Жанр: Электронное издание
dashko1
...ил мальчик, не спуская с Лены
глаз.
- По личному, - улыбнулась она, сняла куртку и стала расшнуровывать
ботинки.
Появилась хозяйка, уже без фартука, и пригласила ее в комнату. Лене сразу
бросился в глаза висевший на стене большой портрет старшего лейтенанта
Захарова, сделанный с увеличенной фотографии.
- Столько лет прошло. Уже вот внук вырос, - сказала Надежда Ивановна,
усаживаясь за стол напротив Лены. Она кивнула на мальчика: -
Игорек-маленький родился, когда большого уже не было. Через три месяца. -
Она вздохнула, замолчала и, подперев ладонью подбородок, вопросительно
посмотрела на Лену.
- Надежда Ивановна, я знаю, что ваш сын Игорь был в группе, которая
занималась делом Слепака.
- Это что же, опять решили настоящего убийцу искать? Через столько лет?
- Почему опять? - тихо спросила Лена, чувствуя, как холодеют пальцы.
- Так ведь приходила женщина, из Москвы специально приезжала, следователь
союзной прокуратуры. Давно, в восемьдесят четвергом, по-моему. Через год
после того, как Слепака осудили. Расспрашивала меня, очень подробно, что
когда мне мой Игорек рассказывал. Я ей отдала дневник его и еще кое-какие
бумаги. Я, знаете, так надеялась, что найдут все-таки настоящего, а заодно и
того, кто моего сыночка... - Она нервно сглотнула и не договорила фразу.
- Простите, Надежда Ивановна, а вы абсолютно уверены, что та женщина была
из прокуратуры?
- Ну что вы, - махнула рукой хозяйка, - я ведь грамотный человек. Она
удостоверение показала, красную книжечку. И вопросы задавала
профессионально. У меня ведь все-таки сын был милиционер, я в таких вещах
хоть немного, да разбираюсь.
- Еще раз простите, но ведь у меня вы не спросили никакого удостоверения,
- заметила Лена.
- Так я ж помню вас, - улыбнулась в ответ хозяйка, - вы же выступали в
клубе милиции, я в первом ряду сидела. У вас лицо запоминающееся. А вы и не
изменились совсем. К нам ведь редко из Москвы приезжали, да еще из такого
известного журнала. Вот и запомнила я ту встречу. А Игорек мне ваши письма
вслух читал, рецензии, которые вы писали ему. И журнал я выписывала много
лет. Вы там специальным корреспондентом работали, и ваша фотография была над
статьями. Нет, вы не думайте, я бы авантюристку какую-нибудь в дом не
пустила.
- Надежда Ивановна, если у вас такая хорошая память на лица, может быть,
вы помните, как выглядела та женщина?
- Подробно я ее, конечно, описать не смогу. Но знаете, она была... Как бы
это сказать? Внешне неприятная, лицо такое... В общем, неприятное лицо. Но
человек очень хороший. Знаете, бывает, посмотришь - урод настоящий, а как
поговоришь, пообщаешься с человеком, сразу забываешь об этом. Очень
обаятельная женщина, вот как звали, не помню.
- Вы кому-нибудь из коллег Игоря рассказывали о ее приходе?
- Нет, что вы! Она с самого начала предупредила, что союзная прокуратура
пересматривает это дело секретно. Она сказала, есть основания подозревать,
что настоящий убийца работал в милиции. Мол, так все подстроено хитро, будто
он знал о ходе расследования все, каждую мелочь. Поэтому она просила, чтобы
я никому ничего не говорила. Даже подписку взяла о неразглашении. Бланк был
официальный, "Прокуратура СССР". Она обещала, что вернет Игоряшин дневник,
но не вернула. Видимо, у них там все в тупик зашло, ей не до того было.
"Да, - подумала Лена, - ей было не до того..."
- Значит, никаких бумаг, ничего не осталось? - спросила она.
- Никаких. Все, что было, я отдала. Да и было мало: общая тетрадь,
дневничок Игоряшин, и еще он какие-то заявления хотел писать, были черновики
тех заявлений, исчерканные, непонятные.
