Жанр: Электронное издание
vendetta0
...т ко мне со спины и выстрелит в
затылок.
От таких мыслей мне стало не по себе. Я оглянулся на дверь кафе, но не
увидел там никого подозрительного.
- Видишь ли, - я перевел взгляд на Юру и увидел разочарование на его
лице: парень явно рассчитывал на более активную помощь с моей стороны. Но с
какой стати? Разве я давал повод для этого? Черта с два.
- Видишь ли, у меня сейчас хватает своих проблем, - проговорил я и
понял, что это звучит как плохая отговорка. - Честное слово, - добавил я. -
У самого такие проблемы возникли, что... Одним словом, сейчас мне не до
того.
- Тогда я позвоню вам вечером домой и расскажу новости, если они будут,
- предложил Юра.
- Меня не будет дома.
- Тогда я позвоню завтра утром вам на работу...
- Меня не будет на работе, я...
- Все понятно, - жестко сказал Юра и рывком поднялся из-за стола. - Вам
наплевать на то, что случилось с моим отцом.
- Мне не наплевать! Но твой отец мертв, и ему уже ничем не помочь. А я
еще жив и я хочу остаться в этом состоянии! И для этого мне нужно залечь на
дно, а не гонять
вместе с тобой по Городу, отыскивая мифические следы мифических убийц
твоего отца! У меня настоящие проблемы, а не выдуманные! - Это было сказано
чуть резче, чем
следовало, однако мне к тому моменту порядком надоело выслушивать
бесконечные рассуждения - <А может быть...>, <А если...> и так далее. К тому
моменту я очень
хорошо понимал капитана Панченко. Впору было самому звонить в
двенадцатое отделение милиции и просить избавить меня от общества
назойливого курсанта.
О двенадцатом отделении вспомнил и Юра Леонов.
- Эх вы! - бросил он мне с презрением. - Я-то думал, что вы не такой,
как они. Я-то думал, вы мне поможете!
- Я тебе уже помог. Я рассказал обо всем, что помню о той ночи.
Придумывать какие-то вещи сверх этого - уже не по моей части. Делать из мухи
слона и превращать обычный наезд в мировой заговор - тоже не мой профиль.
Проведи остаток отпуска с матерью, навести свою девчонку и возвращайся в
училище, - посоветовал я. - Занимайся своей жизнью. И не пытайся переписать
жизнь своего отца. Она уже закончилась.
- У меня нет девчонки, - мрачно сообщил Юра, по прежнему стоя рядом со
столом и барабаня пальцами по светло-коричневому пластику.
- Так заведи.
- Нет времени. Мне нужно просмотреть бумаги отца, - буркнул Юра- Я
тяжело вздохнул. Парень отреагировал неожиданно резко. - А вот не надо! Я
все равно докопаюсь до правды! Я докажу, что это был не несчастный случай!
- Ради Бога. - Я пожал плечами и решил, что пора выбираться из этого
злосчастного места, которое поначалу казалось мне весьма приятным. Вот уж
действительно: не
место портит человека, а человек место.
Я встал и застегнул плащ. Юра понял, что я собираюсь уходить, и вдруг
стал говорить, быстро и даже иногда нечленораздельно, - стараясь зацепить
меня хотя бы одним из сотни произнесенных слов, привлечь мое внимание хотя
бы одной фразой.
- Вы сказали, что отец был в баре с двумя бокалами пива, не с водкой и
не с коньяком - а кто же берет пиво, если хочет основательно напиться?
Значит, он не хотел напиваться, тем более что он все-таки не был
алкоголиком. Он мог запить на два-три дня, но потом держался недели две как
минимум. Я спрашивал у соседей - отец вышел из запоя за четыре дня до
смерти, и вплоть до той ночи никто не видел его пьяным.
- Я видел, - устало произнес я и пошел от столика к выходу. За моей
спиной Юра продолжал говорить, и это напоминало рев водопада. Слова
произносились, падали в пустоту и исчезали.
