Жанр: Электронное издание
dashko1
...а поводке.
Последовал звук двигающегося лифта. Собака еще раз гавкнула, мужчина
произнес несколько слов по-русски. Грохнула дверь лифта, и Майклу
показалось, что мужчине ответил женский голос. Или вообще никто не ответил?
Просто хозяин обращался к своему псу. Пространство возле лифта не
просматривалось через "глазок "В любом случае, - подумал старый профессор, -
если кто-нибудь и стоял у двери, то сосед с собакой наверняка спугнул
злоумышленника".
На всякий случай он подошел к кухонному окну, которое выходило во двор. В
ярком фонарном свете Майкл разглядел мужчину с собакой и высокую женщину в
темном пальто. Она вышла из подъезда вместе с мужчиной и направилась в
противоположную сторону.
Когда Регина услышала из-за двери английскую речь, она нервно
усмехнулась. Она представила себе, какой получился бы конфуз, если бы она
все-таки вошла в квартиру со своим пистолетом, но вместо Полянской
обнаружила бы там пожилого американца.
"Ньюйоркец, с высшим образованием", - механически отметила она про себя,
слушая испуганные обещания вызвать полицию и осторожно вытаскивая отмычку из
замка. Она едва успела убрать руку со связкой отмычек в карман пальто и
шагнуть к лифту. Из квартиры напротив вышел мужчина с боксером.
Она вызвала лифт. Боксер дернул поводок, оскалился и гавкнул. Регина
вздрогнула.
- Гарри, нельзя! - прикрикнул на пса хозяин. - Не боитесь, он не
кусается, - обратился он к Регине, вежливо пропуская ее вперед.
- А я и не боюсь, - ответила она и попыталась улыбнуться.
В лифте было зеркало, и собственная улыбка показалась Регине натянутой,
какой-то резиновой.
"Надо взять себя в руки, - думала она, - да, у меня опять ничего не
вышло. Идея была неплоха - просто войти в квартиру и выстрелить в упор.
Просто войти и выстрелить... Если бы это было так просто! Можно считать, мне
повезло. Если бы этот смешной американец не подошел к двери именно в тот
момент, когда я пыталась ее открыть, мне пришлось бы как-то откручиваться и
я бы очень здорово засветилась. А возможно, пришлось бы убить совершенно
постороннего человека, иностранца. Нет, определенно, каждый должен
заниматься своим делом. Хватит играть в эти бандитские игры, надо обратиться
к профессионалу. Теперь у меня есть для этого вполне уважительная причина:
мой Волков втюрился в какую-то бабу, и вполне естественно, что меня это
раздражает. Собственно, так оно и есть. И выдумывать ничего не надо".
Глава 24
Майор ФСБ Николай Сергеевич Иевлев переживал гибель знаменитого вора в
законе Дрозда как личное горе. Без малого два года потратил майор на этого
авторитета. Дрозд сделался для него почти родным. В сейфе у майора было
достаточно материалов, чтобы подвести известного авторитета под вышак. Но об
этом, кроме Иевлева, не знал никто. Николай собирал материалы на Дрозда
осторожно и незаметно.
Два года назад Дрозд заказал родного брата майора, молодого
преуспевающего коммерсанта Антона Иевлева. Повод для заказа был пустяковым:
просто пересеклись взаимные интересы, и авторитет не счел нужным
договариваться с бизнесменом. Ему было проще оплатить киллера, который легко
и чисто шлепнул Антона в подъезде.
Дрозда считали неуловимым. Он всегда садился по мелким статьям, и все его
"ходки" кончались досрочными освобождениями. Никто не сомневался, что по
знаменитому вору в законе давно плачет вышак, но доказательств никогда не
хватало. Их не могло хватить, ибо везде - в прокуратуре, в ФСБ, в МВД и даже
в Государственной Думе, были у Дрозда свои люди. Майор Иевлев прекрасно
понимал это, а потому копал под авторитета очень тихо и осторожно.