- А куда он хотел писать, не помните?
- Так туда и хотел, в Генеральную прокуратуру.
- Он успел их написать и отправить?
- Нет, - покачала головой Надежда Ивановна, - не успел. Он хотел еще
кое-что выяснить, прежде чем отправлять.
И не успел.
У Надежды Ивановны Захаровой Лена пробыла совсем недолго. Она обещала
Майклу вернуться к шести. Он загорелся идеей навестить старую библиотекаршу
прямо сегодня.
- Человек, проработавший в книгохранилище столько лет, просто обязан
много знать, - заявил он, - к тому же эта старая леди может рассказать о
двадцатых-тридцатых годах, о раскулачивании, о том, как большевики охотились
на языческих шаманов. Она живой очевидец. Нельзя упускать такую возможность.
Лена собиралась завтра найти дом, в котором жил когда-то Волков. Она не
знала адреса, но надеялась найти по памяти. Там наверняка остались те, кто
помнит его. Она скажет, что пишет статью о детстве и юности великого
продюсера. Но это завтра. А пока нужно немного перевести дух, отвлечься хотя
бы на один вечер. Слишком много всего...
Она опоздала на десять минут. В фойе гостиницы сидели Майкл и Саша, а
между ними какая-то незнакомая красотка, которая бойко болтала с Майклом
по-английски.
Девушка была потрясающе красивой - огненно-рыжие прямые, до пояса,
волосы, раскосые зеленые глаза, высокие скулы, большой чувственный рот.
Одета она была просто и дорого - шерстяные светло-серые брюки, черный
кашемировый свитер.
Подойдя ближе, Лена остановилась в нерешительности. - О, вот и ты
наконец! - радостно воскликнул Майкл. - Познакомься, это Наташа.
Девушка окинула Лену оценивающим взглядом и, холодно кивнув, продолжила
рассказывать Майклу рецепт приготовления настоящих сибирских пельменей. Но
Майкл перебил ее.
- Простите, Наташа, - улыбнулся он, вставая из глубокого кресла, - нам
пора. У нас на сегодня запланирована еще одна встреча.
- У вас такая большая программа, - томно пропела Наташа и тоже поднялась,
- значит, мы договорились, Майкл?
Она была выше Лены на голову и взглянула на нее сверху вниз надменным,
испепеляющим взглядом.
- У Наташи есть старинные, прошлого века, кулинарные1 книги с рецептами
местной кухни, - виновато объяснил Майкл, когда они вместе с молчавшим все
это время Сашей пошли к машине.
- И она тебя пригласила в гости? Майкл, ты же сам мне говорил, морали
читал, - покачала головой Лена.
- Деточка, я уже в том возрасте, когда могу себе позволить некоторые
вольности, тем более в чужой стране, в Сибири, на краю света. Она такая
красавица, эта сибирячка Наташа, и ей не с кем, бедняжке, поговорить
по-английски, она забывает язык и очень переживает из-за этого.
- Она живет здесь?
- Нет, она из Омска, приехала погостить к тетушке. Эта тетушка живет в
частном доме прошлого века, в настоящей избе.
- А что она делала в гостинице?
- Пила кофе в баре.
- Майкл, а она не?..
- Нет, - твердо заявил Майкл, - она не проститутка. Проститутки выглядят
совсем иначе и знакомятся по-другому. Уж я-то знаю.
- У тебя в этом большой опыт?
- Уж, во всяком случае, побольше, чем у тебя, - саркастически хмыкнул
Майкл.
И тут подал голос Саша. Он не заговорил, а запел, стал мурлыкать себе под
нос известную песенку: "Путана, путана..."
- Саш, что делать? - тихо спросила Лена. - Он ведь пойдет к этой девице.
- А ты что, ревнуешь? - засмеялся Саша.
- Не издевайся надо мной. Надо что-то придумать.
- Испугалась? Вот похитят твоего американского старца, будешь знать! А я
ведь тебя предупреждал.
