Жанр: Электронное издание
chocolat
...давай, смотри, - в тон мне ответил он, и я поспешила убраться из
машины.
"Ну и денек, - горько сокрушалась я, топая к своей машине. - Столько
информации на мою бедную голову. Как тут не
выпить, чтобы поставить мозги на место?" Но странное дело - пить совершенно не
хотелось. Умеют же некоторые испортить
жизнь человеку.
Я отъехала на пару кварталов, чтобы не мозолить гражданам глаза, приткнула
машину возле тротуара, уткнулась
подбородком в скрещенные на руле ладони и задумалась. Насчет влияния, которое я
якобы имею на Деда, Лялин ткнул в небо
пальцем. Ничего подобного. Дед вообще не из тех, кто подвержен какому-либо
влиянию. Происки конкурентов? Тоже вряд ли.
Фигура я для них незначительная, не стоит тратить на меня время. Выходит, чешут
языками от безделья, а Лялин в припадке
подозрительности... Пожалуй, не стоит мне по вечерам в кабаках сидеть, можно
дома, перед телевизором. Для меня разница
небольшая, а граждане решат, что я после нагоняя с пороком завязала или глушу
водку в одиночестве, что вероятнее. Кстати,
водку я не жалую и на ночь выпиваю исключительно в медицинских целях, у меня
бессонница. Ближе к часу ночи я начинаю
так жалеть себя, что орошаю подушку слезами, потому что жизнь моя кажется мне
загубленной безвозвратно, и лишь
полбутылки вина способны вернуть мне душевное равновесие и навевают дремоту. И с
мыслью: "А жизнь-то налаживается" - я
засыпаю.
- Ты зануда, - громко заявила я по привычке. - Давай, делай что-нибудь,
тебе ведь деньги платят.
До встречи с Волковым не худо бы заскочить в "Пирамиду", разузнать о
погибшей девице. Найти Марка и дать ему задание
присмотреть за Черником. Нервы у него вконец расшалились, вот пусть Марк им и
займется.
Я набрала номер сотового, однако абонент оказался в зоне недосягаемости.
Это могло означать только одно: Марк счастливо
проводит время в сауне. Посещение сауны было для него сродни священному обряду,
и телефон он отключал, едва лишь
переступал порог данного заведения, руководствуясь девизом: "Пусть весь мир
подождет".
Не успела я отложить телефон в сторону, как позвонил Волков.
- Сможешь сейчас подъехать в кафешку на Кузнецкой?
- Конечно, - ответила я и начала разворачивать машину.
Волков сидел за столом в глубине зала в гордом одиночестве, не считая
молодого человека кавказской внешности,
скучающего за стойкой. Других посетителей не наблюдалось. Я прошла и села
напротив. Волков поднял голову от куска
жареного мяса и вздохнул.
- Жрать это совершенно невозможно, - пожаловался он.
- А чего мучаешься?
- Так ведь деньги заплатил.
- Наплюй на деньги, здоровье дороже. Кстати о деньгах. - Я достала конверт
и протянула Волкову. Он взял его, изучил
содержимое и убрал во внутренний карман пиджака.
- Значит, Дед считает, что это может иметь серьезные последствия, -
задумчиво изрек он.
- Дед считает, что мы должны помочь милиции изобличить убийцу.
- И ты будешь путаться у меня под ногами.
- Хлопот от меня немного, так что не строй из себя сироту.
- Хочешь водки? - вдруг спросил он.
- Я не пью.
- Давно?
- С самого утра.
- А я выпью. - Он жестом подозвал официанта, и через минуту тот принес ему
водки.
Волков выпил, закусил помидором и взглянул с печалью. - Иногда хочется
наплевать на все и уйти куда-нибудь...
- Каждый раз, когда я привожу тебе деньги, ты говоришь одно и то же. Это
что, рецидив совести?
- Ты-то, конечно, понятия не имеешь, что это такое, - буркнул он.
- Тебе просто нравится валять дурака. Мужик твоей комплекции не заводит
дурацких разговоров со ста грамм.
- Не знаю, почему я испытываю к тебе симпатию.
- Знаешь. Но это неважно.
- А что важно? - прицепился он.
