Жанр: Электронное издание
cherubim
...ю и уже закатал?" - пронеслось у нее в
голове, и, чтобы заглушить тревогу, прервать паузу, она произнесла как можно
пренебрежительнее:
- Ты мужик или кто? Твоей девушке нанесли страшное оскорбление. Ну скажи
мне, джигит, почему эта мразь до сих пор не в могиле?
- Я спрашиваю, ты вспомнила, о чем говорила с докторшей? - холодно
отозвался Шамиль. - И вспоминать нечего! У нее в машине музыка играла.
Вертинский. Ты, конечно, не знаешь такого. Так вот, я ей рассказывала, что
собиралась сделать клип по одной из его песен. А когда я говорила с тобой по
телефону, то объяснила потом, что это звонил Генка. Все? Ты доволен?
- Ты говорила с ней о Герасимове? тихо спросил Шамиль.
У Анжелы побежали мурашки по спине. Частная клиника пластической хирургии
наверняка имела какую-то свою бандитскую крышу. А у Шамиля хорошие контакты
с тремя крупнейшими бандитскими группировками Москвы. Он вполне мог
договориться о том, чтобы все разговоры Анжелы с доктором записывались и
передавались ему.
"Нет. Это уж слишком! - мысленно рявкнула на себя Анжела. - В клинике
сейчас наверняка работает ФСБ. Шамиль, конечно, многое может, но он не шеф
гестапо, он всего лишь чеченский авторитет. Однако как быть? Сказать правду
немыслимо. Соврать опасно..."
- Шамочка, солнышко, - пропела она нежно, - ну почему ты меня совсем не
жалеешь? Я, между прочим, спать хочу. Я сижу в ванной, у меня ноги голые,
мне холодно.
- Ответишь на вопрос, будешь спать.
- На какой вопрос, милый? Я не поняла.
- Ты что-нибудь говорила доктору о Стасе Герасимове?
- Ой, не помню, совершенно не помню. Шамочка, я тебя умоляю, объясни,
почему Стас Герасимов до сих пор остался темой для разговора? Его не должно
быть на свете после того, что он сделал. - Анжела подвинула к себе пушистый
коврик, села на него, но он оказался влажным и пришлось опять сесть на
жесткий борт ванной.
- Обо мне ты будешь молчать, - задумчиво, отрешенно пробасил Шамиль, -
это я знаю, на то, чтобы не болтать обо мне с докторшей, у тебя ума хватит.
Но ты женщина. Тебе надо пожаловаться, поплакаться, и ты вполне могла
рассказать докторше о том, как обидел тебя Герасимов. Рассказала или нет?
- Не-ет! - ноющим, жалобным голоском протянула Анжела. - Нет, Шамочка, я
все-таки тебя не понимаю. Ты что, боишься за него, за этого козла вонючего?
- Ладно, хватит дурочку валять, - он повысил голос, - ответь мне честно,
по-хорошему, и мы больше не будем это обсуждать. Я просил тебя вспомнить, о
чем ты говорила с доктором Тихорецкой. Я дал тебе для этого достаточно
времени.
Теперь я тебя слушаю.
- Ну ты зануда, Шамка, - проворчала Анжела и громко, выразительно зевнула
в трубку, - мы с доктором обсуждали мои операции, я просила выписать
что-нибудь обезболивающее, у меня швы чешутся, спать не могу. Потом я
спросила у нее, как открывается окно. Она показала, но предупредила, что мне
надо опасаться сквозняков, ни в коем случае нельзя простужаться, потому что,
если я чихну, швы могут разойтись. Ну как, интересно тебе? Мне продолжать?
- Продолжай.
- О Господи, ты даже не просто зануда, ты чемпион мира по занудству. Еще
мы говорили о музыке, о Вертинском. Еще я жаловалась ей на Генку, что он не
приехал за мной, не оставил денег даже на такси.?
- Так. Дальше.
- Ну потом она рассматривала фотографии, которые валялись у меня в
палате.
На одной из них вполне мог быть Герасимов. Но специально о нем мы не
говорили.