- Саша, перестань, - Лена чуть не плакала, - это действительно путана,
причем ее явно подослали.
- Да что ты говоришь! - В зеркальце отразилась гримаса комического
испуга. - Надо же! Ни за что бы не догадался! Я-то по наивности своей думал,
красотка Наташа искренне запала на шикарную лысину твоего старца. Между
прочим, она очень профессионально знакомилась. Все было у меня на глазах.
Девочка экстра-класс, даже завидно. Только одного я не просек, неужели твой
профессор считает себя таким неотразимым? Он ведь принял все за чистую
монету.
- Он просто жутко общительный. Ну и, конечно, ему хочется приключений. А
тут - такая красотка. Некоторые мужички чем старше становятся, тем легче и
охотней верят в бескорыстные и романтические намерения юных красавиц.
- Я думаю, она не станет его разочаровывать и не возьмет с него денег, -
глубокомысленно заметил Саша. - И ты сам повезешь Майкла к ним в лапы, к
бандитской подсадной утке? - нервно усмехнулась Лена.
- Ага, конечно, прямо к ним в лапы я, злодей-сводник, и повезу твоего
драгоценного профессора. - Саша обиженно поджал губы. - Чего ж ты так нас не
любишь? За что же такое недоверие? Ну шевельни мозгой-то хоть немного, умная
ты наша!
- Ладно, уже шевельнула. Вы хотите через нее вычислить...
- Уже вычисляем.
- Наверное, вы говорите о том, что я - старый плейбой? - подал голос
Майкл.
- А о чем же еще? - хмыкнула Лена.
По дороге они остановились у небольшого рынка и купили букет белых роз.
Дом ветеранов находился на окраине Тобольска. Это было пятиэтажное
кирпичное здание, напоминавшее больницу или школу. У входа их встретил
вооруженный охранник.
- Вы к кому?
- Мы к Градской Валентине Юрьевне, комната номер сто тридцать.
- Документы какие-нибудь есть? Лена протянула свое журналистское
удостоверение и синий паспорт Майкла.
- Это чего, иностранец, что ли? - поднял брови охранник.
- Профессор из Америки.
- Проходите, - кивнул охранник и отдал документы, - второй этаж, по
коридору налево.
Коридор был застелен толстой ковровой дорожкой. На подоконниках стояли
горшки с цветами. Было чисто и странно тихо. По дороге им не встретилось ни
души.
- Да-да, войдите! - ответил на их стук в дверь бодрый старческий голос.
Было удивительно увидеть в таком казенном заведении совершенно домашнюю,
очень уютную комнату: круглый стол посередине, книжные полки от пола до
потолка, небольшой старинный секретер с новенькой пишущей машинкой "Унис" и
аккуратной стопкой рукописей, низкая, накрытая огромной вязаной шалью тахта,
изящная этажерка конца прошлого века, а на ней - проигрыватель для пластинок
образца шестидесятых и пластинки в два ряда.
Валентина Юрьевна почти не изменилась, та же белоснежная, аккуратно
постриженная и уложенная седая голова, та же шелковая блузка с круглым
воротничком и небольшой брошкой у горла. Она стала еще худее, и в лице ее
появилось что-то трогательно-детское. Лена давно заметила, что у глубоких
стариков, сумевших прожить огромную жизнь, не озлобившись, не потеряв
рассудок, сохранив ясный ум, лица становятся детскими. Словно человек,
пройдя по кругу, возвращается к какой-то таинственной, вечной мудрости,
доступной только маленьким детям и глубоким старикам.
- Глядя на вас, я совсем не боюсь стареть, - произнес Майкл по-английски,
улыбнулся и протянул руку. - Профессор Баррон, Колумбийский университет,
Нью-Йорк.
- Очень приятно. Как я понимаю, вам рекомендовали навестить меня
сотрудники библиотеки. Вы, вероятно, историк? - У нее был классический
английский, без американского урезания гласных и утробного порыкивания. - А
вы, детка, наверное, переводчица? - обратилась она к Лене по-русски. - Я
думаю, вы будете рады возможности немного отдохнуть. Я знаю, что такое труд
синхрониста. Как вас зовут, деточка? - Лена.