- Понятия не имею. Когда размышляю об этом, итог неутешителен. У меня почти
всегда выходит - ничего.
- Оптимистично.
- А чего ты хотел?
- Ладно, по душам, считай, поговорили. Теперь о деле. Вскрытие показало:
смерть девушки наступила где-то в районе
одиннадцати вечера, примерно в 10.45. Причина - удушье... Чего ты морщишься? -
спросил он.
- А с чего бы мне светиться от счастья?
- Девку удавили, причем до последнего момента она ничего не опасалась.
Никаких следов борьбы. Она лежала в постели,
убийца подошел сбоку, накинул ей на шею чулок и намотал его на спинку кровати.
Девица открыла рот, с намерением
закричать, но вряд ли преуспела в этом. Совершив этот подвиг, убийца сунул ей в
рот доллары и занялся вскрытием, написал на
стене заветное слово и был таков.
- Что тебе не нравится? - через минуту спросила я.
- Все, - ответил Волков, отправляя в рот очередной кусок мяса.
- Что тебе особенно не нравится? - предприняла я вторую попытку.
- Мы имеем дело с маньяком. Мне не нравятся маньяки.
- Может, кому-то хотелось, чтобы ты решил, что это работа маньяка?
- Смысл?
- Пока я его не вижу. Давай подумаем. Девчонке сломали шею. Почему бы на
этом не остановиться?
- У меня два варианта. Либо псих не уверен был, что таким образом
разделался с ней, и решил подстраховаться, либо
находился в таком бешенстве, что просто сломать ей шею было для него
недостаточным.
- Надпись на стене и доллары, втиснутые ей в рот?
- Похоже на приступ ревности. Тоже два варианта: девица была чересчур
корыстной и ее дружку это надоело, либо он узнал,
что она подрабатывает на стороне. Баксы в данном контексте означают одно:
подавись этими деньгами. Надпись "Сука" в
схему укладывается.
- Если этот парень маньяк...
- Не если. Ты же видела, что он с ней сделал.
- Маньяки убивают просто потому, что им хочется убить. Для этого
необязательно изобличать измену.
- Куда ты клонишь? - наконец-то проявил интерес Волков.
- Против надписи я ничего не имею, - почесав нос, заметила я. - Маньяки
любят оставлять автограф. "Сука" очень
универсально, парень не любил женщин вообще, или продажных женщин, или брюнеток,
или блондинок... Но доллары - это
скорее жест обманутого любовника... Или обманутой жены любовника.
- Оригинально, - хмыкнул Волков. - Ты ж сама говорила, что ничего не
слышала о женщинах-маньяках?
- А у меня большие сомнения в том, что там поработал маньяк. Псих - куда ни
шло, но не маньяк. И женщина теоретически
могла проделать это не хуже мужчины. Намотав чулок на спинку кровати, сломать
девчонке шею не так уж трудно, а с
бездыханным телом и вовсе вытворяй что хочешь. Кстати, вряд ли настоящий маньяк
позволил бы своей жертве умереть так
легко, что она, по твоим словам, и испугаться не успела. Он бы включил музыку
погромче и выпотрошил ее еще живой.
Волков отодвинул тарелку и задумался.
- Если честно, мне это тоже приходило в голову, - изрек он.
- Девушка была изнасилована? Волков отрицательно покачал головой.
- Кто обнаружил труп?
- Сосед возвращался домой около часа ночи, обратил внимание на приоткрытую
дверь.
- Он входил в квартиру?
- Нет. Позвонил трижды, ему не ответили, и это его насторожило. Вместе с
женой они разбудили соседей по лестничной
клетке и, посовещавшись, вызвали милицию.
- А что за соседи?
- Обычные люди, среднего возраста и среднего достатка. С убитой едва
знакомы, знали, что зовут Алла. Соседка была в ее
квартире дважды, когда собирала деньги для установки железной двери подъезда.
Мужчины, по их словам, к Алле заглядывали
часто, утверждают, что никого опознать бы не смогли, не приглядывались.
- Но ведь кто-то дал довольно точное описание одного из гостей?
- Вчера. А сегодня утром никто ничего не мог вспомнить.