Все? Я могу наконец лечь спать? И пожалуйста, умоляю тебя, не поминай ты
больше про этого козла. Не можешь порвать его на куски, так хотя бы не
поминай о нем при мне, хорошо?
- Спокойной ночи, - ответил Шамиль, и тут же раздались короткие гудки.
Глава 29
- Я ничего не могу сказать без полного серьезного обследования, - заявил
грек-онколог, прощупав Владимиру Марленовичу живот, заглянув в рот и оттянув
веки, - вы должны были обращаться к врачам в России до приезда сюда.
- Они сказали, что у меня рак желудка с метастазами в печень и легкие.
Выпуклые темно-синие глаза грека скользнули по лицу Владимира
Марленовича, тонкие смуглые пальцы отбили быструю дробь по подлокотнику.
- Может, вам стоит пройти повторное обследование у нас? - спросил он,
чуть понизив голос. - В Керкуре замечательная клиника, специалисты,
оборудование...
- Зачем?
Грек сдвинул смоляные брови, расстегнул верхнюю пуговку белоснежной
рубашки:
- Это обойдется вам не дороже, чем в России. Возможны скидки.
Они говорили по-английски, тихо и быстро. Наталья Марковна их не
понимала, напряженно переводила взгляд с врача на мужа, глаза ее двигались
туда-обратно, словно она следила за полетом теннисного мяча. При слове
"канцер" она вздрогнула.
- Дело не в деньгах, - снисходительно улыбнулся генерал, - я знаю свой
диагноз и ни одного дня не хочу проводить в клинике.
- Почему?
- Потому что мне слишком мало осталось жить.
- Без медицинской помощи вам останется значительно меньше, - грек
принялся сосредоточенно крутить массивный перстень с темным сапфиром и на
генерала старался не смотреть.
- Важно не количество, а качество, - мягко возразил генерал, сколько бы
ни осталось, год, полгода, я хочу прожить это время без химии, радиации,
гормонов и трубки в животе. А ничего другого вы мне предложить не можете.
- То есть вы отказываетесь от медицинской помощи?
- Отказываюсь.
- Вы абсолютно уверены?
- Да. Я все продумал и принял решение. Я не буду его менять.
- Месяц, - грек поднял вверх указательный палец, украшенный перстнем, -
один месяц.
- Вот так, да? - генерал шевельнул светлыми лохматыми бровями. - В России
мне обещали больше.
- Если бы вы стали лечиться, как это делают все нормальные люди в
подобной ситуации, я тоже пообещал бы вам больше. Но вы отказываетесь. И я
считаю своим долгом сказать вам правду.
- Спасибо, - усмехнулся генерал.
- Пожалуйста, - кивнул врач, - и все-таки я предлагаю вам еще раз
хорошенько подумать. Поймите, время уходит. С каждым днем помочь вам все
трудней. Может быть, вы надеетесь вылечиться альтернативными методами?
Травы, голод, сырые овощные соки, экстрасенсы, колдуны? Может, какой-нибудь
мошенник вводит вас в заблуждение?
Генерал усмехнулся и молча помотал головой.
- Впрочем, я вижу, вы достаточно разумны, чтобы не верить шарлатанам, -
вздохнул грек, - вероятно, вам кажется, что без медицинского вмешательства
вы умрете спокойно, мирно и до последнего момента останетесь дееспособны и в
сознании?
- Я знаю, что меня ждут очень сильные боли. Ни минуты без обезболивающих
препаратов, самых мощных, - генерал приподнялся на подушках, спустил ноги на
пол. - Значит, вы говорите, не больше месяца? Спасибо, что предупредили. Мне
надо знать. У меня к вам две просьбы. Пожалуйста, не стоит рассказывать моей
жене, насколько все плохо
- Она вряд ли поверит, что у вас гастрит или язва. Ведь это именно она
попросила вызвать онколога.
- Скажите, что без обследований вы диагноз поставить не можете, в общем,
говорите, что хотите, только не пугайте.
- Хорошо. Какая вторая просьба?
- Обезболивающие препараты. Самые сильные.
- Здравствуйте, Станислав Владимирович! - громко произнес охранник.
