, как
он себя поведет. Но появляться дома я пока не рискну.
- Да? А может, прогулялся бы? Как приманка. Мы бы основательно тебя
прикрыли... Таким способом можно было бы выманить гада.
- Спасибо, не хочу, - решительно ответил я. - После того, что я видел
на складе, мне не хочется работать приманкой. Извини.
- Я пошутил, - признался Гарик. Это уже было прогрессом. Когда он вошел
в номер десять минут назад - нервный, напряженный, с дрожащими пальцами - я
никогда бы не заподозрил в этом человеке способность к шуткам. - Сиди в
своем подполье. Там в твою квартиру ломится нескончаемый поток посетителей,
как в Мавзолей.
- Да ну? Зачитайте весь список.
- Один - это Генрих. Я кратко обрисовал ему ситуацию, он кратко
обматерил тебя и поехал на работу. Два - это твоя соседка. Лена, кажется? Я
ей ничего не объяснял. Да если бы что-то и объяснил, толку бы не было.
Короче говоря, она каждые пять минут звонит в твою квартиру. Ребята там уже
издергались. Может, напишешь ей записку? Я передам.
- Может, и напишу, - сказал я. - А может, и нет. Мне казалось, что у
нас все решено, и ей незачем звонить в дверь каждые пять минут.
- Значит, тебе неправильно казалось. Хотя кто их поймет, этих женщин! -
вздохнул Гарик. - И далее по списку идет... - Он запустил руку в карман брюк
и вытащил какую-то бумажку. - Дальше по списку идет некая Орлова Ольга
Петровна, - прочитал Гарик. - Оставила телефон, просила позвонить... Я сам
ее не видел, но ребята говорят, что ей около сорока. Кажется, раньше ты не
увлекался женщинами старше себя. Или вкусы меняются?
- Орлова? В первый раз слышу.
- Ну-ну, - снисходительно проговорил Гарик. - Я же не Лена, со мной
можешь быть откровенным.
- Откровенным с милиционером? Это что-то новенькое.
- Не стесняйся, я пойму, - настаивал Гарик. - Откуда же у нее твой
адрес?
- Это, должно быть, Генрих направил ее ко мне... Хотя... Нет, Генрих не
мог никого ко мне послать, раз ты ему все объяснил. - Я непонимающе
уставился на Гарика, и тот поторопился истребить мои тягостные раздумья.
- Ну вот, сам смотри. - Гарик стал снова рыться в брючных карманах, но
ничего там не нашел, взял свою куртку и стал исследовать ее содержимое.
Через пару минут он издал довольный возглас и повернулся ко мне. - Вот оно,
смотри... Что, что-то не так?
- Все в порядке, - проговорил я, ворочая языком с проворством
престарелой черепахи. - Все в порядке. Абсолютно, - выдавливал я из себя все
новые и новые лживые слова, не в силах остановиться, как испорченный
автомат. Хотя ни одно слово не было в те минуты так далеко по значению от
моего действительного состояния, как слово - <порядок>.
Но я повторял <все в порядке>, завороженно глядя на прямоугольный
кусочек картона, который мне протягивал Гарик. Эта визитная карточка стала
еще более потрепанной. И еще одна маленькая деталь - ее владелец умер.
Аккуратно отцепил люстру от крюка, накрепко завязал длинный кожаный ремень,
не менее аккуратно соорудил на другом конце ремня петлю и просунул в нее
свою коротко стриженную голову.
Отверстие от кнопки также было заметно - памятка, оставленная
Леоновым-старшим, еще одним человеком, который держал эту визитку в руках, а
потом умер. Я вдруг понял, что моя визитная карточка действует не хуже
<черной метки> из <Острова сокровищ> - каждый, кто берет ее в руки, умирает.
И еще - в промежутках между смертями карточка возвращается ко мне. Я
перевернул ее обратной стороной и увидел написанный аккуратным женским
почерком номер телефона: шесть цифр, приглашавших сделать шаг в
неизвестность.
Я не знал, кто такая Ольга Петровна Орлова и имеет ли она хоть малейшее
представление о судьбе визитной карточки, но я захотел это узнать. Я не
желал, чтобы смерти продолжались - с меня было достаточно Павла и Юрия
Леоновых. Я вообще устал смотреть на мертвых мужчин и женщин.