- Только не говори, что с ними успели провести работу.
- Не говорю. Я лишь хочу знать, чем мы будем заниматься: искать убийцу или
дурака валять?
- Дед сказал: найти. Но следует учитывать, что любое выражение имеет ряд
значений...
- Господи, как я ненавижу, когда ты умничаешь, - затосковал Волков.
- Он сказал найти и вроде бы совсем не впечатлился убийством. От визитки
отмахнулся как от чего-то совершенно
несущественного. И о помощи следствию говорил серьезно...
Но это ничего не значит, то есть это не будет ничего значить, если во время
следствия мы обнаружим нечто...
- Спасибо, что растолковала, - хмыкнул Волков. - Как только я увидел эту
девку, сразу вспомнил о геморрое.
- Да, ты говорил. И не смотри на меня с огнем в очах, я всего лишь девочка
на побегушках, глупо тратить на меня свои
нервы.
- Ладно, будем считать, что мы его ищем, то есть хотим найти.
- Ага. Найти его необходимо, а вот остальное...
Волков опять поморщился, а я посоветовала себе придерживать умные мысли и
виновато улыбнулась.
- Сейчас ребята беседуют с жильцами дома, - заговорил Волков. - Возможно,
какая-то зацепка... В "Пирамиде" тоже с
персоналом работают, но ты же знаешь... Короче, я хочу, чтобы в "Пирамиду"
отправилась ты.
Я кивнула. Что ж, Волков прав, соседи, возможно, не приглядывались к гостям
Аллы, а вот ее подружки в клубе должны
быть в курсе ее любовных дел, так что мне следует узнать о них первой.
- Когда приступать?
- Сегодня. Ребята пробудут там часов до шести...
- Ясно.
- И еще. Я надеюсь, мы работаем вместе, - проворчал он.
- Само собой, - с легкой обидой ответила я, думая при этом, что пути
господни, а также желания Деда, неисповедимы.
Волков в таких случаях обычно ухмылялся, ни секунды не веря в мои слова, а тут
вдруг уставился на меня, словно намеревался
прочитать мои мысли, и изрек:
- Я на тебя рассчитываю.
Не иначе как водка в голову ударила. Я скроила постную рожу и закивала,
пытаясь выразить незатейливой пантомимой
готовность к сотрудничеству.
Но Волков на этом не угомонился, пожевал губами и заявил:
- Я думаю, нас ожидают испытания. В такое время хотелось бы знать, кто твой
друг, а кто...
Они что, сговорились с Лялиным? Или в воздухе действительно пахнет грозой?
И лишь я, по причине врожденной тупости,
ничего не замечаю? А главное, все вдруг стали жутко заинтересованы в моей
дружбе. Я людей разочаровывать не люблю,
оттого, напустив в глаза легкой придури, с самым серьезным видом кивнула:
- Ты прав. Можешь на меня рассчитывать. - "А также на заступничество
Пресвятой Девы Марии, к которой я ежедневно
обращаюсь в молитвах", - мысленно добавила я, поднимаясь из-за стола. Волков
проникновенно улыбнулся и даже пожал мне
руку, вышло так трогательно, что захотелось броситься ему на шею. Но это было бы
слишком, боюсь, он заподозрил бы меня в
неискренности. - Я позвоню, - сказала я и пошла к выходу, оставив его наедине с
недоеденным мясом и интересными мыслями.
Если с трех часов ночи, когда Волков заговорил о геморрое, я не ожидала от
жизни ничего хорошего, то теперь и вовсе
затосковала. То есть я хотела быть оптимистом и даже время от времени говорила
себе: визитка ничего не значит, с какой стати
мне об этом беспокоиться, но теперь от моего оптимизма почти ничего не осталось.
Конечно, я и сейчас талдычила, что визитка
- ерунда, но что-то меня всерьез беспокоило, что-то, чему я пока не находила
названия.
Оказавшись в машине, я немного поскучала, таращась на прохожих, и в конце
концов собралась ехать домой. В "Пирамиду"
пока слишком рано, а изобрести еще какую-либо полезную деятельность (полезную
для Деда, разумеется) я не смогла и решила
посвятить время до вечера личной жизни.