Сергей мысленно поздравил себя. Впервые его назвали новым именем. Парень
в камуфляже улыбался ему из своей будки как старому знакомому. - Привет, -
кивнул Сергей.
Подъезд был отделан мрамором и напоминал холл дорогого отеля. Сергей
направился к лифту, небрежно подкидывая на ладони связку ключей.
Хлопнула входная дверь. Связка с оглушительным звоном упала на мраморный
пол. Сергей наклонился, чтобы поднять, темные очки соскользнули с носа, он
поймал их на лету. Внимательно изучая фотографии, он видел, что стал точной
копией Герасимова. Он ничем не отличался от оригинала. Ничем, кроме глаз.
Совпадали цвет и форма, но взгляд был другим.
- Добрый день, Станислав Владимирович, - прозвучал позади женский голос,
хрипловатый и надменный.
Сергей обернулся, поздоровался. Высокая дама лет пятидесяти, в отличие от
охранника, не улыбалась, смотрела мимо. Рядом с ней стояла задумчивая
афганская борзая.
Собака обнюхала Сергея, завиляла хвостом, потянула к нему морду и
ткнулась мокрым носом в ладонь. Он машинально погладил пса, потрепал за
ухом. В ответ борзая лизнула его руку.
- Фантастика! - удивленно воскликнула дама и улыбнулась. -Глазам своим не
верю! У вас с Линдой всегда были такие напряженные отношения. Что с вами,
Станислав Владимирович? Вы же собак терпеть не можете!
Подъехал лифт. При ярком свете в зеркале Сергей увидел себя, рядом лицо
дамы и узнал ее. Это была известная актриса. Борзая Линда между тем
продолжала размахивать хвостом и опять ткнулась носом Сергею в руку.
- Нет, это поразительно, - продолжала удивляться актриса, - Линда, детка,
не приставай ты со своими нежностями.
- Да пусть пристает, - улыбнулся Сергей и погладил собаку, - красавица,
умница.
Дама поправила волосы, скосила глаза на Сергея в зеркале, заметила шрамы.
- Я слышала, вы попали в аварию?
- Да, - кивнул Сергей.
- А почему в очках? Повредили глаза?
- Немного.
- Ну выздоравливайте. Всего доброго, - актриса вышла на своем этаже, и
Сергей вздохнул с облегчением. Прежде чем открыть дверь квартиры, он достал
лупу, фонарик, внимательно оглядел дверную ручку и замки, осторожно
приподнял коврик. Никаких сюрпризов, ничего интересного. Он знал, что сразу
после отъезда хозяина здесь побывали оперативники. Ручка была покрыта
специальным составом, фиксирующим отпечатки пальцев. Возле замка закрепили
невидимую нить толщиной с волос. Нить осталась цела, на сверкающей ручке ни
пятнышка, тончайший налет пыли. Значит, гостей не было.
Поворачивая ключ, Сергей услышал телефонный звонок. Аппарат стоял в
прихожей. Сергей запер дверь изнутри, глубоко вздохнул и взял трубку.
- Стас? - осторожно спросила женщина на другом конце провода.
- Да. Я слушаю, - он стоял посреди незнакомой прихожей и нюхал воздух
чужой квартиры.
"Кто это? Эвелина? Галя? А может, какая-нибудь третья дама, неизвестная
полковнику Райскому?" - гадал он, оглядывая кремовые стены прихожей, - Что у
тебя с голосом?
- Простыл немного, - Сергей откашлялся.
- Где ты был все это время?
"Галя должна знать, что я попал в аварию и лежал в больнице. Ее муж
работает у меня на фирме, там об этом все знают. Стало быть, я говорю с
Эвелиной? Но она ведь тоже могла позвонить на фирму?
- Ну что молчишь? У меня для тебя новости, надо срочно встретиться. Я
звоню тебе каждый день. На фирме хамки-секретарши говорят, что тебя нет, и
бросают трубку. У родителей твоих никто не подходит. В чем дело, Герасимов?
- Родители улетели в Грецию, - промямлил Сергей.
- Я рада за них. А где пропадал две недели?
- В больнице лежал.