Заслуженный вышак уже явственно замаячил на горизонте, но тут Дрозда
прикончили отчаянные отморозки в подмосковном ресторане "Витязь". Майору
Иевлеву было вовсе не все равно, каким образом примет положенную пулю
авторитет Дрозд. Врожденное чувство справедливости требовало, чтобы пуля эта
была законной, государственной, заверенной приговором суда, а не бандитскими
разборками.
Когда Иевлев узнал, что дело о перестрелке в "Витязе" вея отдел,
руководимый полковником МВД Сергеем Кротовым, сердце его вздрогнуло и
затрепетало. Разумеется, опер Михаил Сичкин вовсе не горел желанием
поделиться с майором ФСБ материалами дела об убийстве Азарова. Он сказал
ровно столько, сколько должен был сказать по законам межведомственных
отношений. Ни словом больше. Но этого было вполне достаточно.
Иевлев и раньше догадывался, что перестрелка не была обычной разборкой.
Был у нее вполне конкретный заказчик. За безвременной кончиной Дрозда и
нескольких его людей стояла чья-то сильная рука. А теперь, когда в коляску
маленькой дочери полковника Кротова подложили взрывное устройство с
дистанционным управлением, у Иевлева отпали последние сомнения в том, что
Дрозда убрали по указанию сверху, а вовсе не в пылу случайной разборки.
Кто-то давал понять полковнику Кротову и его людям, что не стоит глубоко
копать. Этот кто-то действовал грубо и убедительно. Вероятно, Кротова уже
предупреждали. Но он не внял предупреждениям и уехал в Лондон. Его
предупредили еще раз, не словами, а действием. Вероятно, расчет строился на
том, что жена моментально позвонит в Лондон, перепуганный полковник прервет
командировку и, примчавшись в Москву, сделает все необходимое, чтобы дело о
перестрелке и об убийстве певца Азарова зашло в тупик.
Иевлев был убежден, что вовсе не случайно коляска взорвалась до того, как
в ней оказался ребенок. Жену полковника хотели не убить, а только сильно
напугать. Однако странная женщина Елена Николаевна Полянская хоть и
испугалась, но мужу сообщать о взрыве не стала, решила поберечь его нервы.
Возможно, ее попытаются напугать еще раз. И те, кто это сделает, весьма
интересовали майора Иевлева.
Он решил, что в Тюменской области Полянская должна находиться под
постоянным, пристальным наблюдением. Вполне возможно, что во второй раз ее
напугают именно там, а не в Москве. Хотя оттуда значительно трудней
позвонить в Лондон...
Было пятнадцать минут третьего ночи. Майкл забыл открыть задвижку, и Лене
пришлось долго трезвонить в дверь, Чтобы разбудить его. Ольга стояла рядом и
уговаривала подать ночевать к ней.
- Лучше ты у меня останься, - сказала Лена, услышав наконец шаги Майкла
за дверью, - у тебя ведь нет сил опять садиться за руль.
- Новая зубная щетка найдется? - спросила Ольга.
- Найдется, - кивнула Лена, - и халат, и тапочки, все найдется.
- Ладно, уговорила.
Майкл стоял на пороге в трусах и футболке. Он по-детски тер глаза и зевал
во весь рот.
- Кто-то пытался открыть дверь, - сообщил он таинственно и серьезно, - я
пригрозил, что вызову полицию.
- Мнительный вы человек, Майкл, - покачала головой Ольга, выслушав его
рассказ до конца, - насмотрелись по телевизору о разгуле преступности в
России, и теперь вам везде мерещатся бандиты. Может, кто-то дверью ошибся?
- Значит, ты видел, как из подъезда вышла высокая женщина в темном
пальто? - уточнила Лена.
- Да, двор освещен достаточно ярко, - кивнул Майкл, - но вполне возможно,
эта женщина просто так выходила из подъезда. То есть вовсе не она пыталась
открыть дверь.