Вспомнила про расхожий комплимент, что паршиво выгляжу, и заглянула в салон
красоты, где провела полтора часа,
пытаясь отделаться от тягостных мыслей. Пообедала в кафе и наконец прибыла
домой. Генерал в отставке приветствовал меня
со своего балкона.
Я решила повысить свой культурный уровень, взяла с полки первую попавшуюся
книгу и плюхнулась в кресло. Мне
повезло: книга оказалась справочником "Целебные растения средней полосы", и
минут через двадцать я уже дремала, до тех
пор, пока не услышала за спиной шорох. То есть я не была уверена, что это шорох,
но на всякий случай швырнула книгу через
плечо, раздался хлопок, из чего я заключила, что книгу Марк поймал и, весело
хихикая, сообщил:
- Один - ноль в твою пользу.
- Я тебя просила звонить в дверь. Однажды ты доведешь меня до инфаркта.
- Замок так себе. Хочешь, я поставлю тебе настоящую дверь с настоящими
замками?
- Что мне за радость, если ты ее все равно откроешь?
Марк опустился в соседнее кресло, закинул ноги на подлокотник и широко
улыбнулся мне. Когда я впервые увидела эту
улыбку, мне понадобилось часа полтора, чтобы прийти в себя. Всегда хмурый,
неразговорчивый, Марк имел репутацию очень
злобного типа и старательно ее поддерживал. Многие считали его параноиком и в
придачу садистом, на самом деле он был
циник, что тоже не очень хорошо, с точки зрения большинства граждан, но я к их
числу не отношусь.
Официально в штате Деда он не числился, называя сам себя порученцем. Какой
смысл он вкладывал в это слово, мне
неведомо, а желания уточнять у меня не возникало. Лет пять назад я определила
для себя, что в этом мире касается меня, а что
нет, так вот то, чем занимался Марк, меня не касалось.
Поначалу я, как и все, старательно Марка избегала, пока вдруг его родной
брат, который время от времени тоже работал на
Деда, не оказался в паршивой ситуации. Я пробовала его вытащить и почти
преуспела в этом, но парню мои труды не пошли на
пользу, и вскоре он скончался, как говорили, от острой сердечной
недостаточности. Последствия для меня были самыми
невероятными. Марк нашел меня в баре, где я, по обыкновению, размышляла о смысле
жизни, и мы немного поболтали о том о
сем. Дня через два мы опять встретились и вновь поболтали. В ту зиму это стало
для меня основным событием, я имею в виду
по яркости и неожиданности. Потом Марк выдал свою шикарную улыбку, и я всерьез
предложила себе пересмотреть свои
основные жизненные принципы. Правда, до этого дело так и не дошло, но Марка я
стала считать своим другом, с небольшой
ссылкой на то, что человек человеку волк. Мы вполне могли бы подружиться понастоящему,
но этому сильно мешало мое
твердое убеждение, что друзья обременительны: с ними вечно что-нибудь случается.
Выглядел Марк очень забавно: маленький, худой, с узким личиком, совершенно
белыми волосами и серыми глазками, он
походил на рахитичного подростка, хотя ему недавно исполнилось тридцать два
года. Он утверждал, что был жокеем, однако
врал (он вообще любил соврать и делал это мастерски, а я любила его слушать),
некоторое время работал в цирке (это правда:
он чистил клетки)... Единственное, что меня интересовало - как он прибился к
Деду, но как раз об этом он помалкивал, а если
врал, то совсем неинтересно, я ему так прямо об этом и заявила. Марк обиделся, и
данную тему мы оставили.
Он поглазел на меня, подергал себя за мочку уха с золотой серьгой в виде
полумесяца и сообщил:
- Наметилось движение.
- Где? - насторожилась я.
- В природе. И в нашей богадельне тоже. Ведь не просто так ты мне звонила?
- Не просто, - кивнула я.
- И что такого интересного в мире?
- Дурацкое убийство, два предложения о дружбе и сотрудничестве и геморрой в
перспективе.
- Тебе предлагали дружбу? - вытаращил глаза Марк.
- Ну, возможно, это сильно сказано, но о сотрудничестве речь шла точно.