- Что, серьезно? - в трубке неприятно засмеялись. - Я уж думала, тебя
арестовали за убийство шофера Гоши. Как же ты попал в больницу?
- Очень просто. На "скорой" привезли. Один кретин долбанул меня сзади, я
въехал в машину, которая была спереди, очнулся в реанимации.
- О Господи, Стасик, что же ты не позвонил? Ужас какой! Ты цел? Как ты
себя чувствуешь?
- Сейчас почти нормально. Отделался сотрясением мозга, ну и лицо порезало
осколками ветрового стекла. А так все ничего. Вот, только сегодня выписали.
- Все, я к тебе еду прямо сейчас.
Возразить Сергей не успел, поскольку она тут же бросила трубку.
Наталья Марковна вошла в комнату, и, взглянув на нее, генерал понял, что
грек первую его, просьбу не выполнил.
- Я заказала на завтра билеты в Москву, - сказала она, присев на край
кровати, - Стас останется здесь. Николай будет постоянно с ним рядом.
- Да, Наташа, - равнодушно кивнул генерал.
- Где тебя обследовали, Володя?
- В частной клинике. Как называется, не помню. Где-то на Соколе,
неподалеку от метро.
- Но ты не пролежал там и суток, разве можно так быстро определить
диагноз?
- Можно.
- Что они тебе предлагали?
- Ну что они могут предложить? Обычное меню. Операция. Резекция желудка и
части кишечника. Трубка из живота. К трубке привязывают специальный мешочек.
Потом химия, гормоны, лучевая терапия.
- Они могли ошибиться, - Наталья Марковна Осторожно провела ладонью по
его щеке, - такой диагноз не ставится за один день человека кладут на
обследование, собирается консилиум.
- Не надо, Наташенька. Я и без их аппаратуры все знаю.
- Давно?
- Ну как тебе сказать? Я почувствовал неладное в тот день, когда к машине
Стаса прицепили взрывчатку. Первая настоящая боль пришла в тот вечер, когда
позвонила Эвелина и я собирался поехать к ней вместе со Стасом. На следующий
день я нашел в справочнике телефоны нескольких частных клиник
экспресс-диагностики. Выбрал одну наугад, приехал, провел там около четырех
часов, договорился, что мне скажут правду, какой бы она ни была. Через пару
дней они позвонили, попросили приехать и сообщили мне результаты
обследования.
Честно говоря, я им не поверил.
- И правильно. Надо было все сделать по-человечески. Почему ты не лег на
серьезное обследование?
- Ты не поняла, Наташа, - улыбнулся генерал, взял ее руку и поцеловал
ладонь, - диагноз поставлен точный. Я не поверил, что они могут помочь. Не
только эти врачи в этой клинике, но вообще никакие врачи. Они не умеют
лечить рак. Ты помнишь, как умирала Мария Петровна? Мы с тобой навещали ее в
онкоцентре на Каширке. Я так не хочу.
- Володя, ей было восемьдесят четыре. А тебе всего шестьдесят. Да, я с
тобой совершенно согласна, они не умеют лечить рак. Но, во-первых, мы пока
все-таки не знаем точного диагноза, а во-вторых, существуют всякие
альтернативные методы, есть, наконец, чудо. Помнишь, ты рассказывал, как в
детстве умирал от пневмонии, врачи от тебя отказались и. помогла какая-то
деревенская знахарка?
- Ты хочешь разыскать ту знахарку? - слабо улыбнулся генерал. - Лучше
скажи, где Стас?
- На пляже.
- Он уже знает?
- Пока нет.
- Не говори ему. Я сам. И вообще я прошу тебя никому ничего не говорить.
Я понимаю, скрыть не удастся, но чем позже все узнают, тем лучше. Помнишь,
как ты не верила, что умер наш первый ребенок?
Генеральша напряженно застыла. Генерал продолжал держать ее за руку и
почувствовал, как похолодели ее пальцы.
- Я думала, ты забыл Сережу.