И тут раздался телефонный звонок.
- Да, - вспомнил Майкл, - тебе постоянно звонил какой-то мужчина, но он
не говорит по-английски. Я только понял, что он просит Лену.
- Я слушаю, - устало произнесла Лена, взяв трубку.
- Прости, я соскучился, - услышала она тихий голос, который тут же
узнала, хотя никогда прежде не говорила по телефону с этим человеком.
- Веня, уже очень поздно.
- Я знаю. Но я не могу уснуть, не поговорив с тобой хоть немного. Скажи,
то, что было сегодня утром, мне не померещилось?
- Нет, Веня, тебе не померещилось, - прижав трубку к уху плечом, Лена
сняла сапоги, достала тапочки из стенного шкафа для Ольги и для себя.
- У тебя усталый голос, - сказал Волков, - я не спрашиваю тебя, где ты
была так поздно. Я правильно делаю?
- Да, Веня. Ты делаешь правильно, - эхом отозвалась Лена.
Майкл между тем отправился спать. Ольга закрылась в ванной. Лена с
телефоном прошла в кухню и, усевшись с ногами на кухонный диванчик,
закурила.
- Я люблю тебя, - тихо говорила трубка, - я не могу без тебя жить. Я
никому никогда не говорил таких слов и ничего Подобного в жизни не
чувствовал.
- А где сейчас твоя жена? - спросила Лена.
- Не знаю. Почему ты спрашиваешь?
- Ну, вряд ли ей приятно слышать то, что ты сейчас мне говоришь.
- Она не слышит. Ее нет дома.
- А если она узнает? Ей ведь будет очень больно.
- Как и твоему мужу...
- Да, ему тоже будет больно, - механически согласилась Лена.
- Что ты делаешь завтра? Я смогу тебя увидеть?
- Вряд ли. Ко мне приехал профессор из Нью-Йорка. Заутра я буду целый
день показывать ему Москву.
- Это он подходил к телефону? - догадался Волков.
- Да.
- Сколько ему лет?
- Шестьдесят два года. Нет, Веня, к Майклу ты можешь меня не ревновать.
- Я тебя ко всему миру ревную, - признался он с тяжелым вздохом. - Знаешь
что, давай завтра вместе покажем Москву твоему американскому профессору. На
машине ведь удобнее.
Лена задумалась. При Майкле Волков вряд ли решится полезть к ней со
своими нежностями. Они ни на секунду не останутся вдвоем. Взрывчатка и пули
в этой ситуации тоже исключаются. Или почти исключаются... А главное, может,
хоть что-то прояснится наконец?
- Хорошо, Веня, - согласилась она, - только у меня к тебе одна просьба.
Майкл не должен догадаться о том, что мы... что у нас с тобой намечается
роман.
- Да, конечно, я буду вести себя как твой старый добрый знакомый или
сослуживец. Как захочешь, так и буду себя вести. К которому часу мне
подъехать?
- К двенадцати. Мы спустимся во двор. Спасибо тебе.
"Все это очень странно, - подумала Лена, положив трубку, - жены Волкова
нет дома. Это не значит, что она была здесь и пыталась открыть дверь. И
все-таки дома ее нет. А Волков ведет себя так, словно действительно влюблен.
Он готов возить по Москве незнакомого американского профессора ради того,
чтобы провести со мной рядом несколько часов. Что ж, вполне разумно -
изображать влюбленность, быть рядом и не спускать глаз. Но, с другой
стороны, он ведь очень занятой человек. У него наверняка есть возможность
приставить ко мне профессиональных наблюдателей. А он действует на пару с
женой. Зачем же им самим трудиться? Неужели информация, которой я владею,
настолько опасна для них, что они ни к кому не могут обратиться за помощью?
При их-то деньгах и связях? И почему, владея столь опасной информацией, я до
сих пор жива? Если они действуют вместе, зачем она пыталась сегодня
проникнуть в квартиру? Он звонил весь вечер и знал, что меня нет дома...