- Занятно. И что ты думаешь по этому поводу?
- Теряюсь в догадках. - Я коротко пересказала Марку недавние события.
Против обыкновения, он комментировать их не
стал, кивнул и спросил:
- Хочешь, чтобы я присмотрел за Черни-ком?
- Хочу.
- Сделаем. - Он легко поднялся и пошел к двери, обернулся и сказал
укоризненно:
- Я ведь просил тебя запирать дверь на задвижку. Кроме шуток...
- Грабителей в моей квартире постигнет горькое разочарование. Иди и не
донимай меня умными советами, я спать хочу.
Вечером предстоит посетить "Пирамиду".
- Девки могут заартачиться. Мне стоит пойти с тобой, обычно они добреют,
как только увидят меня.
Я хихикнула и кивнула, соглашаясь. Марк вышел из комнаты, хлопнула входная
дверь, я еще немного послушала тишину и
решила, что она действует мне на нервы, включила телевизор и прилегла, а когда
пожелала оторвать голову от подушки,
оказалось, что мне пора отправляться в "Пирамиду".
Марк сидел в баре, уткнувшись взглядом в бокал с какой-то дикой смесью.
Бармен старался держаться от него подальше.
При этом он поглядывал через плечо, пытаясь отгадать, какое впечатление
производит на Марка. Он явно рассчитывал на то,
что Марк понимает: у такого оптимистичного парня, довольного своим местом под
солнцем, все просто отлично. Так что Марк
зря сюда притащился, если задумал что-то накопать.
Я села рядом. Марк, не отводя взгляда от бокала, заявил:
- С Генкой я перекинулся парой слов, ты можешь устроиться в его кабинете,
там с утра сидели менты.
Я кивнула и пошла на второй этаж. Геннадий Сергеевич, директор данного
заведения, сидел в своем кабинете. Я вежливо
поздоровалась. Он выглядел слегка встревоженным. Вряд ли, впрочем, оттого, что
ночью погибла одна из его подчиненных,
скорее его угнетал факт присутствия Марка этажом ниже. На знающих людей - а
Геннадий Сергеевич был знающим человеком
- это не могло не произвести впечатления: если к делу подключили "порученца",
значит, дело серьезное и вполне может
завершиться чьим-то инфарктом. Геннадий Сергеевич отличался отменным здоровьем,
но ведь здоровье - категория
временная, сегодня оно есть, а завтра, смотришь, уже и нет.
- Добрый вечер, - поднимаясь из-за стола, приветствовал он меня. - Вот,
пожалуйста, садитесь на мое место, здесь вам будет
удобно.
- Спасибо, мне и тут хорошо.
Я устроилась на диване. Геннадий Сергеевич замер в трех шагах от стола, не
зная, то ли вернуться в свое кресло, то ли
перебраться ко мне поближе, а в результате топтался на месте с растерянной
физиономией.
- Такая.., такое несчастье, - вздохнул он. - Кто бы мог подумать...
- Да-а, - протянула я неопределенно. - Геннадий Сергеевич, передо мной
стоит задача раскрыть это преступление, то есть
всячески содействовать следствию, хотела я сказать. Господа из милиции уже были
и ничего особо ценного из разговоров с
девушками не почерпнули, что меня не удивляет. Так вот, то, что вы рассказали
ментам, меня не волнует, мне интересно то, что
вы им не сказали.
- Конечно, я понимаю... - Он вздохнул и опустился в кресло с самым
разнесчастным видом. С одной стороны, говорить как
на духу он был просто обязан, с другой, как все в нашем серпентарии, не очень-то
верил заверениям, что мы одна команда.
Каждый играет сам за себя, говоря попросту. Потому-то он сильно опасался, не
выйдет ли ему боком собственная
откровенность, если она заденет чьи-то интересы. - Алла была девушкой
осмотрительной, - начал он. - У меня с ней проблем не
возникало. Насколько мне известно, жениха у нее не было. Я имею в виду...
- Я поняла. Жениха не было, а поклонники?