- Ты ей позвонишь? - спросил Гарик, и его голос раздался как будто из
параллельного мира.
- Позвоню, - пообещал я.
- Это имеет какое-то отношение к нашему делу? К Артуру, Роме и человеку
на букву <Ф>? - вдруг спросил Гарик, и это был очень неожиданный вопрос. Я
был счастлив ответить на него.
- Нет, - сказал я. - Абсолютно никакого отношения.
- Тогда я рад за Ольгу Петровну Орлову, - с горькой иронией проговорил
Гарик. - Приятно знать, что существуют люди, не замешанные в таких делах...
Я не стал ему говорить, что, по всей видимости, Ольга Петровна Орлова
имеет отношение к другому делу, менее кровавому, но не менее странному.
Зачем отнимать у человека веру в существование лучшей жизни?
2
В гостиничном номере было спокойно, одиноко и душно. За пределами
гостиницы, на улицах Города, было людно, холодно и куда более опасно. Но за
прошедшие несколько дней спокойствие и духота надоели мне до смерти.
И я оделся и вышел из номера. Не просто так. Предварительно я набрал
шесть цифр, значившихся на визитной карточке, и попросил позвать Ольгу
Петровну Орлову.
Трубку взяла секретарша, и это было первой неожиданностью: мне дали
служебный телефон. У Ольги Орловой секретарша - это было второй
неожиданностью.
- Представьтесь, пожалуйста, - попросила секретарша, прежде чем я успел
что-либо заявить. - Иначе я повешу трубку. Мы не разговариваем с анонимными
абонентами. Женщина, способная в девять утра без запинки выговорить слова
<анонимные абоненты>, заслуживает уважения. Я назвался.
- Ольга Петровна ждала вашего звонка, господин Шумов, - сообщила
секретарша чуть более любезным голосом. - К сожалению, сейчас она находится
на приеме в мэрии. Ольга Петровна вернется в офис примерно к двенадцати
часам, и я советую вам также подъехать к этому времени. Вас это не
затруднит?
Меня очень давно никто не спрашивал в таком тоне. Не затруднит ли меня?
Конечно, нет.
- Хорошо, - деловито сказала секретарша, - Я предупрежу охрану на
входе. Вам выпишут пропуск.
Неожиданность номер три - Ольга Петровна Орлова возглавляла контору, в
которой на входе выписывали пропуска. Насколько мне было известно, таких
правил не придерживались даже в самых крупных коммерческих банках Города. За
исключением <Европа Инвеста. Ну да это отдельная история.
- Всего хорошего, - сказала секретарша, но я успел вклиниться:
- Минутку! Вы не подскажете, по какому вопросу Ольга Петровна хотела со
мной поговорить?
- Что вы! - удивилась секретарша. - Ольга Петровна не ставит меня в
известность по таким серьезным вопросам. А вы сами разве не в курсе?
- Ну... Вообще-то догадываюсь, - соврал я. - Просто хотел уточнить.
- Понятно. В двенадцать, не забудьте, - напутствовала меня секретарша и
продиктовала адрес офиса и кратчайшие подъезды.
- А если на общественном транспорте? - виновато спросил я: Гарик решил
оставить мою машину у дома, словно подстрекая киллера к заминированию или
еще какой-нибудь гадости. Характерно, что взамен Гарик мне ничего не
предоставил, и я был вынужден разъезжать по Городу на автобусах и маршрутных
такси.
- У меня <Мерседес> поломался, - пояснил я секретарше. - А <Линкольн> я
одолжил соседу покататься.
- Понятно, - сказала она. - Что ж, если бы вы связались с нами заранее,
мы бы прислали за вами машину, господин Шумов. Не <Линкольн>, но что-нибудь
приличное. Типа <Форда>. К сожалению, сейчас уже слишком поздно, у нас нет
свободных автомобилей. Вам стоит воспользоваться автобусом номер сорок
шесть, остановка <Северный рынок>, далее триста метров в направлении от
центра...