Ведь не приснилось же Майклу, что кто-то пытался открыть дверь? А если не
она, то кто?
Нет, я не разгадаю этот ребус, пока не узнаю, что же происходило в
Тобольске четырнадцать лет назад. Что такое мы видели, но не заметили?
Возможно, за Волковым тянется из тех лет какая-нибудь грязная криминальная
история. И мы трое стали косвенными свидетелями. Митя видел больше всех,
Ольга могла вообще ничего не заметить, а я... Вот меня сейчас и проверяют
"на вшивость" - что я помню, что видела, связываю ли Митину смерть с той
давней, непонятной историей. Митя все вспомнил, понял, пришел с этим к
Волкову - возможно, если бы он решился на шантаж, остался бы жив. Или нет? В
любом случае он выложил то, что вспомнил. И его убили. Не просто, а с
инсценировкой. Здесь вообще все непросто, голова идет кругом.
Из всего этого следует, что они ни в коем случае не должны узнать, куда
именно я улетаю завтра ночью. Это во-первых. А во-вторых, мне надо
продолжать игру, предложенную Волковым".
В том, что это игра, Лена не сомневалась ни на секунду. Ей было очень
страшно, страх мешал думать. Возможно, она поступает неправильно. Надо
позвонить Сереже и попросить вернуться раньше. Она не справится с этим одна.
И никто не поможет. У кого еще искать защиты, как не у собственного мужа? Но
убить могут и при нем. Если захотят - убьют. Значит, пока не решили? И есть
надежда... А может, Ольга права, сумасшедший Волков воспылал страстью, его
жена боится потерять его вместе с огромными деньгами и пытается
предотвратить роман, который еще не успел начаться? Митя и Катя здесь вовсе
ни при чем? А она, Лена, пытается ухватить за рост некую призрачную историю,
которой вовсе не было. на гоняется за призраком. Или призрак - за ней?
- Ну, ты надымила! - прошептала Ольга, выскользнув из :ной в Ленином
старом халате. - У тебя есть увлажняющий крем?
- В спальне, на туалетном столике.
- Слушай, хватит тебе ломать голову! - Ольга уселась на табуретку
напротив Лены и вытянула из пачки сигарету. - Расскажи Волкову про
художества его драгоценной супруги. Скажи: милый, я так люблю тебя, но твоя
злодейка-женушка пытается меня убить; милый, мне страшно, защити меня!
- Ага, он защитит! - усмехнулась Лена. - Он та-ак защитит... Оль, у меня
к тебе просьба. Если кто-нибудь, под любым предлогом, попытается выведать у
тебя, где я, пожалуйста...
- Эй, Полянская, - возмущенно перебила ее Ольга, - ты за кого меня
держишь?
- Прости, не обижайся. Я так устала...
- Я серьезно тебе советую рассказать все Волкову. В любом случае ты
увидишь его реакцию и что-то прояснится. Хотя, на мой взгляд, все и так
ясно. Я вспомнила сейчас, как у него, бедного, четырнадцать лет назад от
волнения пошла кровь из носа, он так страдал из-за тебя, так переживал. -
Ольга усмехнулась. - А знаешь, я до сих пор не переношу вида крови. Если
кто-то из моих мальчишек разбивает коленки, мне плохо делается.
- Да, на нем был светлый свитер, - медленно проговорила Лена, - и бурые
пятна крови...
Перед тем как лечь спать, Лена поставила будильник на девять утра. Ей
надо было позвонить соседям из квартиры напротив. Хозяин боксера Гарри
обычно уходил на работу в половине десятого.
Для того чтобы пройти в отделение кардиологии, Мишане Сичкину пришлось
долго уламывать сначала лечащего врача, потом заведующего отделением.
- Галину Сергеевну нельзя тревожить, - упорствовала лечащий врач, - она в
тяжелом состоянии, инфаркт, знаете ли...