- Нет, конечно. Просто слишком больно было говорить о нем. Я все эти годы
чувствовал себя виноватым. Он умер у меня на руках, если бы я сразу заметил,
что он не дышит, можно было бы спасти, сделать искусственное дыхание, массаж
сердца. Но я слишком устал от переживаний, я был за него спокоен и
волновался из-за Стаса.
- Перестань, Володя. Ты ни в чем не виноват, - Наталья Марковна сжала
ладонями его щеки, наклонилась и посмотрела ему в глаза совсем близко, - ты
не виноват.
- Не надо, Наташа. Я заговорил сейчас об этом не для того, чтобы каяться.
Ты помнишь, как долго не желала верить, что он умер? Я не понимал тебя
тогда.
Мне казалось, в этом было нечто болезненное. Я опасался за твое
психическое здоровье. Но оказывается, ты была права в своем упорстве. Не
знаю, поймешь ты меня сейчас или нет. Я прожил шестьдесят лет и привык
думать, что есть только одна правда. Грубая и конкретная реальность, которую
можно увидеть и пощупать.
Я верил в нее, и она меня никогда не подводила. А сейчас она повернулась
ко мне своей грязной непристойной задницей, задрала подол, как публичная
девка в дешевом борделе. Она издевается и ржет, она вопит, что все
бессмысленно, я скоро сдохну и жалкий остаток жизни сводится для меня к
трубке с мешочком для испражнений, к дикой безнадежной боли. Но сегодня
ночью до меня вдруг дошло, что эта реальная потаскуха с голым задом - не
единственная правда. Она вообще никакая не правда. Есть нечто совсем другое.
Я подумал: что же? Где альтернатива? И вспомнил, как упрямо ты повторяла,
что умерший ребенок жив. Вот эта твоя вера и есть единственная надежная
реальность. А все остальное - только личина. Наташа, я хочу попросить, если
хватит сил у тебя, ты не верь, что я умираю, что я умер. Как тогда, тридцать
шесть лет назад, с Сережей.
Наталья Марковна молча встала, подошла к полукруглому окну, расправила
легкие занавески, несколько секунд стояла, глядя на линию горизонта,
отделявшую море от неба, ровную, словно ее чертили по линейке.
- Ты мог бы не просить меня об этом, Володя, - сказала она, не
оборачиваясь,. - я не верю, что ты болен безнадежно. Я знаю, что ты не
умрешь.
Владимир Марленович закрыл глаза, осторожно перевернулся на правый бок,
глухо откашлялся и произнес:
- Наташа, я посплю немного, пока действует лекарство.
Наталья Марковна прикрыла окно, задернула занавески, вернулась к кровати,
села на краешек, тронула губами его висок, потом тяжело поднялась, еще
несколько минут постояла. Глаза ее оставались сухими. За все это время ни
слезинки. О своей астме она забыла и уже не боялась приступа.
Когда она подошла к двери, генерал еле слышно окликнул ее:
- Наташа...
- Что, Володенька?
- Я тебя люблю.
- Почему ты никогда раньше этого мне не говорил? Ни разу за тридцать семь
лет.
- Дурак был.
Юлия Николаевна услышала, как хлопнула входная дверь, и, не отрываясь от
компьютера, крикнула:
- Сразу переоденься, ты мокрая насквозь! Там проливной .дождь, а ты без
зонтика.
- Мама, ты сначала посмотри на меня, а потом говори - сердито ответила
Шура. - Я, между прочим, пришла, а ты даже встретить меня не можешь! - Ну
ладно, Ладно, не сердись. - Юля, продолжая смотреть в монитору нашарила
шлепанцы под столом и отправилась в прихожую.
Там было темно. Она щелкнула выключателем, но свет не зажегся.
- Лампочка перегорела еще утром, мрачно сообщила Шура, - а запасных у
нас, естественно, нет, - она опустилась на табуретку и, принялась
расшнуровывать свои новые скетчерсы. - Ты могла бы купить по дороге,
заметила Юля, - слушай, а почему ты такая надутая? Неприятности в школе?
- В школе все нормально. Ничего я не надутая. Настроение плохое. Терпеть
не могу дождь. Чем это ты так увлечена, мамочка, что не отлипаешь от
компьютера и Даже не можешь меня нормально встретить?