После таких инструкций я не мог заблудиться. И без пяти двенадцать я
перешагнул порог двухэтажного здания с небольшой табличкой <Совместное
предприятие <Орел>. Экспортно-импортная компания <Орел>. Акционерное
общество <Орел>. Всего орлов я насчитал три. Просто заповедник непуганых
хищников.
Два самых явных хищника стояли в вестибюле, положив руки на бедра.
Бедра были перепоясаны толстыми ремнями. Ремни украшала кобура, очевидно, не
пустая.
- Здравствуйте, - сказал один, не переставая при этом жевать
пластмассовую зубочистку, - Далеко?
- К Ольге Петровне, - ответил я. - <Рэкет Интернейшнл>. Пришел получить
дань за последние полгода.
Прежде чем меня успели выбросить за дверь, я все-таки успел улыбнуться
и добавить: - Шутка.
- Это хорошо, - сказал второй охранник и убрал руки от моего горла. -
Люблю сатиру и юмор. Особенно журнал <Крокодил>. Фамилия?
- Шумов, - признался я. - Константин Сергеевич.
- Не надо больше шутить, Константин Сергеевич, - посоветовал первый
охранник. - Последнего рэкетира, который сюда сунулся, до сих пор ищут
родные и близкие.
- Вы его съели? - простодушно поинтересовался я, глядя на ровные белые
зубы охранников.
- Надо же, - удивился охранник с зубочисткой. - Догадливый попался.
Проходите...
Он нажал кнопку, и турникет, стоявший в проходе, пришел в движение. С
риском получить алюминиевой скобой по заду, я проскочил внутрь орлиного
заповедника. Охрана любезно помахала мне вслед ладонями размером с небольшую
сковороду.
Лифт в здании с двумя этажами - сумасшедшая роскошь. Здесь было два
лифта. В кабине из динамиков играл Моцарт. Я наслаждался им секунд десять,
пока двери не разъехались в стороны и я не вышел в коридор второго этажа,
стерильно-белый и безусловно отвечающий всем стандартам евродизайна.
Ради удобства таких визитеров, как я, коридор украшали
стрелки-указатели <Генеральный директор>, <Коммерческий директор>,
<Рекламный отдел> и так далее. Каждая стрелка была украшена черным силуэтом
орла - логотипом компании. Я не знал, какой именно пост занимает Ольга
Петровна, но, судя по разговору с секретаршей, ниже коммерческого директора
она не тянула. Кабинеты коммерческого и генерального директора находились в
одном конце коридора, и я двинулся туда. Только собрался я постучать в
кабинет с табличкой <Коммерческий директор>, как услышал за спиной звук
открывающейся двери.
- Константин Сергеевич?
Я обернулся.
- Да, это я, - ответил я женщине, вышедшей из дверей генерального
директора. - А вы...
- Ольга Петровна Орлова, - сказала она и протянула руку, которую я
осторожно пожал. - Я хотела с вами поговорить. С глазу на глаз.
- Это самый лучший тип разговора, - вежливо заметил я, думая, что
теперь Орлова не менее вежливо улыбнется. Но улыбки не последовало.
- Пройдите сюда. - Она указала на маленькую дверь с табличкой <Комната
отдыха>.
Очевидно, сотрудники компании <Орел> отдыхали мало и редко: комната
отдыха представляла собой помещение в десять-двенадцать квадратных метров, с
голыми стенами, без окон, с комплектом мебели из трех весьма простых
стульев. Из развлечений здесь был только вентилятор под потолком.
- Итак, - сказала Орлова, сев на стул напротив меня и положив руки на
колени. - Первый вопрос, который я хотела вам задать, Константин
Сергеевич... Кто вы такой?
- Забавно, - ответил я. - У меня к вам аналогичный вопрос. Получается,
нас мучают одни и те же вопросы.
Она снова не улыбнулась. Впрочем, вскоре я понял, что на это у нее были
очень веские причины.
На первый взгляд Ольге Петровне было едва за сорок. А дальше первого
взгляда дело не пошло, потому что мои глаза встретились с ее спокойным
взглядом, который не то чтобы был холоден - скорее прохладен. Он заставил
меня перестать разглядывать эту женщину и сосредоточиться на ее словах.
И после первого же предложения необходимость во всяких там прохладных
взглядах полностью исчезла, потому что я и без того слушал каждое слово.