Она решила пока не напоминать Градской, что они уже встречались, и вообще
не вести никаких разговоров. Через сорок минут Саша поднимется сюда и
заберет Майкла, повезет его на свидание с красоткой Наташей. А Лена
останется здесь. Так было договорено. Интересно, куда он повезет Майкла на
самом деле? Как он вообще будет с ним объясняться? - Леночка, вы можете пока
посмотреть книги по изобразительному искусству, есть альбомы со старинными
фотографиями, я их собирала всю жизнь, - обратилась к ней Градская, - что
вас больше интересует?
Лена попросила альбомы. Она любила старые фотографии. Дамы в шляпах на
фоне намалеванных романтических пейзажей, ангельские младенцы в кружевах,
как в облаках, мужчины в цилиндрах, с торжественными усами; застывшие,
важные лица сибирских крестьян, и на всем - печать надежности,
основательности, уверенного спокойствия. А на следующих страницах - те же
дамы в строгих платках сестер милосердия, мужчины в военной форме, окопы и
пулеметы первой мировой войны, казачий есаул на вздыбленном коне, огромная
госпитальная палата. А дальше - совсем другие лица, кожанки, остриженные
женщины, жестокий огонь в глазах, истощенные, оборванные дети.
Лена взяла в руки следующий альбом, и из него выпала большая картонная
фотография. "Средняя школа № 2, выпуск 1963 года". Лица выпускников и
учителей в отдельных овалах, бледные виньетки из звезд, колосьев, серпов и
фабричных труб. Лена хотела уже отложить фотографию, но вдруг взгляд ее упал
на подпись под одним из лиц: "Градская Регина". Из всех девочек-выпускниц
самая некрасивая - широкий, приплюснутый нос, торчащие вперед длинные зубы,
скошенный подбородок, черные провалы маленьких, глубоко посаженных глаз.
Лена смотрела на это лицо не отрываясь.
И тут послышался стук в дверь. В комнату вошел Саша. Майкл, рассыпавшись
в благодарностях, стал одеваться.
- Я заеду за тобой через полчаса, - сказал Саша, взглянув на Лену.
- Можешь не беспокоиться. Я сама доберусь до гостиницы.
- Как скажешь, - пожал он плечами.
- Валентина Юрьевна, можно, я побуду у вас еще немного? Я хотела
поговорить об этих фотографиях, - обратилась она к Градской.
- Да, деточка, - кивнула Валентина Юрьевна, - я буду рада, если вы
останетесь. Ко мне так редко приходят гости.
Когда Саша и Майкл удалились, Градская внимательно, сквозь очки,
взглянула на Лену.
- Скажите, а где я вас могла видеть раньше?
- Очень давно, - улыбнулась Лена, - четырнадцать лет назад вы впустили
троих юных московских студентов в книгохранилище. А потом угощали нас чаем с
клюквенным вареньем и рассказывали массу интересных вещей.
- Надо же, - покачала головой старушка, - вот этого совсем не помню, но
смотрю на вас и мучаюсь: где же я вас видела? Кстати, насчет чая, я сама,
конечно, не готовлю, здесь в столовой отлично кормят, но чайник и все
необходимое у меня есть. Если вас не затруднит, откройте буфет, там вы все
найдете.
В маленьком буфете за стеклом стоял электрический чайник "Тефаль",
сахарница, открытая пачка "Липтона" с пакетиками, вазочка с печеньем,
несколько стаканов в старинных серебряных подстаканниках.
- Знаете, очень спокойное заведение, - говорила Градская, пока Лена
готовила чай, - здесь чисто, комфортно и всегда вот такая гробовая тишина.
Великолепное медицинское обслуживание, массаж, всякие процедуры. Только
поговорить не с кем. Когда-то здесь был закрытый интернат для ветеранов
партии, лучший на всю Тюменскую область. А теперь сюда сбагривают своих
стариков местные нувориши. На каждом этаже занято не более пяти комнат. Огонек зажигалки дернулся и потух. Лена щелкнула еще раз, но газ
кончился.