- Ну извини, заработалась. Статью пишу.
- О методах бесшовного соединения тканей при пересадке кожи?
- Нет, эту я уже написала, - засмеялась Юля, - кстати, чтобы ты знала,
бесшовных соединений не бывает. Просто в микрохирургии совершенно новые
технологии и материалы. А сейчас я пытаюсь проанализировать результаты
применения титановой основы в костных и хрящевых инплантантах. Но вообще мне
приятно, что ты так внимательна к моей работе. Ладно, переодевайся,
простудишься. И волосы высуши.
- Мама, ты сумасшедший трудоголик! - закричала Шура. - Тебе лечиться
надо, ты, когда работаешь, вообще не врубаешься в реальность. Я совершенно
сухая, а ты второй раз отправляешь меня переодеваться.
- Да, действительно, ты сухая, - Юля провела рукой по ее волосам, -
неужели догадалась купить себе новый зонтик?
- Ты что, ничего не помнишь? Нет, тебе точно надо лечиться!
- Что я должна помнить?
- Ну, привет! - Шура дунула на челку закатила глаза и покрутила пальцем у
виска. - Ты забыла, что прислала за мной машину в школу?
- Какую машину? - Юля резко развернулась и уставилась на дочь. - Я никого
за тобой не присылала.
- Ты в этом абсолютно уверена?
- Абсолютно, - кивнула Юля, - может, я и правда сумасшедшая, но не до
такой степени. Что же за машина?
- Темно-синий "Форд". Шофер кавказец, - испуганно прошептала Шура, - он
ждал меня с зонтиком прямо у ворот, после шестого урока. Он поздоровался,
назвал меня по имени...
- И ты села в этот "Форд"?!
- Ну а как я могла не сесть? Во-первых, ты и раньше иногда присылала за
мной такси, помнишь, в январе, когда были морозы, в этом году и в прошлом?
Во-вторых, сейчас дождь проливной, а я опять потеряла зонтик, - она
всхлипнула, высморкалась, снова всхлипнула.
- Эй, ты плачешь, что ли?
- Разумеется, нет!
- Так, стоп. Успокойся, пойдем на кухню, поедим, и ты мне все подробно,
по порядку расскажешь. Ну что ты паникуешь раньше времени? - Юля обняла
дочь, прижала к себе и почувствовала, как вздрагивают у нее плечи.
- Мамочка, я не паникую и вовсе не плачу, - всхлипнула Шура, - я
совершенно спокойна. Просто мне обидно, что я оказалась такой дурой и села в
машину. Ты можешь снять с меня носки? - Перезанималась физкультурой? Спина
не гнется? - Юля присела перед ней на корточки. - Ладно, будем считать, что
ты маленькая. О Господи! Что у тебя с ногами?
Обе Шурины пятки были в крови. Носки присохли. Юля принесла перекись
водорода, сухой стрептоцид, пластырь и принялась обрабатывать раны.
- Вот оно, счастье, - проворчала она, - вот они, ботинки, на которых
посидел слон. На твоем месте я бы, наверное, тоже села в машину.
- Они должны вначале тереть просто мне надо было заранее заклеить ноги
пластырем. Я их все равно буду носить, потому что они классные. Знаешь, я
все поняла, - Шура высморкалась в бумажную салфетку, - это опять связано с
Анжелой, как в тот раз, в "Рамсторе".
- Ладно, Шурище, давай сначала поедим, а потом все обсудим. Что ты
будешь?
Отбивную или "рыбные палочки? Есть еще курица, но ее надо размораживать.
- Ничего я не буду. Ты забыла, что я худею? Всю дорогу он крутил
последний диск Анжелы и говорил только о ней. И о тебе. Скоро ли ты сделаешь
ей новое лицо и какое это будет лицо? Не знаешь ли ты, нашли уже
преступников которые ее избили? Не одолевают ли тебя журналисты? Мама, она,
конечно, звезда, но не такого уровня, чтобы на каждом шагу тебя, врача,
который ее оперирует, преследовали желтые журналисты, а случайный таксист
лет сорока оказывался ее фанатом.