- Меня зовут Ольга Петровна, и это моя девичья фамилия, - сказала она.
- Когда я была замужем, то носила фамилию мужа - Леонова.
- Ага, - проговорил я, стараясь бороться с охватившей меня
растерянностью. - Ясно.
- Мой бывший муж, Павел Леонов, несколько дней назад погиб, -
продолжила Орлова, не обращая внимания на мой лепет. - Как утверждает
милиция, это было дорожное происшествие - наезд автомобиля. Четыре дня назад
мой сын Юра был найден мертвым в квартире, принадлежавшей мужу. Вчера его
похоронили. Вчера я была в трауре, а сегодня я могу заняться выяснением
кое-каких вопросов. Теперь вы понимаете, зачем вы здесь?
- Отвечать на ваши вопросы? - предположил я, и еле заметный
утвердительный кивок был мне ответом. - Я постараюсь. Но боюсь, что и сам не
много знаю...
- В любом случае вы должны знать больше моего. В последнее время я
практически не общалась с Павлом, а вы, насколько я знаю, провели с ним
несколько часов в ту самую ночь. Мой сын исчез сразу после похорон Павла, а
в его вещах потом нашли вашу визитную карточку. Я надеюсь, - она выделила
голосом это слово, - надеюсь, что у вас есть что мне рассказать.
- Что ж, - сказал я, настраиваясь на обстоятельную длинную беседу. -
Во-первых, я хотел бы принести вам соболезнования...
- Что толку в соболезнованиях, - перебила меня Орлова. - Это слова, а
утешительных слов я наслушалась вчера. С меня достаточно. Я позвала вас,
чтобы получить информацию. С какой стати мой муж обратился к частному
детективу? О чем вы говорили с моим сыном? Таков круг проблем, - сказала она
и сделала жест рукой, словно мы присутствовали на какой-то конференции, где
Орлова была председательствующей и в данный момент предоставляла мне слово.
Кафедры с графином поблизости не оказалось, и я начал без них.
- Ваш муж не обращался к частному детективу, - сказал я. - Мы
познакомились случайно, в баре...
- Ну естественно, - кивнула Орлова, и в ее тоне прозвучало раздражение,
но не злобное, а какое-то усталое, словно тень давнего сильного негативного
чувства на миг скользнула по стене комнаты отдыха и бесследно пропала.
- Уже под утро ваш бывший муж выяснил, что я частный детектив. Я вручил
ему несколько своих визитных карточек, одна из которых потом попала и к
вашему сыну.
- Вы дали Павлу карточки. По его просьбе? Или это была ваша инициатива?
- Я не очень точно помню ту ночь, - извиняющимся тоном поведал я и даже
посмотрел в пол, чтобы мое раскаяние выглядело натуральнее. - Кажется, я
предложил Павлу взять визитные карточки. А он с большим энтузиазмом
воспринял это предложение. И попросил несколько штук для своих знакомых.
- Он просил вас оказать ему какую-то профессиональную услугу? Я имею в
виду услугу профессионального частного детектива.
- Нет, впрямую такой просьбы не было. Он обещал позвонить позже, и его
слова можно было понять так, что он позвонит, чтобы предложить мне сделать
какую-то работу.
- Так как же вы поняли его слова?
- Я пропустил их мимо ушей, - сказал я. - Для меня это была обычная
болтовня не слишком трезвых людей. Я не знал, что через несколько минут ваш
бывший муж...
- Понятно. Вас вызывали в милицию по делу о гибели моего бывшего мужа?
- Вызывали. Я рассказал примерно то же, что и вам. В более подробном
варианте. Как мне показалось, мои объяснения их вполне устроили.
- И вы согласны с тем, что мой бывший муж погиб в результате
несчастного случая?
- Хм. - Я собрался с мыслями и произнес то, что Гарик обычно называл
<объективной оценкой ситуации>. - У меня нет оснований думать, что это не
так. Меня не было на месте происшествия. И я совершенно определенно могу
заявить, что ваш бывший муж был был пьян, когда направился домой.
- Все понятно, - мне показалось, что ответ ей понравился. - Я спросила
об этом, потому что мой сын, - вдруг она замолчала. - Потому что Юра... -
снова молчание.