- Он не пришел в тот бар, чтобы напиться, он стал пить уже после драки,
то есть вынужденно... Как-то я приезжал к отцу на каникулы, летом, мой
самолет прилетел в начале шестого утра, и отец приехал меня встречать.
Я удивился, что у него помятое лицо, и почувствовал запах алкоголя...
Но он не был сильно пьян. Отец сказал, что будильник у него дома не
работает, он боялся проспать, поэтому с вечера пошел в пивной бар и просидел
там до того времени, когда пора было ехать в аэропорт. Он пил тогда только
пиво... И вы, Константин Сергеевич, видели его с пивом. Он пришел в бар
провести время до утра, а потом направиться куда-то... И после того как он
попрощался с вами, он вернулся домой, прицепил вашу визитку на стену, а
затем пошел на ту самую встречу... И его сбили машиной, Я не знаю, с кем он
должен был встретиться, я не знаю, из-за чего отец пошел на встречу... Но
его там убили!
Я уже слишком устал. Я мало что понял из этого потока слов. Подумал
только, что мальчик обладает хорошей фантазией. Бедняга.
Я пропустил его слова мимо ушей. Письма Артура, посредник Рома,
предупреждения Гарика - все это было главным для меня в тот момент. Это
заслоняло солнце, это заслоняло Ленку, и уж тем более это заслоняло Юру
Леонова с его буйной фантазией. Надо было позаботиться о себе.
Поэтому я махнул Юре Леонову на прощание и стал подниматься по узкой
лестнице к входной двери. Из динамиков в который раз уже доносился голос
Аллы Пугачевой: <Жизнь невозможно повернуть назад, и время ни на миг не
остановишь...>.
Сопровождаемый этими глубокими мыслями, я вышел наружу. В кафе было
душно и утомительно, на улице холодно, слякотно и противно. Моя <Ока>
осталась стоять рядом с домом, и поэтому мне предстояло путешествовать на
общественном транспорте. Куда? Куда глаза глядят. Как говорил кто-то из
классиков: <Главное прочь, а там все равно>.
22
И это было хорошо - запереться на ключ В гостиничном номере, задернуть
шторы, лечь на кровать и закрыть глаза. В этом был кайф.
Ради него я мог смириться с вытоптанной до белизны ковровой дорожкой в
коридоре, с мерно капающей из крана водой в ванной комнате, с выцветшими
обоями на стене и со специфическим запахом, говорившем о недавно проведенной
здесь дезинфекции.
В конце, концов, гостиница именовалась не <Метрополь> и не <Хилтон>, а
<Колос>, лет десять назад ее название звучало еще более прозаично - Дом
колхозника.
К слову сказать, колхозниками здесь и не пахло. Пахло торговцами с
Кавказа. Пахло несколькими московскими бизнесменами, приехавшими расширить
свою фирму за счет глухой провинции. На каком-то этаже обреталась, по словам
администратора гостиницы, женская сборная Саратова по плаванию, прибывшая в
Город на соревнования.
Ближе к вечеру кавказские торговцы впадали в лирическое настроение и
начинали искать саратовских пловчих с целью познакомиться. Московские
бизнесмены никого не искали. Они выписывали из газет телефоны контор,
предлагавших <досуг для состоятельных господ в любое время суток>. В Городе
заурядный московский коммерческий агент начинал чувствовать себя
состоятельным господином. Поэтому диски старомодных телефонных аппаратов
крутились, а в гостиничном магазине, что располагался в вестибюле, на <ура>
расходились водка и презервативы.
А я лежал на кровати, не сняв ботинок. И мне было хорошо безо всякой
водки, потому что никто не звонил мне по телефону и никто не стучал в мою
дверь. Никто не знал, что я здесь. Даже Гарик. Даже Генрих. Это было так
просто - получить ключ у администратора, подняться на пятый этаж, запереться
в номере, лечь и закрыть глаза.
Я убежал от них от всех. Генрих, Гарик, милиция, Юра Леонов, Ленка...