- Во-первых, здравствуй, Лена Полянская. Во-вторых, одевайся, быстро и
тихо, - прошептал киллер.
Лена дрожащими руками натянула поверх своего свитера тот, что оставила
Нина. Слепой на миг осветил ее фонариком.
- Что-нибудь еще теплое есть? - спросил он.
- Нет.
- Ладно, пошли, - он взял ее за руку.
Рука у него была железная. "Он накачал себе мускулы, он стал вдвое шире,
чем был тогда, - подумала Лена, - он киллер..."
Они выскользнули из комнаты, крадучись, прошли коридор. В доме стояла
сонная, спокойная тишина. Через минуту они попали в какое-то помещение.
Оглядевшись, Лена поняла, что это кухня. Фонарик опять вспыхнул и осветил
маленькую неприметную дверь рядом с огромным холодильником. За дверью была
высокая деревянная лестница.
Они поднялись и оказались на чердаке. Лунный свет падал в небольшое
слуховое окно. Осторожно ступая по скрипучему дощатому полу, стараясь ничего
не задеть, не шумнуть, они подошли к окну. Оно было приоткрыто. За ним шел
крутой скат железной крыши. Слепой подсадил Лену, она вылезла в окно, ноги
тут же заскользили по обледенелому железу. Вася, вылезая, успел схватить ее
за руку.
- Я сейчас прыгну первый, - прошептал он ей на ухо, - потом ты. Не бойся,
здесь невысоко. Я тебя поймаю. Волосы почему мокрые?
- Голову вымыла, - прошептала Лена в ответ.
- Плохо. Простудишься. Все, я пошел. Будешь прыгать, смотри не ори.
Он почти бесшумно скользнул с края крыши. Лена стала сползать потихоньку
за ним вслед. Она боялась посмотреть вниз. Легко сказать, невысоко! Метров
пять точно есть. Зажмурившись, Лена прыгнула, уже представляя, как сейчас
переломает все кости, но тут же оказалась в железных объятиях киллера. От
него как-то странно пахло.
- Откуда этот запах? - прошептала Лена.
- Эфир. Для собак, - ответил он и осторожно поставил ее на снег.
В доме послышался шум. В окне на первом этаже забегал фонарный луч.
Схватив Лену за руку, киллер потащил ее к другой стороне дома. Было тяжело
бежать по глубокому снегу, петляя между толстыми стволами елей и берез. Лена
поняла, что они бегут не к дороге, а совсем в другую сторону.
Оказалось, что дом окружен бетонным забором высотой не меньше двух
метров. Из окна его не было видно за деревьями. Прямо у забора что-то
темнело на снегу. Слепой наклонился над темной грудой, и Лена разглядела,
что это труп и что Вася снимает с трупа короткую дубленую куртку,
разматывает шарф.
- Надевай, - сказал он и стал сам натягивать куртку на Лену, - быстро!
Шарф на голову!
Лена, холодея от ужаса, послушно застегнула "молнию", накинула на голову
вязаный широкий шарф, снятый только что с мертвого. От шарфа пахло табаком и
мужским одеколоном. Слепой потянул ее за руку, они быстро побежали вдоль
забора. В одном месте между бетонными секциями оказалась узкая щель, в ней
торчали толстые прутья арматуры.
- Я первый, ты за мной, осторожно, наверху колючка. Не зацепись.
- Проволока под током? - спросила Лена.
- Была. Теперь нет. - Он ловко, как кошка, вскарабкался на двухметровый
забор и тут же исчез. Лена ухватилась за прут арматуры, подтянулась. Она
даже в детстве не лазала через заборы. Нога искала опору, скользила по
бетону.
Со стороны дома послышались голоса, топот.
- Стой, мать твою! - закричали совсем близко. - Стой, стреляю на х...! -
И тут же шарахнуло несколько выстрелов.