- Потому что ваш сын считал, что это был не несчастный случай, а
убийство, - пришел я на помощь. - Юра считал, что его отца кто-то намеренно
сбил автомобилем. Будто бы Павел шел из дома на какую-то встречу и по дороге
был сбит машиной. Эту версию Юра мне изложил во время нашей первой и
единственной встречи.
- И что вы ему сказали?
- То же, что и вам. Нет очевидных доказательств в пользу версии об
убийстве. Предположения вашего сына были всего лишь предположениями, не
больше. Мои слова Юре очень не понравились. Он был расстроен гибелью отца,
но я никогда бы не подумал, что он...
- Стоп, - неожиданно прервала меня Орлова. - Смотрите, какой у нас
здесь прекрасный вентилятор, очень эффективная модель...
Я, как дурак, задрал голову кверху, а когда, слегка удивленный,
опустил, платочек был уже спрятан в маленький карман на ее жилете. Будто бы
и не было слез в уголках глаз. Будто бы ничего не было.
- Я тоже никогда не думала, что Юра решится на такое, - сказала Орлова
чуть менее твердым, чем прежде голосом. - Он переживал наш развод, он
переживал, что отца уволили с работы. И он очень сильно переживал его
гибель. Но я никогда не подозревала в своем сыне нездоровой склонности с
самоубийству. Психически он был полностью здоров.
- Стоп, - теперь притормозил я. - Вы утверждаете что самоубийства не
было?
- Я не могу так утверждать. Потому что милиция считает, что это было
именно самоубийство. Суицид, как выразился следователь. Это официальная
версия, она и останется таковой...
- Пока не будет опровергнута, - продолжил я. Некоторое время мы молча
смотрели друг на друга. Я испытывал чувство, которое называется <дежа вю>:
все это уже было. Уже приходил ко мне Юра и говорил, что его отец не мог
спьяну попасть под машину. И он просил меня помочь ему доказать это. Орлова
пока ни о чем меня не просила. Но было видно, к чему все движется.
- А Павел? - нарушил я молчание. - Про него вы тоже так думаете? Там
тоже было убийство?
- Павел достаточно сильно пил, - сказала Орлова, и тень раздражения
снова мелькнула в ее голосе. - И я не удивилась, когда узнала о его гибели.
Такой гибели. Юра же очень уважал отца, и он просто не мог допустить такой
мысли - Павел для него не мог погибнуть под колесами автомобиля, да еще по
пьянке. И он стал искать другое объяснение. Более героическое, что ли. Я
пыталась ему говорить... Но он не слушал. Кажется, он даже обиделся на меня.
Стал жить в квартире Павла. Там его и нашли... Она замолчала.
- Если вы хотите плакать, то вовсе не обязательно заставлять меня
глазеть на вентилятор, - сказал я. - То, что вы хотите плакать, - это
нормально. Было бы ненормально, если бы за всю нашу беседу у вас оставалась
одинаковой частота пульса. Я просто отвернусь или выйду в коридор. Позовете
меня потом...
- Ничего, все в порядке, - Орлова уже в открытую вытащила платок и
промокнула влагу у глаз, - Я уже пришла в норму... Я же не могу себе
позволить оплакивать сына дни напролет, у меня есть дело, компания, десятки
людей, которые зависят от меня. И большинство людей, что здесь работают,
понятия не имеют, что за последние десять дней я лишилась сначала мужа, а
потом сына. Я не делаю из этого трагедии. Хотя, возможно, стоило бы сделать.
- У вас процветающая компания, - сказал я без вопросительной интонации.
- Не жалуемся, - ответила она. - Я стала этим заниматься, когда Павла
выгнали из ФСБ. Нужно было как-то кормиться, потом дело потихоньку стало
раскручиваться, обороты росли... В прошлом году нашли серьезного инвестора в
Чехии, обзавелись приличным офисом. Ну, вы сами все видели...
- А Павел не захотел работать в вашей компании? Или вы сами его не
приглашали?