Все они остались за пределами моего номера. Я получил тайм-аут. Как мне
казалось, вполне заслуженный.
Хорошо было бы. просидеть в этом номере до тех пор, пока Гарик не
вычислит киллера и не запрячет его в камеру. Пока Генрих не подыщет мне
такую работу, чтобы не нужно было суетиться, а лишь успевать получать деньги
от клиента.
Впрочем,, в тридцать лет прекрасно понимаешь, что этакое бывает только
в мечтах. Я смогу оплатить номер до конца октября, а потом придется отсюда
свалить. Вряд ли к этому времени киллер попадется в руки к Гарику. А
попадется один, наймут другого.
Нет, не получится у меня отсидеться. И никогда не получалось. Всегда
приходится выходить на улицу и спрашивать у поджидающего тебя громилы с
выбритым затылком:
<Какие проблемы?> Ну а далее - возможны варианты.
Рано или поздно все этим кончится, но пока я наслаждался тайм-аутом. Я
смотрел в потолок, я спал, я часами лежал в ванной, листая страницы старого
журнала с картинками, оставленного прежним постояльцем.
Никто не звонил мне и никто не стучал в мою дверь. Я был переполнен
покоем. Иногда это так необходимо.
Наконец я дошел до крайней степени безделья и стал смотреть в
телевизор. Первая передача, на которую я наткнулся, была <Санта-Барбара>. До
этого я смотрел телевизор с полгода назад, и тогда один мой знакомый по
фамилии Сидоров в сердцах расколотил кинескоп моего <Самсунга>, опечалившись
очередным проигрышем сборной России по футболу. Я не стал предъявлять
Сидорову претензии. Я понимал его чувства.
Так вот, перед тем футбольным матчем полгода назад тоже показывали эту
вечную <Барбару>. А еще говорят, что в стране нет стабильности.
Я выключил чертов ящик, и мне стало гораздо лучше. На протяжении
следующих двадцати часов я спал, я думал, я смотрел в окно. И если выходил
из номера, то лишь за тем, чтобы спуститься в вестибюль и купить что-нибудь
поесть.
И по прошествии двадцати часов такой жизни я понял, что меня начинает
от нее мутить.
Никто не звонил мне по телефону, никто не стучал в мою дверь. От этого
я начал понемногу психовать.
Через сорок два часа после того, как я запер за собой дверь
гостиничного номера и облегченно вздохнул, мне стало понятно, что дальнейшие
игры в прятки я не выдержу. Надо было подавать признаки жизни.
Я сел на кровать, посчитал про себя до десяти и снял трубку телефонного
аппарата. А затем набрал шесть цифр.
Когда длинные гудки прервались, я услышал треск, щелчки и чуть позже
незнакомый голос:
- Управление внутренних дел. Отдел по борьбе с организованной
преступностью.
- Игоря, пожалуйста.
- Кто его спрашивает?
Я назвался.
- Минуточку, - сказали мне в трубке, - подождите.
Я был согласен подождать. Но лишь минуту, не больше.
- Откуда ты звонишь? - быстро спросил Гарик. - Нет, не называй, - тут
же спохватился он, и я знал почему: с некоторых пор все звонки в Управление
записывались, И Гарик считал нелишним подстраховаться. - Это безопасное
место?
- Относительно.
- Хорошо, оставайся там и не вздумай соваться домой.
- Что-то случилось?
- Кажется, я уже тебе объяснил, что случилось.
- Артур, письма... - перечислил я ключевые слова, - Это?
- Да-да, - торопливо подтвердил Гарик. - Я посадил тебе на квартиру
своих ребят, они ждут визитеров...
- Больше никаких новостей?
- Как тебе сказать, - Гарик на несколько секунд замолчал. - Ну, есть
кое-что. Кое-что хорошее для тебя.
Быть может, сегодня вечером все это кончится.
- Возьмете киллера?
- Слушай. - недовольно сказал Гарик. - Давай не будем обсуждать это по
телефону. Я тебе намекнул, а ты уж сам делай выводы.