Лена перелетела через забор как птица. И опять оказалась в объятиях
киллера. Ярко светила луна. Они бежали в тайгу, утопая в глубоком снегу,
спотыкаясь о корни. Бежать было все трудней. А сзади стреляли вовсю, уже не
у дома, а за оградой. К пистолетным выстрелам прибавился стрекот автомата.
Слепой на бегу выхватил из-за пазухи короткоствольный маленький автомат,
оглянулся, дал дугу очереди. Выстрелы за спиной на секунду стихли. Потом
опять застрекотали.
- Ложись! - скомандовал Слепой.
Лена упала на снег. Она ничего не видела, только слышала отдельные
выстрелы, автоматные очереди, обложной мат. Кто-то тяжело бежал по глубокому
очегу. Вася отстреливался. Лена вдруг поняла, что он укладывает из своего
автомата бандитов одного за другим. Она не знала, сколько это продолжалось.
Ей казалось, прошла вечность. Лежать на снегу было холодно. Ее стала бить
дрожь. Пряди волос, выбившиеся из-под шарфа, замерзли, превратились в
сосульки.
Наконец стало тихо. Она решилась поднять голову и огляделась. Вася сидел
на снегу, зажав левой рукой правое плечо.
- Все, - сказал он, - уходим.
- Что с тобой? - спросила она.
- Задело немного. Снег-то отряхни, - он поднялся, - пошли. Надо уйти как
можно дальше.
Теперь они не бежали. Бежать по глухой тайге невозможно, даже по просеке.
Нет твердой земли под ногами. В любой момент можно угодить в болото, зимой
это не страшно, а к весне лед становится совсем тонким. Таежное болото
засасывает моментально, пикнуть не успеешь.
Они двигались вперед, перешагивая по стволам упавших деревьев. Стало
светать. Лена разглядела, что из-под Васиного правого рукава стекает темная
струйка крови.
- Надо остановить кровь. Давай сядем на какой-нибудь ствол, я посмотрю,
что там у тебя.
- Нет, - покачал он головой, - надо дойти до скита.
- До какого скита?
- Есть здесь одно место, раскольничий скит, старая брошенная землянка.
- Ты же перестрелял их всех. Кто за нами гнаться будет?
- Не всех. Когда станет светло, они могут пустить вертолет. Надо дойти до
скита, он не виден сверху.
- Даже так? Вертолет?
- А ты что думала?
- Долго еще идти до твоего скита?
- Часа два, не меньше.
- Больно тебе? - спросила Лена. - Плечо болит?
- Не разговаривай, - ответил он, - береги силы.
Сил почти не осталось. Лена то и дело обтирала лицо горстями снега. Ноги
скользили по обледенелым стволам поваленных деревьев. Было холодно. Голова
кружилась от слабости. Они шли уже часа три, без привалов и остановок.
Киллер, несмотря на раненое плечо, шел легко и быстро. Невысокая коренастая
фигура перескакивала с одного ствола на другой. Он шел по тайге так, словно
под ногами был ровный, чистый асфальт. А Лена плелась еле-еле. Так хотелось
ступить не на ствол, а на заманчиво-ровную поверхность, покрытую толстым
слоем мягкого чистого снега. Один раз Лена ступила, вернее, оступилась, и
тут же ноги провалились глубоко в снег, под подошвами послышался
предательский хруст. Вася подскочил к ней в тот же миг, вытянул ее, поставил
на широкий березовый ствол и мрачно произнес:
- Осторожней не можешь?
- Спасибо. Прости, пожалуйста, - эхом отозвалась Лена. За весь долгий,
мучительный путь они больше не сказали ни слова.
Глава 39
- Регина, нам надо поговорить, - шептал Веня Волков, сидя в своем зале
для прослушиваний и глядя, как скачет по сцене очередной мальчик.
Карамельно-хорошенькое личико покраснело от стараний, слабый фальцет выводил
стандартную муть: "Я хочу тебя, ля-ля-ля, я так хочу тебя, ты моя, ля-ля-ля,
девочка-звезда-а-а-а, голубые глаза, словно бирюза-а-а-а".