- Погоди, не так быстро, - Юля открыла окно, села на подоконник и
закурила, - каждый раз, когда я присылала за тобой такси, мы договаривались
заранее, я давала тебе деньги. Как ты с ним расплатилась? Такси от твоей
школы до дома стоит сто десять рублей. У тебя ведь не было с собой такой
суммы?
- Да, я предупредила, что у меня всего рублей двадцать мелочью. Он
сказал, что ты расплатишься позже.
- Как это - позже?
- Он будет заезжать за мной постоянно, - Шура дунула на челку и растянула
губы в саркастической усмешке, - да, мамочка, постоянно. А потом ты с ним
рассчитаешься. Мама, не смотри на меня так. Я понимаю, что поступила как
полнейшая кретинка. Мне нельзя было садиться в эту машину, особенно после
истории с корреспондентом в "Рамсторе". Но шел дождь, и он назвал меня по
имени. И еще, самое главное. Он просил тебе передать, чтобы ты была
осторожна и никому не рассказывала то, что узнаешь от Анжелы.
- Он так и сказал?
- Да, именно так. Он долго рассуждал о том, что все эстрадные звезды
связаны с преступным миром, через шоу-бизнес прокручиваются огромные деньги
и он посоветовал бы любому человеку, который общается с такой звездой, как
Анжела, держать язык за зубами. Ну а потом произнес эту фразу: "Передай
маме, чтобы она была осторожна".
Юля соскочила с подоконника, загасила сигарету, села рядом с Шурой на
лавку, обняла ее, поцеловала и тихо спросила:
- Ты запомнила номер? - И запоминать нечего. Три шестерки. Только мне
кажется, он фальшивый.
Мамочка, ну зачем, зачем ты согласилась ее оперировать? Мне что теперь, в
школу не ходить? Нет, я, честное слово, не понимаю. Если у нее правда
любовник чеченский террорист, почему его не могут поймать? Почему он делает
что хочет?
Ведь можно объявить розыск, показывать фотографии по телевизору во всех
новостях, проверять документы у всех похожих людей, загнать его в угол.
Юлина рука потянулась к телефону, чтобы сейчас же позвонить Райскому.
- Ты хочешь позвонить Анжеле? - спросила Шура, глядя на нее блестящими от
слез глазами.
- Да... нет... я не могу ей позвонить, - Юля бросила трубку, - мне просто
не пришло в голову записать ее домашний телефон.
- Тогда кому?
- Никому. В милицию. Но, наверное, нет смысла.
- Я уже думала об этом, - энергично кивнула Шура, - вряд ли они станут
нас слушать. Что, собственно, произошло? В "Рамсторе" к тебе привязался
корреспондент молодежного журнала. В этом нет ничего криминального. Меня
подвез какой-то кавказец на "Форде". Ну да, он соврал, что ты заказала
машину. Но ведь он меня пальцем не тронул. Просто довез до подъезда, причем
бесплатно. Вот она я, цела и невредима. Лучше ты с Анжелой поговори. Это
ведь все из-за нее. Пусть она разберется со своими криминальными знакомыми.
- Конечно. В пятницу она придет на прием, я с ней серьезно поговорю.
- Но ты не откажешься от нее?
- Не знаю. Еще одна подобная история, может, и откажусь.
- Не надо, мамочка.
- Почему?
- Во-первых, мне ее все-таки жалко. Может, она вообще не знает, как тебя
достают из-за нее? А во-вторых, я чувствую, что будет хуже. Если ты
откажешься, они на нас наедут всерьез.
- Шура, прекрати. Не паникуй. Никто на нас не наедет, - жестко произнесла
Юля, встала, включила чайник, - успокойся и подумай, зачем и кому это нужно.
Ну да, меня окружили пристальным и крайне неприятным вниманием криминальные
друзья певицы. Это вполне понятно. В Анжелу вложены большие деньги, не
только сейчас, но и раньше. Когда они вкладывают деньги, они предпочитают
держать под контролем все, что имеет отношение к этим деньгам. Как только, я
сделаю Анжеле новое лицо, все закончитс
...Закладка в соц.сетях