- Но ведь ее уже перевели из реанимации?
- Перевели, - кивнула врач, - но после разговора с вами она может
запросто туда вернуться. Вы ведь будете говорить о смерти ее сына?
- Я обещаю, что разговор не затянется.
- Достаточно нескольких слов на эту тему, чтобы состояние больной
ухудшилось.
- Думаю, оттого, что убийца гуляет на свободе, ее состояние не
улучшается, - мрачно заметил Мишаня.
- А вот это ваши трудности, - презрительно фыркнула врач.
- Я не возьму на себя такую ответственность, - разводил руками заведующий
отделением, - это должна решать лечащий врач. У нас не принято...
В шикарном закрытом госпитале были свои законы, особенно для платных
больных. День пребывания здесь стоил около полутора миллионов, и за эти
деньги персонал обеспечивал больным покой и неприкосновенность. А в
результате Мишаня Сичкин никак не мог допросить мать погибшего Юрия Азарова,
у которой случился инфаркт, когда она узнала о смерти единственного сына.
Тянуть больше нельзя было. И Мишаня пошел на крутые меры. Вежливо отстранив
лечащего врача, он решительно направился к палате, в которой лежала Галина
Сергеевна.
- Вы за это ответите! - неслось ему вслед. - Я буду жаловаться вашему
начальству!
Но Мишаня уже входил в палату.
- Я все ждала, когда же кто-нибудь из милиции придет, - проговорила,
приподнимаясь на локте, полная бледная женщина лет шестидесяти.
- Вы хотя бы халат наденьте, - влетев в палату вслед за ним, потребовала
врач.
- Дадите - надену, - улыбнулся Мишаня. Через минуту явилась молоденькая
сестричка с хрустящим белоснежным халатом.
- Ваш сын часто бывал у вас? - спросил Мишаня, когда они остались наконец
вдвоем в уютной отдельной палате.
- Он навещал меня иногда раз в неделю, иногда раз в две недели, это
зависело от его занятости.
- А гостей приводил?
- Редко. Обычно он приходил один. Он отдыхал у меня. А если приводил
кого-то, то всегда предупреждал, мол, мама, у меня секретное совещание. В
общем, если он приходил не один, значит, хотел поговорить спокойно о чем-то
важном.
- Когда он был у вас в последний раз?
- Да вот как раз за два дня до той перестрелки, ну, в ресторане. Знаете,
он пришел с каким-то парнем. Он еще шепнул мне на ухо, мол, мама, секретное
совещание с тайным агентом. Так, вроде в шутку, но предупредил. Меня, в
общем, и предупреждать не надо было, я и так никому о его встречах не
рассказывала. У них же в эстрадном мире такие интриги, настоящее болото.
- Галина Сергеевна, - осторожно перебил ее Мишаня, - пожалуйста, если
можно, расскажите подробней об этой встрече.
- Они закрылись в комнате и о чем-то беседовали больше часа. Я вошла один
раз, принесла им чай. Я слышала обрывок разговора, но ничего не поняла.
Вероятно, молодой человек тоже как-то связан с музыкой. Они говорили о
раскрутке, о компакте... Знаете, это их профессиональные термины.
- Юрий не называл его по имени?
- При мне - нет.
- Как выглядел молодой человек?
- Высокий, светловолосый. Волосы вьющиеся, коротко стриженные. Я много
лет работала парикмахером. Светлые волосы редко вьются от природы, поэтому я
и запомнила. Лицо, - она задумалась, - приятное, даже красивое. На вид лет
тридцать, может, чуть больше. Глаза серо-голубые, нос... Нет, так подробно
не могу вспомнить.
- Во что он был одет?
- Кажется, на нем был черный свитер, толстый, связанный английской
резинкой, и черные джинсы. В общем, он был весь в черном. Да, я еще
запомнила изношенные грязные ботинки огромного размера. Он их снял в
прихожей.