- Может, нам встретиться? - предложил я.
- Сидел бы ты в своем подполье, - высказал пожелание Гарик. - Без тебя
разберемся...
- Я тут свихнусь скоро, в этом подполье. Хотя бы введи меня в курс
дела, - умоляющим голосом попросил я. - Или я сейчас приеду прямо в
Управление!
- Не надо! Лучше сделай вот что... Часа через полтора я поеду обедать.
Знаешь куда?
Я знал. И я сказал, что через полтора часа буду в том месте.
- Приеду один, - пообещал Гарик. - Прослежу, чтобы никого за собой не
притащить. Но и ты тоже ушами не хлопай. В конце концов, это не на меня
открыли сезон охоты...
Это я тоже знал. Такие вещи не забываются. Они остаются в памяти даже
после того, как сезон охоты по каким-то причинам закрывается.
Но мне еще нужно было дожить до этого события. Мне еще многое что было
нужно. И, выходя из гостиничного номера, я был готов к этому куда больше,
чем двое суток назад, когда нашел убежище в бывшем Доме колхозника.
Вот что значит выдержать паузу.
Гарик ждал меня в ресторане <Комета>. Приятное место для того, чтобы
провести там обеденный перерыв. Меня пару раз едва там не убили. Но это
никак не было связано с кухней ресторана. Хотя иногда именно приготовленная
там пища кажется самым опасным, что может случиться с тобой в <Комете>.
Гарик сидел в глубине зала, один, повесив пиджак на спинку стула. Он
сосредоточенно пытался порезать котлету на как можно большее количество
кусочков.
- Тебе везет, - сказал он, как только я уселся напротив него.
- Пока это не очень заметно, - возразил я. - Можешь пояснить свое
утверждение?
- Ты все еще жив, - заметил Гарик, и возразить на это было нечего.
- Это действительно аргумент, - кивнул я. - Что-нибудь еще?
- Еще, - пообещал Гарик - Будет и еще. Тебе, Костя, просто сказочно
везет. Я поставил телефон того Ромы на прослушку, хотя не имел такого права.
Я посадил на квартиру к тебе засаду, хотя такие вещи делаются с санкции
начальства. Но начальство до вторника на конференции в Москве. Во вторник я
буду вынужден убрать засаду и снять прослушку. Так вот, тебе повезло.
- А более конкретно? - попросил я.
- Сегодня утром Роме звонил киллер, - сообщил Гарик. - Рома должен
передать ему какую-то часть денег. Они назначили встречу на сегодняшний
вечер. На двадцать три ноль-ноль.
- Где будут встречаться?
- Места встречи не назвали, сказали: <Там, где в прошлый раз>. Сядем
Роме на хвост, он сам нас приведет куда нужно. Если все будет в порядке, -
Гарик отвлекся от котлеты, огляделся, отыскал по соседству деревянную панель
и трижды постучал по ней, - тогда возьмем сегодня и Рому, и киллера.
- У тебя большие планы на сегодняшний вечер, - осторожно заметил я.
- Есть такое дело, - согласился Гарик.
- Помощники не нужны?
Гарик медленно поднял на меня глаза и столь же медленно положил на стол
нож и вилку. Его взгляд стал печальным, как у ослика Иа-Иа. Потом Гарик
отрицательно покачал головой.
- Так это же все из-за меня, - напомнил я. - Ты, грубо говоря, будешь
спасать мне жизнь, так? Я тоже хочу участвовать. Мое законное право.
- Какие еще у тебя права? - сквозь зубы выдавил Гарик. - Нет у тебя
никаких прав. Сиди в своем подполье, пока я не скажу, что можно вылезать на
поверхность.
- Я бы там и сидел, если бы ты не вычислил киллера, - сказал я.
Словосочетание <если бы ты не вычислил киллера>, по моим расчетам, должно
было польстить самолюбию Гарика и в конечном счете сыграть в мою пользу.
Однако, судя по кислому лицу Гарика, его самолюбие сегодня взяло отгул.