- Произошла такая странная история... - Орлова прищурила глаза, словно
смотрела куда-то вдаль, в давние годы. - Павел тяжело переживал свое
увольнение, начал пить. Но и другую работу искать не хотел. Почему-то вбил
себе в голову, что скоро его позовут обратно. После его увольнения мы месяца
полтора сидели без денег, потом я стала заниматься торговлей... Я приглашала
Павла помочь мне. Сначала он не хотел. А потом уже не мог - из-за пьянства.
Да и мне такие помощники уже стали не нужны. Он начал ревновать меня к моему
бизнесу, ему все не нравилось... Стал скандалить. А я уже так глубоко влезла
к тому времени в дела, что все решала категориями бизнеса. Ведь там сначала
определяешь, в чем проблема, потом - как ее решить. А дальше решаешь ее
самым быстрым и эффективным способом.
Орлова вздохнула. Теперь она уже выглядела старше, чем при моем первом
взгляде: резче обозначились складки у рта, проступили у глаз морщины. Да и
переживаемые заново драмы прошлого не делали ее свежее и привлекательнее. И
это было естественно.
- Так вот, - Орлова снова вздохнула, будто набиралась духу для
дальнейшего рассказа. - Как-то у нас вышел очередной серьезный разговор, я
отчитывала Пашку за безделье и пьянку, он ответил мне пощечиной... Я
приехала на работу, вызвала своего юриста и велела ему развести меня с
Пашкой. У меня очень хороший юрист, он до сих пор со мной работает. Через
неделю я оказалась разведенной. Все оказалось легко и просто. Проблема
решилась. Юрист даже говорил, что есть возможность осудить Павла за
нанесение телесных повреждений - то есть за пощечину, Но я посчитала, что и
развода достаточно. Так я снова стала Орловой.
- На что жил ваш муж? Где он работал?
- Я мало с ним общалась после развода... Кажется, он что-то сторожил.
Ну знаете, сутки через трое... Юра знал все подробности, но Юра... - Орлова
опустила голову. - Юры больше нет. И Павла больше нет. Понимаете,
Константин, все это так странно... Я двигаю свою компанию вперед, работаю с
утра и до вечера, чувствую смысл во всем этом... А потом в один прекрасный
день понимаю, что у меня больше нет ни мужа, ни сына. Они мертвы. И смысл
исчезает. Все, я не знаю, зачем мне эта работа. Смысл потерян. Я хожу на
автопилоте, езжу на деловые встречи на автопилоте. И не знаю, насколько меня
хватит. Только боюсь, что когда автопилот выключится и я не смогу больше
работать, то... То окажется, что у меня вообще ничего нет. Я окажусь в
пустоте. Я боюсь этого, как не боялась ничего и никогда.
- Потери нужно пережить, - сказал я. - То есть прожить время после
потери. Перетерпеть.
- Смириться? Вряд ли я смогу...
- Успокоиться. Дать покой себе. Хотя из меня плохой психотерапевт, и
вряд ли вы меня пригласили, чтобы я давал вам подобные консультации.
- Почему бы и нет? У меня практически нет сейчас людей, с которыми я
могу обсуждать подобные вещи. Нет времени общаться со старыми подругами, а
моим подчиненным я не вправе приказать выслушивать мои жалобы. - Поэтому
спасибо хотя бы за то, что выслушали старую разбитую женщину... И не
вздумайте сейчас делать мне комплименты! - махнула Орлова на меня рукой. - Я
чувствую себя именно такой: старой, разбитой, одинокой...
Правда, через несколько минут мне придется вернуться в кабинет - снова
стать энергичной, сильной, уверенной...
Короче говоря - прежней. Проблема в том, что прежней я уже не буду. И
это проблема, которую не решить ни одному юристу... У меня не протекли
глаза? - внезапно обратилась она ко мне. - А то распустила сопли, как
девочка...
Я сказал, что с глазами все в порядке.
- Что ж... - она откинулась на спинку стула. - Мне действительно нужно
пережить и перетерпеть. Посмотрим, получится ли это у меня... Дело еще и в
том, что я чувствую себя виноватой перед ними - перед Пашей и перед Юрочкой.
Я решала свои проблемы, но не знала, есть ли проблемы у них. Пусть поздно...
Пусть слишком поздно, но, Константин, я хотела бы поручить вам одно дело.
Узнайте, и узнайте наверняка, были ли смерти моего мужа
...Закладка в соц.сетях