- Галина Сергеевна, вы могли бы опознать этого молодого человека по
фотографии?
- Безусловно. У меня хорошая память на лица.
- Как вам показалось, они разговаривали спокойно?
- По-моему, да. Во всяком случае, враждебности между ними я не
почувствовала. Юра вообще был добрый мальчик, он и в детстве ни с кем не
дрался, не ссорился. Его все любили, он умел ладить с людьми...
Мишаня заметил, что голос его собеседницы задрожал, появилась одышка.
Надо было уходить. Лечащий врач не пускала его не из вредности. Мать Азарова
действительно все еще была в тяжелом состоянии.
- Огромное вам спасибо, Галина Сергеевна, вы даже не представляете, как
важно то, что вы сейчас рассказали, - мягко произнес он, - сегодня я больше
не буду вас беспокоить, а завтра принесу несколько фотографий.
- Вы можете принести их прямо сегодня, я попрошу врача, чтобы вас
впустили. Только найдите убийцу...
"Кроме фотографий, надо будет принести еще и цветы, для нее и для лечащей
врачихи, - подумал он, выходя из палаты. - И хорошо бы, действительно,
сделать все сегодня..."
У Мишани, как у опытного опера, была разработана своя система мелких
взяток. Он угадывал точно, кому что надо преподнести, чтобы расположить к
разговору. От цветов не откажется ни одна нормальная женщина, даже суровый
кардиолог в закрытом госпитале. А к матери, потерявшей единственного сына и
перенесшей инфаркт, являться с пустыми руками - свинство.
Родители Дмитрия Синицына очень удивились, когда оперуполномоченный с
Петровки попросил у них несколько фотографий погибшего сына.
- Неужели причины Митиной смерти до сих пор расследуются? Ведь мы
получили официальный ответ из прокуратуры" и вообще, с самого начала у
милиции не было никаких сомнений в том, что Митюша покончил с собой, -
срывающимся голосом бормотала мать погибшего, листая альбом с семейными
фотографиями.
- Всякое бывает в нашей работе, - неопределенно ответил Мишаня.
- Только, пожалуйста, верните нам эти снимки, - попросил Синицын-старший,
- вы ведь понимаете...
- Да, конечно. Я все верну, не волнуйтесь. К вечеру Мишаня Сичкин уже
знал совершенно точно, что за два дня до перестрелки в подмосковном
ресторане Юрий Азаров встречался с Дмитрием Синицыным. Получалось, что
небольшой скандал, случившийся на презентации, произвел на певца очень
сильное впечатление, настолько сильное, что он не поленился, разыскал
скандалиста и встретился с ним тайно, на квартире своей матери, через день
после скандала. Значит, его всерьез заинтересовал "пьяный бред", содержавший
весомое слово "убийца". Вряд ли он воспринял это слово в переносном смысле,
как все прочие свидетели скандала. Возможно, он один понял, что скандалист
Синицын подразумевал вовсе не убийство талантов.
О чем говорили эти двое, которых больше нет, теперь уже никто не узнает.
Но результатом этого разговора стала гибель обоих - преуспевающего
эстрадника Юрия Азарова и барда-неудачника Дмитрия Синицына. Оба убийства
были с тонкой инсценировкой, в которой просматривался один и тот же хитрый
почерк.
Когда зазвонил будильник, Лене показалось, что она вообще не спала.
Только закрыла глаза, и туг же надо вставать.
В кухне завтракала Ольга, одетая, накрашенная и причесанная.
- Все, я помчалась, - сообщила она, выскакивая из-за Стола и допивая свой
кофе на ходу, - Майкл ушел бегать. Слушай, а что ты так рано встала? Могла
бы еще поспать. Смотри, у тебя глаза закрываются. Ладно, бегу. - Она надела
пальто, чмокнула Лену в щеку.
Когда дверь за ней закрылась, Лена набрала номер соседей из квартиры
напротив.