Регины не было рядом. Она вообще куда-то исчезла, не ночевала на даче. Он
знал, в московской квартире она тоже не ночевала. "Ну и отлично, - думал он,
- у нее хватило ума понять..."
- Нам надо поговорить, - прошептал он еще раз, пытаясь привыкнуть к этой
банальной киношно-литературной фразе.
Он хотел произнести ее еще вчера вечером, но Регины не было, и он
вздохнул с облегчением. Наверное, стоит еще немного подождать. Надо
запустить этот последний проект. Нельзя уходить, не завершив начатого.
Еще месяц назад он решил создать юный и нежный супердуэт. Девочка и
мальчик, не старше восемнадцати, а внешне - почти подростки. Но не
теперешние, гоняющие на роликах в платочках-"банданах" на бестолковых
головах. Это должны быть трогательные влюбленные дети, вне времени, вне
грубости и цинизма, без всякой приблатненности. Ромео и Джульетта конца
девяностых. В перспективе даже замаячила звездная рок-опера, что-то типа
"Вестсайдской истории". Ведь не перевелись еще в России композиторы, а
голоса - вообще не проблема. Главное - угадать точные типажи.
Девочку он уже нашел. В одном из театральных училищ он выбрал худенькую,
как тростинка, первокурсницу. У нее были роскошные пепельно-русые волосы до
пояса, огромные черные глаза на тонком, почти прозрачном личике. Без
косметики, в умытом виде, она выглядела не старше пятнадцати. Ее звали Юля.
Двигалась она отлично, даже голосок кое-какой был...
С мальчиком дело шло сложней. Сегодня он решил хоть на ком-то
остановиться. Этот, карамельный, был уже седьмым за сегодняшний день. Слушая
его монотонный фальцет, Веня вдруг хлопнул в ладоши и громко произнес:
- Стоп! Мальчик застыл.
- Стихотворение какое-нибудь можешь прочитать?
- Стихотворение? - Мальчик растерянно взмахнул длинными ресницами.
- Ну учил же ты в школе Пушкина, Лермонтова, Тютчева. Прочитай
что-нибудь. Что помнишь.
- Ага, - кивнул мальчик и, подумав секунду, начал:
Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, Французу
отдана...
- О Господи, - поморщился Веня, - ты что, не понимаешь? Про любовь
что-нибудь. Ну? "Я помню чудное мгновенье..." - подсказал он.
- Передо мной... Эт-та... явились вы, - смущенно продолжил мальчик.
- "Ты"! - повысил голос Веня. - "Передо мной явилась ты". Все, свободен.
Давайте, кто там следующий? - крикнул он, обернувшись к двери.
Как только вошел следующий мальчик, Веня вздохнул с облегчением.
Темно-каштановые кудри, круглые очечки, большие ярко-синие глаза. Мальчик
еще не успел подняться на сцену, еще рта не открыл, а Веня уже знал: образ
найден.
- Где Юля? - Он огляделся по сторонам.
- Я здесь, Вениамин Борисович! - послышался тоненький голосок из заднего
ряда.
Все это время девочка сидела в зале. Он совсем забыл о ней.
- Давай-ка на сцену. Встаньте рядом. Вот он, его последний проект. Ромео
и Джульетта. На раскрутку уйдет полгода. Его уже здесь не будет. Если Регине
потребуется помощь, он поможет. Он сам сделает только первые два клипа и
подберет репертуар на эти полгода. Еще, пожалуй, сам подберет композитора и
поэта для рок-оперы. И все...
- Регина, нам надо поговорить, - прошептал он в третий раз.
- Вениамин Борисович, вы что-то сказали? - спросила | девочка Юля со
сцены.
- Нет. Ничего. Вы оба знаете какой-нибудь хороший романс?
Они зашептались. Они не были знакомы, но тут же познакомились.
- Кажется, тебя утвердили, - услышал он громкий шепот девочки. Через
минуту они запели дуэтом:
Не покидай меня, весна, Не оставляй меня, надежда.
Оказалось, что у мальчика неплохой голос, довольно низкий, глубокий. И со
слухом все в поря
...Закладка в соц.сетях