- Теперь-то все ясно, - продолжил я. - И я хочу тебе помочь взять киллера.
Это, если хочешь, дело принципа.
- Не хочу, - буркнул Гарик.
- Придется раскрыть твоему начальству глаза, - вздохнул я. - Раскрыть
глаза на твое самоуправство за их спиной - незаконное прослушивание и прочие
подвиги...
- Ну ты и сволочь! - сказал Гарик и отодвинул от себя тарелку: что-то
стряслось с его аппетитом.
- Да еще какая! - согласился я. - Ну что, я еду с тобой вечером?
- Едешь, едешь, - отмахнулся Гарик. - Только уйди отсюда, дай пообедать
в спокойной обстановке.
Я, всем своим видом излучая удовлетворение от исхода переговоров,
поднялся из-за стола. Гарик посмотрел на меня, покачал головой и задумчиво
произнес, спрашивая даже не меня, а себя самого:
- Интересно, какого черта люди так активно ищут приключения на
собственную задницу? Им что, больше нечем заняться? Почему бы тебе, Костя,
не посидеть в тихом укромном местечке и не подождать, чем все кончится?
- Если я буду ждать, - сказал я, - боюсь, что все кончится совсем не
так, как нужно.
- Я придерживаюсь противоположного мнения, - возразил Гарик и снова
придвинул к себе тарелку. - Когда ты сидишь дома, есть хотя бы маленькая
надежда, что все пройдет как надо. Вот такая маленькая надежда, - он свел
вместе большой и указательный пальцы, оставив между ними промежуток в пару
миллиметров. - Но и она, как правило, остается несбывшейся.
Он сказал это, и его взгляд принял обычное для Гарика пессимистическое
выражение, более подходящее для какого-нибудь лорда Байрона, но никак не для
капитана милиции. Однажды я спросил Гарика, писал ли он когда-нибудь стихи.
Гарик решительно отверг эти грязные подозрения. Хотя он мог и соврать.
- Говоришь, надежда? - иронически хмыкнул я, - Эх ты, а еще милиционер.
Ты должен быть стопроцентным рационалистом, практиком, циником. А ты -
надежда... Кисейная барышня.
- Пошел вон, - еле сдерживаясь, процедил Гарик, - Или я заколю тебя
этой вилкой!
Судя по выражению, его лица, он не врал. Во всяком случае, глаза Гарика
уже не были столь грустными, чего я и добивался. Всякий раз, когда я видел
безнадежность и печаль в его глазах, мне становилось не по себе. Потому что
это никогда не было позой или игрой, они всегда были
искренними, шедшими из глубины души.
Слезы в глазах ребенка трогают, но они при этом естественны и обыденны.
Слезы в глазах взрослого мужчины вызывают недоумение, иногда презрение,
порой жалость, но в любом случае они производят куда более сильное
впечатление, нежели детские слезы. Потому что они редки.
Когда темная неизбывная грусть поселяется в зрачках шестнадцатилетнего
пацана, только что преданного другом или брошенного девчонкой, - это
нормально, потому что это ненадолго. Это будет вскоре вытеснено новыми
впечатлениями, подаренными жизнью. Когда же такое выражение имеют глаза
сильного мужчины, движущегося от тридцати к сорока, имеющего за своей спиной
победы и поражения, взлеты и падения, это пугает. Это означает...
Это означает многое. И когда я думаю об этом, я прихожу к выводу, что
неспроста так много людей имеют привычку носить темные солнцезащитные очки
даже в те дни, когда солнце светит не так уж и ярко. Какие уж тут надежды.
Гарик сумел задействовать в вечерней операции две машины и четверых
милиционеров. В половине одиннадцатого Рома вышел из подъезда и сел в
красный задастый <Вольво>. Отблески уличных фонарей скользнули по крыше и
бокам автомобиля, когда он стремительно вынесся со двора.