- Да, - подтвердил хозяин боксера, - около двух часов ночи какая-то
женщина ждала лифт на нашей площадке. Она выглядела очень прилично, я
подумал, она была у кого-то в гостях на нашем этаже. Я не видел, от какой
двери она отошла. Она стояла у лифта. А что?
- Нет, ничего. Все нормально. А как именно она выглядела, не помните?
- Высокая, элегантная, лет сорок. Честно говоря, я ее не особенно
разглядывал. Приличная, интеллигентная дама. Лен, а она что, к вам
приходила?
- Ко мне. Только меня дома не было. Спасибо большое. Повесив трубку, Лена
подумала секунду и набрала один из номеров, оставленных майором ФСБ
Иевлевым.
- Как вы собираетесь провести сегодняшний день? - спросил майор, выслушав
ее рассказ. - Насколько я помню, ваш самолет в Тюмень улетает в час ночи.
- Вы что, считаете, что пора приставить ко мне "наружников"? -
усмехнулась Лена. - Или телохранителей?
- И все-таки, Елена Николаевна, какие у вас планы на сегодня?
- Буду возить своего американца по Москве.
- Сами? На своей машине?
- Я не умею водить машину. Один знакомый вызвался помочь.
В двенадцать десять дня майор получил сообщение от "наружников", что
объект вместе с пожилым иностранцем выехал по направлению к центру в
автомобиле марки "Мерседес" черного цвета. А еще через полчаса Иевлев с
удивлением узнал, что машина эта принадлежит Волкову Вениамину Борисовичу.
Это имя в комментариях не нуждалось. За рулем "Мерседеса", в очках с
затемненными стеклами, сидел Волков собственной персоной.
- Ну и знакомые у вас, Елена Николаевна, - присвистнул майор и
распорядился продолжить наблюдение.
Он действительно вел себя как старый знакомый. Глаза его были скрыты
затемненными стеклами очков. Лена тоже надела темные очки - день был ярким,
солнечным.
- Раньше ваши политические обозреватели любили называть Нью-Йорк городом
контрастов, - говорил Майкл, когда они шли по изуродованному Старому Арбату,
- но более кричащих контрастов, чем в Москве, я не видел даже в Каире и
Бомбее. Удивительно, у вас была такая чудесная, уютная улица, с которой
столько связано имен и исторических событий. И что сделали с бедным Арбатом?
Это какая-то вульгарная матрешка, прямо издевательство над городом. Слушай,
- спохватился он, - а почему твой знакомый все время молчит?
- Вениамин не говорит по-английски.
- Так ты переведи, мне интересно побеседовать с человеком, который
разъезжает по Москве в "Мерседесе". Ведь он-то точно "новый русский"?
- Веня, ты "новый русский"? - спросила Лена.
- Не знаю, - пожал он плечами, - наверное, да. Смотря что подразумевать
под этим понятием.
Через несколько минут между Майклом и Волковым завязалась оживленная
светская болтовня. Механически переводя с английского на русский и обратно,
Лена думала о том, что, глядя на этого милого, неглупого, хорошо
воспитанного человека, невозможно представить его в роли злодея, бандита,
блатного пахана. И в роли пылкого влюбленного тоже.
- Бизнеса в чистом смысле этого слова у нас пока нет, - говорил Волков. -
Он настолько плотно слит с криминалом, что невозможно определить границу,
даже приблизительно.
- То есть вы хотите сказать, что у вас нет практической разницы между
бизнесменом и гангстером? А как насчет политиков?
- То же самое. Наши капиталы, в том числе и политические, криминальны в
своей основе.
- Как вы думаете, это результат большевистского режима или совсем новое,
самостоятельное явление? - Майкл даже вытащил на ходу маленький блокнот и
ручку из кармана куртки.
- И то, и другое. Каждое явление имеет свои корни. То, что сейчас
происходит, не взялось из воздуха. Я не знаю, какой режим лучше,
большевистский или криминальный.
- А вам
...Закладка в соц.сетях