- Сколько угодно, - пробурчал он. - Она ведь красавица и далеко не дура..,
ну, вы понимаете. Здесь мы ничего такого не
позволяли, девушки подписывают обязательство, вы, наверное, знаете? Алла была
солисткой труппы, пользовалась успехом, но
в стенах клуба... Конечно, дома она могла принимать кого ей заблагорассудится.
- И кого она принимала?
- Лично я в ее квартире никогда не был, - перегнувшись ко мне, почему-то
шепотом сообщил Геннадий Сергеевич, - и
понятия не имею.., то есть я могу только догадываться.., у нас респектабельное
заведение и...
- Давайте ваши догадки, - кивнула я. Через минуту я смогла убедиться, что
девица в самом деле пользовалась большой
популярностью. В числе ее поклонников были: глава крупнейшего предприятия в
городе, один банкир и два бизнесмена. Самой
интересной фигурой для меня, безусловно, оказался Губарев Лев Николаевич,
секретарь и ближайший помощник нашего
основного конкурента. Возможно, что светлая мысль подставить Деда пришла в
голову именно ему. Бились мы насмерть, и от
конкурентов можно было ждать чего угодно. Но я была склонна считать, что
подобная подстава - это все-таки чересчур.
- Отлично, - кивнула я, наблюдая, как Геннадий Сергеевич томится в своем
кресле, точно в ожидании конца света. - Кто
еще? - Взгляд его потух, он смотрел скорбно и сосредоточенно, возможно,
рассчитывал на озарение свыше или прикидывал
вероятные последствия. - Вы дурака-то не валяйте, - поторопила я.
Он вздохнул и выпалил:
- Черник Артур Петрович. Кажется, он за ней ухаживал.
- Что значит "ухаживал"?
- Ну.., приносил цветы. Говорят, подарил кольцо... Об этом лучше у девушек
спросить. Я ведь не знаю.., со мной они не
откровенничают.
В то, что он не знает, я ни секунды не верила, однако сразу поняла -
настаивать глупо.
- Хорошо, оставим пока Черника. Кто еще?
- Ну.., один молодой человек. По правилам клуба мы не имели права...
- Сколько ему лет?
- Семнадцать, кажется.
- А фамилия у него есть?
Последовал очередной вздох.
- Нефедов.
- А зовут мальчика?
- Игорь.
- Отлично. Отчество, конечно, Константинович? - Геннадий Сергеевич кивнул.
Так, несовершеннолетний сын ближайшего
Дедова друга и помощника наведывался к убиенной. - А как Алла относилась к
его.., посещениям?
- Вы меня поймите, - горячо зашептал Геннадий Сергеевич. - С одной стороны,
я, конечно, не приветствовал... Семнадцать
лет, и неизвестно, как отец на это посмотрит, с другой, если я вмешаюсь, не
сделать бы хуже, ведь Константину Сергеевичу
могло бы не понравиться...
- И вы сделали вид, что ни о чем не знаете.
- А вы бы что сделали на моем месте? - огрызнулся он.
- Долго они встречались?
- Месяца два, не больше.
- Что собой представляет этот юноша?
- Ну.., обычный бездельник. Швыряется деньгами, может сделать пакость, если
вдруг решит, что к нему не проявили
уважения. Я с ним не общался, то есть всячески этого избегал, но девушки на него
жаловались, и я даже пробовал поговорить..,
не с отцом, конечно, нет, а с его секретарем...
- И что?
- Обещали принять меры.
- Приняли?
- Я этого не заметил.
- А родитель девицу случайно не навещал? Лучше бы я публично плюнула на
российский флаг или занялась любовью на
виду десятка граждан, - физиономия Геннадия Сергеевича скривилась от внутренней
боли, затем боль сменило отвращение, а
закончилось все испугом.
- Вы.., вы шутите? - только и сумел произнести он. - Я не знаю, откуда у
вас такие сведения, - слова полились из него
мощным потоком, - но я об этом знать ничего не знаю. И думаю, что девочки.., во
всяком случае, перед приходом милиции я
их проинструктировал лично.
- Кстати, совершенно напрасно, - перебила я. - Мы, - я подчеркнула слово
"мы" и даже посмотрела на потолок, чтоб
Геннадию Сергеевичу стало ясно, кого я имею в виду, - заинтересованы в том,
чтобы милиция как можно скорее нашла убийцу.