Мы наблюдали за этим событием сквозь окно <шестерки>. Гарик проводил
<Вольво> взглядом и меланхолично проговорил: - Вот смотрю я и думаю - быть
посредником при наемных убийцах занятие куда более прибыльное, чем спасать
всяких дураков от этих убийц. Был бы как Рома, ездил бы на <Вольво>, не
стрелял бы полсотни до получки...
- Говорите, говорите, товарищ капитан, - жизнерадостно отозвался
водитель, крепкий молодой парень по имени Леха. - Я как раз только что
диктофон включил! - и он громко засмеялся.
- Ты лучше дави на газ, извозчик, - хмыкнул Гарик. - Не отрывайся от
коллектива.
<Коллектив> состоял из собственно Роминого <Вольво>, шедшей за ним в
некотором удалении <Дэу> с тремя оперативниками и нашей <шестерки>. Из <Дэу>
по рации сообщали направление движения, и Леха мог себе позволить отстать от
<Вольво> на сотню метров. Он вел машину с каким-то особым шиком, то и дело
подрезая зазевавшихся <чайников>, пролетая перекрестки на последних секундах
зеленого света, закладывая крутые виражи на поворотах. <Шестерка> во время
таких маневров издавала звуки, присущие скорее не произведению волжских
автомобилестроителей, а какому-то инфернальному существу, волей мага
запертому в оболочку машины.
Гарик морщился и ворчал, что это не оперативное мероприятие, а какие-то
<американские горки>, но я видел, что ему нравится такая езда. Меня же
больше занимало другое.
- Итак, Рома встретится с киллером и передаст ему деньги, - начал я -
Они расходятся, тут выскакиваешь ты, Гарик, и командуешь <Руки вверх!>. А
что дальше?
- Дальше они поднимают руки, - уверенно сказал Гарик.
- А что ты с ними будешь делать? Какое обвинение ты им предъявишь? Один
мужчина передал другому деньги. Ну и что? Может, это старый долг. А отдавать
долги - еще не преступление.
- Это точно! - поддакнул Леха. - Мне Тихонов уже месяц как сотню
должен. Пора сажать, товарищ капитан?
- На дорогу смотри, - посоветовал Гарик. - И меньше думай о деньгах.
- Я знаю, - не успокаивался Леха. - Деньги - ничто, их количество -
все.
- На дорогу смотри! - рявкнул Гарик и тут же едва не сонным голосом
обратился ко мне: - Так что ты там говоришь? Что мы не найдем, за что
прижать Рому и киллера?
- Вот именно. Если только киллер окажется таким идиотом, что явится на
встречу, увешанный оружием.
- Это вряд ли, - сказал Гарик. - Я вообще с утра продумывал такой
вариант: взять сегодня Рому за яйца, сунуть ему под нос Артурово письмо,
надавить, заставить пойти на сотрудничество, а потом прицепить микрофон на
грудь и отправить встречаться с киллером. Тогда у нас в руках была бы запись
их разговора, и можно было бы за что-то схватиться... Но потом я понял, что
это слишком рискованно. Рома может не расколоться, тогда никакой встречи с
киллером не получится. Или Рома перенервничает на встрече, киллер
почувствует неладное и сделает ноги.
- Так что же ты будешь делать? - поинтересовался я.
- Буду брать обоих. Потом допрашивать поодиночке. Против Ромы у нас
есть письмо Артура, можно заставить его сдать киллера в обмен на
снисхождение к нему самому.
Киллеру можно закомпостировать мозги тем, что нас интересует только
Рома, как крупный аферист. Мол, нужно просто признать, что ты взял у Ромы
деньги. А там уже так развернуться...
- Давайте сначала их возьмем, товарищ капитан, - снова подал голос
Леха. - А уж потом-то придумаем, как их разговорить...
- Дисциплина у нас в отделе - аховая, - пожаловался мне Гарик. -
Подчиненные ни во что не ставят старших по званию. Учат жизни, понимаешь...
Так-то, Костик. Между прочим, ты собираешься сидеть в машине во время
операции или все-таки прогуляешься?
- Подышу свежим воздухом.