Девушка работала у нас, и наш долг...
- Да-да, - кивнул Геннадий Сергеевич, - конечно. Я же понимаю. Но я вам
клянусь, Константин Сергеевич, то есть господин
Нефедов, никогда... То есть он бывал здесь неоднократно и как будто проявлял
интерес к одной из девушек, но Алла.., мне это
даже в голову не приходило, по-моему, он не обращал на нее внимания.
- А та девушка...
- Та девушка вышла замуж и уехала из города.
- Ее данные вы мне на всякий случай сообщите.
Он сообщил, но с таким видом, точно выдал государственную тайну и с минуты
на минуту ждал возмездия. Я записала
фамилию и прежний домашний адрес девицы в записную книжку и весело посмотрела на
хозяина кабинета.
- А теперь, если не возражаете, я бы хотела поговорить с девушками.
- Конечно. Я вас оставлю.
Первой в кабинете появилась Вероника. Высокая и стройная до такой степени,
что поневоле возникало беспокойство, как бы
она, перегнувшись пополам, случайно не сломалась. Она была в концертном костюме
и сразу сообщила, что ее номер через
полчаса, после чего устроилась в кресле и нахмурилась. Двадцатиминутный разговор
с ней ничего полезного не дал.
Действительно, хаживал к Алке один малолетка, но она даже имени его не знает.
Был и банкир, но весь вышел, жена у него
стерва страшная, чего-то пронюхала, и он больше месяца носа не кажет, еще и от
Алки прятался, она дозвониться до него и то
не смогла.
- А звонила зачем? - полюбопытствовала я. - Соскучилась?
- Он вещи кое-какие у нее на хате оставил. Алка с дури взяла и выбросила их
на помойку, потом, конечно, опомнилась, но
вещички тю-тю.
- Парень у нее был?
- Если только малолетка этот, а так.., мужики были, денежные. Разницу
объяснить?
- Без надобности, - покачала я головой. - Вероника, - обратилась к ней я, -
вы знаете, что произошло с Аллой? Как думаете,
кто мог это сделать?
- Откуда мне знать? Псих какой-нибудь...
- Ясно, что знать вы не можете. Я ведь спросила, что вы думаете?
- А.., ну это сложно.., честно говоря, в голове не укладывается. Ведь он
чокнутый, да? Может, кто влез в квартиру, а там
Алка, вот с перепугу...
- Судя по всему, Алла своего гостя не боялась.
- Может, она его заметить не успела, он подкрался, удавку на шею...
"А вот это вряд ли, - кивая, думала я. - Две рюмки на столе, коньяк, сама
хозяйка в полуголом виде. Очень похоже, что гость
был званым".
- А что девочки говорят?
- Наши?
- Конечно.
- Ничего. Говорят, конечно, но.., ясное дело, нарвалась на маньяка. Не
повезло.
Я еще немного поболтала с ней, и мы простились. Беседы с другими девушками
тоже ничего не дали, все дружно повторяли
"не знаю", "не слышала", а выглядели такими испуганными, что их вид отбивал
всякую охоту к разговорам. Это продолжалось
до тех пор, пока в кабинете не появилась рослая красавица с иссиня-черными
волосами в ярко-красном платье. На меня она
взглянула с плохо скрытой усмешкой. Села, выбрав стул, закинула ногу на ногу и
спросила:
- Курить можно?
Голос с хрипотцой звучал очень сексуально, и вообще на нее стоило
посмотреть. В присутствии такой красавицы особи
вроде меня начинают чувствовать свою неполноценность. Я вдруг подумала, что вряд
ли дотянусь носом до ее плеча, а вслед за
этим решила, что посещение салона не пошло мне на пользу, а вот эта Инесса и без
денежных затрат выглядела хоть куда. Мне
сделалось грустно, в основном из-за напрасно потраченных денег.
- Вы ведь не из милиции? - спросила Инесса насмешливо. - Те с утра здесь
шныряли.
- Они с утра, а я к вечеру. Геннадий Сергеевич, должно быть, объяснил вам,
чьи интересы я представляю?
...Закладка в соц.сетях