- Так я и думал, - кивнул Гарик. - А у тебя есть что-то подходящее для
такой прогулки? Типа пистолета?
Я отрицательно покачал головой.
- Вот еще Брюс Ли нашелся, - усмехнулся Гарик. - Голыми руками хочешь
всех завалить? Хотя там и без тебя найдется масса желающих завалить Рому с
компаньоном. Один Леха чего стоит.
- Я многого стою, - согласился Леха, и я увидел в зеркале его довольную
улыбку.
Включилась рация, и сквозь помехи мы услышали голос оперативника из
первой машины:
- Все, вроде приехали. Это складские помещения на Пироговской улице. Мы
пойдем за <объектом>, а вы объезжайте со стороны Лесного переулка... Там
второй вход.
Леха принял сказанное за руководство к немедленному действию, и
<шестерка> резко свернула вправо. Гарик завалился на меня, чертыхаясь, потом
выпрямился, посмотрел на часы и сказал:
- Без пяти одиннадцать. Леха, не забудь надеть бронежилет. Будем
исходить из того, что нас ждет встреча с невероятно тупым киллером, который
явится на встречу с мешком оружия.
Это был один из основных принципов Гарика - готовиться к худшему, чтобы
потом был повод радоваться после несбывшихся ожиданий.
- Ну а тебе, - Гарик похлопал меня по коленке, - тебе, юный друг
милиции, я выдам резиновую дубинку. И ты будешь держаться рядом со мной. Так
оно будет спокойнее.
Я хотел ему сказать, что спокойствие - нереальное понятие при
проведении милицейской операции по задержанию наемного убийцы и посредника.
Но потом передумал и оставил свое мнение при себе.
Рация в руке Гарика изрыгала какие-то совершенно неприличные звуки,
сквозь которые пробивался голос Тихонова, того самого оперативника, который
задолжал сотню Лехе. Тихонов находился по другую сторону двухэтажного склада
стройматериалов. А с ним еще трое милиционеров.
- Мы рассредоточились, - прохрипел Тихонов. - Один остается у машины,
двое блокируют лестницу на второй этаж...
- Рома уже внутри? - спросил Гарик.
- Да, - ответил Тихонов. - Он поднялся по лестнице на второй этаж.
Дверь в склад была открыта. Он вошел внутрь. Это было минуты полторы назад.
Отсюда видно, что в помещении на втором этаже горит свет.
- А нам тут ни хрена не видно, - пробурчал Гарик.
Склад представлял собой двухэтажное кирпичное здание метров
восьмидесяти в длину. Попасть туда можно было как через ворота первого
этажа, так и через две небольшие двери на втором этаже, к обеим из которых
вела винтовая лестница по внешней стороне здания. Леха пробежался до ворот и
вернулся с сообщением, что те заперты.
Тогда мы стали подниматься по винтовой лестнице на второй этаж с нашей
стороны склада.
- А если киллер еще не приехал? - прошептал я на ходу.
- Черта с два! - ответил Гарик. - Он уже там. Стал бы Рома туда лезть,
если бы там никого не было. И потом, Рома приехал впритык к одиннадцати, а
нормальные люди на такие встречи прибывают заранее. Так что киллер сейчас на
втором этаже ведет деловые переговоры с Ромой. Жаль, что мы их не слышим. -
Когда Гарик произнес эти слова, мы достигли верхней площадки лестницы. Дверь
была перед нами. Леха осторожно потянул за металлическую ручку и прошептал:
- Закрыто.
- Отлично, - мрачно прокомментировал Гарик.
- Я могу пальнуть в замок, - предложил Леха и вытащил из кобуры
<Макаров>.
- Это и я могу. - Гарик, явно нервничая, поднес к щеке рацию и сказал
Тихонову: - У нас тут кое-какие проблемы с дверью. Можем замешкаться при
входе. Так что повнимательнее там у себя...
- Угу, - сказал Тихонов. - Мы начинаем подниматься.
- А с другой стороны, - прошептал Г
...Закладка в соц.сетях
